Жанр: Любовные романы
Вспышка пламени
...sh; вызывающе
добавила она, стараясь выглядеть равнодушной и независимой.
Ласковая и в то же время горькая в своей глубине улыбка тронула губы Дьюка.
Он протянул руку и легко провел по щеке молодой женщины.
— У нас еще могут появиться новые общие воспоминания, Тина. Такие
воспоминания, которые не так-то просто будет забыть.
Тина с ужасом почувствовала, как под его лаской ее холодная решимость
растаяла, как лед на летнем солнце. Ее вновь захлестнули бурные чувства. Да,
Дьюк хочет ее и намерен получить в самое короткое время, — теперь она
это знала.
Его жесткие пальцы взяли ее руку, сжали собственническим жестом. От его
прикосновения по всему телу Тины прошла волна влажного жара, опаляя огнем
безумного желания. Наконец-то это может свершиться! Дьюк Торп, герой ее
девичьих грез, — вот он, рядом, и она сможет получить его, если только
захочет!
Неужели это действительно произойдет — то, о чем она столько лет мечтала?
Неужели через час или два она будет лежать в его объятиях? Но вправду ли
этот непонятный, странный человек желает этого?
Это был не тот Дьюк, память о котором она свято хранила. Теперь ясно видно,
что именно этот человек написал все те пугающие, затягивающие в опасный омут
драмы, полные тревоги, чуждые всему ясному и доброму.
— Чего ты хочешь от меня, Дьюк? — выпалила она, отчаянно стремясь
понять его намерения.
— Только то, Тина, что ты легко могла бы мне отдать.
— Что ты этим хочешь сказать? — Ее глаза сверлили его. Однако он
сохранял спокойствие.
— А чего бы ты больше всего желала, Тина?
Если бы он задал этот вопрос пять минут назад, Тина без колебаний ответила
бы — тебя. Но это было пять минут назад...
Теперь она не намеревалась обнаруживать перед Дьюком свои слабости. Она вызывающе вздернула голову.
— В моей жизни самое важное — моя профессия и успех в делах.
Дьюк был явно обескуражен. Он отнял свою ладонь от ее руки. Его лицо
окаменело, рот превратился в тонкую линию. Зеленые глаза стали по-зимнему
холодны, в них появилось циничное выражение.
— Ах, только и всего? Ну, тогда я в состоянии дать тебе все то, о чем
ты мечтаешь, — медленно, растягивая слова, произнес он, намекая на то,
что не откажется от платы за свои старания.
— Зачем это тебе, Дьюк? Какой смысл в этом? — недоуменно спросила
Тина, как бы пытаясь догадаться о причинах предложения Дьюка. — Что ты
с этого будешь иметь?
Он смотрел на нее равнодушно, без всякого выражения.
— Ланч будет подан в моем номере. Может быть, мы пойдем туда и все
обсудим наедине?
При мысли о том, что придется остаться с ним с глазу на глаз, Тина
перепугалась. Она инстинктивно чувствовала, что согласись она пойти на этот
шаг — и все ее мечты рухнут и в будущем ей останется только горькое
разочарование.
Однако Тина заставила себя принять фальшиво равнодушный, беспечный вид. Ей
надо пройти через это испытание, пройти до конца весь путь. Может быть, это
будет часом ее освобождения, вызволения из плена многолетнего страстного
ожидания Дьюка. После этого она станет по-настоящему свободной и
независимой.
— А после ланча, Дьюк... что произойдет потом? — Тина произнесла
это, отступив на шаг и с легкой издевкой глядя прямо в глаза мужчины.
— Ну, Тина, — протянул он, — тут все целиком зависит только
от тебя, и ни от кого больше.
Насмешливо ухмыляясь, он подхватил ее под руку и повел к лифту. Она не
пыталась сопротивляться, хотя в душе корчилась от омерзения — к нему и к
самой себе. Возможно, это необходимо, необходимо для того, чтобы наконец
освободиться от его власти над ней.
Тина чувствовала всю постыдность и двусмысленность своего положения. Но без
страха решила встретить все, что уготовила ей судьба.
3
Однако вся решимость Тины улетучилась, едва только она увидела перед собой
дверь номера Дьюка. Сердце ее вновь застучало как сумасшедшее, отдаваясь в
висках, ноги задрожали, она чуть не упала. Правда, колоссальным усилием воли
молодой женщине удалось справиться с собой, но ее состояние выдавали
предательски трясущиеся губы. Когда Дьюк взглянул на нее, приглашая войти,
на его лице отразились сомнение и беспокойство.
