Жанр: Любовные романы
С любимыми не раставайтесь
Порой девушка готова ради своего возлюбленного на все, даже если это
оборачивается во вред ей самой. Так, однажды солгав для сохранения душевного
спокойствия любимого человека, Бетси поставила себя в весьма двусмысленную
ситуацию. Немного времени понадобилось, чтобы произнести несколько слов, но
последствия растянулись на годы.
Как часто случается, мобильный телефон запиликал в самое неподходящее время.
Бетси Корриген только что проводила мистера Паттерсона, местного врача,
проживавшего в поселке Роузвилл, неподалеку от ее собственного дома. Сюда, в
поместье Рокки-Брук, доктор Паттерсон прикатил на своем известном каждому в
округе красном
лендровере
по вызову все той же Бетси. Подобные визиты были
ему не в диковинку: он выезжал из Роузвилла даже на самые отдаленные фермы.
Проводить-то Бетси доктора Паттерсона проводила — лишь с крыльца. Но еще
предстояло открыть перед
лендровером
ворота и затем закрыть, когда доктор
минует их, — не вручную, разумеется, а с помощью пульта дистанционного
управления.
Обычно это делал старик Томас — вечный эконом в поместье Рокки-Брук, —
в обязанности которого входило также встречать и провожать гостей. Однако в
этом-то и заключалась вся проблема: Томас не мог проводить доктора
Паттерсона, потому что именно к нему того и вызвали.
И вот когда Бетси, стоя в сумерках на крыльце с пультом в руке, следила за
движением
лендровера
, чтобы в нужный момент нажать на кнопку, в кармане ее
джинсов залился трелями сотовый телефон. Она машинально вынула его другой
рукой, однако взгляд по-прежнему удерживала на автомобиле. Только после
того, как
лендровер
миновал ворота и те, повинуясь воздействию
инфракрасного импульса, закрылись, Бетси поднесла трубку к уху.
— Алло?
— О, Бетси! Ты все-таки дома... А я звоню-звоню... Здравствуй, девочка.
— Привет, мам.
Это была Фейт, мать Бетси. Она звонила из Ларедо, где в настоящий момент
проживала с Питом Корригеном, своим мужем и отцом Бетси. Переехав туда из
Роузвилла, супруги Корригены осуществили давнюю мечту: открыли обувной
магазинчик. Ларедо же выбрали по той простой причине, что это был родной
город Пита. Там он вырос, и там же его отец когда-то — пока не обанкротился
в один из периодов спада экономики — держал обувную лавку, по иронии судьбы
в том самом доме, где Пит и Фейт сейчас арендовали помещение для своего
магазинчика.
— Сначала я позвонила тебе по стационарному телефону, — сказала
Фейт, — но безрезультатно. Ты не слышала звонков? — Не успела
Бетси ответить, как Фейт продолжила: — Так как ты не подошла к телефону, я
поначалу решила, что, возможно, у тебя какие-то дела. А потом дай, думаю,
наберу номер сотового — и, видишь, получилось! — Фейт рассмеялась так
радостно, будто ей удалось справиться с невесть какой сложной
задачей. — Как удобно, когда есть два разных...
— Мам! — прервала ее Бетси. — Ты сейчас пользуешься услугами
другого оператора, тебе придет большой счет.
— Что? — спросила захваченная своими мыслями Фейт. — Ах да,
понимаю... Собственно, я звоню по делу. Хочу попросить тебя о небольшом
одолжении.
— Да? — Бетси сморщила лоб, пытаясь сообразить, что такого могло
понадобиться от нее матери, когда рядом с ней находится отец. — Ну
говори, если смогу — сделаю.
В трубке на минутку воцарилась тишина, затем Фейт осторожно произнесла:
— Видишь ли, моя просьба может тебе не понравиться.
Бетси нахмурилась и машинально бросила взгляд на левое крыло дома, где на
первом этаже светилось единственное окно. Там находилась комната Томаса,
который сейчас лежал в постели после сделанных доктором Паттерсоном уколов.
Пора было проверить, все ли у старика-эконома в порядке, однако сначала
предстояло выяснить, чего хочет Фейт.
— Ладно, мам, говори, я слушаю.
— Дело в том, что сегодня утром я беседовала по телефону с Томасом и он
мимоходом пожаловался на самочувствие. Понимаешь, что это означает?
