Жанр: Любовные романы
Затянувшаяся помолвка
...носимой вины перед матерью.
Она смутилась и покраснела.
— Бен провел центральное отопление? — тупо повторила она, не зная,
что сказать, и перевела взгляд на Бена, который, оказалось, стоял так
близко, что она напряглась всем телом. — Ты не сказал мне, что по-
прежнему живешь в старом доме! — воскликнула она удивленно.
Только сейчас до Кэтлин дошло, что раз Бен живет вместе с сестрой, значит,
он до сих пор не женился. Непроизвольно в голосе ее прозвучали радостные
нотки.
Бен сразу уловил ход ее мыслей и засмеялся.
— Нет, я больше там не живу. Фанни тоже засмеялась, и лицо ее на миг
осветилось. Она повернулась к брату.
— По-моему, для Кэтлин время остановилось пять лет назад, ты не
находишь?
— Не знаю, может быть, и так, — протянул Бен, глядя на
Кэтлин. — Но в старом доме за мной сохраняется маленькая комната,
малыш, так что теперь никто не запретит тебе навещать меня там!
— Извините, очевидно, я вас не правильно поняла, — сухо сказала
Кэтлин, кляня себя за глупое поведение, но тут же стала размышлять над тем,
а где же он живет постоянно.
Слава Богу, что не задала этот вопрос вслух. Такой интерес мог выдать ее
истинные чувства, с которыми она ехала сюда.
— А чем ты собираешься здесь заняться, Кэтлин? — спросила
Фанни. — Ты надолго сюда приехала?
Это был сложный вопрос. Черт возьми, если бы она сама знала на него ответ!
Ну что ей ответить, да еще под взглядом насмешливых глаз Бена?
— Чем я займусь здесь, пока не решила. Пожалуй, немного надо отдохнуть
и оглядеться. А там видно будет.
Фанни передернула плечами.
— Боже, какой промозглый холод! До костей пробирает. Тебе здесь нельзя
оставаться на ночь.
— Я предложил Кэтлин поселиться пока в гостинице
Шэмрок
, —
вмешался Бен. — Единственная в городе гостиница, где еще можно снять
номер в такое время года. — Он обернулся к Кэтлин, и она заметила в его
глазах странную хитринку, он словно радовался в предвкушении чего-то, о чем
она и понятия не имела. — А на твоей машине добраться до гостиницы
труда не составит, — добавил он.
— Добраться туда мне не трудно, — резко ответила Кэтлин, — я
сомневаюсь, по карману ли мне их номера!
— А почему бы тебе не поселиться у меня дня на два, пока в твоем доме
все наладят? предложила Фанни.
Кэтлин показалось, что Бен отрицательно покачал головой, едва заметно.
— Не думаю, что Кэтлин будет удобно у тебя, — задумчиво произнес
он и вновь окинул Кэтлин многозначительным взглядом, задержав его на золотой
цепочке с бриллиантовой подвеской на ее шее, которая составляла гарнитур с
таким же браслетом на запястье. — Думаю, условия в гостинице ей больше
подойдут. Кэтлин вспыхнула от возмущения.
— Пожалуйста, не надо делать из меня особу с претензиями. Я не такая. К
тому же ты обижаешь свою сестру! — Кэтлин в упор посмотрела на этого
рыжего наглеца. — И не нужно решать за меня, Бен!
Фанни едва сдерживала улыбку, что очень удивило Кэтлин.
— Бен не хотел меня обидеть, — сказала она подруге. — И он
прав, у меня в доме немного тесновато.
Кэтлин ей не поверила. Когда-то в их доме помещались шесть человек, с
переездом родителей и мальчиков-близнецов освободилось две спальные комнаты,
подсчитала она, но говорить об этом сочла неудобным. Тем более что ей не очень-
то и хотелось оставаться наедине с Фанни, которая не преминет расписать, как
счастливо жил без нее Бен. Слушать это было бы сейчас невыносимо.
— Я не хочу тебя стеснять, — решительно произнесла Кэтлин, —
и готова согласиться с Беном, что в гостинице мне будет, удобнее.
— Что я тебе говорил, сестра? — ядовитым голосом спросил
Бен. — Лучше пригласи сейчас Кэтлин к себе и напои ее чаем с дороги. А
я пока смотаюсь в
Шэмрок
, узнаю, есть ли там свободный номер для нее.