С минуту он пристально смотрел в лицо Тины. Глаза его на миг затуманились
выражением странной тоски и сожаления. Что это было: крушение надежд или
горькие воспоминания — Тина не знала, да и не желала знать. Тем более что
мгновение спустя его лицо опять приняло решительное выражение.
— Добро пожаловать, — обратился он к Тине, отступая в сторону,
чтобы пропустить ее в дверь.
— Благодарю. — Тина отвечала с заметной иронией в голосе.
Величественно, словно королева, кивнув ему, она с достоинством вошла в
роскошный номер.
Большая, дорого и уютно обставленная комната. За отдернутыми тяжелыми
занавесями — чудесный вид на город: окно занимало почти всю стену. В
глубокой нише — неправдоподобно огромная кровать. Мебель, убранство комнаты,
ковры, шторы были именно такими, какими и должны были они быть у
преуспевающего драматурга, подумала Тина. Услышав за спиной щелчок двери,
она отвернулась к окну.
— Что же, теперь ты можешь гордиться собой, Дьюк, — не без
язвительности заметила она, изо всех сил стараясь не глядеть на постель.
Уловив на себе пристальный взгляд его глаз, она смутилась.
— Теперь я могу себе это позволить.
— Любишь смотреть на красивые вещи? — быстро, не давая ему
опомниться, спросила она. Говорить, говорить все равно о чем — только бы не
думать о том, что должно произойти.
— Да.
— Совсем не то что раньше. Ведь тогда мы оба были бедны как церковные
крысы, помнишь?
— Да, согласен с тобой.
— И теперешняя жизнь тебе больше по душе? — тихим голосом
произнесла она.
Тина понимала, что ее желание — просто блажь, глупость; но все же сейчас ей
больше всего на свете хотелось услышать от него, что он тоскует о прошлом,
об их прогулках, долгих разговорах, шутках.
Он молчал. Тине стало стыдно за дурацкий вопрос. То, что миг назад
представлялось ей таким прекрасным, сейчас стало просто жалким и ничтожным.
Она потупилась и отвернулась. Так тебе и надо, подумала она. Ты что, не
знаешь, что богатство в любом случае лучше самой идиллической нищеты?
Она слышала стук кубиков льда в бокалах, чмоканье пробки и шипение
разливаемого шампанского. Пузырьки успеха, кисло подумала она, которыми он
делится с женщинами.
Он встал рядом, протягивая ей бокал с шампанским, и спокойным голосом
произнес:
— За Кристину Форрест и ее карьеру.
Она заставила себя поднять глаза и вымученно улыбнулась.
— Спасибо, Дьюк. — Но дальше разыгрывать свою роль она была не в
силах. В голосе Тины прозвучал горький упрек: — Надеюсь, на сей раз ты меня
не обманешь? Или же твои обещания помочь — такая же фальшь, как и твои
ухаживания тогда, восемь лет назад?
Глаза его расширились, потемнели.
— Но ты действительно нравилась мне, Тина.
— Ты уехал, даже не попрощавшись со мной!
— Если бы мы тогда встретились, то обязательно стали бы
любовниками, — равнодушно сказал он.
— Неужели это было бы так ужасно?
— Да, — просто ответил он. — Да, в то время это было совсем
не нужно и могло плохо кончиться.
— Не то что теперь, а?
— Верно. Теперь совсем другое дело.
— Что же, звучит обнадеживающе. — Ее голос дрожал от плохо
скрываемой ненависти к Дьюку. За эти годы он, видно, привык считаться только
с собственными желаниями и плевать на всех. Она подняла бокал: — За добро и
зло. — В голосе ее звенели слезы; она не желала скрывать своих
чувств. — Пусть справедливость хоть иногда побеждает.
Оба пригубили шампанского. Тина чуть было не поперхнулась. Зря она завела
этот пустой, совершенно лишний разговор. Ведь он отлично знает, что, стоило
ему только намекнуть, она стала бы его любовницей, ничего не требуя взамен.
И теперь это терзало ее, точно порок.
Дьюк с грустью глядел на нее.