— Хм...
Бетси понимала. Дело в том, что Томас не любил разговоров о его здоровье,
демонстративно избегал их, всем своим видом показывая, что эта тема не
достойна обсуждения. И если уж он
мимоходом пожаловался на самочувствие
,
то можно смело давать девяносто процентов из ста, что положение серьезное.
Кому это было знать, как не Бетси, ну и Фейт, конечно, тоже, ведь они
являлись единственными близкими родственницами Томаса. Фейт приходилась ему
племянницей, а степень своего родства Бетси всегда затруднялась определить,
поэтому звала Томаса просто по имени. Впрочем, Фейт делала то же самое.
Некогда все трое — и Пит четвертый — жили в Роузвилле. У Томаса там был свой
дом, правда наведывался он туда лишь изредка. Почти всю свою жизнь Томас
прослужил экономом в расположенном милях в десяти от поселка поместье Рокки-
Брук — Горный родник. Оно находилось почти у самого берега Мексиканского
залива, на участке, который назывался точно так же — Рокки-Брук, —
потому что здесь, в ущелье, прямо из отвесной скалы бил ключ.
Поместье сейчас принадлежало Джиму Тейлору, а до того — его отцу, ныне
покойному Уильяму Тейлору.
Кроме Томаса в хозяйском доме некоторое время служила горничной и Фейт. Что
касается Бетси, то в юности она часто выполняла поручения и Фейт, и
Тейлоров, поэтому поместье и его обитателей изучила как свои пять пальцев. В
те времена она приезжала из поселка на велосипеде.
Но сейчас многое изменилось, Бетси стала учительницей, преподавала в младших
классах и ездила на олдсмобиле.
— Из-за Томаса я тебя и потревожила, — сказала Фейт.
Бетси вновь взглянула на светящееся окно в левом крыле здания.
— Это я уже поняла. Но наверняка ты звонишь не для того, чтобы передать мне разговор с Томасом?
— Верно, — ответила Фейт. Затем, несколько нерешительно
произнесла: — Ведь в школе все равно сейчас каникулы, у тебя отпуск... В
общем, скажи, не могла бы ты завтра прокатиться в поместье навестить
старика? — Задав вопрос, Фейт тем не менее не стала дожидаться ответа,
а сразу же добавила: — Знаю, что тебе это не по душе, и я бы ни о чем таком
не просила, но дело в том, что Джима сейчас в Рокки-Брук нет. Поэтому ты
можешь съездить туда, абсолютно ничего не опасаясь. — После этой фразы
Фейт наконец замолчала и в трубке воцарилась напряженная тишина.
— Странно, что ты об этом говоришь, — медленно произнесла Бетси.
Фейт еще немного помедлила, потом спросила:
— Почему?
— Потому что в эту самую минуту я нахожусь в Рокки-Брук.
— Как, ты не дома?! Но каким образом я с тобой связалась?
— Ох, мама! — нетерпеливо простонала Бетси.
— Ах да, ведь я позвонила на твой мобильный телефон! — По-
видимому, Фейт успела забыть об этом.
Бетси вздохнула.
— Разумеется.
— Значит, ты сейчас в поместье... — удивленно протянула Фейт.
— Странно слышать, правда?
— Да, признаться, странновато. Как же ты там оказалась?
Бетси машинально пожала плечами.
— Ты не поверишь.
Повисла короткая пауза, затем Фейт вкрадчиво произнесла:
— Не хочешь ли ты сказать, что тебя пригласил Джим?
— Ну, мама! — в ту же минуту взорвалась Бетси. — Не ожидала
услышать от тебя подобную глупость. И потом, Джима все равно нет в поместье,
ты сама только что сообщила мне об этом.
— Так что же привело тебя туда? — с беспокойством спросила Фейт.
— Хорошо, скажу, хотя прозвучит это диковато...
— Да не тяни же! — В голосе Фейт послышались сердитые нотки.
— Меня вызвал по телефону Клатчер, — сдержанно произнесла Бетси.
Реакция Фейт последовала незамедлительно.
— Послушай, я ведь серьезно, а тебе все шуточки!
Бетси состроила гримасу.
— Ладно, мам, это не телефонный разговор, долго все объяснять... Если
коротко, то у Томаса сегодня вечером случился гипертонический криз, так
сказал доктор Паттерсон.
