Жанр: Любовные романы
Первые впечатления
...леко ушли от его жены, вот! Вы причинили ему
боль, Иден, сильную боль. Когда он застал вас в объятиях другого мужчины, он
тут же сел на самолет, и с тех пор от него нет никаких известий. А еще
знаете, что он сделал? Он позвонил моей матери.
Мать Минни? Та женщина, с которой у Гренвилла был роман? У Иден заныло
сердце.
— А, не понравилось? Вижу, вы помните, кем для Брэда была моя мать.
Конечно, он на ней никогда не женится, но она не хочет этого понимать и
продолжает надеяться. Я пыталась ее образумить, но она и слушать не стала. А
я попала меж двух огней. Я должна покрывать грешки Брэда и сохранять
лояльность, потому что он мой работодатель, а мать требует, чтобы я шпионила
за ним и докладывала о каждом его шаге. Если бы не дочь, о которой надо
заботиться, я давно сбежала бы из этого города!
— Минни, мне жаль, — начала Иден. — Я не думала...
— Ну конечно. Никто никогда не думает и не хочет сделать другому
больно. Вам просто нравится, когда за вами бегают мужики, да? Одновременно
два таких мужика — что может быть лучше!
— Думаю, я наслушалась достаточно. — Рассерженная, Иден
повернулась к двери.
— Скатертью дорога. Здесь таких не ждут. Шлюхой была — шлюхой и
осталась.
Иден медленно повернулась и взглянула в глаза Минни. Личико секретарши было
искажено злостью и гневом, в ней с трудом угадывалась та миловидная девушка,
которая встретила Иден в этом здании всего несколько дней назад. Дальнейший
разговор был бесполезен — Минни ничего не услышит, ее заботят только
собственные проблемы. Иден повернулась и вышла.
Когда дверь за ней закрылась, Минни опустилась на стул. Ее душила злость.
Из-за предательства этой шлюхи рухнули все ее планы на будущее. Теперь Брэд
не женится на Палмер. У него было достаточно проблем с первой женой, об
адюльтере которой сплетничал весь город, и Гренвилл не захочет второй раз
попасть в такое же положение. Да и Джаред... Минни чувствовала, что он тоже
ее предал. Она-то думала, что у них что-то получится, он так на нее смотрел,
ничего, правда, не говорил определенного, но ведь как смотрел! А оказалось —
все притворство и в городе он находился только из-за Иден. Минни не очень
поняла, почему он оставался рядом с этой Палмер, знала только, что это как-
то связано с ее неприглядным прошлым. Он что-то расследовал и уехал, как
только докопался до того, что ему было нужно. И вот теперь Минни опять у
разбитого корыта. Она не получит Джареда, и ей не достанется хорошенький
маленький домик. Она по-прежнему будет служить экономкой у Гренвилла и жить
в этом его отвратительном мавзолее викторианских времен.
Ярость душила ее, не давая пролиться слезам, которые принесли бы облегчение.
Минни опустила голову на руки и то ли рычала, то ли стонала от разочарования
и обиды. Сейчас ей больше всего на свете хотелось сделать так, чтобы всем
остальным участникам этой истории было так же плохо, как ей самой.
И вдруг у Минни возникла одна мысль. Что там Иден рассказывала за обедом про
человека, который изнасиловал ее? Он был старшим дьяконом в их церкви. Минни
вскочила и кинулась к шкафу, где хранились документы. Нашла папку Иден.
Гренвилл попросил ее заполнить анкету, чтобы официально оформить на работу.
Так, где тут место рождения? Ага, вот — городишко в Огайо. Минни схватила
телефон. Один звонок в администрацию города, и она легко узнала название
прелестной церкви
, расположенной в указанном районе. Потом позвонила
пастору и спросила, не может ли он найти в документах, кто был старшим
дьяконом в 1976 году.
— Мне и искать не надо, — ответил священник. — Вы не первая,
кто интересуется этим вопросом. Того человека звали Уолтер К. Ранкел.
Минни не стала спрашивать, кто еще разыскивал дьякона — ей было плевать.
— А мистер Ранкел еще жив? — с замиранием сердца спросила она.
— Вполне. Работает в магазине ковров. Если хотите, я дам вам номер его
телефона.
— Да-да, я буду вам очень благодарна. — Теперь Минни улыбалась,
но, если бы он увидел эту улыбку, он не был бы столь безмятежен.
