Жанр: Любовные романы
Аромат счастья
...холл гостиницы. Гигант Педро сидел в
кресле и курил сигару. Завидев меня, он радостно продемонстрировал тигриный
оскал. Я улыбнулась в ответ. После случая с
любителем текилы Педро стал как бы моим телохранителем.
Двери в бильярдную были открыты, и я вдруг увидела Марегу, склонившегося над
зеленым сукном. Без пиджака, в одной
белоснежной рубашке с засученными рукавами, он совсем не выглядел бестолковым
занудой. На фоне разномастной,
небрежно одетой публики он казался кинозвездой, случайно сошедшей с экрана или с
обложки журнала в этот убогий
бильярдный зальчик с тусклыми лампочками в клубах сизого дыма. Интересно, а как
воспринимают такого психиатра
пациенты? Ладно, допустим, им в безумии все равно, а вот их родственники? И
особенно родственницы?..
Я невольно залюбовалась движениями Мареги: кий в его руках вел себя как змея,
гипнотизирующая добычу, прежде чем
нанести безошибочно-смертельный бросок. Удар - и два шара, один за одним, как
если бы кто-то тянул их за невидимую
ниточку, послушно покатились в лузу. Третий стукнулся о борт, откатился, задел
еще один шар, и тот благополучно лег в
другую лузу.
- Браво, доктор! - Оказывается, я уже стояла возле бильярдного стола.
Он обернулся.
- Вы выглядите просто потрясающе! - не сразу произнес он, отступив на шаг. -
Выпьете чего-нибудь?
- Док, может, сначала закончим партию? - обиженно вмешался Хулио, натирая
мелом свой кий.
- Вы не возражаете, мисс? - поинтересовался Марега.
- Нет, конечно.
- Знаете, никак не мог удержаться, чтобы не покатать шары, - виновато добавил
он, не обращая внимания на
нетерпение своего партнера. - А вы играете?
- Паршиво, а по сравнению с вами можно сказать, что никак.
- В таком случае, - Марега улыбнулся, - держите кий, закончите игру за меня.
Не обидишься, приятель?
Хулио презрительно наморщил нос и вытер об жилетку испачканные мелом руки.
- Не годится, док! - с вызовом сказал он. - Хотите с ней играть, так играйте,
а я играю с вами!
Я выразительно посмотрела на Марегу.
- Ну-ну, - он медленно двинулся вокруг стола, - ты не играешь, ты
проигрываешь, амиго!
Доктор медицины нанес еще два удара, и глуховатый стук шаров сообщил, что на
долю амиго не осталось уже ничего.
- Доволен, приятель? - спросил Марега.
Хулио вытащил из штанов мятые купюры и протянул их победителю. Марега
небрежно отстранил его руку.
- Выпей за здоровье сеньориты, пока я ее поэкзаменую. Лучше сложи-ка нам
пирамидку, амиго. - И он протянул мне
кий. - Пожалуйста, мисс Люно!
В этом городе слишком мало развлечений, и ничего удивительного, что игроки с
других столов, бросив свое занятие,
наблюдали за мной. Злорадно и любопытно. Даже Педро покинул кресло в холле и,
загораживая тушей дверной проем,
смотрел в мою сторону. Но он был единственным, если не считать самого Мареги,
кто явно хотел ободрить меня. Правда, в
арсенале здоровяка не находилось никаких других тонизирующих средств за
исключением его бесподобной тигриной
улыбки.
Тем не менее это было уже кое-что. Не паникуй, сказала я себе, ты не раз
играла в бильярд, и уж разбить-то пирамидку ты
сможешь. Но даже это оказалось мне не по силам: кий дрогнул и чуть не пропорол
сукно, потревоженный шар несмело
покатился вбок и беспомощно застрял возле бортика. Публика дружно загоготала и
отвернулась к своим столам, Хулио
деликатно опустил глаза, а Педро огорченно высморкался в плевательницу.
- Кий тяжеловат? - участливо поинтересовался Марега.
Я вздохнула.
- Не надо иметь амати, надо уметь играти.
- Будем учиться? - Он улыбнулся, оценив мою шутку, и вернул неудачный шар на
место.
Естественно, я не возражала.