— Тина, неужто тебе не надоело жить только интересами карьеры? —
внезапно спросил он. — Неужели ты действительно ни о чем больше не
мечтаешь?
Он отлично знал ее уязвимое место и постарался ударить побольнее. Но и у нее
было чем ответить ему. Она вызывающе подняла голову и ледяным тоном
парировала:
— Каждый человек порой бывает одинок, Дьюк, вне зависимости, интересует
его карьера или нет. Ведь ты сам пишешь об этом, не так ли? Разве
трагическое одиночество каждого человека среди людей — не твой конек? Тебе
лучше, чем кому бы то ни...
Он зажал ей рот рукой, заглушив последнюю фразу. Это неожиданное порывистое
движение ошеломило Тину. Глаза Дьюка угрожающе потемнели, брови сошлись на
переносице. Она поняла, что сумела коснуться самого болезненного места в
душе этого человека.
Но внезапно его настроение переменилось. Взгляд вновь посветлевших глаз
смягчился, морщины на лбу разгладились. Он убрал с ее лица свою ладонь и
слегка улыбнулся:
— Вот поэтому-то я всегда одинок, — спокойным, будничным тоном
произнес он. — Я пишу о том, что пережил и прочувствовал сам. Я всегда
был одинок, Тина, и ты отлично это знаешь. Всю мою жизнь меня сопровождало
только одиночество.
— Только ли? — съязвила Тина. Она вдруг вспомнила, какой болью и
тоской наполнялось ее сердце при виде каждой новой фотографии Дьюка с
очередной роскошной дамочкой. — По-моему, тебя, кроме одиночества,
сопровождало множество иных особ женского пола. Во всяком случае, об этом
трещат светские хроники всех журналов.
Его брови вызывающе поднялись.
— Ты веришь всему, что пишут в журналах?
— Значит, послушать тебя, у тебя не было ни одного романа с теми
дамами, о ком писали во всех журналах мира?
— Это не были романы. Во всяком случае, не то, что называют романами.
— Тогда что же это было?
— Обыкновенная реклама.
— И ты думаешь, я поверю тебе? — усмехнулась Тина.
Он равнодушно пожал плечами.
— Хочешь верь, хочешь не верь.
— Ну конечно! Ты же настоящий средневековый аскет!
— Представь себе: иногда — да, аскет!
— Да, а до всех этих сногсшибательно соблазнительных женщин ты и
пальцем не дотрагивался!
— Для меня они пустое место.
— Так что же ты хочешь сказать, что все еще девственник? — Тина
откровенно издевалась. В такую чушь она поверить не могла — да и как можно в
это поверить, стоит только поглядеть на Дьюка!
— Я нормальный мужчина, — огрызнулся он.
— Так ты не отрицаешь, что у тебя были...
— Да, были, — грубо отрезал он. Его взгляд стал жестким,
ненавидящим. — Но только после того, как ты связалась с Эйнджелом
Брейди.
Гнев Тины мгновенно остыл. Она больше не ревновала Дьюка. Боже мой, неужели
всему причиной была ее связь с Брейди? Неужели именно из-за него она
потеряла Дьюка! Но это же абсолютная чепуха, бессмыслица!
— Что ты знаешь об Эйнджеле?! — Тина почти кричала.
— Достаточно, чтобы понять, как желаю того, чем обладал он.
При этих словах Тина замерла, чувствуя, как бледнеет. Ее колотило словно в
лихорадке. Так Дьюк знает об их отношениях с Эйнджелом Брейди! И он избегал
женщин, пока не узнал об их связи! Нет, не может этого быть, это пустые,
лживые слова!.. А его злой, ревнивый тон... это — голос собственника... Он
желает знать, что было у нее с Эйнджелом.
Ее полные страдания глаза устремились на Дьюка. За что он ее так мучает, в
чем она виновата перед ним?
— Если ты так хотел меня, почему же тогда не вернулся?
Он насмешливо поглядел на нее, ухмыльнулся:
— Мне не было места в твоих мечтах, Тина.
— В каких мечтах?
— О замужестве, своем доме, ребятишках. О спокойном семейном счастье.
Когда я узнал о Брейди, то даже порадовался. Я считал, что он может дать
тебе все это.
— Ах, какое замечательное бескорыстие, какое самоотречение! Ты просто
герой душеспасительной книжки, Дьюк Торп, образец добродетели!
