Жанр: Любовные романы
Брачное ложе
...подь принудил тебя к этому.
— Я только рад, что Бог выбрал для меня именно этот путь, —
улыбаясь сказал он.
— А развлекаться с Бертрадой тебе тоже Господь велел?
— Нет!
— Нет. Ты сам выбрал Бертраду!
Да, если она верит в такое, это грызет ее сердце. Ведь если бы он сам
поверил в то, что она выбрала Адама, его сердце разорвалось бы на тысячу
частей!
— Я не выбирал Бертраду.
Изабель медленно повернулась к нему и посмотрела в его темные глаза.
— Я хорошо понимаю, что всю эту игру задумал Хенли, но не отрицай, что
ты считаешь ее красивой и что...
— Я ничего не буду отрицать, — резко сказал Ричард. —
Особенно свою ответственность за случившееся. Хенли сыграл здесь свою роль,
Бертрада — свою, но никто насильно не толкал меня в ее постель. Это был мой
собственный выбор. Я знал, что делаю. Я не был ослеплен.
Изабель молчала. Каждое биение сердца жгучей болью отдавалось в истерзанной
горем груди. Он не был ослеплен. Это неправда. Ведь он не был тем животным,
которым считал себя, а значит, он не мог иметь связь с Бертрадой, если не
любил ее. Он любил ее. Ричард сам выбрал ее. Он не выбрал Изабель. Бог силой
соединил их в ответ на ее мольбы. Это правда, и Изабель понимала это. Ведь
она молилась о том, чтобы Ричард стал ее, и так оно и случилось, разве нет?
— В чем дело, Изабель? — мягко спросил он. Они ехали в конце
процессии, их слова не были слышны остальным.
— Я верю тебе, — ответила она срывающимся голосом. — Я верю
тебе. Ты не лег бы в постель с Бертрадой, если бы тобой не руководило какое-
то сильное чувство, более сильное, чем похоть. Чувство любви. Никто не
толкнул бы тебя в ее объятия, если бы она не владела твоим сердцем. Ты
любишь ее.
— Я не люблю Бертраду, — грубо бросил он, крепче обхватив ее за
узкую талию.
— Сейчас, может, и нет, но...
— И никогда не любил.
— Но так должно было быть, — возразила она. Она ведь так хорошо
его знает.
Ричард слышал в ее голосе всю горечь невыплаканных слез.
— Изабель, ты слишком высокого мнения обо мне, — прорычал
он. — Обычно я не вижу в этом ничего зазорного, но сейчас...
— Я знаю тебя, Ричард, — перебила она. — В ее объятия тебя
толкнула не слепая страсть.
— Да, это была страсть к тебе! — выпалил он, гневно дернув за
узду.
Страсть к ней, к Изабель?
Страсть к ней?
Это невозможно. Ричард никогда не хотел ее, даже когда считал себя
похотливым животным, когда его похотливые мысли нашли свое удовлетворение,
он и пальцем не прикоснулся к ней. Он прикасался только к Бертраде. И
толкнула Ричарда на этот поступок не бесконтрольная похоть. Теперь они оба
знают об этом.
Твердо уверенная в том, что ей известна истинная причина, она ответила:
— Ты не испытывал ко мне страсть.
Ричард только закатил глаза.
— Ты просишь от меня признания, а затем совершенно переиначиваешь
значение моих слов! Я говорю тебе то, что знаю, то что чувствую. Или ты
думаешь, что я не знаю собственных мыслей? Желаний собственного сердца?
— Я часто задавалась этим вопросом, — сказала она.
— Неудивительно. Говорю тебе, хотя мне и стыдно в этом признаваться.
Сегодня для меня день откровения и раскаяния, так что тебе придется
выслушать то, что я скрывал от тебя все эти годы.
Она ждала. Его признание будет ужасным: она отчетливо слышала нотки ужаса в
его голосе. Сегодня день откровений, и она должна выслушать его. Изабель вся
съежилась, ожидая, что тяжесть его признания вот-вот рухнет ей на плечи.
— Тот день в конюшне, — начал он напряженным голосом. — Ты
помнишь его?
Помнит его? Да она жила им все это время! Он хочет признаться, что тот
поцелуй был ложью?
— Помнишь?! — рявкнул он.
— Да, помню, — ответила она.