- Смелее, мисс, я помогу вам сделать правильный удар.
Стараясь не замечать новой волны интереса окружающих, я начала целиться.
- Хорошо, хорошо, - ободрил Марега, он стоял у меня за спиной, - а теперь,
внимание. - И вдруг он как бы приобнял
меня, его левая рука направила мою левую, а правая - проруководила правой. -
Запомните эту позицию, - я
почувствовала теплоту его дыхания у себя на шее, - и... бьем!
Я даже не поняла, что произошло, но удар наших четырех рук получился просто
потрясающим! Шары с веселым стуком
раскатились в разные стороны, а один из них, замерев на секунду над лузой,
словно спрашивая у нее разрешения войти,
мягко упал в сеточку.
- Вы запомнили позицию? - Он по-прежнему стоял за моей спиной, дышал в шею и
не убирал своих рук с моих. - Или
повторим?
- Повторенье - мать ученья. - Мне хотелось вовсе не менять нашу "позицию", а,
напротив, дополнить ее, скажем,
осторожным поцелуем.
- О'кей! - Наверное, это и был уже поцелуй, потому что его губы, дважды как
бы случайно коснулись моей шеи: после
"о" и после "кей".
Мне стало жарко, а Марега как ни в чем не бывало обошел вокруг стола,
оценивая расположение шаров, и спросил, по
каким из них я собираюсь бить. Я не очень уверенно выбрала направление удара.
- О'кей, - снова сказал он.
И он занял позади меня эту самую замечательную позицию, а я еще раз повторила
вслух свои намерения относительно
шаров и как бы ненароком прижалась спиной к его груди. Наши четыре руки дружно
направляли кий.
- Вы готовы? - прошептал Марега возле моей щеки.
- Да, - так же тихо произнесла я.
Кий буквально выстрелил первым шаром по двум другим, лежавшим на одной линии.
Они все покатились...
- Добрый вечер, господа. - Я вдруг услышала голос Эньяроша и повернула голову
в его сторону, оставаясь все в той же
"обучающей" позиции. - Педро сказал, что вы здесь.
Я узнавала и не узнавала Игнасио. Вместо обычных бесформенных штанов и
выгоревшей рубахи на нем была серая
шелковая рубашка с рукавами по локоть и роскошные белые брюки. Но самое главное
Игнасио привел в порядок свою
бороду и подстригся. Нет, не коротко, я терпеть не могу подбритые затылки, а
именно так, как если бы посоветовался со
мной. Только дешевые очки были все те же.
- Добрый вечер... Доктор Марега учит меня играть на бильярде.
- Жаль, что я не потренировал тебя заранее, Мари. Тогда бы ты наверняка
обыграла мистера Марегу.
Его дружеская фамильярность почему-то застала меня врасплох, а Марега
иронично заметил:
- Полагаете, что вам это удастся самому, мистер Эньярош?
Между прочим, мы по-прежнему сохраняли "позицию".
- Даже не сомневайтесь. Какую хотите фору?
- Фору? - отстраняясь от меня, хохотнул Марега и велел Хулио снова сложить
пирамидку. - Лучше подумайте, сэр,
какую сумму проиграть вам по карману?
- Я бы тоже сыграл, - неожиданно пробасил Педро.
И как только эта туша умеет материализовываться словно из воздуха?
- На поцелуй сеньориты! - добавил он.
Похоже, сегодняшнему вечеру предстояло войти в анналы истории этой
бильярдной, потому что опять вся публика
напряженно следила за разворотом событий у нашего стола.
- Отличная идея, Педро! - сказала я. - Не так ли, господа?
Марега и Эньярош уставились на меня как на заговорившую статую. Конечно, я
повела себя как полная идиотка под
действием чар Мареги, но до чего же хороши были они оба! Честное слово, если бы
сейчас мне предложили выбирать, я
оказалась бы в серьезном затруднении...
Я слегка переживала за травмированное плечо Эньяроша, но напрасно: в первой
же партии он в пух и прах разнес
ошеломленного Марегу. Я чувствовала, что для доктора медицины это полная
неожиданность, он настолько по-детски
расстроился, что в следующей партии я болела уже за него. И Марега выиграл! Но
теперь я огорчилась из-за Эньяроша...
