Жанр: Любовные романы
Загадка неоконченной рукописи
...> — это сокращение от
Дэниэл
. И тоже
ошиблась. А в каких еще предположениях она ошиблась?
Пока она ехала на юг, множество идей проносилось у нее в голове. Она приняла
несколько сообщений от знакомых и поговорила с клиникой. Ее беспокойство все
возрастало, и она была уже не в состоянии медленно тащиться за неспешащими
водителями, поэтому посигналила и обогнала пару автомобилей, а потом еще
несколько. Она хотела как можно скорее оказаться в Бостоне, желательно прямо
сейчас.
Спустя бесконечные четыре с половиной часа после того, как она покинула
Уокер, Кэйси пересекла мост Тобин и въехала в Бостон. Уже наступал вечер.
Она немного задержалась в пробках, но добравшись наконец до Бикон-Хилл,
повернула не к дому, а прямо к
Дэйзис Мам
. Втиснув
миату
между другими
машинами на маленькой парковке, она решительно направилась через улицу.
Магазин был уже закрыт, как она, впрочем, и предполагала. Но сейчас ее
гораздо больше интересовали двери жилой части с другой стороны дома. На
одной было написано:
ОУЭНЫ
, поэтому она направилась к другой. Здесь на
дверной табличке значилось:
О'КИФИ
. Она яростно нажала на звонок и стала
ждать, уперев руки в бока, склонив голову и сжав губы.
— Да? — донесся голос из домофона. Не просто голос. Его голос.
— Это я, — сказала она. — Впусти меня.
Пауза, последовавшая за этим, была очень короткой, но достаточной для того,
чтобы она поняла, что он тоже узнал ее голос. Зажужжал зуммер, раздался
щелчок открывающегося замка. Она взлетела по каменным ступенькам.
Он стоял, тоже уперевшись руками в бока, в проеме двери па втором этаже. В
падающем сзади свете он казался еще крупнее и представительнее, чем обычно.
Чем выше она поднималась, тем больше подробностей могла разглядеть. На нем
была футболка и шорты. Подбородок зарос щетиной, волосы были спутаны, он
стоял босиком.
Она остановилась, не поднявшись на последнюю ступеньку, неожиданно вновь
осознав, насколько он красив. Его мать была абсолютно права. Не то чтобы
Кэйси раньше думала иначе. Красивый, сексуальный, эксперт в садоводстве,
эксперт в любви — и все это был Джордан. Судя по изгибу губ, он тоже был
раздражен. Она понятия не имела, что привело в раздражение его. Это ее
выставили дурочкой.
Уязвленная этой мыслью, она шагнула на последнюю ступеньку и подошла прямо к
нему.
— Я провела чудесный денек в городе под названием Уокер, — сказала
она. — Я прогулялась по нему, посмотрела достопримечательности и съела
великолепный омлет с солониной и сыром в закусочной. И нанесла еще более
чудесный визит твоим родителям.
— Я знаю, — натянуто сообщил он. — Мне уже позвонили. Не
желая обращать внимания на явное неудовольствие с его стороны, она
продолжала:
— Они только и говорят, что о своем сыне Дэне, но я не проводила
никаких параллелей, пока не увидела фото на каминной полке. А я-то думала,
что ты садовник!
— Я садовник.
— Да уж, ты хорошо подделался — небритый подбородок, драные джинсы,
грязные ботинки. Сомнительный тип — вот что я подумала, когда впервые тебя
увидела. Ты не сказал мне, что ты коп!
— Я не коп.
— Ты им был, — с вызовом бросила она. — Я спрашивала, но ты
отпирался.
— Ты спрашивала, хотел ли я им быть, — поправил он. — Я
сказал
нет
и нисколько не соврал. Я ненавидел каждую минуту этой работы.
Зачем ты ездила в Уокер?
— Ознакомительная поездка, — ответила она. — Ты, по словам
твоего отца,
разбитое сердце
. Слишком мягок, поэтому хотел помочь Дженни
Клайд. Ты уговаривал ее уехать из города, прежде чем ее отец выйдет из
тюрьмы, но ей не хватало смелости. Поэтому она осталась, и случилось что-то
ужасное.
Она заметила, как дернулся его подбородок.
— Ты нашла записки.