Через пару минут Минни уже набирала номер Фаррингтон-Мэнора. Как и все в
Арунделе, она прекрасно знала, что к Иден приехала дочь и что дочь эта ждет
ребенка.
— Мисс Иден Палмер? — спросила Минни голосом деловой
секретарши. — У меня есть сведения, которые вас интересовали.
— Сведения? — Голос Мелиссы звучал сонно.
— Сведения об отце вашей дочери, полученные на ваш запрос, —
продолжала Минни.
— Об отце? — медленно переспросила Мелисса, осознавая смысл фразы. — Отец неизвестен.
— Но я могу передать эти сведения только самой мисс Иден Палмер. Вы
Иден Палмер?
Секундная пауза, и голос Мелиссы зазвучал увереннее:
— Да, я мисс Палмер. Я вас слушаю, говорите.
— У вас есть под рукой бумага и ручка, чтобы записать адрес и телефон?
Мелисса чем-то погремела и наконец сказала:
— Да, все есть. Диктуйте.
Глава 20
Иден не могла заснуть. Она перепробовала уже все возможные способы и
средства, но ничего не помогало.
А ей так хотелось уснуть! Забраться под теплое одеяло, укрыться от всего
мира, сомкнуть веки и... и что? Не проснуться больше?
Ну, это, пожалуй, чересчур. Иден не любила излишней драматичности. Но
сейчас, бессонной ночью, будучи не в силах сомкнуть глаз и отрешиться
наконец от терзавших ее мыслей, она не могла отделаться от впечатления, что
жизнь ее непоправимо разрушена, и чувствовала себя совершенно несчастной.
Иден покинула кабинет Минни с прямой спиной и гордо поднятой головой. Она,
Иден, ни в чем не виновата, а Минни просто сошла с ума, если позволила себе
наговорить такое.
Я права, — твердила себе Иден, — на все сто
процентов. Но тогда почему же мне так плохо?
Она поехала в продовольственный магазин, где не спеша набирала вкусности для
Мелиссы, пытаясь убедить себя, что все к лучшему. Хорошо, что она потеряла
Гренвилла сейчас, пока их не связывают сколько-нибудь серьезные отношения.
Ей было бы гораздо больнее узнать, что он столь беспощаден и ревнив, если бы
она успела по-настоящему привязаться к нему.
Иден вновь и вновь находила аргументы в свою пользу, но слезы, которые она
гнала прочь, были опасно близко, и в глубине души Иден знала, что обманывает
себя.
Все будет хорошо, — устало думала она. — У меня есть дом и сад. И
может быть, Мелисса с малышом останутся жить у меня. Мелисса пойдет на
работу, а я буду сидеть с ребенком
.
Иден зажмурилась и попыталась нарисовать идиллическую сцену: она возится в
саду, а малыш играет рядом. Но перед глазами вдруг возникла реклама морского
круиза, которую вчера целый день крутили по телевизору: мужчина и женщина,
уже не слишком молодые, стоят на палубе роскошного белого лайнера, нежно
прижавшись друг к другу и любуясь закатом над морем. И никаких детей.
На глаза Иден опять навернулись слезы — ей стало ужасно жалко себя. Загрузив
сумки в машину, она поехала домой.
Мелисса сидела в гостиной, и лицо ее было искажено гневом. Иден испуганно
остановилась, но дочь быстро взяла себя в руки, и на ее личике расцвело
выражение такой неискренней бодрости и радости, что Иден стало еще страшнее.
— Мелисса, что случилось?
— Абсолютно ничего.
Иден смотрела на дочь и видела фальшь, которую та не умела скрыть.
— Что с тобой, детка?
Она подошла и положила руку ей на плечо, желая обнять, но дочь сделала шаг в
сторону, и рука Иден безвольно упала. Некоторое время мать пыталась
разговорить Мелиссу, но та упорно твердила, что все в порядке и она не
понимает, чего от нее хотят. Иден вздохнула: что бы там ни случилось, дочь
все поставит в вину ей, это было совершенно очевидно.
— Это я во всем виновата, — прошептала она.
— Ты что-то сказала, мама? — Голос Мелиссы звучал холодно, почти
враждебно.
Иден промолчала: не было сил опять выслушивать обвинения и жалобы, она
боялась расплакаться, боялась, что все навалившиеся огорчения раздавят ее.