— Кто его вызвал?
— Я. И только что проводила.
— А Томас где?
Бетси в очередной раз взглянула на освещенное окно.
— Лежит у себя в комнате. Доктор Паттерсон сделал ему уколы.
— А Ник что делает?
— Точно не скажу, я его еще не видела. Слышала только, как он
разговаривал с Клатчером... Помнишь, ты рассказывала, что Ник беседует с
ним? Хотя, постой, Клатчер все время находился с нами — с доктором
Паттерсоном, Томасом и мной... С кем же тогда общался Ник? Непонятно...
Разве что с какой-нибудь из игрушек.
— Очень может быть, это в стиле Ника, — согласилась Фейт. —
Только на моей памяти у него была всего одна игрушка, кудлатый коричневый
пес. Вернее, ему покупали и других, но он их словно не замечал. Разговаривал
же с одним этим кудлатым. В общей сложности у Ника было лишь два собеседника
— игрушечный пес и Клатчер.
— Что ж, наверное, с кудлатым Ник и беседовал сегодня в коридоре, пока
доктор Паттерсон осматривал Томаса, потому что Клатчер находился рядом со
мной. От меня Ник прячется, так что я могу лишь предполагать, где он
находится в данную минуту.
— Понятно, — вздохнула Фейт. — Ты лучше его не трогай и не
ищи, это способно усугубить ситуацию. Не забывай, что Ник воспринимает тебя
как совершенно чужого человека.
— Так и есть, я его не знаю, а он меня.
— М-да... — протянула Фейт. — А что доктор Паттерсон еще
говорил?
— Сказал, что до утра Томас вряд ли проснется, а потом за ним неплохо
бы кому-то присмотреть.
— Я не могу! — быстро произнесла Фейт. — У нас с твоим отцом
полно дел в магазине. Конечно, я могла бы выбраться на полдня, но и только,
а потом сразу назад, потому что папа без меня не справится. У нас сейчас
удачный период, много продаж, так что сама понимаешь...
Бетси понимала и это. Куда уж яснее! Фейт намекает на то, что Бетси такая же
родственница Томаса, как и она сама. Вдобавок сейчас летние каникулы,
предполагается, что учителям нечего делать, из чего и проистекает вполне
логическое заключение: присмотреть за Томасом следует ей, Бетси, больше
некому.
Тем более что Джима все равно нет в Рокки-Брук.
— А если он вернется и застанет меня здесь?
— Кто, Джим? — спросила Фейт, и Бетси поняла, что последнюю мысль
высказала вслух.
— Да, — сдержанно произнесла она.
— Ну... не знаю... Собственно, что такое может произойти? Джим не
насильник какой-нибудь, не маньяк, не серийный убийца, он вполне нормальный
здравомыслящий человек...
— Только меня терпеть не может, — вставила Бетси. — А в
остальном ты права.
— Ну, не знаю... — повторила Фейт.
— Вот представь себе: Джим возвращается домой, заходит и видит меня!
Это притом, что мне запрещено появляться в Рокки-Брук...
— Вообще-то я не помню, чтобы Джим запрещал тебе приезжать в
поместье, — возразила Фейт.
Бетси немедленно вспылила:
— Как ты можешь это помнить, если не присутствовала при нашем последнем
разговоре!
— Но, по-моему, ты тогда сказала мне, что Джим недоволен твоими
отношениями с Эндрю, только и всего. Но на самом деле отношений у вас
никаких не было, насколько мне известно... или я чего-то не знаю?
— Все верно, но Джим думает иначе. И хуже всего то, что некоторые
основания у него для этого все же есть. Ты ведь знаешь Эндрю, он приударяет
за каждой смазливой девчонкой, которая попадается на его пути.
— Мне ли не знать! — хмыкнула Фейт. — Эндрю и мне делал
нескромные предложения... Хорошо, что твоему отцу ничего не известно. Но мы
не о том говорим. Главное, что прямого запрета появляться в поместье ты от
Джима не слышала. Значит, ничего страшного не случится, если он застанет
тебя в своем доме. Тем более что оказалась ты там не из какой-то глупой
прихоти, а чтобы помочь Томасу.
— Да, но... — начала было Бетси, однако Фейт неожиданно
воскликнула:
— Ой, прости у нас посетители... Вынуждена прервать разговор, позже
созвонимся. Так я на тебя надеюсь, да? — И в трубке зазвучали короткие
гудки.
