Жанр: Любовные романы
На ромашке не гадай
...ких удобных
джинсах, только и всего.
— Они истерлись до дыр, — прошипела Джин. — Вон, колени
сквозь нитки проглядывают.
— А ты не обращай внимания, и все будет в порядке.
— Да ты в своем уме? Соображаешь, что говоришь? Или я...
— Ну мам, мы смотрим мультик! — с укоризной взглянул на Джин
сидящий вместе с другими ребятами на ковре Тим.
Она смущенно умолкла, прямо как школьница, которой учитель сделал замечание.
Несколько минут прошло в тишине, нарушаемой лишь льющейся из динамиков
телевизора музыкой и голосами Эдди Мэрфи, Кэмерон Диас, а также других
актеров, озвучивавших Шрека, Осла, Принцессу и прочих персонажей
мультфильма.
Джин сначала отстраненно наблюдала за разворачивающимися на экране
событиями, потом перевела взгляд на Энди, который как будто преуспел в
попытках преодолеть дрему. Во всяком случае, ему пока удавалось удерживать
глаза открытыми.
Странно, но у Джин возникло такое чувство, словно она смотрит не на своего
мужа, а на постороннего человека. Энди был старше нее на семь лет, ему
недавно исполнилось тридцать шесть. Разумеется, для мужчины это, как
говорится, не возраст. Джин даже удивилась, что подумала об этом. Наверное,
на подобные мысли ее навели все те же потертые мешковатые джинсы Энди,
которые делали его похожим на человека, приближавшегося к пенсионному
возрасту.
Временами у него такой вид, что можно дать все пятьдесят, подумала Джин.
Если бы он хотя бы следил за собой!
Действительно, Энди словно махнул на себя рукой. Его светлые, легкого
каштанового оттенка волосы немного вились и укладывались сами собой, поэтому
расческой он пользовался, наверное, всего один раз в сутки — утром. А то и
вообще обходился собственной пятерней: провел пальцами по волосам — и
порядок. Так что в этом отношении Энди можно было позавидовать. Только если
бы он не злоупотреблял своим преимуществом! Но именно легкость придания
формы шевелюре частенько служила Энди дурную службу: он вообще не обращал
внимания на то, в каком виде пребывают его волосы, и в результате они
попросту оказывались растрепанными. К тому же порой он забывал побриться,
что тоже не добавляло его внешности лоска. И лишь выражение лица —
добродушное, теплое, дружелюбное — являлось тем, что неизменно притягивало к
Энди людей. В том числе и Джин. Воздействие этого незаметного обаяния она
ощутила на себе еще в момент знакомства, но даже сейчас, по прошествии
четырех лет, при виде открытой, искренней улыбки Энди иной раз испытывала
приятный трепет.
В остальном же Энди явно уступал эталону мужской привлекательности. Он был
этаким середнячком: не высокий и не низкий, не толстый и не худой, не
красавец и не урод. Участвовать в конкурсе на звание Мистер Вселенная его,
конечно, не пустили бы, однако он смог бы выглядеть весьма недурно, если бы
приложил к этому какие-то усилия. Вернее, если бы захотел приложить.
Если бы...
Джин вдруг вспомнила, что даже на первое свидание Энди явился в той самой
одежде, в которой принимал пациентов в больнице, разве что снял белый халат.
Что ж, такова участь женщины, вышедшей замуж за человека, который о других
заботится больше, чем о себе самом, не без грусти констатировала Джин.
Впрочем, подобное качество обычно считается достоинством. Наверное, так и
следует его рассматривать, но...
Она подавила вздох. Порой ей хотелось, чтобы Энди хоть немного выделял ее
среди прочих и проявлял чуточку больше внимания. Потому что она все чаще
оказывалась в положении гостя, сидящего на дальнем конце стола, куда
официанты не доносят угощение, потому что оно заканчивается раньше.
Сегодня не время для грустных мыслей, напомнила она себе, после чего
постаралась сосредоточиться на мультфильме.
Там жуткий кровожадный Дракон уже обнаружил свою истинную — дамскую — суть и
принялся ухаживать за Ослом. Да так активно, что Осел растерялся, не зная,
радоваться неожиданно свалившемуся с неба счастью или огорчаться.
