Жанр: Любовные романы
Страсти Челси Кейн
...мешаем вам, мисс?
Челси пристально посмотрела на него, на мгновение ей стало неловко —
замечание было справедливым, но затем она произнесла без извинений:
— Я любуюсь вашими фотографиями. Действительно, глядя на них,
чувствуешь привкус времени. Кто управлял компанией до вас?
— Мой старший брат, три года, пока его не переехал грузовик. И не надо
говорить, как вы сожалеете. Это произошло пятьдесят лет назад. Я давно
забыл, как он выглядел.
Челси задумалась, был ли Оливер Плам грустным исключением из человеческого
рода или он просто врал ей. Более грубого человека она еще не встречала.
— Кто управлял фирмой до него?
— Мой отец. И его отец до него. А перед этим — его дядя. У вас еще есть
вопросы?
— Да. Кто будет управлять компанией после вас? Его рот скривился в
подобие улыбки.
— Как раз это мы и обсуждали. Если бы мисс не была так занята осмотром
достопримечательностей, то не стала бы задавать таких вопросов.
Челси закинула ногу на ногу и обхватила колено руками:
— Я вся внимание, мистер Плам. Продолжайте. Оливер по-прежнему сидел
неподвижно, уставившись на нее. Тогда она повернулась к Бобу и,
вопросительно подняв брови, поинтересовалась:
— Так кто же будет управлять компанией? Я прослушала.
— Я хочу знать, в чем ваш интерес, — перебил Оливер.
Челси показала на себя:
— Мой?
Не дрогнув ни одним мускулом, Оливер выдержал ее взгляд. Челси подумала, что
если бы он знал, кто она и зачем находится здесь, то говорил бы с ней совсем
по-другому.
— Прибыль. В чем еще может быть мой интерес?
— Я не знаю, потому и спрашиваю. Но сдается мне, что прибыль намного
легче получить в каком-нибудь другом месте.
— Мне нравится гранит.
Оливер фыркнул:
— Что вы знаете о граните? Вы — художник.
— Архитектор.
— Нет никакой разницы. У вас нет понятия о бизнесе.
— Полагаю, что я знаю столько же, сколько и вы.
— И про добычу камня? Вы знаете столько же и об этом? Вы знаете, как
обращаться с краном? Или как работать с бурильной установкой? Вы знаете, как
спускаться в шахту на сотню футов вниз, не сломав себе шею? Вы знаете, что
такое собачья захватка? Вы знаете, что такое линейчатый клин? Когда-нибудь
ощущали на себе жар факела с десятифутовым пламенем?
Но Челси не так легко было смутить.
— Я не собираюсь сама работать в каменоломнях.
— А я работаю там, — прогудел он.
— У хорошего управляющего есть для этого другие люди. И у вас они есть.
Чего вам не хватает, так это денег и связей. У меня есть и то, и другое.
— А я говорю, все это ерунда. И не надо рассказывать о прибыли. Даже
если бы я пошел на ваши условия, что совершенно исключено, вы бы не получили
никакого дохода еще много лет.
— Один год. Я могу изменить ситуацию за один год.
— Чушь!
— И за этот год, — продолжала Челси, — я смогу организовать
рабочих мест больше, чем есть в компании сейчас. Если вам дорог Норвич Нотч,
вы должны прислушаться к моим словам. Не захотите принять наше предложение,
и через год от компании "Плам Гранит" останется в лучшем случае одно
название. Ни работы, ни рабочих, ни денег для города. Проиграют все.
Продадите компанию мне — все только выиграют. У вас появятся средства, у
жителей Норвич Нотча тоже заведутся деньги в карманах и на счетах в банке,
что, естественно, обрадует вашего банкира. А "Плам Гранит" опять встанет на
ноги.
— Для этого потребуется больше чем один год. Челси покачала головой:
— Один год.
Он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи:
— Убирайтесь. Вас никто не звал. Вы ничего не получите.
Челси почувствовала, как что-то кольнуло ее в самое сердце, словно его
грубые слова отозвались эхом того дня, когда от нее отказались в первые же
часы после рождения. Но, не позволив себе поддаться нахлынувшей слабости,
она сжала ручки кресла и постаралась успокоиться.