Он сильно прижимался к ее спине, крепко обхватив рукой за талию. Она почти
чувствовала, как кровь у него в жилах пульсирует, сотрясая все его тело,
горячее от напряжения.
— Тот день, тот момент, — хрипло сказал он, — символизировал
мое поражение.
Она тяжело облокотилась на него, повесив голову. Ее опасения оправдались. Он
не хотел ее. Его поцелуй был всего лишь...
— Не надо искать в моих словах то, чего там нет, и домысливать бог
знает что, Изабель, — возмутился он. — Слушай, что я говорю, и
постарайся понять истинный смысл сказанного мной. Я открываюсь тебе, доверяя
все свои тайны, хоть это и унижает меня.
— Я очень хорошо слышала твои слова, — сухо отозвалась она. —
Целуя меня, ты потерпел поражение.
— Да, это так, — согласился он. — Как можно считать себя
человеком чести, когда так страстно желаешь суженную своего брата? Все
время, когда я не был занят тренировками, мои глаза были устремлены к тебе.
Я рассматривал твое лицо, наслаждался видом твоих прекрасных черных волос. И
я знал, что ты тоже не безразлична ко мне. Ты даже не можешь себе
представить, что значит для мужчины осознание того, что он нравится именно
той, кого желает всем своим сердцем! Я ловил каждое твое слово, ревновал к
каждому, кому ты дарила свой смех. Я горел изнутри, сжигаемый страстью,
которая мучила меня денно и нощно. Я горел, Изабель, и поэтому бежал, чтобы
не позволить пламени своего желания, которому не должно было быть места,
сжечь и тебя.
Он горел из-за нее. Это невозможно, немыслимо. Но если он мечтал об Изабель,
как сумела Бертрада вписаться в его фантазии?
— А как же Бертрада? Этот вопрос мучает тебя? — сказал он, словно
прочитав ее мысли. Связь с ней не была более приемлемой, чем связь с тобой,
но все же она не была девственницей и не должна была стать моей сестрой.
Бертрада... так жаждала... и была так же одинока в своих желаниях, как и я.
— Одинока? А как же Хенли?
— Хенли? — Он улыбнулся. — Хенли не выполнял свой супружеский
долг, как это следует делать мужчине. Его вкусы... немного другого рода.
— О! — Глаза Изабель расширились от удивления. — Бедная
Бертрада!
— Да, бедная Бертрада, — эхом повторил он. — Она достойна
жалости, и именно это толкнуло меня в ее постель, даже в большей степени,
чем само желание.
— Но желание все-таки было, — сказала она.
Ричард невесело рассмеялся и поднял лицо к темнеющему сумеречному небу.
— Изабель, ты можешь довести до изнеможения кого угодно. Да, желание
было. Но желал я тебя.
— Я не понимаю, как такое может быть.
— Значит, ты не осознаешь собственной привлекательности. Когда я
поцеловал тебя, невинную, неопытную девушку, с такой страстью... этот
поцелуй не был запланированным.
— Да потому, что это я поцеловала тебя, это я всюду ходила за тобой,
это я первой дотронулась до тебя, — сказала она. — А ты положил
всему конец.
Она преследовала его, а он ни разу не проявил признаков симпатии к ней и тем более желания. Ни разу.
— Если бы я не положил тогда конец нашему поцелую, ты лежала бы на полу
конюшни в разорванном блио.
Жестокость его слов потрясла Изабель. Она не сомневалась, что он говорит
чистую правду, потому что сам верит в это. Но он ошибается. Ричард никогда
не...
— Не сомневайся в моих словах, Изабель. — Его рука скользнула
вверх по стройной талии, и теплая ладонь легла ей на грудь. От его
обнаженной груди исходил жар, несмотря на то что вечерний воздух был
довольно прохладным. Ну где же Эдмунд с его одеждой? И где все остальные?
Уильям с Роландом были далеко впереди, Элзбет с опущенным на лицо капюшоном
ехала неподалеку, секретничая с Ульриком. Ричард с силой прижал Изабель к
себе, и она почувствовала его возбужденную плоть.
— Не сомневайся в силе моего желания, Изабель. И в том, что я борюсь с
ним. Я пытаюсь обуздать его каждую минуту, почти постоянно. Я говорил тебе,
что борюсь со своей похотью. Я солгал. Я борюсь с тобой.