Обед получился тоскливым, разговор шел кое-как, обе явно вымучивали какие-то
слова. Дважды Иден ловила на себе взгляд дочери, в котором... она даже
боялась думать, что именно она увидела — злость... или ненависть?
Сразу после обеда Мелисса ушла к себе и закрыла дверь.
Иден вымыла посуду, прибрала кухню. Поднялась в спальню и взялась за
рукопись. Но сосредоточиться не смогла. Что она будет делать дальше? Как
жить? Если Стюарт не вернется, чтобы забрать Мелиссу, что тогда? Не решит ли
дочь, что и в бегстве ее мужа виновата мать?
В два часа ночи Иден все еще по-прежнему лежала без сна и старательно гнала от себя мысли о будущем.
В два тридцать она встала с постели, натянула джинсы и свитер и осторожно
спустилась на первый этаж. Может, если она съест что-нибудь вкусное, это
поможет заснуть? Иден забыла о еде, как только выглянула в окно. Там, в
темном саду, мелькал маленький огонек. Сигарета? Фонарик? Что бы это ни
было, ему не место ночью в ее саду. Иден скосила глаза — вот на столе лежит,
подключенный к заряднику, ее мобильный телефон. В его памяти есть номер
Макбрайда. Стоит ли ему звонить? Может, он уже в Вашингтоне. Или еще
дальше... Она схватила телефон и быстро набрала номер, прежде чем смогла
решить, надо ли это делать.
Он снял трубку после первого же сигнала, но Иден слышала лишь дыхание.
— Кто-то ходит в саду, — прошептала она.
— Это я, — услышала она приглушенный голос. — Я видел, как ты
зажгла свет. Если хочешь поговорить, я здесь.
Не раздумывая, Иден отключила трубку и выбежала в темноту ночи. Бегом, мимо
огорода, мимо горшков с цветами, которые она так и не успела посадить, мимо
черной в ночи ограды... Вот и сад. Иден остановилась, прислушиваясь. Она
даже не знала, о чем собирается разговаривать с Макбрайдом, но ей нужен был
рядом человек, кто-то настоящий, нормальный, чтобы она не сошла с ума от
своих мыслей.
— Где ты? — прошептала она и почувствовала прикосновение.
Обернулась — и утонула в синих, почти черных в темноте глазах Макбрайда.
— Что случилось? — Она видела, что он с тревогой ждет ответа, что
он волнуется за нее.
— Я... — Нужно найти место, где можно было бы сесть и поговорить.
Она расскажет ему о своих проблемах, они обсудят их и, наверное, найдут
решение, они же взрослые умные люди. Но силы вдруг покинули Иден, и не
подхвати ее Джаред, она упала бы на землю.
— Ну-ну. — Он прижимал ее к себе, давая опору, гладил по волосам и
прислушивался к неровному дыханию. — Что с тобой, тебя обидел кто-
нибудь?
— Нет, — начала было Иден, но тут по щекам ее потекли слезы, и ей
пришлось сказать: — Да...
— Ш-ш... — Макбрайд успокаивающе погладил ее по спине, а потом
подхватил на руки.
Иден прижалась к нему, чувствуя себя абсолютно беспомощной и радуясь тому,
что есть человек, готовый защищать ее, жалеть и носить на руках. Никогда
прежде она не ощущала столь настойчивой необходимости опереться на кого-то,
спрятаться за крепкую спину...
Казалось, все ее силы и воля к борьбе иссякли, а вместо них пришли усталость
и слезы. Слезы текли и текли, и Иден думала, что это все невыплаканные за
долгие годы горести изливаются из ее души. Должно быть, горестей и печалей
накопилось немало, ибо, пока Джаред нес ее через лужайку, тело прижавшейся к
нему Иден не переставало сотрясаться от рыданий.
Потом Иден почувствовала, что он опустил ее на что-то мягкое. Она попыталась
успокоиться, но не смогла. И никак не хотела размыкать рук, по-прежнему
обнимая Макбрайда. Тот сел рядом и осторожно вытер ее слезы своим носовым
платком.
— Я веду себя как дура, — пробормотала Иден.
— Скажи мне, что случилось, — потребовал Джаред.
— Да просто... я вдруг... — Она чуть отстранилась и огляделась
вокруг. — А где это мы?
— В одном из старых домиков, там, где колодец.