В комнате повисла тишина. Челси не отрываясь смотрела на Оливера, он, не
отрываясь, — на нее. Челси прокляла бы себя, отведи она сейчас взгляд.
У Оливера Плама не было монополии на упрямство, в этом она была ему
достойным соперником. Ей нужен был "Плам Гранит", и больше она знать ничего
не хотела.
Прокашлявшись, Иеремия Уипп осторожно взглянул на Оливера, затем — на Боба.
— Мы могли бы найти взаимопонимание, — сказал он вкрадчивым
голосом, — не секрет, что "Плам Гранит" нуждается в деньгах.
— Компания ни в чем не нуждается! — рявкнул Оливер. Иеремия бросил
на него нервный взгляд, неуверенно протянул руку в его сторону, но тут же
опустил ее и снова посмотрел на Боба:
— Сейчас мой клиент не готов продать фирму. Она принадлежала его семье
долгое время. В ней весь смысл его жизни.
Челси не понравилось, что Иеремия обращался к Бобу, тогда как деньги
предлагала она.
— Он мог бы оставить дела и прекрасно жить на средства, полученные от
продажи компании.
— Я не собираюсь оставлять дела.
— Сколько вам лет? — спросила Челси.
— Должны сами знать, если выполнили домашнюю работу.
— Я знаю, сколько лет компании, и я собираюсь купить именно ее, а не
вас.
— Ну а я выполнил свою домашнюю работу. Я знаю, сколько вам лет, из
какой вы семьи и из какого фонда появились ваши деньги. Теперь они не дают
вам покоя, и вы решили поиграть с нами. Но я не тот человек, мисс.
— Никто не играет с вами, — мягко произнесла Челси.
Если бы Оливер Плам повнимательнее делал свою домашнюю работу, то он бы не
стал обвинять Челси ни в чем подобном. Да и откуда он мог узнать то, чего не
было в документах и что стало одной из главных причин появления Челси в
Норвич Нотче.
— Если я вкладываю деньги, то я знаю, куда их вкладываю. "Плам
Гранит" — не первая и не последняя компания в моем списке. Если бы я
инвестировала только безнадежных банкротов, от моего фонда ничего бы не
осталось.
— Вы суете нос не в свое дело. Вам нужны сталь и стекло, гранит теперь
никого не интересует.
Будь у Челси другая профессия, она бы поверила ему, но, как архитектор, она
знала всю кухню современного дизайна изнутри. Она могла безошибочно
предсказать, что будет пользоваться спросом через несколько лет.
— Вот здесь вы ошибаетесь. Мы возвращаемся к традиционализму. Гранит
опять станет популярным, и не только как облицовочный материал для зданий.
Все больше людей хотят отделать им свои ванные комнаты и кухни.
— Это мелочи, и никакой прибыли.
— Вы очень сильно отстали от жизни. — Она уже поняла, что за
человек был Оливер Плам. — Вы хоть приблизительно представляете,
сколько людей готовы заплатить за гранитные раковины в своих кухнях? Или
какая может быть прибыль от продажи гранита для ванных комнат в дорогие
отели? В каждом отдельном случае такие партии гранита стоят недорого, но
вместе они принесут солидную прибыль. Продолжайте ворочать своими
неотесанными глыбами и продавать их по дешевке. А кто-нибудь другой в это
время будет их колоть, шлифовать и класть себе денежки в карман. Возможно,
вы отлично знаете, как добывать камень, но как бизнесмен вы — ничто.
Оливер вздрогнул и убрал локти со стола:
— У вас острый язычок.
— И к тому же есть голова на плечах. Вы видите, мистер Плам, с такими
качествами я могу превратить дело в доходный бизнес.
— В цирковое представление, — заорал Оливер. — Мне нужны
деньги, а не вы.
— Без меня вы не получите денег. Я ключ к успеху.
— А я ключ к граниту. Без Плама во главе компании все развалится.
— Похоже, что все развалится как раз с Пламом во главе, — сказала
Челси.
Хотя Оливер годился ей в отцы, она была уверена, что с такой непрошибаемой
головой он не поймет ее иронии.
— Все дело в том, что вы никогда не сумеете работать в той компании,
которой станет "Плам Гранит".