О, как хотела она верить его сладким речам после стольких лет, когда он
неизменно отвергал ее. Но его слова не изменят ее мнение, ведь между ними
все еще стоит Бертрада. Он спал именно с ней, а не с Изабель. И к тому же
еще остается его нежелание жениться на ней. Как же он хотел ее — если вообще
хотел, — если не желал, чтобы она стала его женой?
— Я боролся с тобой и проиграл, — продолжил он. — Я терпел
поражение снова и снова. И поэтому получилось так, что я пришел к Бертраде,
хотя меня осаждал твой образ, манящий и дразнящий. Бертрада была очень
одинока — молодая женщина, страдающая без мужского внимания, — и мы
быстро нашли общий язык. Я знал, что поступаю неправильно, и не искал себе
оправдания, но в то время я многое видел в неправильном свете. Одно
накладывалось на другое... Разве хотеть жену своего лорда — больший грех,
чем желать невесту своего брата?
— Но ты не хотел жениться на мне, — не сдавалась она, стараясь не
обращать внимания на боль в его голосе.
— Я не хотел покидать обитель мужчин, — продолжал он. — Как
мог я держать себя в руках, когда ты была совсем рядом? Ты была со мной в
монастыре, Изабель. Каждую минуту, в каждой келье, в каждой молитве. Я горел
изнутри, и не праведным огнем, а тобой. Только тобой.
Она закрыла руками лицо и тихонько заплакала.
Это объясняло все. Ложь Хенли, нужды Бертрады, желания Ричарда, ее
собственное стремление к человеку, которого она хотела, — все это
сплелось воедино, заставив мужчину искать искупления, а женщину стремиться к
монаху.
— Ты вернешься туда? — мягко спросила она, прижимаясь к его руке.
Она ощущала мягкость его волос и твердость напряженных мускулов. —
Когда я забеременею, ты вернешься назад в монастырь?
Это был последний ее вопрос, последнее опасение. Он выбрал жизнь среди
бенедиктинцев, и, хотя причины, по которым он сделал это, остались в
прошлом, ему понравилась такая жизнь, он нашел в ней свое призвание. Он
выполнил свой долг, породнив их семьи, исполнилась его давняя, если верить
его словам, мечта обладать ею. Вернется ли он к той жизни, которая так
понравилась ему?
— Я не могу вернуться к затворнической жизни в монастыре, — сказал
он, ласково прижавшись щекой к ее голове.
— Почему? — Ее шепот растворился в холодном влажном воздухе.
Солнце уже садилось за горизонт, оставляя темнеющее небо исчезать за рыхлой
массой серых облаков.
— Потому что, — ответил он, легонько целуя ее волосы, — я не
могу оставить тебя.
В этот момент рядом с ними раздался стук лошадиных копыт.
— Ваша одежда, милорд, — сказал Эдмунд. Его появление было весьма
неожиданным и резким. Изабель даже подумала, что грубым.
Ричард соскользнул с лошади Изабель и быстро облачился в свой наряд. Эдмунд
помогал ему, как мог. Его собственный конь ждал рядом, как и остальные их
спутники. Ричард вскочил в седло и только успел поравняться с Изабель, как
на его голову и руки упали первые крупные капли дождя.
Он не может оставить ее. Да, именно так он сказал. Но неужели это и есть все
слова любви, которые она услышит от него и которые будет хранить в сердце до
конца дней своих? Нет, этого мало. Этого недостаточно.
— Скажи еще раз, — произнесла она. — До того, как нас прервал
Эдмунд, ты говорил, что не можешь оставить меня?
Она подталкивала его к признанию.
Услышав ее, Уильям и Роланд по-мужски засмеялись, многозначительно
переглянувшись, и поехали вперед. Изабель была рада тому, что они возглавили
процессию. Элзбет, тоже слышавшая слова Изабель, густо покраснела и опустила
пониже капюшон, скрывая лицо от дождя и любопытных глаз. Рядом с ней ехал
Ульрик. Ему с трудом удавалось приноравливать бег своего коня к бегу лошадки
Элзбет, которая то плелась шагом, то трусила легкой рысцой.
Пусть едут вперед. Ведь в присутствии стольких людей Ричард никогда не
признается в своих чувствах. Эдмунд ехал прямо за ними, но, когда Изабель
бросила на него убийственный взгляд, быстро отстал, оставшись далеко позади.
Что пользы от оруженосца, плетущегося в самом хвосте?
Ну да ладно.