Кэтлин перехватила властный взгляд, которым Бен посмотрел на сестру.
— Тебе не обязательно туда мотаться, я сама поеду и все узнаю.
— Разумеется, не обязательно.
— Тогда почему ты собираешься это сделать?
— Я тебе уже говорил, — растягивая слова, произнес Бен, — под
грубой оболочкой простого работяги скрывается трепетное сердце. В конце
концов, я считаю себя джентльменом, не хуже твоих нью-йоркских друзей. Ты
можешь напрасно проехаться, вдруг там нет свободных номеров. А ты устала с
дороги. Посиди у Фанни, отдохни, а я все узнаю.
Кэтлин с подозрением смотрела на него. Она чувствовала какой-то подвох, но
не могла понять, в чем он заключался, а главное — какова его цель.
— Почему-то я тебе не верю, — сказала она.
— Веришь ты или нет, дела это не меняет. Тебе все равно нужно
переночевать в нормальных условиях.
— Но ведь можно позвонить по телефону и выяснить, есть ли в гостинице
свободные номера, — пробормотала Кэтлин, ей очень не хотелось принимать
от Бена никаких услуг.
Бен решительно покачал головой.
— Ну что ты! Телефонный разговор совсем не то, что личный контакт,
когда хочешь что-нибудь получить. Уж ты-то знаешь об этом теперь не хуже
меня, став деловой женщиной. Так что отпускайте меня поскорее, чтобы я мог
уговорить владельца гостиницы предоставить тебе номер.
— Владельца гостиницы? — удивилась Кэтлин. — У тебя теперь такие высокие связи, Бен?
Она заметила, как недовольно дернулся уголок рта Бена, выдав его
раздражение.
— Да, я знаком с ним. Пару лет назад я выполнял у них заказ.
— Я пошла ставить чайник, — хихикнув, объявила Фанни. — Жду
тебя на чай, — сказала она Кэтлин. — Не задерживайся, а то здесь
можно окоченеть.
— Спасибо тебе, я приду, — ответила Кэтлин.
— Подожди меня, Фанни, я с тобой, — буркнул Бен и обернулся к
Кэтлин. — Мы оставляем тебя одну. Наверное, ты еще не успела все
осмотреть в доме после столь длительного отсутствия. Но долго здесь,
действительно, не стоит находиться.
Кэтлин видела, что Бен хитрит, ом явно что-то задумал, но сил спорить у нее
не было. Стоя у окна, она видела, как эти двое шли по тропинке, по которой
они так часто бегали друг к другу во времена детства. Сейчас ей пришло в
голову, что Бен Маккарти похож на героя древних ирландских баллад, великого
воина Кухулина.
Когда они скрылись за деревьями, она поднялась на второй этаж и открыла все
окна, чтобы выветрить из дома нежилой дух. Зайдя в ванную комнату и
распахнув там окно, она случайно увидела в зеркале свое отражение и замерла
на месте. Господи, что за вид! Она не помнила, чтобы когда-нибудь выглядела
так отвратительно. За последние два дня она совсем не занималась своей
внешностью. Если ее поразили изменения, произошедшие с Фанни, то что
подумала та, глядя на нее? Пять лет назад она наверняка высказалась бы по
поводу ее внешности так:
Видно, корова тебя пожевала-пожевала да и
выплюнула. Бедняжка ты моя!
Да, сейчас меня можно только пожалеть, думала Кэтлин, разглядывая в зеркале
свое бледное осунувшееся лицо и всклокоченные короткие волосы, которые явно
нуждались в услугах парикмахера. Тушь размазалась вокруг глаз, придав ей
зловещий вид то ли ведьмы, то ли привидения. Неудивительно, что Бен так
грубо высказался о ее внешности.
Кэтлин достала косметичку и протерла лицо лосьоном, потом расчесала волосы и
почувствовала себя немного лучше. Если бы еще принять горячую ванну,
уткнуться головой в подушку и проспать дня три! Вот тогда она снова стала бы
похожа на прежнюю Кэтлин Флинн! А сейчас ей предстояло традиционное
ирландское чаепитие в обществе Фанни Маккарти.
Глава 5
Закрыв за собой дверь, Кэтлин вышла на тропинку, ведущую к соседнему дому.