— Хотел бы ты оказаться в подобном положении? — со смешком
повернулась Джин к Энди.
Но ответа не последовало. Запрокинув голову на спинку дивана, Энди мирно
спал — с приоткрытым ртом, упавшей между раздвинутых колен рукой и хоть едва
слышным, но все же храпом...
3
Джин поцеловала спящего Тима, поправила на нем легкое летнее одеяло и
направилась в супружескую спальню. Лишь переступив ее порог, она
почувствовала, что тоже изрядно устала за этот день.
Свет она включать не стала, быстро разделась в полумраке и легла в постель, где давно уже спал Энди.
Вернее, Джин думала, что он спит, но, когда ее веки сомкнулись и она начала
погружаться в дрему, в тишине прозвучало:
— Джин?
Она даже вздрогнула от неожиданности.
— Мм?
— Еще не спишь?
Она зевнула.
— Почти.
Энди пошевелился, и она сразу напряженно замерла.
— Джин... — прошелестело за ее спиной.
Что у него на уме? — с тревогой подумала она.
— Уже поздно, Энди, пора спать...
Но тот, похоже, уже выспался. Вместо того чтобы оставить Джин в покое, он
придвинулся под одеялом ближе и скользнул ладонью по ее бедру.
После этого усомниться в намерениях Энди мог бы кто угодно, только не Джин.
Ох, ну почему он всегда начинает это не вовремя! — с досадой
промелькнуло в ее голове.
— Я вот подумал, может прямо сейчас и приступим? — прошептал тот.
У Джин перехватило дыхание.
— К чему? — Вопрос был более чем глупым, потому что оба прекрасно
понимали, о чем идет речь.
Энди издал негромкий смешок.
— Ну, сделаем ребеночка, как давно хотели...
Почувствовав, как его рука двинулась вверх по внутренней части бедра, Джин
прикусила губу: в более чем привычных действиях не было и намека на эротику.
С тем же успехом нечто подобное мог сделать не муж, а брат — результат
оказался бы одинаково жалким.
— Не знаю... Не думаю, что сейчас подходящее время.
— Но когда же оно наступит? — запротестовал Энди. — Четыре
года прошло, а мы так и не попытались обзавестись собственным ребенком!
Сам того не замечая, он довольно сильно стиснул бедро Джин, но она
решительно убрала его руку.
— Я пока не готова. — Она отвернулась от Энди, всем своим видом
показывая, что разговор окончен. — Спокойной ночи.
Без пяти двенадцать на рабочем столе Джин зазвонил телефон.
—
Трейд Инвест-банк
, Джин Парсонс, добрый день, — заученно
произнесла она в трубку.
— Не старайся, это я, — раздалось в ответ.
— А, Салли... Здравствуй.
Повисла короткая пауза, затем в трубке прошелестел смешок.
— Что с тобой, милая моя? Ведь мы уже виделись сегодня! И здоровались.
— Ох, действительно. Прости.
Салли Пирсон была университетской подругой Джин и работала в этом же банке.
— Ничего, не извиняйся. Лучше скажи, мы пойдем в кафе или у тебя дела?
— Да-да, конечно, я сейчас свободна.
— Очень хорошо, жду тебя внизу.
Обычно во время ланча Джин и Салли ходили есть в итальянское кафе
Беллиссимо
. Перекусить можно было и ближе, но подруги предпочитали
прогуляться на дополнительную сотню футов, зато в конце пути их ждало
уютное, расположенное в небольшом скверике заведение с домашней кухней и
дружелюбной обстановкой. Кроме того, столики в кафе
Беллиссимо
летом
стояли на свежем воздухе, под зонтиками, что одинаково нравилось как Джин,
так и Салли.
Сегодня обе заказали одно и то же блюдо: спагетти под фирменным,
средиземноморским соусом и тушеную говядину.
— Ну и что у тебя случилось? — спросила Салли, решив нарушить
молчание, воцарившееся за их столиком, после того как официантка отправилась
выполнять заказ.
Джин посмотрела на нее и тут же отвела взгляд.
— С чего ты взяла, что у меня что-то произошло?