— Оши-бае-тесь, мисс. Все дело в том, что в той компании просто не будет работы для моих людей.
— Один год, — сказала Челси, откинувшись назад, — и ваша
компания станет процветающей.
Оливер тоже откинулся назад, но продолжал впиваться в нее глазами:
— Вы сами себя-то не обманываете?
— Нисколько.
— Это случайно не из ваших детских фантазий, когда вас кормили с
серебряной ложечки?
— Вполне возможно.
— И что это за имя такое — "Челси"? — поинтересовался вдруг
Оливер.
— Такое имя дали мне родители, — не моргнув глазом, ответила
Челси.
— Такие имена здесь не очень-то любят.
— Вы меня имеете в виду?
— Если вы собираетесь болтаться здесь, то вас.
— Я не собираюсь здесь болтаться. Я собираюсь превратить компанию в
доходное предприятие.
Убежденная в том, что Оливер Плам — один из самых неприятных типов, которых
ей приходилось встречать в жизни, и чувствуя, как ее убеждение начинает
граничить с отвращением, Челси посмотрела на часы:
— Моему адвокату и мне необходимо как можно скорее оказаться в
Балтиморе. — Она взглянула на Иеремию Уиппа: — "Плам Гранит" нужны
деньги, которые есть у меня. У нас наконец состоится серьезный разговор или
нет?
ГЛАВА VI
— Партнерство? — переспросил Карл, когда Челси вечером того же дня
рассказала ему о предложении Иеремии.
— Я займусь сбытом и дам деньги на модернизацию оборудования. Их дело —
вовремя поставлять гранит, — объяснила она. — На таких условиях мы
будем работать один год. Через год та сторона, что не сможет выполнить
условия договора, должна продать свою часть бизнеса партнеру.
Карл только что вернулся из сквош-клуба и не успел переодеться, но даже в
своей широкой футболке и спортивных штанах он выглядел как всегда
подтянутым. Она никогда не видела его другим, это было у него в крови,
подумала Челси, ей нравилось, что Карл в любое время мог переключаться на
дела.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь "не сможет выполнить условия
договора"? — спросил он настороженно.
— Я сказала, что смогу обеспечить столько заказов, что у них не хватит камня. Они не поверили.
— Это что, спор? Кто выиграет, тот получит компанию?
— Выкупит компанию, — уточнила она.
Челси не была наивной дурочкой в финансовых делах. Хотя временами она с
безразличием относилась к своим доходам, но за расходами следила всегда
строго и сейчас не собиралась выбрасывать деньги на ветер, даже из-за Норвич
Нотча.
— Оливер не хочет продавать компанию ни на каких условиях. Если я не
смогу выполнить свои обязательства, он останется владельцем "Плам Гранит".
— В таком случае как он будет рассчитываться с тобой?
— Одно из двух: или он возьмет кредит за пределами штата, или найдет
третье лицо, которое выкупит мою часть дела.
Как представлялось Челси, в течение долгого года она сможет многое узнать о
городе и тайне своего рождения. В конце концов, через год она просто может
умыть руки и оставить Норвич Нотч в покое.
— Дело обещает быть выгодным. Одно время компания процветала. Нам обоим
известно, что спрос на гранит опять растет. Чтобы возродить компанию, нужны
связи, которые есть у меня.
— Какие связи? Ты — архитектор. И что будет с "Харпер, Кейн и Ку"?
— С "Харпер, Кейн и Ку" все в порядке. Я не намерена оставлять фирму.
Несколько часов в неделю, потраченных на другое дело, не повлияют на ход
моей собственной работы.
— Несколько часов? — В глазах Карла появилась печаль. —
Челси, то, о чем ты говоришь, займет больше чем несколько часов в неделю. Ты
же хочешь взяться за сбыт продукции растущего предприятия. Компании для
этого создают специальные отделы с огромным количеством штатных сотрудников.
Челси не видела здесь никаких проблем. По сравнению с другими "Плам Гранит"
была небольшой компанией. От самой Челси требовалось только вовремя
связаться по телефону с заказчиком.
— Ты говорил когда-то, будто дела у нас пошли так хорошо, что у меня
хватило бы времени и на мужа, и на ребенка. В чем же разница?