В третьей партии Игнасио лидировал с небольшим перевесом, но все же
лидировал. А четвертая снова принесла удачу
доктору Мареге. Пятая партия, в которой победителем должен был стать определенно
Эньярош - шары летели в лузы как
заговоренные, - близилась к концу, но, судя по всему, не к концу "турнира". А
мне уже очень хотелось есть, ведь в
последний раз мы с Игнасио перекусили часов в одиннадцать утра, потом нашли
дневник и нам было уже не до обеда, а
потом явился Марега...
- Господа, может быть, еще одна партия и мы закончим на сегодня? -
дипломатично предложила я, чувствуя полную
готовность расцеловать обоих, если мне сейчас принесут кусок мяса. Впрочем, я
была уже согласна даже на порцию пустых
макарон. - Будет по три партии, все поровну: по три поражения и по три победы.
- Вы уверены, мисс Судья, что в следующий раз проиграю именно я? - Эньярош
загнал в лузу последний шар, не
оставив ничего противнику.
Хулио принялся собирать шары в рамку.
- Обязательно, - ответил за меня Марега, - иначе и быть не может.
И он оказался прав.
- Может быть, самую последнюю? - с надеждой в голосе спросил Эньярош.
Марега тоже умоляюще смотрел на меня.
- Нет, - непреклонно сказала я, наслаждаясь ролью повелительницы. - Давайте
ужинать.
- Выходит, сеньорита не поцелует никого? - расстроился Педро.
Надо же, он все время был тут, а я видела только Игнасио и Марегу. Сейчас они
послушно сложили свои "клинки" и
вытирали испачканные мелом руки, но я чувствовала, что не только я, но и они оба
находятся все в том же
головокружительном состоянии куража, которое толкает взрослых людей на
совершенно неожиданные и не характерные для
них поступки.
Вероятно, медик мог бы объяснить все это действием гормонов и чего-то там еще
скучно-физиологического, но зачем
какие-то объяснения, когда рядом с тобой два самых красивых в мире мужчины,
радостно-готовых сражаться за тебя! И
будоражащее ощущение сложности выбора, и излучаемый нами троими пьянящий аромат
приближающейся неизбежной
страсти, который вызывает завистливый восторг окружающих, и волшебное чувство
внутри тебя уже сейчас от одного их
присутствия... А пустой желудок только делает эти все переживания объемнее и
острее.
Вместо ответа я подмигнула Педро, подошла и поманила его пальцем. Польщенный
моим вниманием гигант наклонился.
Я привстала на цыпочки и решительно чмокнула его в лоб. Осчастливить поцелуем
тигриную улыбку я все-таки не решилась.
- Однако! - в один голос воскликнули Иг-насио и Марега. И смутились оттого,
что "однако" вырвалось у них
одновременно.
Педро, открыв от изумления рот, трогал свой лоб, как будто от моего поцелуя
там могли вырасти цветы, а я милостиво
повелела Эньярошу и Мареге пожать друг другу руки в знак окончания поединка.
Наверное, игроки с других столов
наблюдали за нами, но для меня уже не существовало никого, кроме моих красавцев,
да еще, пожалуй, растроганного силача
Педро. Ха! Итого у меня уже три поклонника! Или я схожу с ума?..
- Вы великолепно играете, Марега. - Игнасио протянул руку доктору медицины.
- Вы тоже, мистер Эньярош! - со всего размаху Марега сжал руку Игнасио и в
знак искренности своего расположения с
силой потряс ее.
Игнасио побледнел и опустил глаза. Боже мой, догадалась я, ведь это же
больная рука!
- Вы не верите мне, сэр? - растерялся Марега, продолжая сжимать и трясти руку
Эньяроша.
- Пойдемте, пойдемте ужинать, - поторопила я их, не решившись сказать про
травму Игнасио.
- Все нормально! Мы еще сразимся с вами, мистер Эньярош. Выше голову,
дружище! - Марега все еще тряс руку
Эньяроша.
Он по-своему понял нежелание Игнасио разговаривать и, желая дополнительно
ободрить, энергично похлопал его по
больному плечу!