— Именно это я и сказал. — Улыбаясь, Ричард пожал плечами. —
Разве к этому нужно добавить что-то еще?
Он пнул своего коня, пуская его в легкий галоп, чтобы поравняться с
Ульриком. Изабель сделала то же самое, чтобы нагнать Ричарда. Небо было
темным, крупные и тяжелые капли дождя били по голове и плечам. Их маленькая
компания вряд ли поспеет в Дорни к вечерней мессе.
Да вдобавок Ричард не говорит ни слова, чтобы помочь ей.
— Да. Например, сказать, почему ты не можешь оставить меня?
— Ты моя жена, и я не собираюсь расставаться с тобой. Такой поступок с
моей стороны был бы безответственным. Я не могу так небрежно относиться к...
— Ричард, — перебила она, — если ты сейчас скажешь
долгу
,
я...
— ...к своим самым естественным желаниям, — закончил он хрипло.
Она внимательно посмотрела на него. Изабель никогда не могла сопротивляться
своему желанию любоваться на него. Она так хорошо его знает. Она столько лет
любит его. И она будет его женой до конца своих дней на земле. Это ли не
ответ на самые сокровенные ее молитвы? Его дразнящая улыбка стала такой
лучезарной, что Изабель на мгновение показалось, что облака сошли с неба и
окутали их, оставив одних в целом мире.
Ричард был не очень опытным в лести и заигрывании, но для Изабель это не
имело никакого значения. Да и могло ли быть иначе, ведь она могла читать его
мысли и чувства!
— Так ты признаешь или нет, что любишь меня? — спросила она.
— Я лучше покажу тебе, — сказал он, усмехаясь.
Изабель улыбнулась ему в ответ и, пустив лошадь вскачь, рванула вперед.
— Тогда покажи мне, милорд, — крикнула она, обернувшись к
нему. — И тогда я подскажу тебе нужные слова, чтобы ты смог признаться
мне.
В одно мгновение Ричард догнал ее: ее лошадке было не под силу тягаться с
его быстрым конем.
— Тогда, миледи, вам просто не хватит слов, — сказал он, сверкая
глазами. В их синей глубине Изабель увидела огонь желания и обещание
несказанного удовольствия.
— Ты думаешь, такое может быть? — задыхаясь, спросила она. Уже за
следующими деревьями скрывался Дорни, но в темном воздухе, наполненном
дождевыми каплями, ничего не было видно.
— Это просто мой долг, — угрожающе проговорил он, но Изабель
поняла, что он просто дразнит ее.
— Когда же угасает твой
долг
и разгорается желание, Ричард? —
спросила она, повторяя слова, которые он сказал ей когда-то.
— Когда я с тобой, Изабель. Когда я с тобой.
Глава 29
Он медленно выехал из леса. Капельки дождя блестели на металлических звеньях
его кольчуги. В руке у него был меч, угрожающе поблескивающий в тусклом
свете весенних сумерек. Они узнали его сразу, ведь они вместе росли в
Молтоне и даже ужинали за одним столом в Дорни. Его послали в Уорфилд и
велели там оставаться. Но почему-то он встречал их в лесу около самого
Дорни.
Перед ними, вынув из ножен меч и приготовив щит, сидел на спине своего
боевого коня Николас. Он ждал.
Ричард мгновенно обнажил меч, зная, что переговоров не будет. Уже давно
между ними все шло к драке. Именно из-за Николаса, а точнее, из-за его злых
слов он оттолкнул Изабель. Он был дураком. И даже хуже. Сейчас ему было
очень стыдно за то, что он сделал с Изабель, идя на поводу у этого злого и
язвительного человека. Среди мальчишек Молтона Ричарду не было места, никто
не хотел иметь с ним дела, и все из-за того, что его презрительно избегал
Николас, всегда бывший в центре внимания толпы.
Ричард улыбнулся, предвкушая схватку. Теперь они одни.
Его щит был у Эдмунда, и Ричард протянул за ним руку. Юноша решительно
направил коня к своему лорду, лицо его стало серьезным, кровь отлила от
лица. Внезапно его бедро пронзила пущенная из леса стрела. Не издав ни
звука, юноша упал с лошади. Щит выпал из его протянутой руки.
Изабель испуганно вскрикнула:
— Нет! Что это? Разве ты не поклялся в верности...