Иден потерла глаза и попыталась осмотреться. Фонарь, направленный вверх,
давал достаточно света, и она узнала дом. Когда-то — в XVIII веке — это была
коптильня, и потому в строении не было окон. Зато имелся колодец, куда
накачивали воду из источника неподалеку. Насос, трубы и все необходимое для
этого до сих пор хранились в рассохшемся шкафу, который, подобно саркофагу,
возвышался в углу.
Дом давно использовался как сарай, сюда сваливали вещи и
сельскохозяйственное оборудование, которым уже не пользовались, но выбросить
сразу рука не поднималась. Теперь же весь мусор исчез, а на полулежали
матрасы и одеяла.
Макбрайд зажег свечу и выключил фонарь. Заметив вопросительный взгляд Иден,
он пояснил, что домик использовали агенты, которые наблюдали за ее домом.
— Конечно, была вероятность, что тебе что-нибудь понадобится в сарае и
ты их застукаешь, но они вставили замок и старались не шуметь... —
усмехнулся Джаред.
Снаружи послышались шуршащие звуки — начался дождь. Он шумел по крыше, и
звук этот был удивительно мирным и успокаивающим.
Иден вздохнула:
— Я должна идти. Мелисса будет волноваться.
Макбрайд крепко взял ее за руку, удерживая на месте:
— Ты никуда не пойдешь, пока не расскажешь мне, что происходит.
— Да ничего особенного. Но мне действительно пора — вдруг дочь
проснется и ей что-нибудь понадобится.
— Сама возьмет... Прости, конечно, но, по-моему, больше всего твоей дочери нужна хорошая порка.
Иден улыбнулась:
— Теперь это немодно. Да и поздновато уже — Мелисса выросла.
— Не совсем. У нее тело взрослой женщины, но внутри живет маленькая
девочка, и именно ты мешаешь ей повзрослеть. Тебе следовало...
Он не закончил, потому что Иден закрыла лицо руками и разрыдалась горше
прежнего.
Макбрайд покачал головой. Лег на матрас и притянул Иден к себе.
— Не плачь, милая. — Он держал ее крепко-крепко и гладил теплые
волосы, пахнущие цветами. — Я с тобой.
Дождь усилился, и шум воды отрезал от окружающего мира их крошечный
замкнутый мирок, где была лишь Иден со своей печалью и мужчина — большой,
сильный и добрый.
Я хочу быть слабой
, — сказала себе Иден. У нее не
было больше сил нести все на своих плечах. Дождь застучал сильнее, и она
крепче прижалась к Джареду, рука ее скользнула по его груди. Макбрайд
дернулся в сторону и сказал:
— Не делай этого. Ты и так слишком близко, а я не железный. —
Голос прозвучал хрипло, и его низкий тембр отозвался приятной дрожью где-то
в теле Иден.
— Все хорошо, — пробормотала она. — Все будет хорошо.
— Но... — Макбрайд помолчал, внимательно глядя на Иден, и обнял
ее. Это было уже далеко не дружеское объятие, но Иден прошептала:
— Да. — И ее руки обвились вокруг его шеи. — Да... Джаред
положил ладонь ей на затылок, секунду смотрел в глаза, а затем начал
целовать ее. Сначала он был нежен и нетороплив, давая Иден последнюю
возможность изменить решение, отступить, но она не разжала рук, наоборот,
подалась к нему, и поцелуй стал страстным и глубоким.
На улице разыгралась настоящая гроза; где-то совсем рядом ударила молния, и
на маленький домик обрушились раскаты грома. Никогда еще Иден не нуждалась в
мужчине так, как сейчас, и нужен ей был именно этот человек — Джаред
Макбрайд. Она выгнулась, прижимая свои бедра к его, чтобы он понял, чего она
ждет.
Горячая ладонь Макбрайда скользнула под свитер — в спешке Иден надела его на
голое тело, и теперь пальцы Джареда легли на обнаженную грудь, и Иден
застонала, чувствуя, как напрягаются соски, и целуя его в ответ все жарче и
решительнее.
Макбрайд стянул с Иден свитер; его сильные руки ласкали ее тело. Потом он
оторвался от ее губ и принялся покрывать поцелуями шею, грудь, живот...
Иден услышала свой стон, полный желания. Как давно она не была с мужчиной,
как давно... Она чуть отстранилась, чтобы взглянуть на Джареда. Увидела
полузакрытые глаза и губы, скользящие по ее телу. И еще она увидела, что
сейчас с ней был другой человек — не тот насмешник, сплетающий одну ложь с
другой, готовый вынюхивать, обманывать, лжесвидетельствовать — а может, и
убивать — ради своего дела. Сейчас это был нежный и очень ранимый человек,
отчаянно влюбленный в нее, в Иден.