— Я нашла записки. Я не была уверена, что это правда, но мне очень
этого хотелось, потому что мой отец просил меня помочь Дженни, и мне
хотелось доставить ему удовольствие. Он единственный раз в жизни попросил
меня о чем-то. О чем-то. Но в записках не хватало нескольких страниц до
конца, поэтому я отправилась на поиски. Литтл-Фоллз больше нет на картах.
Мне пришлось потрудиться, чтобы найти его. И ты не мог мне сказать?
Он поднял руку.
— Стоп. Ты меня не спрашивала.
— Ты был садовником! — прокричала она, чувствуя себя
обманутой. — Мне и в голову не пришло спрашивать тебя о Дженни Клайд. Я
думала, что то, что я читаю, — конфиденциально.
— Если ты так думала, зачем расспрашивала народ в Уокере?
— Я не рассказывала им, что я прочитала. Я хотела найти ее, вот и все.
— Кого ты спрашивала?
— Это так важно?
— Можешь поверить, да. Мне нужно знать, с кем ты общалась и что ты
сказала. — Теперь он действительно разговаривал с ней как полицейский.
Только он не был им, больше не был. И Кэйси первой хотела получить свои
ответы.
— Дженни мертва?
— Ты спрашивала об этом там?
— Они все считают, что она умерла, — вместо ответа сказала Кэйси.
Джордан вздохнул и потер правое плечо. Ей показалось, что его раздражение
ушло вместе со вздохом. Он провел рукой по волосам и продолжил держаться за
шею сзади.
— Ох, Кэйси, — с оттенком безысходности проговорил он, — тебе
обязательно было туда ехать?
Его тон немного охладил ее ярость.
— Да, — ответила она, все-таки продолжая защищаться. — Я
больше никак не могла узнать то, что мне было нужно.
Он снова потер плечо.
— Но ты же так ничего и не узнала. Ты только расшевелила осиное гнездо.
— Нет, — изумленно возразила она. — Я просто спросила и
уехала.
— Да уж, видно, что ты никогда не жила в маленьком городке, —
мрачно улыбнулся он. — Мне звонил отец, и не только зачем, чтобы
рассказать, что ты была у них. Слухи разлетаются быстро. Могу тебе
поклясться, что к завтрашнему утру весь Уокер будет знать, что ты была там и
что тебе было нужно.
— Я просто задавала вопросы.
— Ты разбудила в них сомнения. Отсутствие тела при насильственной
смерти в любом случае порождает сомнения. Они успели успокоиться по поводу
смерти Дженни. А твой приезд воскресил все домыслы.
Если бы он ругался, она бы спорила дольше. Но на его спокойный тон трудно
было возражать. Тоже ощутив беспокойство, она спросила:
— И какой вред это может принести?
Джордан некоторое время внимательно разглядывал ее. Потом кивнул головой в
сторону комнаты за своей спиной и, смирившись, сказал:
— Заходи. Прочитаешь сама.
Она прошла за ним. Закрыв за ней дверь, он тут же прошел в другую комнату.
Та, в которой она оказалась, была просторной, скудно обставленной, но
приятной и чистой на вид. Она не увидела ни одной картины — ни на стенах, ни
на мольбертах. Кроме стопки книг по искусству на простом деревянном столе,
ничто не указывало на то, что он интересуется живописью, тем более на то,
что он является автором работ, которые она видела в доме его родителей.
Кэйси нервно сглотнула. Теперь ее не надо было убеждать в том, что он —
хозяин этого жилища, точно так же, как в том, что он — хозяин магазина
внизу. Здесь это было сразу понятно. Она все пыталась осмыслить тот факт,
что ее садовник оказался человеком больших талантов и мудрости, чем она
думала.
А она хотела поразить Конни тем, что вступила с ним в связь? Вот это
шуточка! Только пошутили, как оказалось, над ней. Конни не был бы поражен.
Нисколько. Не сам ли он, через адвоката, просил, чтобы она оставила
садовника? Получалось, что Конни сам хотел свести их.
Эта мысль показалась ей оскорбительной. Но она не стала задерживаться на
ней, потому что Джордан вернулся в большую комнату с большим конвертом из
манильской бумаги в руках. Подойдя, он протянул конверт ей.
— Подозреваю, ты это искала.