Она остановилась, чтобы полюбоваться на увитое мрачным темно-зеленым плющом
серое каменное здание в окружении трех старых деревьев дуба, липы и вяза,
огромных, мощных, осанистых, гордых в своем одиночестве.
Должно быть, Фанни выглядывала ее у окна. Не успела Кэтлин постучать, как
дверь распахнулась перед ней. Она обратила внимание, что подруга подкрасила
губы, причесалась и теперь выглядела получше, хотя тени под глазами
придавали ей измученный вид.
— Заходи, — пригласила Фанни. — Только извини за беспорядок в
доме. Ничего не успеваю!
Войдя внутрь, Кэтлин сразу ощутила тепло, показавшееся ей тропической жарой
по сравнению с промозглым холодом, царившим в ее собственном доме. Она
огляделась. В доме друзей настолько все изменилось, что узнать его было
невозможно.
Кэтлин блаженно расправила плечи, наслаждаясь теплом обжитого помещения.
— Фанни, да у тебя здесь как в раю, красиво и тепло. Какие чудесные
деревянные панели в прихожей. Мне кажется или на самом деле здесь стало
просторней?
Фанни улыбнулась, довольная искренним восторгом подруги.
— Спасибо. Проходи в гостиную, надеюсь, там тебе понравится еще
больше, — самодовольно сказала она. — А я пока схожу на кухню за
подносом с чаем.
Стены гостиной были целиком отделаны светлой древесиной, и дух ее витал в
комнате, создавая впечатление, что ты находишься в лесу. Пол покрывал
великолепный зеленый ковер, что еще усиливало сходство с лесом. У стены
стоял большой диван шоколадного цвета с бледно-зелеными подушками, а в
центре — низкий кофейный столик с прозрачным покрытием, на который Фанни
поставила поднос со всеми принадлежностями для чая и блюдо с кексом. У окна
стоял изящный письменный стол, на котором Кэтлин заметила большой портрет в
резной деревянной рамке. На нем был изображен мальчик лет четырех с темными
вьющимися волосами, наряженный в охотничий костюмчик. Чей это ребенок? Ни на
кого из семейства Маккарти он не похож, подумала Кэтлин.
— Присаживайся, — предложила Фанни.
— Спасибо. — Кэтлин с удовольствием опустилась на мягкий диван,
ощутив, как ноют ее мышцы. — Как хорошо! Я так устала, что, боюсь,
теперь меня с этого дивана только домкратом можно будет поднять! — Она
снова обвела комнату взглядом. — Фанни, здесь так все преобразилось,
что, мне кажется, эта комната стала в два раза больше. Сколько же труда надо
было вложить в этот дом, я уж не говорю о деньгах, чтобы создать такое
великолепие!
— Это заслуга Бена, не моя, — объяснила подруга, разливая по
чашкам молоко. — Пока я лежала в больнице, он все тут переделал на
современный лад. Провел отопление, настелил ковры, даже сам занавески
выбирал. Ну, а по дереву он работать мастер, ты помнишь. Представляешь, как
я была потрясена увиденным, когда вернулась домой?!
Меньше всего Кэтлин хотелось говорить о Бене. Поэтому она ограничилась
сдержанным комментарием:
— Очень великодушно с его стороны. Фанни нахмурилась.
— Бен всегда отличался великодушием и благородством. Об этом знали все
в нашем предместье, включая тебя.
— Ну, конечно, Фанни! Я помню, как он помогал всем, особенно нам. Не
сомневайся, я высоко ценю его лучшие качества. — Тут ее осенило. —
Это он оплачивает уход за твоим садом?
— Да, он, — сухо ответила Фанни и поджала губы.
— Значит, он все время платил и за наш? Фанни замялась.
— Видишь ли, он будет недоволен, если ты заговоришь с ним об этом.
Просто он не мог спокойно смотреть, как зарастает ваш сад и огород, в
который твоя мать вложила не только свой труд, но и душу. В память о ней он
и попросил садовника привести все в божеский вид. Вот и все. Не придавай
этому большого значения. Для Бена это сущие пустяки.
Кэтлин задумчиво покачала головой.
— Ничего себе пустяки. Да наш сад и огород сейчас выглядят так же, как
при жизни мамы. — Кэтлин тяжело вздохнула. Благородство Бена слишком
тяжело давило на ее сознание. Раньше, когда он столько делал для них с
матерью, она принимала это как должное. Но ведь и отношения у них тогда были
другие...