— Позаботься о мальчике, Изабель, — скомандовал Ричард, не спуская
глаз с Николаса. — А для меня у тебя тоже найдется стрела? —
спросил он смотрящего прямо на него рыцаря.
— Нет, только мой меч, — произнес Николас.
— А для меня? — гневно спросила Изабель высоким голосом. Она
опустилась на колени рядом с Эдмундом и прижала подол своего блио к его
ране. За считанные секунды толстая ткань насквозь пропиталась кровью.
— А для тебя он планирует свадьбу, — разъяснил Ричард намерения
Николаса.
Тот хищно улыбнулся.
— Она слишком лакомый кусочек, чтобы дать ей выскользнуть из моих рук.
И он поскакал на Ричарда, подняв свой меч. Комья влажной земли вылетали из-
под копыт его лошади. Ричард ждал, пока он подъедет достаточно близко.
Изабель грызли сомнения: а вдруг Ричард боится встретиться в честном бою с
другим рыцарем? А вдруг он и сейчас молит Господа о быстром избавлении?
В этот момент она услышала звук лошадиных копыт, приближавшийся к ним из
леса.
— Святой Стефан, — пробормотала Изабель, — сделай так, чтобы
это были друзья. Сделай так, чтобы помощь подоспела вовремя...
Словно в ответ на ее молитвы из-за деревьев показались Уильям и Роланд. В
руках их грозно сверкали мечи, готовые пролить кровь. Облегченно вздохнув,
Изабель про себя поблагодарила Господа за то, что Он так милостив к Ричарду.
Ведь разве может хоть один человек потягаться силами в бою с Уильямом ле
Бруйяром и Роландом Темным, когда они дерутся плечом к плечу? Изабель быстро
повернулась к лежащему на сырой земле Эдмунду и сосредоточила на нем все
свое внимание.
Из всех премудростей, которым ее обучала Бертрада, лучше всего она усвоила
искусство врачевания ран и вправления вывихов.
Увидев склонившееся к нему доброе и нежное лицо, Эдмунд почувствовал
некоторое облегчение.
— Ты чувствуешь свои пальцы, Эдмунд? — спросила его Изабель.
— Да, — прошептал он.
— А можешь пошевелить ими?
— Я боюсь даже пробовать, миледи, — выдохнул он.
Изабель улыбнулась ему.
— Тогда и не пробуй. Я должна вытащить стрелу. Ее нужно вытолкнуть
наружу, а для этого необходимо удалить оперение...
Нужно работать быстро, пока боль не усилилась. А она будет все расти и расти
с каждой минутой. Изабель очень хорошо усвоила, что боль при ранении
становится со временем только сильнее, и чем скорее будет оказана помощь,
тем лучше.
Но у нее не было ножа.
Внезапно она увидела нож перед своим лицом.
Подняв голову, она увидела Роланда.
— Вы знаете, что делать? — спросил он.
— Да, но Ричард...
— Ричарду сейчас помощь не нужна. А вот вам... — сказал он с
мягкой улыбкой.
Ричарду помощь не нужна? Этого не может быть. Ведь он просто стоял и ждал,
пока Николас несся к нему на своем огромном коне.
Изабель отвернулась от Эдмунда, из бедра которого хлестала кровь, и
посмотрела туда, откуда слышались звуки сражения. Она только не секундочку
посмотрит, чтобы убедиться, что Ричард в безопасности. Конечно же, с
Николасом дерется Уильям, ведь что мог Ричард сделать без щита? Ведь ему
даже нечем защититься от ударов противника.
Оказалось, что он сумел сделать многое.
Щит Николаса валялся на земле, разбитый в щепки, его конь стоял неподалеку с
перебитой ногой. Под холодным проливным дождем Ричард с Николасом стояли
лицом к лицу. Слабый свет отражался от их мечей, наводя смертельный ужас на
Изабель. За разыгрывающимся сражением спокойно наблюдал Уильям, беспечно
держа лошадь Ричарда под уздцы.
— Не может этого быть... — прошептала она, не в силах отвести от
Ричарда глаз.
— Может, — спокойно сказал Роланд.
— Как?
— Сейчас мальчику нужно ваше внимание, Изабель, — напомнил
Роланд. — Могу я чем-то помочь?
— Срежьте оперение стрелы. Нужно резать так, чтобы не оставалось щепок.