— Ты не видишь разницы? Разница в том, что муж и ребенок — это твоя
семья. Они — те люди, которые дарят тебе подарки на день рождения или
Рождество. Они — те, кто гордится твоими успехами, а ты радуешься их
успехам. Они — те, кто любит тебя. Боже мой, как ты можешь сравнивать это с
гранитной компанией?!
Челси почувствовала себя беспомощной. Все, что говорил Карл, имело смысл, он
всегда очень трезво относился к жизни.
И все же другая Челси отказывалась прислушаться к его словам и, не желая
ничего знать, отчаянно стремилась в Норвич Нотч.
— О Карл! — взмолилась Челси. — Это нельзя сравнивать. Ты
совсем не понимаешь меня. Предложение Оливера — это шанс, а ты говоришь
совсем о другом.
Карл повернулся, чтобы уйти, но, сделав несколько шагов, остановился на
ступенях в фойе.
Положив руку на колонну, он пристально посмотрел на Челси и сказал:
— Может, человеческое счастье для тебя — иллюзия?
— Зачем ты так?
— Ты заставляешь меня так говорить. Ты провела половину своей жизни с
человеком и допускаешь, что так будет и дальше, но жизнь не всегда
складывается как нам хочется и часто бывает несправедливой. Может быть,
семейное счастье, поцелуи, подарки ко дню рождения затем и существуют, чтобы
мы не чувствовали себя одиноко, если, конечно, что-нибудь другое не заполнит
нашу жизнь.
— О Карл! — Челси готова была разрыдаться, не находя нужных слов.
Карл был дорогим и близким ей человеком, но насколько дорогим и близким?
Челси подумала о любовном треугольнике, в который неожиданно попали она,
Карл и Норвич Нотч. Иногда ее сердце принадлежало только Карлу, а временами,
когда Карл казался ей жестоким и ревнивым, она отвергала его. Меньше всего
на свете Челси хотела причинить ему боль. Он был ее самым лучшим другом во
всем мире.
Она подошла к нему, встала за его спиной и тихо сказала:
— Я должна довести дело до конца, иначе не смогу двигаться дальше.
— В каком направлении? Кем ты станешь после всех своих дел в этом
городе?
— Я стану собой, — она почесала его спину так, как он
любил, — и буду знать себя лучше.
— А что мне прикажешь делать все это время?
— Потерпи.
У Карла вырвался легкий стон. Она повернула его к себе, положила руки ему на
плечи и поцеловала в губы.
— Я люблю тебя, Карл.
Он недоверчиво посмотрел на нее.
— Я люблю тебя, — повторила она. — Все, что происходит в
Норвич Нотче, не должно тревожить тебя.
Глаза Карла все так же выражали сомнение. Тогда она обняла его за шею и
поцеловала еще раз. Наконец она почувствовала, что Карл отвечает ей.
Потом он вздохнул:
— Ты не должна бросать меня одного.
— Меня не было всего один день.
— С шести утра и до десяти вечера. Слишком долго. Мне хорошо, когда ты
рядом.
После убедительного совета Оливера убираться ко всем чертям ей было особенно
приятно слышать слова Карла. Кто, кроме него, мог с такой нежностью
прикасаться к ней?
Челси поцеловала его еще раз. Он погладил ее волосы и поцеловал в ответ. Она
видела, как внутри него разгорается огонь, его руки ласкали все ее тело.
Она, не сопротивляясь, отдалась горячим, дурманящим волнам. Ему было знакомо
ее тело, а ей — прикосновения его рук. Все правильно, сказала она себе, это
давно должно было случиться.
Он увлек ее в спальню и раздел. Близость между двумя любящими друг друга
людьми — что могло быть естественнее? Только им пришлось, может быть,
слишком долго ждать ее.
Она повторяла себе снова и снова, пока он целовал и ласкал ее: "Это
правильно, это хорошо, это нормально", целуя и лаская его в ответ. Когда он
вошел в нее, она подумала о том, как долго они знают друг друга, как
переплелись их жизни, как их родители мечтали, чтобы они были вместе. Карл
был энергичен. Она гладила его тело, его руки, его напряженную спину. Когда
он обессилел, она улыбнулась ему в плечо.
