Страсти Челси Кейн

страница №17

...пло и
возбуждение, и если голос разума подсказывал ей: "Оттолкни его, ради Бога,
оттолкни", то голос сердца говорил: "А-а-ах, с ним так хорошо".
Для человека, день за днем работающего в каменоломне, Джадд Стриттер был
исключительно чувственным. Следуя за каждым его движением, Челси стала такой
же. Она забыла все на свете. Она позволила себе это. Никогда в жизни она не
подумала бы, что танец с Джаддом может быть настолько эротичным.
Когда танец закончился, она не только дышала прерывисто, но и ощущала тугой
узел в животе, которого там не должно было быть. У беременной женщины не
могло быть таких ощущений, с ней было что-то не так, что-то не в порядке с
ее гормонами.
— Мне пора, — прошептала она и скрылась в темноте.
Должно быть ее смущение передалось и ему, потому что он не последовал за
ней. Она завела машину и поехала домой. Когда в свете фар перед ней возник
Болдербрук, узел в ее животе ослаб, но не исчез совсем, и стоило ей подумать
о Джадде, как узел снова затягивался.
Она долго стояла под душем, подставляя прохладным струям лицо и тело. Затем,
вытершись большим махровым полотенцем, она надела короткий халат и
приглушила свет в спальне. Надев очки и взяв с собой серебряный ключик,
Челси улеглась в постель, приготовившись перед сном полистать журнал Янки,
который она заранее положила на столик. Журнал казался вполне подходящим,
чтобы дать в нем объявление о ключе. Пришло время узнать, кто были ее
родители. Пришло время.
Со смутным беспокойством в душе она отложила журнал, очки и ключ на столик
и, чувствуя, что не сможет заснуть, выбралась из постели. Беспокойство
объяснялось тем, что разгадка тайны могла быть совсем рядом. Причиной
бессонницы, несомненно, был Джадд.
Челси босиком бродила по старому дому. Везде стоял запах опилок и
свежестроганого дерева. По сравнению с ее первым визитом в Болдербрук все
изменилось до неузнаваемости. До полного окончания ремонта оставался еще
целый месяц, но уже сейчас дом выглядел вполне прилично. Ей было приятно
наблюдать, как он преображался. Ей нравилось, что днем здесь полно людей,
даже если они были простыми рабочими, которые на десять ее вопросов могли
ответить одним словом или с таким же успехом пожать плечами.
Она подошла к лестнице, ведущей вниз в гостиную, и села на ступеньки,
обхватив колени руками. Она сидела так в темноте, размышляя о своем будущем,
о ребенке, о работе над проектами, о поступающих заказах на гранит, но ни на
чем долго не задерживалась.
Ее мысли постоянно возвращались к Джадду и к тому, как хорошо ей было с ним.
Внутри нее что-то пошевелилось, но не ее малыш. Челси испугалась.
Она попробовала подумать о Кевине и его отпуске в Мичигане, потом о своих
друзьях в Балтиморе. Она даже попыталась подумать о Махлерах и представить
себе, какое выражение появилось бы на их лицах, если бы они узнали, где она
носила свой перстень.
И вновь ее мысли возвращались к Джадду. Когда они танцевали в первый раз, он
держал ее руку. Затем он прижимался к ней всем телом. Она не могла
припомнить, с кем она танцевала так в последний раз. Скорее всего ни с кем.
Вздохнув, она уже хотела подняться, как послышался стук в дверь. Челси
замерла. Стук повторился. Бесшумно ступая, она подошла к двери и положила
ладонь на свежее дерево.
Ей вспомнились детские голоса, которые она услышала в телефонной трубке
прошлой ночью, и, не зная, стоило ли ей пугаться теперь, почувствовала, как
заколотилось ее сердце.
— Кто там? — спросила она.
— Это я, — послышался тихий голос, и она тут же узнала его.
Челси прислонилась лбом к двери, ее сердце по-прежнему учащенно билось, но
уже по другой причине. У нее был выбор. Она могла убежать и спрятаться,
надеясь, что он уйдет, или же открыть дверь и впустить его.
— Челси?
Она тихонько простонала.
Он опять постучал, в этот раз медленно и негромко. Непослушной рукой она
открыла дверь и отступила в глубь прихожей. Когда он вошел, она повернулась
к нему спиной и закрыла дверь, но не отпустила ручку.