Глава 19
Литтл-Фоллз Высоко держа голову, Дженни шла по обочине, и ей казалось, что она плывет в
прозрачном искрящемся воздухе, не касаясь ногами земли. Солнце прогнало
ночевавший в городе туман, предоставив ей ясный обзор всего, мимо чего она
проходила, и она решила воспользоваться этим. Она искала взглядом людей,
которых обычно избегала. Она заметила Энджи Бут с двумя ее дворняжками — все
трое пораженно глазели на ее улыбку. То же самое произошло и с Эстер Джонсон
и с ее сестрой, которая застыла у своих скрипучих ворот, не успев достать
письмо из почтового ящика. Ник Фарина тоже молча смотрел на нее, и это
заставило ее чуть приостановиться, но только до тех пор, пока она не
подумала про Пита. Потом она улыбнулась и Нику тоже.
Она поймала себя на том, что напевает себе под нос. Это была одна из песен,
под которую они с Питом танцевали у Джиро. Она направилась дальше, шагая в
такт мелодии.
Впереди появился автомобиль Мерля Литтла, проехал мимо, потом притормозил.
Она представила, как Мерль обалдел от ее улыбки, но не стала оборачиваться.
Вместо этого она улыбнулась Эсси Банч, которая перестала подметать свою
веранду, чтобы взглянуть на нее, и, хотя Дженни не видела ни Вебстеров, ни
Клигов, ни Миры Элленбоген, она улыбнулась телевизионным звукам, несущимся
из их домов, и вообразила, что они приобрели удивленный оттенок.
Она повернула на Мэйн-стрит, где те же люди оставляли те же машины под теми
же углами к тротуару, как делали всегда. Она прошла под этими темно-зелеными
тентами с большими белыми буквами, снова мимо тех же людей, сидящих на тех
же лавочках.
Однако и в ней старые привычки отказывались сдаваться сразу. Все эти взгляды
все-таки заставляли ее нервничать. Но сегодня она не опустила головы и не
стала отводить взгляд. Вспоминая о женщине, которую сумел разглядеть в ней
Пит, она продолжала смотреть им в глаза и улыбаться.
Она дошла до последней боковой улочки, свернула направо, потом еще раз, по
указателю к
Нит Итс
. В большой кухне Мириам украшала пирожные кремом из
кондитерского шприца. При появлении Дженни она подняла глаза. Ее руки
замерли.
— Дженни, ты опять выглядишь как-то не так, и волосы тут уже ни при
чем. — Она отложила шприц. — Дарден возвращается сегодня, так
ведь? Но ты выглядишь спокойной. Даже... счастливой?
Да, Дженни была счастлива. Ужасный день настал, но все не было даже
отдаленно таким мрачным, как ей представлялось раньше. Выбор. Вот в чем было
дело. Теперь у нее был выбор.
— Я хотела сказать тебе сама, прежде чем ты услышишь это от кого-то
другого. Я уезжаю из Литтл-Фоллз.
— Не может быть. Дженни заулыбалась.
— Может. Я уезжаю. С Питом. Помнишь, я рассказывала тебе о нем?
— Помню, конечно. Парень в кожаной куртке и сапогах. Байкер. Дженни,
хм, а насколько хорошо ты его знаешь?
Дженни нарисовала пальцем маленькое сердечко в сахарной пудре, просыпавшейся
на стол.
— Достаточно. И он не байкер, не так, как ты думаешь. У него есть
мотоцикл, но он не бандит с большой дороги. Он самый замечательный человек,
которого я только встречала в жизни! Он привозил мне разные вещи и возил
меня по разным местам. В воскресенье вечером мы были у Джиро.
— Да? Я тоже. Когда вы там были?
— Поздно. Около полуночи.
— Не может быть. Я там была с одиннадцати до часу. Я бы тебя
обязательно увидела.
— Ну, может это было полвторого. Я не помню, в эту ночь столько всего
было. — Воспоминания об этом заставили ее покраснеть.
Мириам глянула в окно.
— Он там?
— Нет. Он остался дома, чтобы подготовиться.
— Но мне хотелось бы познакомиться с ним.
Дженни не собиралась рисковать. Пит был ее спасением. Он был ее гордостью и
ее радостью, мечтой ее сердца. Она не хотела, чтобы кто-нибудь познакомился
с ним и разозлился на нее только потому, что он достался ей. Поэтому она
вежливо отклонила просьбу:
— Уже некогда. Мы уезжаем сегодня вечером.
— Сегодня! Ого! А твой отец в курсе?