— Просто я тебя хорошо знаю, — пожала плечами Салли. — И у
меня создается впечатление, что ты чем-то угнетена. Постоянно погружена в
раздумья, отвечаешь невпопад, хмуришься...
Джин выпрямилась на стуле и изобразила улыбку.
— Тебе показалось.
— О нет! Меня не проведешь. Проблемы в банке? Какой-нибудь клиент чем-
то недоволен? Кажется, тебе недавно пришлось решать конфликт с мистером...
как его... Маккоханом?
— Макконахью, — машинально поправила Джин. — Нет, конфликта
не было, просто возникло одно небольшое недоразумение.
— Хорошо. Тогда что? Тим?
Джин покачала головой.
— Нет, с Тимом тоже все в порядке. На днях отпраздновал свое
восьмилетие, считает, что стал совсем взрослым.
— А! Молодец парень... Только как-то невесело ты об этом
рассказываешь. — Салли вновь пристально взглянула на Джин. — С
Энди, что ли, поссорилась?
Джин вяло улыбнулась.
— Нет. Тут у меня тоже все в порядке.
Салли откинулась на спинку стула.
— Верно, не помню случая, чтобы между тобой и Энди произошла размолвка.
Думаю, из всех моих знакомых вы единственная пара, которая никогда не
выясняет отношений.
Уклончиво улыбнувшись, Джин вдруг неожиданно для самой себя заметила:
— Может, и следовало бы. — Обронив это, она тут же отвела взгляд.
Салли, наоборот, еще пристальнее всмотрелась в ее лицо. На ее памяти Джин
еще никогда не выглядела такой подавленной. И не произносила таких странных
фраз.
Немного подумав, Салли осторожно заметила:
— Если не хочешь говорить, не надо, но порой, знаешь, хуже, когда
держишь что-то в себе. Например, в пятнадцать лет у меня был случай, когда в
парке я попала в поле зрения группы накачавшихся пивом подростков. Они
окружили меня на дорожке, утащили в заросли и попытались изнасиловать. Лишь
чудом мне удалось вырваться, и хорошо еще, что на мне осталась большая часть
одежды, так что ни прохожие на улице, ни мои родители дома даже ничего не
заметили. Но я в тот вечер испытала настоящий шок, потому что со мной
никогда не обращались так грубо. С месяц я ходила как в воду опущенная, пока
меня не вызвала на откровенный разговор Сара Джонс, наш школьный психолог. Я
сама не заметила, как, глотая слезы, рассказала ей все, и с того момента
почувствовала себя значительно лучше. — Выдержав короткую паузу, Салли
добавила: — Так что решай сама, хочешь снять с сердца груз или нет.
— Энди пожелал обзавестись ребенком.
Брови Салли сошлись у переносицы.
— Своим ребенком, насколько я понимаю? — Ей было известно, что
Энди и Джин не являются биологическими родителями Тима.
— Именно, — кивнула Джин.
— Что ж...
Беседа свернула в неожиданном для Салли направлении, и она немного
растерялась. К счастью, в этот момент, очень кстати, вернулась официантка с
подносом, нагруженным тарелками. Пока она переставляла их на стол, Джин и
Салли молчали. Разговор возобновился, лишь когда они начали есть.
— Насколько я помню, вы с самого начала совместной жизни планировали
родить ребенка, — негромко произнесла Салли, отправляя в рот первый
ломтик нежной, ароматной, приправленной апельсином, базиликом и тимьяном
говядины. — И, по-моему, ты никогда не упоминала, что эти планы
изменились.
Джин ковырнула вилкой спагетти, затем грустно вздохнула.
— Верно, ничего не изменилось, но...
— Кажется, Энди не особенно спешил с этим, если не ошибаюсь?
— У него были на то причины, — кивнула Джин. — Ему нелегко
пришлось после развода с женой: малыш на руках, а еще работа... сама
понимаешь.
Салли сочувственно покачала головой.
— Ох, это всякому тяжело пережить, а уж если с ребенком остается
мужчина...
В глазах Джин на минуту появилось отстраненное выражение: она вспомнила, как
Энди рассказывал ей о том периоде своей жизни. Он взял в супруги молодую
женщину, у которой был ребенок. Китти — так звали его жену. Собственно,
сынишке Китти, Тиму, они и были обязаны своим знакомством.