С минуту Бетси смотрела на нее, потом со вздохом сунула в карман и
направилась в дом.
Томас лежал в постели, как его оставили Бетси и доктор Паттерсон. Глаза его
были закрыты, грудь медленно вздымалась, с губ слетало едва слышное, но
спокойное и размеренное дыхание.
Бетси пошарила глазами по комнате, однако Клатчера — палевого боксера с
темной мордой и философски-усталым взглядом — в комнате не обнаружила.
Возможно, он отправился на поиски своего маленького приятеля, Ника.
Включив ночник и погасив верхний свет, Бетси задумчиво посмотрела на
потолок. Где-то в доме находится семилетний мальчик Ник. Бетси знала, что он
страдает одной из форм аутизма, что в реальности выливалось в нежелание
общаться с кем бы то ни было. К счастью, в случае с Ником все же были
некоторые исключения. По рассказам Томаса и Фейт, Бетси было известно, что
мальчик способен довольно бойко разговаривать, но при этом никогда ни к кому
не обращается прямо, всегда через посредника, которым, как правило,
становится какой-нибудь предмет. Несколько минут назад Фейт сказала, что в
настоящее время Ник вроде бы беседует с игрушечной собакой и реальным живым
псом Клатчером.
Наверное, события нынешнего дня — случившийся с Томасом приступ, мое
появление, приезд доктора Паттерсона — стали для Ника серьезным испытанием,
подумала Бетси, невольно прислушиваясь к царящей в доме тишине. Или даже
стрессом. Скорее всего, мальчик забился в какой-нибудь укромный уголок,
прижал к груди своего кудлатого игрушечного дружочка и ждет не дождется,
когда я уеду. Ведь Ник — полная противоположность детям, которые боятся
оставаться одни. Насколько я понимаю, он, наоборот, испытывает дискомфорт,
когда кто-то находится рядом. Но с Ником вроде бы можно контактировать, что
абсолютно исключено в случаях полного аутизма, когда страдающие этой
болезнью люди вообще ничего вокруг себя не замечают.
Напоследок взглянув на спящего Томаса, Бетси вышла в коридор и остановилась
в нерешительности. Для нее самой текущий день явился полной неожиданностью.
В одно мгновение ее планы были нарушены, а жизнь словно перевернулась вверх
тормашками. Достаточно уже того, что Бетси в настоящий момент находилась в
поместье Рокки-Брук, на запретной для нее территории.
Сейчас ей предстояло решить непростую дилемму: вернуться домой, в поселок
Роузвилл, или остаться здесь хотя бы до тех пор, пока не оклемается Томас.
Впрочем, существовал еще один вариант — позвонить Джиму и сообщить о том,
что произошло в его отсутствие.
Если бы Бетси знала, где его искать — не говоря уже о том, чтобы где-нибудь
раздобыть его телефонный номер, — она, несомненно, выбрала бы
последнее. Даже невзирая на то, что в этом случае ей пришлось бы лично
разговаривать с Джимом. Но информацией о его местонахождении Бетси не
располагала, а спросить было не у кого, поэтому подобный вариант отпал сам
собой.
Остались первых два.
Поразмыслив, Бетси решила воспользоваться тем, что состояние Томаса пока
устойчиво, и съездить домой — всего на одну ночь, а утром вернуться обратно.
Ведь она мчалась сюда сломя голову, не думая ни о чем, кроме того что в Рокки-
Брук что-то случилось. У нее не было с собой даже зубной щетки.
Но как быть с Ником? С собой его не возьмешь — по той простой причине, что
он ни за что не сядет в автомобиль незнакомого человека. И потом, где его
искать? Дом большой, на поиски может уйти вся ночь.
Все же не мешало бы как-то предупредить мальчугана, что я уезжаю, подумала
Бетси. Иначе он так и просидит в каком-нибудь углу до утра, вместо того
чтобы лечь в постель. М-да, хорошо бы, конечно, только как это сделать?
Может, Клатчера позвать, а тот приведет меня к Нику? Нет, не годится,
мальчик успеет спрятаться в другом месте. А если Клатчер найдет Ника и там,
для ребенка это окажется дополнительной стрессовой ситуацией.