Челси не испытала полного удовлетворения, но когда Карл предложил ей
продолжить, она покачала головой и сказала:
— В следующий раз.
У Челси был очень эмоционально насыщенный день. Она чувствовала себя
усталой, но сон еще долго не приходил к ней.
Все следующие дни Челси часто задумывалась над тем, что произошло между ней
и Карлом. Ее не мучила совесть, Челси не считала, что они совершили нечто
аморальное. Все было прекрасно.
Как раз в этом и заключалась проблема. Секс, который казался
прекрасным
,
не был захватывающим. Такая любовь не заставляла краснеть, и от воспоминания
о ней не замирало сердце. О таких объятиях не хотелось шептаться с утра за
завтраком, и, конечно же, они не могли бы укрепить их пошатнувшиеся в
последнее время взаимоотношения. Ей не хотелось бы испытать подобное еще
раз.
Челси не знала, как ей поступить. "Выходи замуж за Карла", — шептал
слабый внутренний голос. Этого хотели и Кевин, и Том, и Сесил Харпер, и сам
Карл.
Но хотела ли этого она? Между ними не было настоящей любви. Семья, ребенок и
заботливый Карл в роли мужа — все это казалось заманчивым, но перспектива
провести с ним всю оставшуюся жизнь ужасала Челси. Карл нравился ей, но
только и всего.
Пока Челси разбиралась в своих переживаниях, Боб Махони и Иеремия Уипп
оформили ее партнерство с Оливером Пламом. Партнерство требовало времени и
денег, и ей нужны были твердые гарантии. В противном случае она просто не
подписала бы договор. Когда все уже было почти улажено, позвонил Кевин и
пригласил ее на ужин. Челси с радостью согласилась, ей была дорога малейшая
возможность восстановить их прежние взаимоотношения.
Он поцеловал ее и спросил, как идут дела. Челси воспрянула духом: все было
так, как в прежние времена, когда Эбби была еще жива. Затем Кевин сказал,
что продал дом, и радость ее померкла.
— Какой мне был смысл оставаться в нем одному? — пояснил
он. — Зачем мне занимать столько места?
Челси не могла поверить, что теперь их дом принадлежал другим людям. Она
любила дом своего детства, как любила его Эбби.
— Но это же наш родной, тихий и уютный дом!
— Это был наш дом, когда ты и мама жили в нем, а теперь это просто
место, которое требует больших расходов, — сказал Кевин, причем его
логика ужасно напоминала логику Карла. — Да и я почти не жил там
последнее время.
Челси знала об этом. Кевин постоянно находился в разъездах, а с тех пор, как
они в доме жили все вместе, прошли годы. Но все же это был их родной дом,
дом ее детства. Она не могла даже вообразить кого-нибудь чужого в его
стенах.
— Его купил помощник сенатора, переезжающий сюда из Чикаго. У него
шестеро детей и достаточно денег для того, чтобы дом не остался без
присмотра.
Слова Кевина не принесли ей облегчения. Чувство потери было горьким. Он мог
бы предупредить ее заранее, мог поделиться своими планами. Ведь он — ее
отец, и это — их дом.
— Все вышло очень удачно. Могло бы пройти еще несколько лет, пока нам
не предложили бы такую сумму. Между прочим, все деньги — твои.
Челси отшатнулась:
— Мне они не нужны.
— Не отказывай мне, — настаивал Кевин. — Дом принадлежал
твоей матери.
— И она оставила его тебе, — сказала Челси. — Все вырученные
деньги принадлежат тебе. Я не хочу их.
— Почему ты злишься?
— Я не злюсь. Мне грустно. Я любила наш дом.
— Не настолько, чтобы остаться в нем.
— Я уже не маленькая девочка. Я не могу жить с родителями.
— Все верно. И теперь, когда одного из них уже нет, кто, по-твоему,
должен занимать все эти пятнадцать комнат? Ты ведь даже не спрашивала о нем
в последнее время.
Челси аккуратно разглаживала салфетку на своих коленях, избегая взгляда
отца. Она не могла объяснить себе, почему так расстроилась: ведь это
действительно был обыкновенный дом и она не так уж часто приезжала туда за
последние годы.