— Должно быть, у Бена дела пошли хорошо, — раздумчиво произнесла
она. — Нужно иметь много средств, чтобы так переделать дом. А раньше он
всегда был стеснен в деньгах.
— Одна из причин, по которой ты рассталась с ним, не так ли?
Кэтлин пристально посмотрела на подругу.
— Неужели ты так думала обо мне все эти годы?
Та пожала плечами.
— А что мы еще могли подумать? Ты бросила его, потому что приехал
богатый отец, а потом тебя поманил еще более богатый Филипп. Этих людей ты
почти не знала, но уехала с ними. Всем было очевидно, что ты погналась за
деньгами.
— Хочешь сказать, что так думали все?
— Ну, почти все. Налить тебе еще чаю?
— Да, пожалуйста.
Фанни наливала дымящийся ароматный чай, бросая на Кэтлин нетерпеливые
любопытные взгляды.
— И вот теперь ты вернулась, — обронила она.
— Да, вернулась, — сказала Кэтлин, вдыхая аромат чая и обреченно
дожидаясь следующего вопроса Фанни.
— А почему? Ведь прошло пять лет, у тебя была хорошая работа, ты жила в
Нью-Йорке. Чего же тебе недоставало?
— Ты для себя это хочешь узнать или для своего брата?
— Подозреваю, что Бену важно узнать причину твоего возвращения, —
сдержанно сказала Фанни. — Но и остальным нашим соседям станет
любопытно, стоит им только узнать, что ты вернулась. Ты же знаешь, что здесь
все на виду друг у друга, ничего не скроешь. Начнут судачить... Ну,
понимаешь.
Да, Кэтлин еще не забыла, как быстро разносятся слухи в ее родном
предместье, обрастая разными небылицами и домыслами.
— Я вернулась, потому что здесь моя родина, мой дом, — тихо
сказала она. — Что же в этом удивительного?
— А я думала, что у тебя роскошная квартира в центре Нью-Йорка и вилла
во Флоренции.
Вот и доказательство, сколько небылиц могут наплести про тебя.
— Кто тебе это сказал?
— Бен. Мы говорили с ним о тебе сразу после похорон твоей матери.
Устроили поминки.
— Квартиру в Нью-Йорке я снимала. — Кэтлин решила не уточнять, что
жила в квартире Филиппа. — А виллы во Флоренции у меня никогда не было.
В доме покойного отца живет его вторая семья, я полагаю. Странно, что Бен
тебе это сказал. Может, мать решила приукрасить мое благополучие и
наговорила ему небылиц?
Фанни пожала плечами.
— Какое это имеет сейчас значение? Мы ничего уже не сможем выяснить.
— Да, — тихо согласилась Кэтлин. Сидя в углу дивана, она
откинулась на спинку и отвернулась. На глаза ей попался пластмассовый ящик,
заполненный детскими игрушками, который стоял сбоку.
— Как я понимаю, в доме есть ребенок, — с полувопросительной
интонацией сказала Кэтлин.
— Да. Мой малыш! — Фанни засветилась материнской гордостью. —
Ты догадалась, потому что увидела ящик с игрушками?
— Да, и фотопортрет на письменном столе. А до этого в воздухе учуяла,
но не придала значения. Знаешь, в домах, где есть дети, всегда пахнет как-то
особенно. Наверное, это запах чистоты. Когда мы с Филиппом приходили в гости
к его друзьям или партнерам, я сразу по запаху могла определить, есть у них
дети или нет.
— А сам Филипп не хотел обзавестись детьми? — застенчиво спросила
Фанни.
— Не помню, чтобы он высказывался на эту тему, — сдержанно
ответила Кэтлин.
— Понимаю. — Фаина потянулась к блюду с кексом, затем передумала и
убрала руку. — Нельзя, я и так лишний вес набрала за последние два
года.
— После родов все толстеют.
— Совсем необязательно. Просто я себя запустила.
— Не переживай, — утешила ее Кэтлин и взяла кусок кекса. Встретив
взгляд Фанни, она пожала плечами. — Твой брат облил меня презрением за
мою худобу, так что лишний кусок мне не повредит.