Опустив голову, она ждала, что он скажет, но он молчал. Его молчание
говорило само за себя. Ее сердце забилось еще сильнее, и она почувствовала,
как снова напрягся ее живот.
Он коснулся ее волос, и она не заметила бы этого, если бы все ее чувства не
были обострены до предела. Он приблизился и, сдвинув ее волосы в сторону,
провел пальцами по краешку ее уха.
Челси готова была умереть.
Она попыталась совладать со своим дыханием, когда он повернул ее к себе.
Приподняв руками ее голову, он посмотрел ей в лицо. В темноте она почти не
различала его черты, только увидела, как блестят его глаза. Она
почувствовала тепло его тела, и два часа, которые прошли после их
прощального танца в сквере, исчезли, как будто их и не было.

Он поцеловал ее, срывая с ее губ остатки дыхания. Его губы были такими же
сильными, как и его тело, такими же чувственными, теплыми, страстными и
пахли точно так же хорошо. У Челси подогнулись колени. Она вцепилась в его
рубашку, чтобы не упасть. Он оторвал свои губы от ее, но она долго не могла
прийти в себя.
— Если я поцелую тебя еще раз, — сказал Джадд нетвердым
голосом, — я не смогу остановиться.
Он смотрел на нее и ждал.
Челси знала, что существует множество поводов отказать Джадду, но сейчас она
не могла вспомнить ни одного. Она хотела быть в его руках, хотела, чтобы он
любил ее и делал все, о чем она мечтала с тех пор, как впервые увидела его.
И если она ошибалась, то жизнь становилась тогда жестоким обманом, в котором
ее эгоизм стоял на последнем месте.
— Поцелуй меня еще раз, — прошептала она.
Но его голова уже склонялась к ней. Он поцеловал ее, потом еще раз — глубже
и сильней. Утопая лицом в ее волосах, он провел рукой по ее спине, все ниже
и ниже.
— Что под ним? — хрипло спросил он.
— Ничего.
С характерной грубоватостью он проник руками под ее халат и ласкал ее от шеи
до бедер, пока пояс не ослаб и не упал совсем. С такой же грубоватостью он
взглянул на нее, и в этот момент Челси почувствовала сомнение. Она хотела
показаться Джадду самой красивой, но ее тело было далеко не совершенным.
Особенно теперь. По ее фигуре никак нельзя было заметить, что она беременна,
но ее грудь округлилась, и под кожей она стала замечать тонкие линии синих
вен.
Если он и заметил их, то не придал этому значения и, наклонившись, стал
целовать ее грудь, одновременно лаская руками ее спину. Челси закусила губы,
и ничего на свете не заставило бы ее оттолкнуть его сейчас. Он посасывал и
легонько сдавливал зубами ее сосок, потом нежно сжал руками ее грудь и
перешел ко второму соску.
Она не сдержалась и застонала. То, что он делал, сводило ее с ума. У нее
мелко задрожали колени. Она обхватила руками его спину, но почувствовала,
что не в силах удержаться на ногах.
Легко подхватив ее на руки, Джадд, зная дорогу, направился в спальню. Свет
там был приглушен, но все же на мгновение она испытала неловкость, когда он
положил ее на кровать. Он начал раздеваться. Красота его тела превзошла все
ее ожидания. Темные волосы покрывали его грудь и узенькой дорожкой убегали
вниз. Восставшая плоть между его мускулистыми ногами была тяжелой и твердой.
Джадд надел презерватив. Она хотела сказать ему, что предосторожность эта
излишняя и что она уверена в его чистоплотности, но не успела.
Он лег на кровать и, распахнув ее халат, медленно провел рукой по ее груди,
животу, и наконец она почувствовала его горячую руку между своих ног. Она
затаила дыхание, а потом, когда его прикосновение углубилось, закинула
голову и судорожно набрала воздух в легкие. Он убрал руку, приподнял ее за
талию и легко вошел внутрь.
Ей показалось, что она падает в пропасть или что вышла из своего тела,
только так она могла объяснить то неземное чувство, которое охватило ее.
Никогда она не испытывала такого заполнения себя, такого ощущения внутри,
такого полета. Он сделал одно движение, и она поняла, что сейчас взорвется.