Игнасио пошатнулся. Хорошо, что Педро оказался рядом и вовремя подхватил его,
так что окружающие ничего не
заметили, и помог выйти из бильярдной на улицу. На лбу Игнасио блестели капельки
пота. Педро усадил его за ближайший
столик и заботливо предложил принести чего-нибудь выпить. Игнасио отрицательно
помотал головой, пристраивая свою
руку поудобнее. Как глупо, подумала я, стесняться боли.
- Что с ним? - недоумевал Марега.
- У него сильно ушиблено правое плечо. Это я виновата. Я не должна была
допускать этого идиотского состязания.
- Пустяки, - хрипло сказал Игнасио. - Мы замечательно поиграли. Вы прекрасный
бильярдист, Марега.
- Извините меня, мистер Эньярош. Я совсем не хотел причинять вам боль. Лучше
покажите мне вашу травму. Я все-таки
врач.
- Бросьте. Все в порядке.
- Игнасио, покажи, не надо стесняться, - попросила я.
- Сеньорита права, пусть док посмотрит, - поддержал меня Педро.
Подошел официант. Марега вопросительно посмотрел на меня. Я мило улыбнулась и
заказала гору еды и море напитков с
расчетом и на Педро. Официант отправился на кухню, а Игнасио сдался на наши
уговоры, потому что ссадина опять
кровоточила сквозь рубашку. Он смущенно закатал рукав, открыв часть плеча. Но и
того, что предстало нашему взору, да
еще в тусклом уличном освещении, было достаточно, чтобы доктор Марега пришел в
ужас.
- Дева Мария! Да как же вы играли?! А потом еще выдержали мои знаки внимания!
Чем это вы так? Лестницей? Боже!
Вы обращались к врачу? Нет?! Вы с ума сошли! Вы можете остаться без руки! Такая
гематома способна переродиться во что
угодно! Как вы можете быть уверены, что не пострадала кость? Это же месиво
какое-то! А столбняк? Вы хоть представляете,
какую инфекцию вы могли туда занести?! Вы падали? Теряли сознание? Вы уверены? А
я не исключаю сотрясение мозга!
Ужас Мареги передался Педро, который с открытым ртом внимал речам медика. А
Игнасио с усмешкой вернул рукав на
место.
- Это преступление - столь несерьезно относиться к своему здоровью! -
продолжал Марега. - Мы живем в
цивилизованном мире, а вы ведете себя, как дикарь! Я считаю просто своим долгом
показать вас специалистам! Не хотите
идти к врачам здесь, хорошо, я отвезу вас завтра в Кайенну. Там прекрасная
клиника, мой однокурсник работает в ней
психоаналитиком...
Официант принес первую часть заказанного мною. Наконец-то! Не слишком вежливо
начинать есть, не дождавшись
остальных, но я уже не могла терпеть и запихала в рот первый попавшийся кусок,
пока Марега самостоятельно наполнял
наши бокалы - к окончательному смущению Педро, который только сейчас понял, что
принят в "сеньорскую" компанию. К
тому же демократичный Марега предложил здоровяку произнести первый тост. Педро
запыхтел, задвигался на своем стуле,
продемонстрировал тигриную улыбку и беспомощно посмотрел на меня.
- За наше знакомство, за встречу, господа! - провозгласила я, чтобы выручить
растерянного гиганта, и подняла свой
бокал.
Интересно, кто из них первым чокнется со мной? Но Игнасио и Марега очень
дружно и одновременно звонко
дотронулись своими бокалами до моего, а потом осторожно прикоснулся к нему и
бокал Педро.
Мы выпили и на какое-то время полностью посвятили себя утолению голода, а
потом Марега снова наполнил бокалы и
уже кокетливо произнес:
- За прекрасную мисс Люно, нашу путеводную звезду к сокровищам Золотой
Шелгвауканы!
Педро непонимающе захлопал глазами, а Игнасио сразу напрягся. Естественно, с
какой стати нужно было говорить это
при Педро? Даже если здоровяк неважно владеет английским, он же все равно что-то
поймет и наверняка заинтересуется.
Зачем ронять в голову недалекого парня мысли о сокровищах? Ему ведь будет очень
сложно объяснить, что все это для
науки, а не для нашего личного обогащения.
- Это несерьезно, доктор Марега, - сказала я.