Дженни рисовала в сахарной пудре стрелу, пронзающую сердце.
— Еще нет. Но мы дождемся его, а потом уедем. — Оперение стрелы не
получилось, и она стерла весь рисунок. Это все ерунда. Ей теперь незачем
рисовать картинки. У нее теперь есть нечто реальное, живущее в ней. —
Поэтому я хотела заодно сказать тебе, что больше не приду на работу.
— Ну и хорошо. Я же говорила тебе, что скоро закрываю фирму.
— Мне хочется поблагодарить тебя. Ты была так добра ко мне.
— Мириам вытянула губы, как для поцелуя, потом вытерла руки о фартук и
обняла Дженни так крепко, как только могла, чтобы не измазать ее пудрой.
Потом отстранилась.
— И куда же вы едете?
— На его семейное ранчо в Вайоминге. Будешь в тех местах, заезжай к
нам.
— А как оно называется?
— Южная Вилка. — Заметив скептический взгляд Мириам, она пояснила:
— Там развилка на дороге, южнее границы с Монтаной.
— А! Что ж, звучит заманчиво. Желаю удачи. Постой, если тебе нужны
рекомендации, давай я напишу. Я честно расскажу, какой ты замечательный
работник.
— О, нет, я не буду работать. У Пита есть деньги, и вообще, мне хватит
работы на ранчо.
Мириам пожала ей руку.
— Я за тебя рада. Это хорошо, что ты уезжаешь. Тебе нужно начать все
сначала. Я надеюсь, у вас с этим парнем, с Питом, все сложится.
— Пит? — переспросил Дэн О'Кифи. Он придерживал рукой сетку на
двери гаража, в котором располагался полицейский участок Литтл-Фоллз.
Снаружи дверную раму обвивал плющ, придающий месту более привлекательный
вид. — Это о нем вчера говорил мне преподобный Патти?
Дженни поглядела мимо него на стол, книжные полки, папки с делами и
разнообразное электронное оборудование, теснящееся в маленьком помещении.
Она не хотела, чтобы его сомневающийся тон разрушил ее прекрасное
настроение.
— Он забирает меня с собой в Вайоминг. Мы останемся здесь только до
того времени, как вернется Дарден.
— Он приезжает на автобусе?
— Угу.
— В шесть двенадцать? — Дэн открыл дверь шире и движением
подбородка пригласил ее зайти. — Давай-ка это обсудим.
Радостное настроение Дженни сопротивлялось этому. Полицейский участок
пробуждал воспоминания, которые сегодня были ей совершенно не нужны. Она не
собиралась заходить внутрь. Но Дэн всегда относился к ней лучше, чем другие.
Она хотела, чтобы он видел, что сейчас она спокойна, что она знает, что
делает, и не боится. Она хотела, чтобы он видел, что она счастлива.
Он смахнул пыль с деревянного стула, а сам присел на краешек стола.
Она остановилась за стулом, уцепившись за его спинку.
— Не хочешь сесть?
Она помотала головой, пожала плечами и виновато улыбнулась.
— Неприятно вспоминать? — Он понимающе вздохнул. — Тогда
казалось, что ты старше своих восемнадцати. С трудом верилось, что ты так
молода и столько пережила... А Дарден знает, что ты уезжаешь?
— Пока нет.
— А о Пите он знает?
— Пока нет.
— Он не обрадуется.
Дженни почувствовала приближение старой паники. Но раньше был не просто
страх, а еще смятение и вина. Теперь, чтобы справиться со страхом, у нее был
Пит, а если вина и осталась, то смятения больше не было. Она ни за что не
останется с Дарденом. Она не будет снова жить так. Пит дал ей возможность
выбирать. Теперь она точно знала, что делать. Паника отступила. Она
распрямилась, вдохнула поглубже и с улыбкой сказала:
— Я обещала ему, что буду здесь, когда он вернется, и я буду. Он шесть
лет был в тюрьме. И я тоже. Он выходит на свободу, и я тоже. Он хочет
вернуться сюда, я хочу уехать отсюда. Мне двадцать четыре года. Я имею право
самостоятельно распорядиться остатком своей жизни.
— Меня не надо в этом убеждать, — заметил Дэн. — Я всегда
говорил, что тебе надо уехать. Я только хотел, чтобы это произошло
раньше, — чтобы он смог более разумно начать новую жизнь здесь.