Еще одно движение, и это произошло. Ее тело стало одной бесконечной
вселенной наслаждения. В ее голове не было ни одной мысли, только что-то сияюще-
белое возникло перед ее взором. Откуда-то издалека донесся гортанный звук,
но она не поняла, что это было. Осознание пришло только тогда, когда
ослепительная вселенная внезапно сузилась, и перед ней возникло лицо Джадда,
который так же, как и она, дышал прерывисто и хрипло.
Одновременный оргазм. Она не могла поверить. Она была потрясена. Она не была
фригидной, но ей всегда так долго приходилось ждать кульминации.
Джадд прижался к ней всем телом, продлевая наслаждение, и когда он захотел
приподняться, она не пустила его.
— Подожди, — выдохнула она.
Даже сейчас она хотела, чтобы его прикосновение длилось вечно.
Потом она подумала, что, возможно, он не чувствует того, что чувствует она.
Разжав ноги, она прошептала:
— Извини.
Он поднялся и с минуту смотрел на нее, мышцы его рук все еще слегка дрожали.
Она подумала, что, может быть, он хотел бы остаться, но он повернулся и, не
сказав ни слова, ушел в ванную.
Челси накинула одеяло. Она не желала ни думать о чем-нибудь, ни загадывать,
что произойдет дальше, ни мучить себя сомнениями. Она отдалась теплому,
успокаивающему ощущению в своем теле. Через несколько минут он вернулся.
Другой мужчина с такой же внешностью мог бы выглядеть самоуверенно, но не
Джадд. Он держался просто и естественно, так же он относился к своей
сексуальности и, возможно, ко всему происходящему между ними.
Стоя за спинкой кровати, он спросил низким голосом:
— Мне уйти?

Челси покачала головой.
Отодвинув подушку, он лег рядом. Затаив дыхание, Челси ждала, пока он не
обнял ее, и тогда она обвила его шею руками, а ее ноги сплелись с его. Щекой
она почувствовала волосы на его груди. Она вдохнула запах его тела и,
чувствуя, как у нее закружилась голова, выдохнула.
— О'кей? — спросил он.
Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Ее пальцы двигались по его
коже, легонько очертили его грудь и погладили твердый сосок. Не
сопротивляясь охватившему ее желанию, она стала целовать его тело. Ее
рассыпавшиеся волосы скользили по его груди, животу, бедрам. Она смотрела на
его тело с восхищением. Она не помнила, чтобы когда-нибудь видела мужчину с
таким телом, хотя она не так уж и много повидала обнаженных мужчин. Те же,
кого она помнила, и в подметки Джадду не годились.
Подняв голову, она увидела в его глазах желание, он гипнотизировал ее своим
теплом и силой. Притянув к себе, он поцеловал ее и не торопясь провел
кончиком языка по небу. Затем бережно перевернул ее и возобновил ласки.
На этот раз слияние оказалось не таким воспламеняющим, но не менее
сладостным. Он не торопился, поглаживая ее тело, она отвечала ему, и когда
ритм их движений участился, он до боли сжал ее бедра перед тем, как
окончательно расслабиться. Во второй раз переживание их близости показалось
Челси даже более глубоким. Джадд по-прежнему обнимал ее, доставляя ей ни с
чем не сравнимое наслаждение. Он пока еще не знал, что для Челси чувствовать
мужчину рядом значило так же много, как и заниматься с ним любовью. Она
захотела сказать ему об этом и еще о многом другом. Ей хотелось задать ему
множество вопросов, но он молчал, и она не решилась нарушить тишину.
Незаметно Челси задремала и проснулась от прикосновения его рук. Он был
очарован ее телом, или ей так казалось, потому что она сама была очарована
Джаддом. Взяв его руку, она направила ее между своих ног и задержала ее там.
Он оказался под нею, и точно так же, как в танце, Челси, обхватив его спину,
отдалась ему опять. Ей было так же легко следовать за ним, как и дышать.
Незадолго до рассвета он принял душ и оделся. Склонившись над постелью, он
нежно провел пальцем по ее губам и ушел. Челси встала с кровати и надела
халат, который еще хранил в себе благоухание их страсти. Подойдя к окну в
гостиной. Челси увидела, как исчезли в предрассветном тумане красные огоньки
блайзера Джадда.
Некоторое время она стояла у окна и размышляла над тем, что она сделала и к
чему это могло привести. Она нисколько не раскаивалась. Ее тело еще хранило
тепло его рук, а внутри себя она еще слышала эхо горячей волны, совсем
недавно до краев заполнявшей ее. Она укоряла себя за то, что не сказала
Джадду о своей беременности, но у нее еще будет время, если он захочет снова
прийти к ней. Она скажет, обязательно скажет ему, так же, как Кевину. И
Карлу.