Почувствовав ее взгляд, Макбрайд открыл глаза, и тут же маска агента снова
приклеилась к его лицу — словно забрало опустилось, скрывая подлинные
чувства.
В чем-то он похож на меня, — подумала Иден. — Ему не раз
делали больно... предавали, и теперь он прячет свою душу, защищая то живое,
что в ней осталось
. Макбрайд поднял голову и хотел встать, но Иден потянула
его обратно. Он колебался, не зная, что она думает, что чувствует.
Если бы
у меня была хоть капля здравого смысла, я бы отпустила его, встала, оделась
и ушла, чтобы не осложнять себе жизнь
, — мелькнуло в голове у Иден. Но
вместо этого она откинулась на спину, видя, что Джаред не может отвести
взгляд от ее торчащих сосков, и получая удовольствие от его желания, а затем
потянулась к нему. Через пару секунд Джаред сорвал с нее джинсы и засмеялся,
не обнаружив под ними белья. Потом отвернулся, чтобы раздеться.
— Эй, ну-ка не прячься, — смеясь, сказала Иден. — Я хочу
видеть, с кем имею дело.
Напряжение оставило Макбрайда, он расхохотался, откинув голову и блестя
зубами, разделся и лег рядом. Иден видела, что желание его велико, но
некоторое время он просто лежал, давая ей рассмотреть себя, и она любовалась
телом Макбрайда, ибо годы тренировок не прошли даром: он был хорош,
действительно хорош, пожалуй, даже совершенен. А потом Иден заметила шрамы,
кое-где прорезавшие загорелую кожу. Иден провела пальцем по одному из них —
кривому белому следу — и вопросительно взглянула на Джареда.
— Нож, — коротко сказал тот и, приподнявшись на локте, поцеловал
ее в шею.
— Пуля, — объяснил он, когда она нащупала другой шрам. — Тебе
не нужно этого знать, — прошептал он, когда она провела ладонью по
рубцу на бедре. А потом поцеловал ее в губы, и разговаривать стало некогда.
Дождь шел, и текли ночные часы, а они занимались любовью на старом матрасе.
Все произошло довольно быстро и, как всегда в первый раз, чуть-чуть неловко
— лихорадочное столкновение тел, истомившихся от желания. Но к вершине они
пришли вместе, и это было так здорово, что Иден засмеялась. Джаред,
расслабившись, тяжело навалился на нее всем телом и замер.
— Эй, не спи, труженик. У тебя еще много дел. Работа только
началась. — Иден оттолкнула его и перевернула на спину.
— Нет, — произнес он с закрытыми глазами. — Я старый и
усталый человек. И сейчас я хочу спать. Слишком устал, да и вообще два раза
за одну ночь — это слишком... — Джаред помолчал. — Знаешь, а
пожалуй, я мог бы порадовать тебя еще разок, если бы ты постаралась.
— Я? Но как?
— Ты можешь посчитать мои шрамы. Пока ты нашла всего три, но их больше.
— Правда? И где же они? Здесь? Нет, я ничего такого не чувствую...
Может, здесь? Это рубец такой большой?
Джаред охнул, когда ее ладонь обхватила его член.
— Наверное, — пробормотал он. — Ищи еще, у тебя хорошо
получается.
Прошло больше часа, когда наконец они опять вытянулись на матрасе рядом и
услышали, что снаружи все еще идет дождь. Теперь он шуршал тихо-тихо, и Иден
почувствовала, что ужасно хочет спать.
— Не вздумай заснуть, — сурово приказал Макбрайд и извлек из
стоящей рядом с матрасом коробки два бумажных стаканчика и бутылку вина.
Иден свернулась калачиком, и Джаред накрыл ее одеялом, потом он налил вино и протянул ей стаканчик.
— А теперь поговори со мной.
— Утром, — сонно пробормотала она.
— Еще чего! У меня нет времени ждать до утра, ни у кого из нас нет
времени... Ты хоть представляешь, какую взбучку я получил, когда начальство
отзывало меня с дела? Мне прямо заявили, что если бы я больше с тобой
разговаривал и меньше пялился на твои прелести, то толку было бы больше.