Он вздрогнул.
Тина с яростью продолжала нападать на него, выплескивая всю тоску и досаду
долгих восьми лет, всю боль от его высокомерной самоуверенности, горькую
обиду на этого человека.
— А может быть, ты и места себе не находишь, потому что не смог
получить то, чего добился кто-то другой?
— Места себе не нахожу? — Он саркастически расхохотался. —
Только потому что не подходил на роль респектабельного супруга миленькой
юной дурочки, чего ты так жаждала всей душой?
И, не давая ей времени возразить, он с усмешкой процитировал из
Гамлета
:
— И в небе и в земле сокрыто больше, чем снится вашей
мудрости, Горацио
. Или ты забыла это, Тина?
— Но ты, конечно, все это
многое
превзошел, — поддела она,
ненавидя его за барственную снисходительность: он говорил с ней как с
неразумным ребенком!
— Да, представь себе, я многое узнал на своей шкуре... и никому этого
не пожелаю... — Он пристально смотрел на нее, точно видел все ее тайные
мысли. — Но ты тоже кое-чему научилась за эти годы, не так ли, Тина?
Ведь недаром ты так оформила мою пьесу, правда? Ты отлично поняла, о чем там
идет речь, каков ее смысл. Или это Брейди сделал тебя такой?
Нет, это ты, только ты сделал меня такой!
— едва не крикнула Тина, но
вовремя сдержалась. Какой смысл говорить с ним об этом, ведь все равно он
никогда не оценит ее чувств, силу ее любви. Конечно, сам он тоже определенно
что-то к ней испытывал; иначе почему же избегал женщин, пока не узнал о ее
связи с Эйнджелом?
И почему тогда он отказался от нее? Неужели это произошло только потому, что
он считал ее слишком юной и наивной, мечтательной девчонкой, соблазнить и
потом оставить которую было бы непорядочно?
— Ты любила его, Тина?
В отчаянии она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ответь мне, ведь я отвечал на твои вопросы, — мягко, но
настойчиво напомнил он.
Она через силу выжимала из себя слова, принуждала говорить всю правду —
правду, которой стыдилась.
— Нет, не любила.
— Но ты отдалась ему.
— Да.
Ее слова падали, словно капли в гулкую тишину. А Дьюк, по всей видимости,
был даже доволен. Если женщина так легко пошла на связь с нелюбимым, значит,
с ней можно, не раздумывая, закрутить кратковременную интрижку, без всяких
последствий. В конце концов, она откликнулась на его зов, без колебаний
пошла с ним в номер, прекрасно понимая, что может за этим последовать.
— Ты решилась на это от одиночества? — поинтересовался он.
— Оттого, Дьюк, что я нормальная женщина. Ты ведь тоже сказал, что ты
нормальный мужчина. Чем я хуже тебя? — сухо отвечала она.
— В таком случае, — удовлетворенно произнес он, — мы квиты.
Подняв руку, он нежно провел пальцами по ее щеке. От прикосновения кожа
запылала, ноги обмякли и задрожали, а сердце часто и беспорядочно застучало.
Страх, любопытство, предчувствие опасности, желание боролись в ее душе.
Несмотря на оскорбительные слова, что она наговорила Дьюку, ее влечение к
нему становилось все более сильным и властным.
Его взгляд гипнотизировал ее, приковывал к месту, не давая уйти, пальцы
скользили по гладкому изгибу щеки, вдоль скулы, вниз по шее к золотым
цепочкам. Он медленно обмотал их несколько раз вокруг своих пальцев.
— Ты желаешь того же, что и я, Тина, — прошептал он хриплым от
желания голосом. — Наше влечение так и не умерло, правда? Как только я
взглянул на тебя, а ты на меня, мы все поняли, правда?
Неужели все этим кончится? — подумала Тина. Неужели вся тоска, вся боль
долгого одиночества, все горячечные сны и мечтания кончатся только
маленькой, быстротечной интрижкой?
По ее телу проходили волны возбуждения. Опытная мужская рука, ласкавшая ее
шею, заставила Тину замереть, будто кошку, которую гладят. Она вся трепетала
от предчувствия наслаждения. Вот он подобрался к заколкам, удерживавшим
прическу.
— Твои волосы так прекрасны. Слишком хороши, чтобы их прятать...