Произошло это в Рочестере, где оба тогда проживали. Малыш простудился, ночью
ему стало совсем плохо, и Китти постучала в дверь находившейся на верхнем
этаже квартиры Энди — всему дому было известно, что он врач. Тот, невзирая
на поздний час, отправился взглянуть на мальчика и дал несколько советов.
Его рекомендации оказались так хороши, что на следующий же день жар у
ребенка спал и началось выздоровление.
Пока оно продолжалось, Энди регулярно навещать Тима, а заодно и Китти,
конечно. Тогда-то и возникли их близкие отношения. Далее последовало
предложение руки и сердца, затем свадьба, после чего началась совместная
жизнь. Китти расторгла договор аренды квартиры и переселилась с
полуторагодовалым Тимом к мужу, то есть к Энди. Месяца через три тот
усыновил ребенка.
Китти только приветствовала подобный шаг, тем более что Энди проводил с
Тимом даже больше времени, чем она сама. Почти каждый вечер Китти
отправлялась на работу в ресторан — играть на рояле в составе джазового
оркестра. Раньше ей приходилось оставлять Тима с кем-нибудь — чаще всего с
почасовой нянькой, — но с появлением Энди все переменилось. Теперь
услугами посторонних людей доводилось пользоваться, лишь тогда, когда работа
Китти совпадала с ночным дежурством Энди.
Этот брак завершился в рекордно короткий срок. Примерно через семь месяцев
Китти сбежала от Энди, как он подозревал, с кем-то из коллег-музыкантов.
Вскоре она прислала документ о разводе и письмо, в котором просила прощения
за свой поступок, объясняя его тем, что они с Энди разные люди и их брак был
ошибкой. В конце Китти добавила, что не претендует на Тима, и обещала
никогда не пытаться войти с ним в контакт. Решение суда в пользу отказа
Китти от родительских прав на Тима прилагалось.
Так Энди вновь оказался свободным, но уже не одиноким — на его руках остался
ребенок. Однако последнее обстоятельство опечалило его меньше всего: он
искренне привязался к Тиму и ни разу не пожалел, что усыновил его.
Позже Энди перебрался сюда, в Скрантон, воспользовавшись тем
обстоятельством, что в местной больнице образовалась вакансия. Ему хотелось
уехать из города, где довелось испытать самое большое разочарование в жизни.
Разумеется, Тима он забрал с собой.
Еще года через полтора, когда самые трудные времена остались позади, Энди
познакомился с Джин. Едва увидев ее, он понял, что хотел бы прожить с ней
всю жизнь. К счастью, Джин была свободна, они начали встречаться и в конце
концов поженились. Тим помехой не стал. Наоборот, смышленый малыш — тогда
ему уже было около четырех лет — настолько понравился Джин, что она
последовала примеру Энди и тоже усыновила его. Тогда же они с Энди решили
обязательно обзавестись собственным ребенком — когда жизнь наладится.
Но Энди не торопился осуществлять уговор: в его памяти прочно засели
воспоминания о трудных временах одинокого отцовства.
Именно это подразумевала Салли, говоря о том, что Энди не спешит вторично
становиться папой.
— ...У вас ничего не изменилось, вы по-прежнему нацелены на рождение
собственного ребенка, но возникла какая-то помеха, так? — услышала
погруженная в воспоминания Джин.
— Что? — машинально переспросила она.
Салли вздохнула.
— Я говорю, что не понимаю, у вас вроде ничего не...
Но Джин уже сориентировалась.
— Да, ничего не изменилось, но лишь на первый взгляд.
— Вот как? — Салли удивилась, однако о еде не забыла: в этот
момент она как раз накручивала на вилку спагетти, чтобы через минуту
отправить в рот.
— В общем-то было бы, конечно, неплохо, если бы появился малыш, —
задумчиво произнесла Джин. — Только как-то все происходит... не так.
Салли жуя хихикнула. Затем спохватилась.
— Ой, извини! Просто я подумала, как это
не так
может происходить
процесс зачатия...
— Представь себе, может! — буркнула Джин.
Недоуменно покосившись на нее, Салли попросила:
— Объясни, пожалуйста.