Игнасио впился в меня глазами и затаил дыхание, ожидая продолжения. Марега
повел бровью, потрогал пальцем усы и
интимно наклонил свою красивую голову. Вино в его бокале светилось золотом, и я
снова почувствовала, как вместе с
растущим во мне неумолимым куражом жесткая треугольная конструкция так же
неумолимо напоминает о себе, отгораживая
нас троих от остального мира.
- Хорошо сказано, док. Я бы тоже поискал там золотишко, сеньорита. - Голос
Педро раздался словно из другого мира.
- В Шелгваукане его навалом, дети знают.
- Вот как? - оживился Марега. - А ты бывал там, амиго?
- Не в этой, док, - странно отозвался Педро и почему-то подмигнул Мареге. -
Но всегда с удовольствием. За
Шелгваукану прекрасной сеньориты! - И залпом опрокинул свой бокал.
Теперь напряжение Игнасио перешло ко мне, но всего лишь на мгновение, потому
что Игнасио вдруг рассмеялся. И я
тоже рассмеялась неизвестно чему. Просто я не могла противиться этому чудесному
заразительному смеху, совершенно
преобразившему его лицо! Надо же, я впервые видела Игнасио смеющимся! И как ему
идет быть веселым! Сейчас он был
даже красивее Мареги, потому что психиатр не смеялся, а завистливо смотрел на
нас! Нет-нет, конечно, мой Игнасио лучше!
Мой?..
- Перестань, Педро, - наконец выдавил сквозь смех Игнасио. - Нельзя позволять
себе такие шуточки в дамском
обществе.
- Но сеньорите же понравилось? Что я такого плохого сказал? Разве у сеньориты
не золотая Шелгваукана? - И Педро
подмигнул мне.
Я невольно закрыла руками вспыхнувшее лицо, потому что до меня наконец-то
дошло, что подразумевал Педро под
"золотой Шелгвауканой"... Мне хотелось убежать, провалиться... Ничего себе
комплиментик!
Когда я отвела от лица руки и открыла глаза, стул Педро был уже пуст. Я опять
изумилась способности этого гиганта
двигаться беззвучно.
- Не обижайся на него, Мари. - Игнасио виновато погладил мою руку. - Он
простой парень.
- И по-своему весьма галантный, - Марега тоже вступился за Педро, проследив
взглядом за действиями Игнасио. -
Все-таки давайте выпьем за Шелгваукану! В смысле, настоящую, золотую...
Мы выпили, смущенно опустив глаза. Теперь нам всегда будет смешно и неловко
произносить это слово, подумала я.
- И что же пишет о ней достопочтенный господин Бонвояж? - спросил Марега. -
Вы ведь наверняка уже почитали его
дневник?
Игнасио взглянул на меня. Я кивнула. Какой смысл скрывать? Марега имеет такое
же право самостоятельно изучать
записи Бонвояжа, как и любой другой посетитель архива.
- Дневник Бонвояжа - это небольшая, переплетенная в кожу толстенькая
тетрадка, размером примерно в четверть
листа. Из хорошей бумаги. Записи велись карандашом, почерк автора дневника
достаточно неразборчив, - медленно и сухо
говорил Игнасио, как будто диктовал канцелярский отчет.
Я понимала, что ему совершенно не хочется рассказывать о своей "добыче".
Естественно, понимал это и Марега.
- Это та самая рукописная книжка, которая лежала на вашем столе, доктор
Эньярош? - нетерпеливо спросил он.
- Да, мистер Марега. Та самая, - согласился Игнасио и замолчал, пока
подошедший официант пополнял наши запасы
провизии.
Наконец официант ушел, но Игнасио не торопился с рассказом, наливая в бокалы
вино.
- Господа, а не выпить ли нам всем на "ты"? - предложила я, чтобы убрать
нависшую тишину. - Ведь так гораздо
удобнее, правда, Игнасио?
- Конечно, мистер Эньярош! - поддержал меня Марега. - Мне будет лестно, если
вы станете называть меня
Алехандро или просто Алекс, как зовут меня все мои близкие друзья!
- Идет, просто Алекс! - Игнасио поднял свой бокал. - А я - просто Игнасио.