— Ты действительно ужасно похудела, — признала та. Глаза ее снова
загорелись жадным любопытством. — Значит, вы с Филиппом совсем
расстались? — неожиданно спросила она.
Кэтлин развеселила непосредственность подруги.
— Неожиданный переход темы от обсуждения детей и размера талий, —
произнесла она сквозь смех.
— Ты смеешься? Значит, ты не страдаешь? А я-то думала, что Филипп стал
твоей главной любовью. Ну теперь понятно. Раз это было не серьезно, то ты и
не хотела детей.
Интересно, что бы сказала Фанни, узнай она всю правду о них с Филиппом?
Разговор начинал действовать Кэтлин на нервы, потому что и ежу было понятно:
все, что она скажет Фанни, та донесет до брата.
— Если не возражаешь, мы больше не будем говорить о Филиппе. Лучше
расскажи мне о своем сыне.
Фанни так засияла, что Кэтлин даже неудобно стало.
— Ему пятый год пошел, он самый обожаемый ребенок на земле, —
затараторила она и поднялась, чтобы достать из письменного стола
фотоальбом. — Вот посмотри, здесь фотографии с первых дней его жизни.
Кэтлин приняла у нее толстый альбом. Судя по количеству фотографий, здесь
был запечатлен буквально каждый момент жизни четырехлетнего малыша.
— Должна сразу признаться, что я ненормальная мать. Боюсь, что могу
избаловать сына до чертиков.
— Как его зовут?
— Патрик. Вот на этой фотографии ему всего три дня.
— Какой прелестный малыш. Он спит сейчас?
— Нет. — Фанни грустно покачала головой. — Он в Дублине... со
своим отцом. Завтра он привезет его обратно.
Кэтлин подняла глаза от альбома и увидела страдальческое выражение на лице
старой подруги.
— Знаешь, ты не обязана мне рассказывать о том, о чем тебе говорить не
хочется.
— Ну, это ни для кого не секрет, и я вовсе не стыжусь, что родила сына,
не вступив в брак, — горячо, словно защищаясь, сказала Фанни. — Ты
наверняка его вспомнишь. Он учился вместе с Беном, Джонатан Беркли, он был
вторым по успехам в школе после брата. Когда Бен отказался от гранта на
учебу в Дублинском университете, грант присудили Джонатану, и он уехал
учиться.
— Вспомнила, — сказала Кэтлин, беря еще один кусок кекса. —
Симпатичный такой, только в очках, да? Он еще увлекался хоккеем на траве.
Смуглый брюнет с коротко стриженными волосами. Он?
— Да. Он по-прежнему коротко стрижется. Теперь он учит нашего сына
играть в хоккей на траве. Патрик обожает его. И я тоже.
— Так значит, у вас все хорошо... — начала было Кэтлин, но Фанни
перебила ее.
— Ничего хорошего, — возразила она со слезами в голосе. —
Если хочешь знать, я живу как в аду.
— Из-за того, что вы разъехались?
— Да мы почти и не жили вместе. То есть совсем недолго жили. Он ведь
теперь преподает в Дублинском университете. Мои братья, Майкл и Билли,
учатся у него. А сейчас Джонатан хочет, чтобы мы с Патриком переехали к
нему.
— А ты не хочешь? Фанни покачала головой.
— Бен не хочет.
— Бен? Но почему? И вообще, почему это должен решать Бен? Его это не
касается. Фанни вздохнула и трогательно улыбнулась.
— Бена касается все. Он самый ответственный человек на свете и все
знает лучше всех.
— Или думает, что знает, — ядовито заметила Кэтлин — Наверное, ты
права, — согласилась Фанни, на миг забыв о своей исключительной
преданности брату. — Бен не может простить Джонатану, что я
забеременела до свадьбы. Они ведь были близкими друзьями, пока Бен не узнал
о наших отношениях. Узнав о моей беременности, Бен запретил Джонатану
появляться в нашем доме. Его даже родители не сумели переубедить. Ты ведь
помнишь, каким поборником нравственности он был всегда. Очень переживал, что
не уследил за мной. — Фанни хихикнула, словно нашкодившая девчонка.
— Ты можешь сказать, что это не мое дело, но, по-моему, Бен слишком
много на себя берет. Впрочем, как всегда. Не имеет он права вмешиваться в
твою жизнь. У вас сын растет, вам и решать с Джонатаном, как и где вам жить,
чтобы Патрик вырос счастливым человеком.