Иден сонно кивнула.
— Ты пялился. Но мне это нравилось. На меня мало кто смотрел так жадно.
— Кому ты врешь, Палмер? Ты забыла, что я читал твое досье? Вокруг тебя
постоянно вертелись какие-то мужики и даже в желающих жениться недостатка не
было. Вот только ты всех их рано или поздно отшивала.
— Мне было страшно.
— Опять врешь? Ты набралась от меня дурных привычек... За то время, что
мы провели вместе, я понял, что Иден Палмер не боится ничего и никого...
кроме своей дочери.
Это заявление сдуло с Иден сладкую дрему.
— Не говори чепухи! Вовсе я не боюсь ее! — Иден неохотно села,
прикрывшись одеялом. — Ладно. Так что ты хочешь узнать?
— Не знаю сам. Сегодня ночью, когда я увидел тебя плачущей так, словно
сердце твое готово остановиться, то подумал, не случилось ли чего-то
ужасного. Но с другой стороны, я видел кое-какие записи... слышал твои
разговоры с дочерью... так что могу предположить, что причина в этом. Так и
есть?
Иден крутила в пальцах стаканчик с вином и изо всех сил старалась казаться
спокойной.
— Значит, камеры никто и не думал отключать? Наблюдение продолжается...
но это значит... это значит, что дело не закрыто!
— Недавно был убит агент, наблюдавший за домом. Задушен.
— Мелисса, — выдохнула Иден и рванулась к двери. Макбрайд проявил
чудеса ловкости и отличную реакцию.
Он поймал ее стаканчик с вином, поставил его и свой тоже на пол и успел
удержать Иден, прежде чем она вскочила с матраса.
— Успокойся. Там, возле дома, дежурят наши люди. Теперь они берегут и
свою жизнь, так что смотрят в оба, я ручаюсь. Иден, милая, сейчас нужно не
бегать, а сесть и подумать: что именно так нужно этим преследователям? Они
не останавливаются ни перед чем — что же такого важного у тебя есть? Я
должен это узнать.
Иден повернулась и внимательно посмотрела на Макбрайда.
— Поэтому я здесь? — спросила она. — Ты занимался со мной
любовью для того, чтобы я расслабилась и рассказала тебе свои секреты?
Увидев выражение его лица, она быстро сказала:
— Прости, прости, я не должна была спрашивать такое... не должна была
так думать.
Отвернувшись, она быстро оделась. Вдруг ей в голову пришла еще одна мысль.
— А здесь есть камеры?
— А ты как думаешь?
— Ладно, я опять должна извиниться, да? Прости.
— Ты успокоилась? А теперь расскажи мне обо всем, что происходило с
момента моего отъезда. Все, до последней мелочи, пусть даже это кажется тебе
абсолютно не важным.
— Да ничего и не было, кроме всяких личных проблем... — Иден
смотрела перед собой невидящим взглядом. — Никто и не вспоминал про
ожерелье... или про что-нибудь важное, ради чего стоит убивать. Ну разве что
Минни. Вот она бы с удовольствием меня убила.
— Минни? Она могла бы сердиться на меня, при чем здесь ты?
— Она считала, что ты ее бойфренд, а я тебя отбила.
— Издержки моего ремесла, — пожал плечами Джаред. — Такое и
раньше случалось.
— Дело в том, что Минни мечтает о муже и отце для ребенка. Она хочет
иметь нормальный дом и семью. Наверное, Гренвилл сказал ей... — От
произнесенного вслух имени адвоката повеяло горечью потери, и Иден
замолчала.
— Продолжай, что же там с Минни?
— Да, сейчас. — Иден нужна была минутка, чтобы взять себя в
руки. — Просто...
— Я понимаю. — Голос Джареда стал убийственно спокойным, а
выражение лица холодным и презрительным. — Ты не можешь говорить о нем?
Так больно? И наверное, в этом причина того, что ты пришла ко мне? Он тебя
бросил, и ты решила утешиться... Спасибо, мне понравилось. И клянусь, я ему
ничего не скажу.
Иден молча смотрела на сидящего рядом мужчину. Его губы были сжаты, и он не
считал нужным извиниться или хотя бы опустить взгляд. Нет, он смотрел ей
прямо в глаза, но это был совершенно чужой взгляд.
— Ты должна рассказать мне все, что знаешь.
Иден взяла стоявший на пол
...Закладка в соц.сетях