- А я - просто Мари! - усмехнувшись, представилась я, прибавив себе словечко
"просто" как некий объединяющий
нас символ, и мы все дружно выпили.
- Неужели сеньорита опять никого не поцелует? - с интонацией и акцентом Педро
спросил повеселевший Марега. -
Когда пьют на "ты", поцелуй является ритуалом. - Он слегка наклонил голову,
красиво приподнял бровь и как бы пригладил
пальцем усы.
Мне опять сделалось жарко. Этот магический жест трогающего губы пальца просто
сводил меня с ума. Нет, правда, а
почему бы мне и не поцеловать его? Ритуально?
- Хорошо, - смилостивилась я и, прикрыв глаза, подставила Мареге свое лицо.
Он очень быстро дотронулся губами до краешка моего рта, но я успела
почувствовать сначала дыхание, потом -
прикосновение губ, а затем - усов. И это было восхитительно!
- Теперь очередь просто Мари. - Из глаз Алекса в мои тек бурлящий поток.
- Да-да, конечно... - Я слегка коснулась губами его подбритой над бородой
щеки и тут же отстранилась, а он уже
целовал мою руку.
В глазах Игнасио царила тоска. Мы и так уже давно были на "ты", целоваться
нам сейчас вроде бы не было причины, но
зачем отказывать себе в удовольствии наконец-то почувствовать вкус губ Игнасио?
Что же, он зря потратил время на визит к
парикмахеру?
- Просто Игнасио, - я заглянула в самую глубину его больших темных глаз, -
ритуал есть ритуал.
И отодвинула в сторону разделявший нас стул Педро. Все равно между нами
оставалось пространство, и, чтобы
поцеловаться, кто-то один должен был встать со своего стула.
Мы поднялись. Одновременно. И поцеловались. По-настоящему. В губы. Долго. Это
я поняла, когда мы разжали объятия
и я невольно взглянула вокруг. Да, сегодня я действительно была звездой вечерней
программы. Все присутствующие
аплодировали нам, как если бы мы были молодоженами, а они - гостями на нашей
свадьбе.
Марега кашлянул, повел бровью и опять коварно потрогал пальцем свои усы,
когда Игнасио, поправив очки, опустился на
стул Педро, то есть рядом со мной, и переставил приборы.
- Пожалуй, не мешало бы выпить за путешествие мсье Бонвояжа, - подчеркнуто
безмятежно сказала я. - Кстати, к
воротам Шелгвауканы он попал через две недели пути после отбытия из Эдуара.
- Нет, Мари, не через две недели, а на десятый день, - поправил меня Игнасио,
наполняя бокалы. Между прочим,
кувшин он держал левой рукой. Видимо, правая действительно здорово болела, если
даже при поцелуе он обнимал меня
только левой.
- Но даже за десять дней можно добраться до Венесуэлы, я уж и не говорю про
Бразилию, - предположил Марега.
- Алекс, ты забыл, что путешествовали они сто с лишним лет назад. Не было ни
дорог, ни автомобилей, -
снисходительно напомнил Игнасио. - В день они могли продвинуться самое большее
километров на пятнадцать-двадцать, а
то и на пять. Не забывай, поклажа, инструменты, провизия, что-то везли на
лошадях, что-то несли на своем горбу
носильщики, ведь по джунглям да по горам лошадь пройдет не всегда.
- И куда же они двигались по джунглям да по горам? - Мареге определенно
хотелось знать более конкретный маршрут.
- На северо-запад к истокам реки Маны. На карте по прямой это километров сто,
а на самом деле - путь колоссальный
и тяжкий.
- А ворота? Неужели там действительно ворота? И стена вроде Китайской? - не
унимался Марега и сам налил нам
вина, пожалев руку Игнасио.
- Бонвояж называет воротами некое условное место, тропу, которую хранит
каменный истукан в виде гигантской головы
с ручками.
- С какими ручками? Чтобы его переносить?
- Нет, Алекс, у истукана много маленьких рук, индейцы называют его еще
"Вечное Дерево".
- Потрясающе! - От восторга Марега хлопнул в ладоши.