А еще... можете рассказать мне, как Ричарду удалось сбить Николаса с
лошади, — попросила она, улыбнувшись. — Это невероятно. Разве
можно молитвами столкнуть воина с коня?
— Да, — улыбнулся он, наклоняясь к Эдмунду, и, крепко ухватившись
за древко стрелы, произнес: — Держись, парень. Я быстро.
Одним уверенным и резким движением он срезал оперение стрелы. Его рука все
еще держала обрубок стрелы, торчащей из бедра юноши, когда он вопросительно
взглянул на Изабель. Она коротко кивнула, и Роланд, не давая Эдмунду времени
сообразить, что происходит, быстро приподнял юношу и резким движением
протолкнул стрелу сквозь окровавленную плоть. Испачканный кровью наконечник
упал на траву позади Эдмунда. Из раны тут же хлынул поток свежей крови, и
Роланд начал озираться в поисках чего-нибудь, чем можно было бы остановить
кровотечение.
— Пусть течет, — сказала Изабель, опускаясь на колени рядом с
Эдмундом. Побледневший юноша тихо сжимал руки Роланда. — Если в ране
остались кусочки древесины, кровь их вымоет.
— Но он потеряет много крови.
— Через минуту мы перевяжем ему рану, нужно только найти что-нибудь
чистое, — сказала она, посмотрев на собственное перепачканное грязью
блио и не менее грязную и мокрую рубашку Роланда. — У меня есть только
нижняя рубашка, — сказала она и начала снимать с себя одежду.
Пусть Ричард побьет ее потом, если останется жив.
Глядя на своего мужа, Изабель негнущимися от холода пальцами старалась
совладать со шнуровкой платья. Дождь нещадно бил по голове и рукам. Звон
ударов стали о сталь, переплетаясь со стуком дождевых капель, создавал какой-
то дикий ритм, эхом отзывавшийся в голове Изабель. Двое мужчин ходили
кругами. Ричард делал выпады, почти радостно нанося удар за ударом. Он
грациозно передвигался по влажной неровной земле, его мокрые черные волосы,
отражая тусклый свет, казались блестящей шапкой на его голове. Глаза Ричарда
решительно блестели, твердая рука наносила удары, каждый их которых мог
стать смертельным. Бой шел не на жизнь, а на смерть. Иного было просто не
дано.
Николас всегда был сильным противником, его твердая рука не знала усталости
во время его тренировочных сражений. Но в этой битве не было ничего общего с
теми
шуточными
боями, когда рыцарь тренирует оруженосца или забавы ради
дерется с другим рыцарем. В первый раз в жизни Николасу довелось биться с
человеком, который на самом деле хотел убить его. И сейчас он видел в глазах
Ричарда свою смерть.
Он не ожидал, что монах может оказаться таким жестоким.
Он забыл, что Ричард из Уорфилда больше не монах.
— Поторопитесь, Изабель, — пробормотал Роланд. — Ричарду
ничто не угрожает. Сейчас ваша помощь нужна Эдмунду.
Он не отрывал глаз от мальчика, пока Изабель аккуратно снимала с себя тонкую
нижнюю рубашку, стараясь, чтобы чистая ткань не коснулась земли. Под
рубашкой не было ничего, и девушка задрожала всем телом, когда холодный
ветер коснулся ее обнаженной кожи.
Ее плащ остался лежать мокрой кучкой зеленой шерсти неподалеку от Молтона, а
если снова надеть блио, она потеряет слишком много времени. А сейчас она не
могла позволить себе медлить. Точнее, этого не мог позволить ей Эдмунд.
Полностью обнаженная, она опустилась перед ним на колени. Роланд приподнял
юношу, и Изабель увидела, что там, где он лежал, трава стала черной от
пролитой на нее крови. Она быстро разорвала свою рубашку надвое и стала туго
перевязывать сквозную рану на бедре Эдмунда, стараясь не причинять ему
лишней боли, но в то же время хорошенько перетянуть рану, чтобы остановить
кровь, которая капля за каплей уносила жизнь из быстро ослабевающего тела
юноши. Это было лучшее, что она могла предпринять сейчас, когда прижигание
раны раскаленным железом было невозможно.
Эдмунд закатил глаза и затих, потеряв сознание. Его дыхание стало
поверхностным, а пульс слабым. Он потерял много крови, но теперь все было
позади. Ткань держалась плотно.
Бережно опустив мальчика обратно
...Закладка в соц.сетях