Дженни не расстроилась.
— Меня он не найдет.
— Да, ему нельзя будет покидать пределы штата без разрешения. Это
условие досрочного освобождения. — Он повел плечом, как будто оно
болело. — Конечно, он все равно может это сделать, но тогда его
остановят. Ты не хочешь намекнуть мне, куда собираешься, чтобы я предупредил
власти, если возникнет проблема?
Дженни покачала головой.
— У тебя он спросит в первую очередь.
— Я ничего ему не скажу. Ты же знаешь, что я на твоей стороне. —
Он поднял брови. — Ты что, считаешь, он будет меня пытать, чтобы
узнать, где ты? — Он рассмеялся. — Я больше и сильнее его. И
вообще, я представитель закона. Он не сможет причинить мне вреда.
— Когда человек в отчаянии, он может совершать безумные поступки.
— Дарден не настолько безумен.
— Он низкий человек. Ты сам это говорил. И вообще, — продолжала
она, воодушевившись, — мы сначала отправимся в путешествие, мы с Питом.
Мы приедем к нему домой только через несколько недель.
— Может, мне стоит познакомиться с этим Питом? Тогда я смогу поручиться
за него, если Дарден будет заявлять, что тебя увезли силой. Он здесь?
Было одиннадцать часов тридцать минут. Пит, наверное, спит. Или принимает
душ. Или стирает. Дженни предлагала ему постирать его вещи, но он отказался.
Он сказал, что стиральная машинка и сушилка — достаточная роскошь после
стольких дней в дороге и он не собирается делать ее своей рабыней. Он даже
забрал кое-какие ее вещи, чтобы постирать вместе со своими. Последний раз
кто-то стирал ее вещи, когда ей было девять лет.
— Он ездит на мотоцикле? — с натянутой улыбкой спросил Дэн. —
Помнится, ты сама когда-то хотела иметь его? Не так уж и давно. Сколько лет
назад это было — три, четыре, — когда внук Ника Фарины прикатил в город
на мотоцикле? Старина Ник готов был повеситься. Он ненавидел этот звук,
ненавидел вид этой машины. А ты останавливалась и облизывалась, когда он
проезжал мимо. Старина Ник ненавидел за это и тебя тоже. Его чуть удар не
хватил, когда внук предложил продать его тебе. Думаю, Ник скорее согласился
бы переехать, чем слушать этот звук каждый день. Странно, что он еще не
пожаловался на твоего Пита. Дженни улыбнулась.
— Если едешь достаточно быстро, никто не успевает тебя увидеть и
услышать.
— Такого я никогда не слышал, Дженни Клайд. — Он посмотрел на нее
так, как будто хотел сообщить, что ему известно всё без исключения обо всем
без исключения, и на мгновение — всего на одно мгновение — ей захотелось
заключить его в объятья за то, что он такой добрый. Но она не знала, как он
к этому отнесется, и желание тут же прошло.
Он снова потер плечо и нахмурился.
— Я волнуюсь за тебя. Преподобный Патти сказал, что ты весь день
валяешься в постели в ночной рубашке.
Улыбка Дженни стала застенчивой.
— Преподобный Патти ошибается. Я надела рубашку, только когда он
пришел. — Она продолжала держаться за стул только до тех пор, пока не
увидела, что Дэн понял ее намек, и тут же направилась к двери. — Мне
пора. Я просто хотела попрощаться. Извини, что мой отъезд добавит тебе
хлопот.
— Мне?
— С Дарденом.
— Ничего, я справлюсь.
Она кивнула, в последний раз широко улыбнулась ему и ушла.
Когда она дошла до школы, было уже одиннадцать часов пятьдесят минут, и
солнце пригревало все сильнее. Она сняла теплую кофту и обвязала ее вокруг
талии, а потом присела на каменную ограду школьной площадки и минут десять
просто улыбалась самым ранним своим детским воспоминаниям. Неважно, что они
были лишь отчасти реальными, а отчасти придуманными. Человеку нужны
счастливые воспоминания, точно так же, как любящие бабушки и тетушки.
Ровно в двенадцать зазвонил звонок. Джоуи Баттл вышел из школы одним из
последних. На ходу он горячо спорил с другим мальчишкой, который в итоге
отвесил ему пинка и убежал. Джоуи поднялся с земли, глядя свирепо и мечтая
дать сдачи, но тут увидел Дженни. Свирепый взгляд стал обиженным.