Так всегда говорил Эйнджел. Эйнджел... Он любил ее, по крайней мере, в
начале их связи. Но человек, который сейчас ласкал ее, зажигая в ее
истосковавшемся теле неукротимое желание, был другим. Он не любил ее,
никогда не любил. Он просто хотел добиться того, чего добился его более
удачливый предшественник.
Да, тогда он отказался от нее просто потому, что боялся всякой
ответственности, ну а теперь... Теперь все очень просто — она первая
попавшаяся привлекательная женщина, с которой можно переспать. Она рванулась
из рук Дьюка, еще сама толком не представляя, что ей делать, куда идти.
Взгляд ее упал на кровать. Охваченная диким, бессознательным желанием
отомстить мужчине, когда-то отвергшему ее любовь, она шагнула к ней.
Сейчас она рассчитается с ним за все, постарается навеки разрушить его
власть над собой. Так думала Тина. Теперь ему больше никогда не удастся ее
обмануть, она больше не глупая романтическая девчонка!
Воспоминания! Будут ему воспоминания, да такие, что хватит до конца жизни!
Невинная мечтательница повзрослела. Никаких романтических грез, все будет
просто и понятно!
Тина поставила бокал с шампанским на прикроватный столик и, повернувшись,
уставилась на Дьюка яркими от безумной ненависти глазами.
— К чему этот маскарад, Дьюк? Хватит притворяться. Ты меня хочешь? Ты
меня получишь. Бесплатно, без особых усилий. Прибереги твое кривляние для
других дурочек!
Она встала в зазывную, откровенную позу, расстегнула блузку и бросила ее на
пол.
— Подходи и бери, Дьюк, — вкрадчиво приглашала она. — Возьми
же то, что хочешь. Получи то, чем обладал Эйнджел.
Глядя на ошеломленное лицо Дьюка, Тина испытала приступ какого-то яростного
и мрачного удовлетворения.
— Так у тебя
пунктик
насчет волос, Дьюк? — дразнила его Тина,
потянувшись к заколкам в прическе. — Может, тебя это особенно заводит?
Его лицо напряглось, словно от пощечины, на скулах проступили красные пятна.
Он, без всякого сомнения, был страшно разгневан. Конечно, еще бы, какая-то
жалкая особа вдруг отважилась над ним насмехаться — над ним, Дьюком Торпом!
Тине теперь было на все наплевать — пусть думает и говорит все, что ему
взбредет в голову. Ею владело только одно чувство — жажда мести.
Она вытащила из волос шпильки и встряхнула головой.
— Ну что, так лучше? Тебе так больше нравится, дорогой? Ты ведь
предпочитаешь чувственных и доступных женщин, а?
Он плотно сжал губы, точно боясь сорваться и выкрикнуть что-нибудь
неподходящее, но глаз так и не отвел.
Тина расстегнула юбку, нарочито медленно стянула ее с ног и бросила к
блузке. С жестоким ликованием она заметила, что Дьюк смотрит на ее
полускрытую кружевным лифчиком грудь. По его руке текло шампанское из
накренившегося бокала, но он ничего не замечал.
— Перестань! — хрипло выдавил он.
— Ты сам начал, Дьюк. Я же делаю все то, чего ты сам так желал.
— Бога ради, Тина! Не надо!
— Или тебе больше по душе жеманство, а, Дьюк? Ну-ка, скорее
отвечай! — Она отстегнула чулки, спустила их с ног, сбросила на
пол. — Почему бы тебе не подойти поближе и тоже не начать раздеваться?
Или ты желаешь досмотреть сеанс стриптиза до конца?
Не отрывая от него презрительного взгляда, она перешагнула через съежившиеся
на полу чулки. В ее душе не осталось больше ни тени чувств к этому человеку
— только гнев, ненависть и яростное желание отомстить.
— Тина! — Это была уже мольба.
— Я все порчу? — Она ядовито ухмыльнулась. — Ты бы предпочел
что-нибудь более романтическое? Ну, скажи, разве я не волную тебя?
Почувствовать шелк и кружева...
Ее пальцы медленно скользнули снизу вверх по гладкой ткани бюстгальтера и
обхватили груди.
— Может, предпочитаешь, чтобы я осталась в белье?
— Прекрати немедленно, Тина! — В его голосе звучала ничем не
прикрытая страсть.