— Если бы все было так просто! — снова грустно вздохнула Фанни.
— Может быть, и не очень просто, только не надо самим усложнять свою
жизнь, — сердито возразила Кэтлин. — Поверь мне, если ты будешь
все время слушаться Бена, то останешься всю жизнь одна. Надо бороться за
свою любовь. — Кэтлин вспомнила свои отношения с Беном. Она тоже
постоянно смотрела ему в рот, беспрекословно принимая все его решения. Она
потом часто жалела об этом. — Если Джонатан тебе дорог, вы должны быть
вместе. — Кэтлин допила чай и посмотрела на часы. — Извини,
подруга, но мне пора ехать. Если в
Шэмроке
меня не приютят...
— То ты вернешься ко мне! — порывисто воскликнула Фанни. — Я
буду очень рада, — искренне заверила она Кэтлин.
— Спасибо тебе на добром слове. И за чай спасибо. Все было очень
вкусно.
— Мы скоро увидимся, правда? — спросила Фанни. — Ты ведь
сможешь переехать в свой дом, как только там все подключат. Ты больше от нас
не уедешь? — словно ребенок спросила она.
— Кто это знает? — честно ответила Кэтлин, совсем не представляя,
как может сложиться ее жизнь в родном городе, где она то и дело будет
сталкиваться с Беном. А если у него кто-то есть... Сможет она это пережить?
— Скажи, Фанни, у Бена кто-нибудь есть? — неожиданно для себя
спросила Кэтлин и охнула. — Прости, непорядочно с моей стороны задавать
тебе такой вопрос.
— Да уж, — согласилась Фанни. — Хотя понять тебя можно. Он
никогда мне не рассказывает о своей личной жизни. Но если бы у него было что-
то серьезное, я бы об этом знала.
— Полагаю, у него от женщин отбоя не было после моего отъезда?
Фанни смотрела на нее широко раскрытыми глазами и удивленно хлопала
ресницами.
— Кэт, очнись. Как ты думаешь? Ведь прошло пять лет! Разумеется, у него
были женщины. До сих пор ему пишет какая-то Дженни из Дублина, с которой он
познакомился много лет назад, когда ездил с бригадой строителей по стране. А
ты знаешь, как давно это было!
— Ты не скажешь ему, что я тебя расспрашивала? Он может не правильно
истолковать мое любопытство.
Фанни покачала головой.
— Не могу ничего обещать. Если не спросит, то не скажу. Он мой брат. А
ты заставила его страдать в свое время.
— Да, я понимаю, — ответила Кэтлин. — Но мне и жить с тем,
что я сама сотворила. — И тут же подумала, что неизвестно, кто из них
двоих пострадал больше. — До свидания, Фанни. — Кэтлин улыбнулась
подруге на прощание и вышла из ее дома.
Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, когда она направилась к машине. Забыв
включить двигатель, она сидела, уронив безвольно руки, и смотрела перед
собой невидящим взглядом. Только нестерпимое желание принять ванну и
забыться сном заставило ее собрать свои растрепанные чувства в кулак и
вывести машину на дорогу, ведущую в центр города.
Солнце стояло уже высоко, прибрежные воды бороздили яхты под разноцветными
парусами, скромные домики предместья сменились высокими каменными домами,
иногда мелькали новые особняки, имитирующие георгианский стиль или
средневековую готику.
Дорога вдоль моря вела прямо к гостинице
Шэмрок
, сыгравшей в ее жизни
роковую роль. Тогда, ужиная в ресторане гостиницы с Филиппом, она опьянела
не столько от вина, сколько от окружавшей роскоши. Только позже, уже в Нью-
Йорке, она поняла, насколько провинциальной была эта гостиница по
американским меркам. Какая она была тогда глупая девчонка!
Она бы ни за что не поехала в эту гостиницу, если бы не уступила Бену,
согласившись, чтобы он снял ей здесь номер, поверив ему на слово, что в
других гостиницах нет свободных мест. Уступила, наверное, потому, что была
измотана долгим путешествием, а может, потому, что никогда не могла
противостоять силе его характера. Возможно, он рассчитывал, что после ночи,
проведенной здесь, ей не
...Закладка в соц.сетях