Челси уже хотела отойти от окна, когда мелькнувший за деревьями свет привлек
ее внимание. Всего лишь слабый проблеск, как будто утренний луч солнца
пробился сквозь туман и осветил холм за фермой. Она стала приглядываться, и
луч блеснул опять. Челси в замешательстве отшатнулась от окна. На холме
стоял мотоцикл Хантера Лава.
Она видела, как он скатился вниз по дороге, и, лишь оказавшись достаточно
далеко от ее дома, двигатель мотоцикла зашумел. Она не услышала бы этого
звука, если бы не прислушивалась. Челси смотрела на огонек его заднего
фонаря. Мотоцикл исчез, но она продолжала стоять у окна, пытаясь собрать
разбегавшиеся мысли.

ГЛАВА XIII

Разобраться в происходящем стремилась в это утро не одна Челси.
Двумя часами позже, примерно около семи утра, Джадд сидел над дымящейся
чашкой черного кофе в одной из кабинок бара "У Крокера". Помещение наполнял
запах жареного бекона и сдобных булочек. Как всегда по утрам, здесь было
людно и шумно. Звенела посуда, рабочие гранитной компании, торопливо
поедавшие свой завтрак, обменивались отрывистыми репликами, то и дело
перемежавшимися взрывами смеха. Эта привычная, будничная атмосфера
действовала на Джадда как нельзя более успокаивающе после ночи, проведенной
им с Челси.
Дверь бара распахнулась и с грохотом захлопнулась за вошедшим. В кабинку
Джадда ввалился Хантер. Он сел в углу, снял темные очки и положил их на
стол, неторопливо оглядел присутствующих, придвинул к себе чашку кофе,
которую подала ему Дебби Поттер, и стал прихлебывать обжигающий напиток
маленькими глотками. Дебби поставила перед ним тарелку омлета, и, съев почти
полпорции, Хантер произнес так тихо, что никто из посторонних не мог его
услышать:
— Я тебя засек. Вот уж не подумал бы, что ты у нас такой прыткий!
Джадд чувствовал, что у Хантера определенно было что-то на уме, но никак не
ожидал, что разговор коснется событий прошедшей ночи.
Надеясь хоть немного оттянуть время, чтобы собраться с мыслями для ответа,
он спросил:
— А о чем, собственно, речь?

Проглотив очередной кусок омлета, Хантер невозмутимо пояснил:
— Ты провел ночь у Челси Кейн.
Джадд сделал глоток из своей чашки. Он не был готов дать полный отчет о
случившемся даже себе самому, не говоря уже о посторонних.
— Откуда тебе это известно? Кто мог тебе сказать, где именно я провел
ночь?
— Никто мне ничего не говорил. Я сам видел.
— Видел?
— Я был на холме, неподалеку от ее дома.
При мысли о том, что Хантер мог увидеть все происходившее между ним и
Челси, — ведь занавески на ее окнах не были задернуты, и они, сами того
не подозревая, уподобились рыбкам в ярко подсвеченном аквариуме, —
Джадда обуял неистовый гнев. Но он спокойно, не повышая голоса спросил:
— Вот, значит, как ты развлекаешься. Подглядываешь за людьми?
— Да не подглядывал я! И ровно ничего не видел, кроме разве того, что в
окне всю ночь горел свет, а у дома болтался твой блайзер. Тут ведь и
дураку все было бы ясно. — Подцепив на вилку еще один кусок омлета, он
с любопытством спросил: — Ну и как она, ничего?
— Вот уж это ни в коем случае не твое свинячье дело! — яростно
прошипел Джадд, сжав свою чашку обеими руками. Была ли Челси хороша? О да!
Она была невероятно, неправдоподобно хороша, и воспоминание об этом обдало
его волной гордой радости, но гнев на бесцеремонного Хантера не утих в его
душе, а напротив, стал еще неистовее.
— Ведь ты обычно не остаешься у женщин до самого утра, —
пробормотал Хантер.
— Бога ради, что ты хочешь этим сказать? Хантер молча пожал плечами.
— Ты что, и прежде следил за мной?
— Ни прежде, ни теперь я этого не делал. Просто въехал на вершину холма
и увидел твой "блайзер".