Бетси несколько минут ломала голову над неожиданной проблемой, а потом
просто вышла в холл и крикнула в пустоту, подняв голову:
— Клатчер! Слышишь меня? Передай Нику, что я уезжаю, пусть ложится
спать. Но утром я вернусь обратно. Понял, Клатчер? Перескажи все это Нику!
Она на всякий случай подождала, и ей даже показалось, что где-то на втором
этаже заскулил пес, однако к ней он так и не прибежал, наверное Ник держал
его за ошейник.
Не услышав иного ответа, Бетси повернулась и вышла во двор, где стоял ее
олдсмобиль.
Отъехав от дома на некоторое расстояние, она повернулась и бросила взгляд
через заднее стекло, однако никаких перемен не заметила. По-видимому, Ник
все-таки не воспринял сообщение.
Возле ворот получилась небольшая задержка, потому что Бетси пришлось выйти
из автомобиля, открыть их, сесть на место, проехать, а потом снова выйти и
закрыть. Проблем с замком на воротах не возникло, так как код она знала.
Именно в момент закрытия ворот Бетси и заметила наконец кое-что новенькое:
на втором этаже, правее парадного крыльца, в одной из спален зажегся свет.
Вероятно, Ник уже счел себя в безопасности.
— Молодец, мальчишка, — шепнула она.
Гоня автомобиль по темной пустынной дороге, видя впереди, в пятне
отбрасываемого фарами света, серый асфальт, а по бокам бесконечные кустики
травы, Бетси восстанавливала в памяти события второй половины дня.
Она сидела на веранде, в плетеном кресле, смотрела на свой маленький садик и
размышляла над тем, что приготовить на ужин. Вчера был омлет с ветчиной,
позавчера с грибами, еще раньше с жареными помидорами, а до того со спаржей.
На первый взгляд меню разнообразное, но в основе его находилось одно и то же
— яйца. А все потому, что куры у Бетси неслись, будто поставив себе цель
попасть в Книгу рекордов Гиннесса.
Впрочем, подобное происходило не у одной Бетси. Соседи утверждали, что их
куры тоже несутся сумасшедшими темпами. Видно, такой выдался год — во всей
округе наблюдалась похожая картина. С началом лета сбор яиц так повысился,
что владелец поселкового супермаркета отказался от поставок этого продукта:
спрос упал до нуля, покупателям некуда было девать яйца, произведенные
собственными несушками. Наступил немного странный период, когда все жители
Роузвилла каждый день ели почти одинаковый ужин. И не только они сами, но и
их собаки, кошки и прочие домашние питомцы, включая все тех же кур, с
удовольствием выступавших в роли каннибалов.
И вот, когда Бетси подумывала о том, не решиться ли на некоторый прорыв в
области кулинарии и не приготовить ли омлет, скажем, с консервированными
кальмарами, за ее спиной, в гостиной, зазвонил телефон.
Наверное, Фейт, подумала Бетси. Все, пропал ужин... Вместо него будет
телефонная болтовня.
Фейт действительно любила поговорить, была в этом смысле расточительна,
однако оправдывалась тем, что у нее нет других развлечений.
Поднявшись с плетеного кресла, Бетси направилась в гостиную, сняла
телефонную трубку... после чего все и началось.
— Алло? — сказала Бетси, ожидая услышать в ответ приветственную
тираду — иначе Фейт разговаривать не умела.
Однако ничего такого не произошло. На том конце провода молчали.
Бетси удивленно нахмурилась.
— Алло?!
Тишина. Затем какой-то странный звук, будто чье-то учащенное сопение... и
вдруг заливистый лай, настолько громкий, что Бетси поспешно отстранила
трубку от уха. Когда пес на минутку умолк, она произнесла:
— Алло? Там есть кто-нибудь?
Там явно находилась собака, но Бетси подразумевала конечно же людей. Не
успела она задать вопрос, как пес разразился новой порцией лая, в котором на
сей раз явственно послышались отчаянные нотки.
— Что же это такое?.. — озадаченно пробормотала Бетси.
А пес все лаял и лаял, потом даже начал как-то жалобно поскуливать, и именно
в этот момент Бетси его узнала. На ее памяти такие звуки издавала лишь одна
собака.
— Клатчер?! — воскликнула она. — Клатчер, это ты?!
Невероятно, но в трубке на мгновение повисла тишина. В следующую минуту
Клатчер — Бетси уже почти не сомневалась, что это он, — вновь залился
лаем.