Она скинула туфли и повернулась к кровати, собираясь устроиться там и
расстегнуть лифчик. Но ее остановил звон разбитого стекла.
— Я сказал, прекрати!
Пораженная командным тоном, она резко повернулась к человеку, отдавшему
приказ. Он уже не держал в руках бокал. Стиснув кулаки, сжав зубы, он
наступал на нее, пожирая женщину ненавидящим взглядом.
Тина не на шутку испугалась. Она еще никогда не видела Дьюка таким. Ее гнев
поутих.
— Что-то не так, Дьюк?
Тут он взорвался, словно уже давно копил в себе гнев и отчаяние.
— Что сделало тебя такой? Кто тебя такой сделал?
Выкрикивая эти слова, он быстрыми шагами шел к ней. Тина попыталась
отшатнуться, но он схватил ее за обе руки, глубоко впившись ногтями в их
нежную кожу, и сильно встряхнул.
— Это Эйнджел Брейди?
От этой фразы Тину точно подбросило на месте. В голове словно что-то
щелкнуло, она заорала, срываясь на визг, едва не плача:
— Не смей обвинять в этом Эйнджи! Для него я была человеком, а не
просто... — Она замолчала, почувствовав, что еще одно слово — и она
разрыдается.
— Если не Брейди, тогда кто же?
Это ты! Именно ты сделал меня такой!
— захотелось крикнуть Тине. Но она
почему-то не могла заставить себя произнести эти слова.
— Тина, расскажи мне, кто так сильно тебя обидел?
Молодую женщину била неутихающая дрожь. Господи, что же она наделала?
— Тебе не стоит этого знать, — выдавила она.
— Почему?
Внезапно Тина зарыдала. По щекам потекли слезы, горло сжал спазм. Она не
смогла произнести ни слова, лишь покачала головой.
— Тина...
Он обнял ее, прижал к себе, окутав теплом своего тела, укачивая словно
ребенка. Он поглаживал спину Тины, перебирал ее волосы. Каждая его ласка
приводила женщину во все большее смятение. Это жалость к ней, именно к ней,
Кристине Форрест, или точно так же он пожалел бы любую плачущую женщину?
Ее не удивило, что Дьюк принялся нежно целовать волосы. Ласковые теплые
прикосновения волшебным образом пробуждали воспоминания о прошлом. Ведь когда-
то он уже целовал ее так. Она удовлетворенно вздохнула, ощущая, как
учащается его дыхание, а по телу пробегает дрожь. Затем его ладонь
скользнула к бедру Тины, потом еще ниже. Ласки его становились все
настойчивее.
Но не успела она сообразить, что ей делать, как он уже оторвался от нее и
резко отступил назад, словно испугался чего-то.
— Одевайся! — угрюмо приказал он. Лицо его застыло маской, в
глазах билась тоска неутоленного желания.
— Дьюк... — В звенящем голосе Тины была мольба, но Дьюк, казалось,
ничего не услышал или не понял.
— Ради Бога! Я ведь только человек, Тина! Оденься, прежде чем
я... — Он замолчал, глотнув воздух, резко повернулся и быстро ушел в
другой угол номера.
Она смотрела, как он подошел к бару, сорвал пробку с бутылки виски и,
наполнив стакан, заметно дрожащей рукой поднес его к губам. Он сделал
несколько небольших глотков, потом покачал головой и залпом, в один прием,
допил остатки.
— Вот эта дверь ведет в ванную. Можешь ею воспользоваться, не
стесняйся. — Эти слова он произнес каким-то бесцветным, мертвым
голосом, стараясь не глядеть на нее.
Что же, такой исход дела, пожалуй, лучший из возможных. Теперь Дьюк никогда
и ни за что больше не получит ее, как бы ни старался добиться этого. Зато у
него будут новые воспоминания на всю жизнь, воспоминания, обжигающие болью,
словно раскаленный уголь. Все кончено, между ними ничего нет...
Тина одевалась механически, словно заводная кукла. Взяв сумочку и заколки,
она вошла в ванную, чтобы навести последние штрихи. Выйдя оттуда, она
чувствовала себя живым манекеном, ее янтарные глаза угасли. Чувства
вспыхнули и сгорели дотла, оставив лишь горстку серого пепла. Прах, и больше
ничего. Больше здесь ей ждать нечего.
Дьюк, ссутулившись, молча разглядывал
...Закладка в соц.сетях