— И остался понаблюдать за происходящим. Хантер снова пожал плечами.
— Ночь была теплая, спокойная. Мне нечего было делать. — Он
отодвинул от себя тарелку с остатками омлета. — Я не ожидал, что она
окажется такой доступной.
Джадд знал, что это не так. Неодолимая сила тянула их с Челси друг к другу,
и противиться этой силе не могли ни он, ни она. Если бы накануне вечером он
не держал ее в объятиях во время танца, не прикасался к ее руке, не вдыхал
пьянящий запах ее волос, то случившееся было бы всего лишь отсрочено на
несколько часов, дней или недель. Но они непременно стали бы близки. В этом
он не сомневался ни минуты.
— Чего ей надо? — спросил Хантер. Ухмылка исчезла с его лица, и
голос его звучал серьезно, в нем теперь слышались нотки озабоченности.
— Откуда мне знать, черт побери? — возмущенно воскликнул Джадд и,
опустив голову, стал пристально изучать содержимое своей чашки.
Он думал, что с первого взгляда разобрался в характере Челси, решив, что она
— типичная жительница большого города, такая же, как, к примеру, Джанин. Но
она оказалась совершенно иной. Она отдалась ему с такой искренней страстью,
с такой подкупающей нежностью, что Джадд почувствовал себя озадаченным и
совершенно сбитым с толку. Джанин, едва высвободившись из его объятий,
обычно сразу же закуривала сигарету и принималась за неотложные дела:
звонила по телефону, мыла волосы и сушила их под феном, писала письма и
делала пометки в своем деловом блокноте. Челси же тесно прижалась к нему, не
разжимая рук, словно ощущение его присутствия было для нее в эти минуты
важнее всего на свете.
Ничего подобного он от нее не ожидал. Но, если разобраться, много ли ему
было о ней известно? Челси была и остается загадкой. И он был твердо уверен
лишь в одном — ему меньше всего на свете хотелось закрутить интрижку с этой
женщиной.
— Она несомненно что-то затевает, — сказал Хантер, хмурясь.
Джадд ухватился за возможность сменить тему разговора.
— А что именно?
— Не знаю. Но она наверняка неспроста явилась сюда. Зачем бы ей
ввязываться в наши дела? У нее и без того есть все возможности делать свои
деньги в Балтиморе.
Когда Джадд спросил ее о причине приезда в Норвич Нотч, Челси сказала, что
недавно потеряла троих близких людей и нуждается в смене обстановки. Джадд
также слышал от нее, что мать ее умерла. Интересно, кем были для Челси
остальные двое.
— Долго она собирается здесь болтаться? — спросил Хантер.
— Откуда же, черт побери, я могу это знать?!
— Так ведь ты же с ней трахаешься! Скабрезное словцо Хантера задело
Джадда за живое. Оно принижало значение того, что произошло между ним и
Челси, придавало их объятиям вульгарный, пошлый смысл. Спору нет, их
взаимное притяжение носило чисто физиологический характер, но все же
отношения, возникшие между ними, выходили за пределы одной лишь физиологии.
Челси Кейн была настоящей леди, не имевшей ничего общего с вульгарностью и
пошлостью. Она отдалась ему с подкупающей искренностью и щедростью, не
стараясь казаться лучше, чем она есть, и ничего от него не требуя сверх
того, что он мог и готов был ей дать. Кто знает, может быть, она просто
играет такую роль. В этом случае Джадду оставалось лишь отдать должное ее
актерскому таланту. Но ему очень хотелось бы узнать, какова же она на самом
деле.

Он мрачно взглянул в глаза Хантера и, все еще продолжая сжимать в руках свою
чашку, с угрозой произнес:
— Я хочу кое-что сказать тебе, Хантер, и надеюсь, что ты поймешь меня
правильно. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что я не раз вытаскивал тебя из
дерьма и всячески выгораживал перед стариком. Если бы не я, ты в лучшем
случае управлял бы сейчас экскаватором. Никто меня об этом не просил, но мне
всегда казалось, что ты заслуживаешь лучшей участи. Вспомни, о скольких
твоих проделках и далеко не невинных выходках старику не стало известно лишь
благодаря моему вмешательству. Так вот, я не желаю, чтобы ему или кому-
нибудь другому стало известно о том, свидетелем чего ты стал вчера ночью на
холме. Это совершенно никого не касается, черт побери! То, чем я занимаюсь в
свое свободное время, — это мое дело. И как проводит свои дни и ночи
Челси Кейн — это лишь ее забота. — Он с угрозой выставил вперед
указательный палец. — Попробуй только открыть рот, и я навсегда
отступлюсь от тебя. Останешься один на один со стариком, а я больше не буду
буфером между вами. Ты все понял?