— Я решил уйти из больницы в конце года, — сказал Кевин.
Во второй раз с начала ужина Челси почувствовала себя ошеломленной.
Кевин грустно улыбнулся:
— Ты и не предполагала, что когда-нибудь я стану старым? Мне шестьдесят
восемь, Челси. В моих руках нет прежней твердости. Мои ассистенты часто
выполняют за меня почти всю работу. Я хочу быть честным перед собой и принял
решение уйти. В больнице есть люди, достойные занять мое место.
Челси молчала, пытаясь осознать его слова.
— Я не могу себе представить тебя без твоей работы, как и приходящим
ночевать в другой дом.
Кевин потряс лед в бокале и одним глотком выпил остаток скотча.
— Времена меняются. Жизнь не стоит на месте. Мне повезло во многом. У
меня хорошее здоровье. Мне предложили прочесть цикл лекций, я побываю в
замечательных местах, встречу интересных людей, отдохну, наконец. Может
быть, мне тогда будет не так больно вспоминать об Эбби.
"А как же я? — хотела спросить Челси. — Разве ты не будешь скучать
по мне?" Она вспомнила, что сама только что ответила на свой вопрос. Она
была уже не маленькой девочкой. У нее была своя жизнь, у Кевина — своя, она
видела, что Кевин смирился с этим. Он выглядел сильно постаревшим. Совсем не
таким, каким она его помнила во время болезни Эбби.
— Я совсем потеряю тебя, если ты будешь уезжать надолго, —
печально произнесла Челси.
— У тебя хватает забот. У тебя ведь есть Карл. Челси опять опустила
глаза. Ей надо было сказать отцу все с самого начала.
— Я не уверена, что у меня с ним что-нибудь получится.
— Почему? — спросил Кевин, в его голосе впервые за весь вечер
послышалось уже знакомое ей раздражение.
Челси представила себе Кевина в операционной, аккуратно зашивающего
разорванную ткань своей жизни. Но как только он заканчивал, шов снова и
снова расходился.
— Не знаю. Мне кажется, у нас не получится. Ничего определенного,
просто предчувствие.
— Я считал, вы давно живете вместе.
— Нет.
Они каждый день виделись на работе и часто ужинали вместе. Но на той первой ночи все и закончилось.
— Бога ради, что опять случилось? — сердито спросил Кевин.
Она видела, как растет его раздражение. Кроме того, известия об уходе с
работы и продаже дома так неожиданно свалились на нее, что Челси не
выдержала:
— Я не люблю Карла. По крайней мере люблю не так, чтобы выйти за него
замуж. Он тоже меня так не любит. Мы пытались, хотели найти в наших
отношениях то, чего не было. Ни твои, ни Тома или Сесил слова или желания
здесь не могут ничего изменить.
Лицо Кевина налилось краской.
— Ты обвиняешь нас?
— Нет, но я знаю, что вы все хотели нашего брака. Может быть, поэтому
мы так долго разбирались в наших отношениях. — Она устало
вздохнула. — Между нами ничего нет и не было. — Потом,
успокоившись, она не без иронии заметила: — Нам остается только признаться в
этом друг другу.
Кевин сердито смотрел мимо нее.
— Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за Карла лишь для того, чтобы стать
замужней женщиной? — спросила она в отчаянии. — Мы оба очень
быстро разочаруемся.
— Неправда, вы подходящая пара.
— Совсем не такая пара, как вы с мамой. Я хочу такой же любви, какая
была у вас. Разве это так уж плохо?
Но Кевин не слушал. Ее комплимент мог порадовать его в другое время, но
только не сейчас. Он ушел в себя, поглощенный одной мыслью.
— Все хорошо, но тебе уже не двадцать два года, а тридцать семь. Твои
возможности ограничены. Карл — один из немногих порядочных мужчин, которые
еще не женились и не имеют детей. — Кевин замолчал и укоризненно
посмотрел на Челси. — Если бы у тебя были дети, ты бы смогла жить в
старом доме. Мне кажется, я и продал его, потому что в глубине души знал,
что тебе он никогда не потребуется. Ты слишком занята собой. И теперь еще
твоя новая выдумка с этим городом в Нью-Гемпшире. Если теб
...Закладка в соц.сетях