Что-то случилось! — промелькнуло в мозгу Бетси.
Логика подсказывала, что все это имеет какое-то отношение к Томасу. Или к
Томасу и Джиму Тейлору одновременно. По какой-то причине ни один из них не
может поговорить по телефону. Но в чем она заключается, эта самая причина?
Вряд ли что-то случилось с Джимом, скорее всего его просто нет дома. А вот
Томас...
— Томас! — крикнула она в трубку. — Ты там?! Это Бетси,
ответь мне, пожалуйста!
Ответ последовал немедленно, однако это был не Томас, а все тот же Клатчер.
— Что же там стряслось? — с беспокойством пробормотала Бетси себе
под нос. Может, что-то с Ником? Вроде Томас недавно упоминал, что родители
снова привезли мальчика в поместье...
В данной ситуации предполагать можно было что угодно, однако ни одна из
догадок не способна была прояснить вопрос: кто там, в поместье, снял трубку
с телефонного аппарата и набрал номер Бетси? Не Клатчер же в самом деле!
Пес, конечно, очень умен, но подобные действия под силу скорее мартышке, чем
собаке. И то если вести речь лишь о трубке, что же касается набора номера,
то об этом говорить не приходится.
— Томас! — на всякий случай еще разок позвала Бетси, однако в
ответ услышала все тот же лай. Тогда она негромко произнесла, обращаясь
больше к себе самой, чем к кому бы то ни было: — Хорошо... придется
съездить... — Видно, не суждено мне сегодня отведать омлета с
консервированными кальмарами!
Но об ужине Бетси вспомнила лишь вскользь, аппетит у нее пропал...
Десять миль до поместья Рокки-Брук она преодолела в рекордно короткий
отрезок времени.
Входная дверь была заперта, но в юности Бетси не напрасно так часто бывала в
этом доме — она знала здесь все входы и выходы. Зайдя с другой стороны,
Бетси попробовала дверь заднего крыльца, и та поддалась.
В коридоре к ней бросился Клатчер. Они не виделись несколько лет, но пес
сразу ее узнал и принялся прыгать вокруг, норовя лизнуть в лицо. Несколько
раз это ему удалось.
— Ну-ну, молодец, хороший мальчик, — сказала Бетси, трепля
Клатчера по голове.
Пес отвечал радостным повизгиванием.
Встреча получилась очень теплая, однако на сердце у Бетси было неспокойно,
ведь предстояло еще выяснить, что здесь случилось.
— Где Томас? — отчетливо спросила она, поймав взгляд Клатчера.
По временам прежнего общения она знала, что пес прекрасно все понимает, и
надеялась с его помощью прояснить ситуацию.
Действительно, при упоминании о Томасе Клатчер засуетился и двинулся в
направлении левого крыла здания. Бетси пошла следом.
Томаса она обнаружила в его комнате. Он неподвижно лежал на ковре, и в
первую минуту в мозгу Бетси промелькнуло самое страшное предположение.
Однако, приблизившись и прижав пальцы к шейной артерии Томаса, она поняла,
что он в обмороке.
Несколько мгновений Бетси стояла, прикусив губу и лихорадочно соображая, как
лучше поступить. Скорее всего, у Томаса нелады с сердцем, поэтому обращаться
с ним следует осторожно.
Нашатырный спирт! — промчалось в мозгу Бетси.
Она бросилась искать аптечку.
Она обнаружилась в ванной, и нашатырный спирт в ней был, только почему-то в
ампулах, а не в пузырьке. Бетси попыталась отломить у одной кончик, но
задача оказалась не такой простой. Тогда Бетси принялась искать нож или что-
то в этом роде, однако как на грех в комнате ничего не обнаружилось.
А Томас по-прежнему лежал без движения.
Ощущая приближение паники, Бетси бросилась по коридору на кухню — Клатчер за
ней, — затем, уже с ножом в руке, обратно. Отбить кончик ампулы было
минутным делом. В следующее мгновение Бетси зажала пальцами нос, а Клатчер
чихнул — в воздухе разлился характерный запах аммиака.
Не мешкая Бетси наклонилась и поднесла ампулу к ноздрям Томаса.
— Ну давай же, давай! — шептала она. Потом произнесла громче: —
Томас! Очнись
...Закладка в соц.сетях