Официант воспринял это как зов и принес нам еще вина, потому что мы,
оказывается, уже опустошили кувшин. Мы
принялись за второй, и я чувствовала себя превосходно, хотя обычно почти не пью
и терпеть не могу пьяных.
Глава 8, в которой можно плыть по реке либо идти по тропе
- Я ж говорю, от Вечного Дерева можно либо плыть по реке, либо идти по этой
самой тропе, которая будет
периодически пересекать реку. А потом...
- Да не потом, Игнасио, а завтра! Завтра же мы отправимся в Шелгваукану! Дай
я тебя расцелую, дружище! - И Марега
полез к Эньярошу целоваться. - Как же я рад!
Неужели он действительно так рад? Или просто пьян? Что за глупости целоваться
с мужчиной, когда можно поцеловаться
со мной? Ну и пусть целуются, а я налью себе еще вина! Но кувшин почему-то был
пуст.
- Эй, кто-нибудь! - Я хлопнула в ладоши.
Официант явился сразу с кувшином.
- Пятый, мадам, - шепнул он, наполняя бокалы.
- Неси еще! И позови Педро! - потребовала я и доверительно сообщила официанту
на ухо: - Он один меня любит, а
эти... - я погрозила пальцем обнимающимся Мареге и Игнасио, - эти - мужеложцы.
- Мари, дорогая, как я счастлив, что ты познакомила меня с ним, -
заплетающимся языком произнес Марега, - дай я
тебя поцелую!
- Нет, - гордо отрезала я. - Официант, еще вина!
- Мари, Мари! - Они тянули ко мне много мелких ручек.
- Сеньорита, поцелуйте сеньоров, и я отведу их спать, - совершенно трезвым
голосом сказал огромный Педро, и мне
стало ужасно стыдно, ведь, кажется, я действительно напилась...
Со всех сторон на меня надвигалась темнота, и я заплакала, однако из мрака
вдруг опять бесшумно возник Педро, но
почему-то у него была борода и он весь был меньше, и этот уменьшенный Педро
ласково спросил:
- Сеньорита не хочет спать? Второй час...
- Педро, хороший, добрый Педро, я гадость, я совсем не сеньорита! - Я плакала
уже в голос, а вокруг сделалось
окончательно темно. - Я гадость!..
Ричард Вонахью вошел в свою комнату и запер дверь за собой. Духота еще больше
подчеркивала убожество обстановки.
Нищета с претензией на роскошь. Да еще эта борода, очки и чужое имя... Мерзость
какая, подумал он и включил вентилятор.
Сооружение под потолком недовольно заскрипело и медленно двинулось вокруг своей
оси с нарастающим ржавым лязгом,
угрожающе подрагивая облупленными лопастями. Вонахью передернулся и отключил
механизм, который еще немного
покрутился и поскрипел по инерции.
Он распахнул окно. Унылый пустырь, мусорные баки. Наверняка в них копошатся
крысы. Вон, мелькнула шустрая тень...
Глухая стена архива, кривое деревце или даже куст неясной породы, и парочка,
занимающаяся под его условным прикрытием
любовью. Мачо придвинул свою подружку к стене, видны только ее ножонки,
обнимающие его за пояс, и старательно
трудится. Почему это так гнусно, когда это делают другие?
Зазвонил телефон. Вонахью передернул плечами и опустил жалюзи.
- Да, слушаю, - сказал он в трубку.
- Что новенького, внучек? - жизнерадостно спросил дон Рикардо. - Как успехи?
- Дедушка! - обрадовался Вонахью и тут же встревожился: - Что-то случилось?
Ты никогда не звонишь ночью.
- Ничего, малыш. Просто не спится по-стариковски.
- Я уж было подумал, что из-за этого...
- Из-за кого, Риччи?
- Да оказывается, есть еще один претендент на золото Шелгвауканы.
- Брось ты, Риччи! Глупый, напыщенный болтун! Уберем, когда подойдет время.
Вонахью поморщился, он не любил, когда дед говорил так, тем более что говорил
он правду.
- Дед, он вовсе не глуп. Знаешь, в конце концов, он мне даже понравился.
- Неужели? Говорят, что он твой конкурент...
- Ты шутишь? - растерялся Вонахью. Наверняка Билл уже донес дону Рикардо
...Закладка в соц.сетях