Джин нервно пошевелилась на стуле.
— Разумеется, проблема не в технической стороне вопроса! Мне не
нравится сам подход Энди к делу. То все оттягивал, а то вдруг подай ему
ребенка чуть ли не сию секунду и безразлично, что ты сама думаешь по этому
поводу!
— Не может быть... — протянула Салли. — Энди в самом деле так
сказал?
— Нет, — поморщилась Джин. — Конечно, ничего такого он не
говорил, но сути это не меняет.
— Гм... возможно, Энди вдруг подумал о том, что дальше оттягивать
нельзя, ведь время уходит и вы с ним отнюдь не молодеете. Особенно он.
Сколько ему сейчас, тридцать пять?
Джин повела бровью.
— В этом году исполнится тридцать семь.
— О... — протянула Салли. — Вот видишь!
— Что я должна видеть?
— Как ты не поймешь! Тридцать семь... Не успеет Энди опомниться, как
ему стукнет сорок, а это уже, по многим меркам, солидный возраст.
— Только не для мужчины, — возразила Джин. — В сорок лет они
только начинают взрослеть.
Однако Салли не собиралась сдаваться.
— Ты говоришь о психологии, о взглядах на жизнь и тому подобных
моментах, я же имею в виду рождение ребенка. Сейчас для этого самое
подходящее время, дальше может быть поздно. Существует мнение, что у старых
родителей дети бывают не совсем...
— Ну вот, и ты туда же! — с досадой вздохнула Джин.
— Напрасно отмахиваешься. Не исключено, что Энди опасается, как бы
вообще не утратить способности к деторождению. Ранний мужской климакс
встречается все чаще, я сама читала в журнале, что...
Джин усмехнулась.
— С каких это пор ты стала верить той чуши, которую печатают глянцевые
издания?
— Это не чушь! — запротестовала Салли. — Вернее, для тебя
может быть и чушь, но мужчины воспринимают подобные вещи иначе. Сама знаешь,
как они беспокоятся по поводу своей драгоценной потенции!
— Уж конечно... — хмуро буркнула Джин.
— Ну вот! Очевидно, твой Энди начал о чем-то таком задумываться.
— Не знаю...
— Тут нечего знать, все и так понятно! Кризис среднего возраста.
Слышала о таком?
Джин пожала плечами.
— Разве он выражается в желании срочно обзавестись ребенком?
— В том числе, — усмехнулась Салли. — Подобный кризис, если
уж случается, то у всех протекает по-разному. — Затем она добавила,
кивнув на стоящую перед Джин тарелку: — Ты ешь, все быстро стынет.
— Да-да... — Джин поддела вилкой ломтик мяса, поднесла ко рту, но
вдруг опустила руку. — Понимаешь, когда мы только поженились, я не
просто хотела, а жаждала родить Энди сына или дочку. Дать ему собственного
ребенка, нашего общего, родного. Но он уговорил меня подождать. Тем не менее
позже я снова завела об этом разговор. Однако Энди продолжал твердить, что
для появления на свет нового малыша еще не настало время...
Джин умолкла, глядя куда-то мимо плеча Салли. Та немного подождала, затем
нетерпеливо спросила:
— И что дальше?
Встрепенувшись, Джин перевела взгляд на нее.
— Дальше я подумала: в самом деле, почему я так спешу превратиться в
клушу, занимающуюся только домом и детьми? Разве ради этого стоит ставить
крест на любимой работе, карьерном росте и прочих подобных вещах?
— То есть ты отдала предпочтение собственным интересам, так? —
уточнила Салли.
— Именно. По-моему, я имею право на осуществление личных планов. Ведь
не напрасно я столько лет училась в университете, затем шлифовала мастерство
на практике, прилагала немалые усилия, чтобы чего-то добиться в этой жизни,
а потом вдруг хлоп — и все летит к чертям, моя профессия оказывается
перечеркнутой, а саму меня обстоятельства превращают в нечто наподобие
служанки, чьей основной заботой является ведение дома, вытирание сопливых
носов и регулярная смена подгузников!
— Да, понимаю... — протянула Салли. — Ведь с Тимом ты всего
этого не знала. Зато Энди хлебнул полной мерой.
Джин поморщилась.