Хантер откинул голову назад и, поджав губы, бросил на Джадда неприязненный
взор.
— Вот и отлично. — Джадд одним глотком допил остатки своего кофе.
— А ты и дальше будешь таскаться к ней?
Джадд с размаху опустил чашку на блюдце, которое чуть не раскололось от
этого внезапного удара. Он сам не знал, будет ли продолжать отношения с
Челси. Ему хотелось закричать от злости.
— А что тебе до этого? — Хантер лишь пожал плечами. — Ты,
никак, тоже интересуешься ею?
Джадд знал, что не потерпит соперничества Хантера. Он первым завоевал Челси
и готов был бороться за нее. Он был уверен, что между нею и Хантером не
может существовать той незримой связи, того непреодолимого влечения, которое
минувшей ночью толкнуло их в объятия друг друга. Но в то же время у Челси
явно было нечто общее с этим полудикарем. Они питали друг к другу симпатию и
приязнь. Джадд вспомнил, как они неслись на мотоцикле, тесно прижавшись друг
к другу, словно две горошины из одного стручка. Но ему казалось, что в этом
единении, как и вообще в их взаимоотношениях, не было ничего сексуального.
— Да, но совсем не в этом смысле.
— А в каком?
Хантер молча перевел взгляд на посетителей бара, сидевших за стойкой,
внимательно посмотрел на Би Джи, толстую барменшу, затем на Дебби, деловито
сновавшую из одной кабинки в другую, разнося кофе и тарелки с завтраком. Чем
дольше он молчал, тем сильнее хотелось Джадду услышать из его уст, что за
интерес питал он к Челси Кейн.
— Так в каком же смысле она тебя интересует?! — переспросил он
Хантера.
— Сам не знаю.
Джадд почувствовал разочарование и выругался сквозь зубы.
— А что бы ты хотел от меня услышать? — обиделся Хантер. —
Что-то в ней такое есть. Она кажется мне очень странной. Я все время жду от
нее какого-то подвоха, а она ведет себя со мной так мило... — Он умолк,
и слово мило повисло в воздухе, словно тяжкое обвинение против коварной
Челси Кейн.
Джадду снова вспомнились легенды о сиренах, сладостным пением завлекавших
мужчин в объятия смерти. Он ни за что больше не станет жертвой женской
хитрости и коварства. Челси Кейн являла собой почти непреодолимый соблазн.
Значит, надо сделать все от него зависящее, чтобы она как можно скорее
покинула Норвич Нотч.
— Сколько еще времени осталось до окончания работ в ее доме? —
спросил он Хантера.
— Четыре-пять недель.
— К этому времени и цех по шлифованию гранита заработает на полную
мощность. Я уже нанял троих новых рабочих, но нам понадобятся еще минимум
шестеро. Резать глыбы я хочу поручить Диггсу и Богану. Глаза и руки у обоих
хорошие, и в заработке они очень нуждаются. — И Диггс, и Боган были
обременены большими семьями. Джадд не сомневался, что им можно поручить
ответственную работу. Эти не подведут. Разрезание гранитных глыб явилось бы
для обоих шагом вперед в деле овладения мастерством. Джадд заранее радовался
за них. — В моем списке еще десять имен. Большинство — наши бывшие
рабочие. Они выполняли операции, в которых теперь нужда отпала. Двое —
настоящие артисты своего дела. Но они весьма скептически настроены по
отношению к грядущим переменам. Поговори с ними. Ты знаешь, в каких именно
работниках мы сейчас нуждаемся прежде всего.
— Я занят в Болдербруке.
— Прошу тебя, выкрои время для этого разговора.
— Хочешь, чтобы я поменьше ошивался возле нее, так, что ли?
— Нет, — тихо и отчетливо проговорил Джадд. — Я стараюсь
максимально хорошо организовать работу компании, чтобы не мы, а она не
смогла выполнить условий сделки и чтобы через год и духу ее здесь не было. И
ты можешь значительно облегчить мою задачу. Так согласен ты или нет?