Она опустилась на ступеньки рядом с ним и приподняла козырек его бейсболки,
чтобы видеть глаза.
— Что случилось?
— Он назвал меня мутантом.
— Быть мутантом не так уж плохо, если это означает быть не таким, как
он. Он хулиган. Это я точно говорю.
— Ребята любят его больше, чем меня.
— Они его не любят. Они его боятся.
— Я хочу, чтобы меня тоже боялись.
— Нет, это неправда. Ты хочешь, чтобы тебя любили. И так обязательно
будет.
— Когда?
— Когда ты начнешь любить их. Это заразно.
— А тебя ребята любили?
— Некоторые.
— Потому что ты их любила?
— Да.
— Тогда почему они не любят тебя теперь?
— Может быть, потому, — ответила она, — что они меня боятся.
— Я тебя не боюсь.
Это было одной из причин, помимо сходства, по которой они стали друзьями.
Она бы очень хотела забрать его с собой, но не могла. Она бы очень хотела
облегчить его жизнь здесь, но этого она не могла тоже. Все, что она
могла, — надеяться, что он будет помнить ее, как кого-то, кто любил
его, — как приемную мать, тетку, сестру. И иногда улыбаться
воспоминаниям.
Она поскребла по макушке кепки, под которой прятались короткие рыжие завитки
— все, что Селена оставила от его кудрей. Не успела она опустить руку, как
пальчики Джоуи скользнули в ее ладонь. Она тут же ощутила, как что-то
шевельнулось в сердце.
— Зачем ты здесь? — спросил он.
— Я пришла с тобой попрощаться. Я уезжаю. Его взгляд взметнулся к ее
лицу.
— Куда ты уезжаешь?
— В Вайоминг.
— А когда ты вернешься? — Тон был скорее обвиняющим, чем
вопросительным.
Она не могла сказать ему правду. Чувствуя стыд и вовсе не легкую печаль, она
ответила:
— Через некоторое время.
— Когда? Я не хочу, чтобы ты уезжала, — заплакал он.
— Это потому, что мы друзья. — Сердце Дженни сжалось сильнее.
— Зачем ты уезжаешь?
— Потому что я встретила мужчину...
Джоуи выдернул свои пальцы из ее руки и помчался прочь. Но ее ноги были
длиннее. Она быстро поймала его.
— Так всегда! — крикнул он, когда она остановила его. —
Сначала мама, теперь ты.
— Нет. — Дженни присела рядом с ним и крепко обхватила его. —
Нет. Все совсем не так. Но я не могу оставаться здесь, Джоуи. Мой отец
возвращается.
— Ну и что? Ты же сказала, что он не убивал твою маму.
— Он не убивал. Но он делал другие вещи. И будет делать. Я не могу
остаться.
— Забери меня с собой.
— Я не могу.
— Почему нет? — выкрикнул он.
Она притянула его ближе и крепко обняла, как будто он был ее собственным
ребенком, и в этот момент позволила боли расставания захлестнуть сердце. У
нее перехватило дыхание, глаза наполнились слезами. Ей стало грустнее, чем
она могла себе представить, и неожиданно очень страшно.
Спустя некоторое время она смогла прошептать:
— Я бы очень хотела объяснить, но ты еще очень маленький, да и вообще, у меня просто нет слов.
— А Вайоминг далеко?
— Да.
— Ты когда-нибудь вернешься?
Она запнулась, потом едва слышно выдохнула:
— Нет.
— И мы больше никогда не увидимся?
Она отстранилась, чтобы видеть его веснушки, его запачканное лицо со следами
слез.
— Увидимся. Только не здесь.
— А где?
— Я не знаю.
— Так откуда ты знаешь, что мы увидимся?
Дженни подумала про Пита и про то, как он появился как раз тогда, когда она
теряла последнюю надежду, и ощутила внезапную уверенность.
— Потому что знаю, — тихо сказала она. Он, казалось, перестал
дышать.
— Это будет сюрприз. Ты не будешь ждать меня, и тут — бах! — и я
тут. Честно. Так все и будет.
— Может быть, на следующий год? Или когда я вырасту?
— Кто знает. — Она смахнула большими пальцами слезы с его щек.
Его гл
...Закладка в соц.сетях