— Не думай, я прекрасно осознаю, почему Энди не спешил снова
погружаться в подобные хлопоты. И потом, как я только что сказала, меня саму
перестала привлекать подобная идея.
— Тем более что один ребенок у вас уже есть, — поддакнула Салли.
— Вот именно. Вернее... — Джин задумалась. — Нет, вообще-то я
не против того, чтобы у нас с Энди появился собственный ребенок, но... Ох,
кажется, я совсем запуталась!
— А Энди захотелось малыша прямо сейчас? — обронила Салли.
— Да, прямо сейчас — это ключевой момент всей истории. Когда я успела
передумать, настроилась совсем на другое, Энди вспомнил о прежних планах. И
теперь я должна все ломать только потому, что ему так захотелось! —
Джин наконец положила в рот ломтик мяса и принялась нервно жевать.
Салли молчала, словно для того, чтобы дать ей поесть, но через несколько
минут произнесла:
— Знаешь, существует способ выйти почти из любого кризиса.
Джин взглянула на нее.
— Какой?
— Переговоры.
Услышав это, Джин неожиданно рассмеялась.
— Ты предлагаешь мне привязать на прутик белый флажок и отправиться с
ним к Энди?
Салли тоже хохотнула, представив себе подобную картину.
— А что, неплохой способ разрядить обстановку! Но я имела в виду
серьезную беседу, в ходе которой вы могли бы найти рациональное зерно.
— Хорошая идея, — вздохнула Джин. — Жаль только, что в данном
случае она совершенно бесполезна.
Салли нахмурилась.
— Почему?
— Потому что мы с Энди больше не беседуем. Нет, разговариваем, конечно,
но о каких-то мелочах, а не о том, что действительно важно. По-моему, мы
вообще забыли, как это делается.
На лице Салли появилось выражение, как у человека, присевшего отдохнуть на
кочку, но вскоре обнаружившего, что это муравейник, обитатели которого
весьма решительно настроены на защиту своего жилища.
— Э-э... ну, брак вообще штука непростая, верно? — неуверенно
пробормотала она. — А кроме того, супруги со временем настолько
привыкают друг к другу, что им и разговаривать не нужно, потому что все
понятно без слов.
— Или они думают, что понятно, — мрачно усмехнулась Джин. А вообще-
то я сама виновата, добавила она про себя. Добровольно поставила себя в
положение ведомой, а Энди — в положение лидера. Если бы не это, ситуация
была бы иной. И мы не ожидали бы друг от друга заведомо известных реакций.
— Знаешь, а все-таки свой ребенок — это нечто особенное, с приемным не
сравнить, — медленно произнесла Салли. — Конечно, вы с Энди
обожаете Тима, мне он самой нравится, симпатичный малыш, но если ты родишь
своего, кровиночку, который будет похож на тебя и...
— Ну спасибо! — сердито перебила ее Джин. — Сначала Энди,
теперь ты!
Салли обескураженно заморгала.
— Что я такого сказала?
С досадой положив нож и вилку, Джин хмуро заметила:
— Пойми, если бы мне действительно был необходим ребенок, я давно бы
родила его, но дело в том... — Неожиданно она умолкла, почувствовав
спазм в горле. К ее глазам подступили слезы. Глупо... Ох как все глупо! Джин
взяла висевшую на спинке стула сумочку, открыла и принялась шарить внутри.
Но пока она этим занималась, слезы уже вовсю катились по ее щекам.
— Что ты ищешь? — спросила Салли. — Дать тебе что-нибудь?
— Салфетку, — всхлипнула Джин. — Пожалуйста...
— Ты... плачешь? Ох, боже мой! — Салли схватила со стопки лежавших
на столе салфеток верхнюю и протянула Джин. — Вот, держи.
— Спасибо. Я не плачу, просто у меня... у меня... — Ее горло вновь
сжалось, и, закрыв лицо руками, она разрыдалась.
Вечером, сидя в гостиной на диване, Джин читала книгу — вернее, делала вид,
что читает. Рядом Энди и Тим играли в настольный хоккей.
— А? Как я тебя?! — азартно восклицал Тим.
— Подумаешь... — отвечал Энди. — Я тв
...Закладка в соц.сетях
