Жанр: Любовные романы
Предначертано судьбой
...оснулась к ней щекой. Джулия прильнула к ее
большой, мягкой, материнской груди и зарыдала.
Через некоторое время Дотти выпустила ее и выпрямилась. - Пойдем вниз, - сказала
она. - Там нас ждут Барнет, мистер Кулидж и шериф Маккьюиг. Они хотят поговорить с
тобой.
- А Гарлан тоже с ними?
- Нет. Я сказала ему, чтобы он какое-то время не показывался тебе на глаза. - Дотти
продолжала гладить Джулию по голове. - Он, конечно же, в гневе и все время страшно ругал
Джиба.
Джулия вспомнила, как Гарлан предупреждал ее: Бут скрытный человек. Он намерен
завоевать твое доверие, а затем обманет тебя, заберет твои деньги и опорочит твою репутацию.
Боже мой, подумала Джулия, невыносимо даже думать об этом.
Она поднялась с кровати, умыла лицо и переоделась. Спускаясь вниз по лестнице, она
старалась опираться на руку Дотти. Ее ноги подкашивались, и она боялась, что может рухнуть
прямо на лестнице. Она была крайне измотана и истощена произошедшими событиями.
Мужчины стояли кругом в гостиной комнате и держали в руках свои шляпы. Эта сцена
почему-то напомнила ей тот самый день, когда Барнет и шериф пришли к ней домой, чтобы
сообщить, что Эдварда уже нет в живых. Тогда ей удалось сдержать себя и не впасть в
истерику, стало быть нужно держать себя в руках и сейчас.
Вперед выступил мистер Кулидж. Банкир был круглым и розовощеким человеком в
полосатых брюках и строгого покроя пиджаке. - Моя дорогая миссис Мэткаф, - начал он. -
Я очень сожалею о том, что случилось.
Они все сели в кресла. Барнет объяснил Джулии, что поскольку она перевела деньги на
его счет вопреки его совету, то теперь уже ничего нельзя сделать. Он напомнил ей, что Джиб
имел право распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению. Но если он убедил ее
перевести деньги на свой счет, используя при этом ложные аргументы и обещания, то против
него вполне может быть возбуждено уголовное дело. Если Джулия решит возбудить против
него дело в суде, то ей придется огласить перед судом содержание всех ее частных разговоров,
имеющих хоть какое-либо отношение к банковскому счету.
- Так же, впрочем, как и все обстоятельства, при которых велись ваши разговоры, -
добавил Барнет, ласково, но многозначительно посмотрев на Джулию.
Джулия подумала о последствиях унизительной судебной процедуры. Ведь ей придется
столкнуться там с Джибом, смотреть ему в глаза, пересказать все их разговоры. Затем она
должна будет выслушать его объяснения, его точку зрения относительно того, что было
правдой, а что нет. Это будет совершенно невыносимо для нее.
Она также представила себе газетный очерк на первой странице "Сентайнел", "Хелена
Дейли Геральд" и даже "Чикаго Трибьюн": "Обманутая и покинутая: богатая вдова стала
жертвой преступного искусителя". Этот процесс сделает из нее еще большую дуру, чем она
была на самом деле.
- Я не могу этого сделать, Барнет.
Мужчины откашлялись и посмотрели друг на друга. - К счастью, у вас все еще осталась
приличная сумма денег, - утешительно произнес мистер Кулидж. - Вы очень много потеряли
- примерно половину всех ваших сбережений: Но могло быть еще хуже.
Дотти принесла всем чай. Мужчины вели вежливый разговор. Когда они уже уходили,
Маккьюиг задержался у двери. - Его очень легко можно будет разыскать и задержать, -
сказал он. - Кучер дилижанса, который отвез его в Диллон, сообщил мне, что он отправился в
Юту, а затем дальше на север в Бат. Но я думаю, что он на самом деле поехал на юг в Солт
Лейк. Пусть будет так. Я сам поеду в Бат и притащу сюда этого сукиного сына, простите меня,
мадам. Я запру его за решетку. Это единственное место, где он может находиться. Мне нужно
только ваше согласие.
- Спасибо вам, господин начальник, - тихо сказала Джулия. - Вы очень добры ко мне.
Она закрыла за ними дверь и вернулась в гостиную, где Дотти мыла чайные чашки. Она
молча наблюдала, как работает Дотти, удивляясь своей странной отрешенности. Ей казалось,
что все это случилось не с ней, а с кем-то другим.
- Джиб сказал Мосси о том, что он уезжает, - тихо произнесла Джулия.
- Он сказал не только Мосси, но и Ли, - ответила ей Дотти. - Он остановился возле
конюшни и вернул ему деньги, которые раньше брал у него.
Джулия провела пальцем по пыльной крышке пианино. Он сообщил о своем решении
всем, кою считал важным для себя. Всем, кроме нее. - Гэрриэт. вероятно, очень довольна тем,
что произошло, - сказала Джулия. - Теперь она будет просто счастлива.
- Гэрриэт не может быть чем-либо довольной в эти дни, - сказала Дотти, поднимая
голову от подноса. - Совсем недавно Ли сообщил ей. что женился на Сейрабет Браун.
- Что? - Джулия изумленно уставилась на Дотти, потрясенная услышанным. - Ли и
Сейрабет поженились?
- Да. Барнет оформил их брак в нашей гостиной. Я предложила им подождать, пока
вернется священник Дадли, но они очень спешили и не обращали внимания на неофициальную
и не слишком торжественную обстановку. Я была подружкой Сейрабет. Гэрриэт просто сходит
с ума от злости и не знает теперь, что ей делать. Сейчас она лежит в постели, притворяясь
больной и, вероятно, будет лежать там до тех пор, пока не придумает, как нам всем отомстить.
Дотти взяла со стола поднос и понесла его на кухню. Джулия последовала за ней,
чувствуя как ее снова охватывает приступ отчаяния. Ли и Сейрабет поженились. Она должна
была радоваться за них, но вместе с тем ей почему-то стало жалко Гэрриэт. Чувство жалости
тут же переросло в ноющую боль, переполнившую ее измученную душу. Эта боль не давала ей
спокойно дышать и двигаться. Затем она поняла, что ей просто-напросто жаль себя, а не
Гэрриэт. Ей было очень жаль, что она навсегда утратила то счастье, которое испытывала,
находясь вместе с Джибом. В одночасье разрушились все ее мечты, которым она предавалась
столько времени.
Джулия снова начала плакать.
Дотти вытерла тряпкой руки и обняла ее за плечи, прижав к себе. - Ну все, хватит,
успокойся, дорогая. Со временем все пройдет, и ты забудешь его.
- Он причинил мне страшную боль, - Джулия вытерла слезы рукавом. - Он ужасно
обидел меня. Он выставил меня на посмешище.
- Тебе нужно хорошо отдохнуть, - участливо сказала Дотти. - Я отведу тебя в
спальню прямо сейчас.
В спальной комнате Дотти раздела Джулию, как ребенка, и уложила ее в кровать. Точно
также она поступила с ней в октябре прошлого года, когда умер Эдвард.
- Спасибо, Дотти, - сказала Джулия. - Спасибо за то, что ты не говоришь мне: "я
предупреждала тебя".
Дотти присела на край кровати и погладила Джулию по щеке. - Господи! Я даже не
думала об этом. А сейчас послушай меня. Я посижу с тобой, пока ты не уснешь. Чуть позже к
тебе придет Луиза с готовым ужином. А утром придет Рената. Тебе не следует ни о чем
беспокоиться.
На следующее утро Джулия обнаружила на кухне Ренату Блюм и Рут. Вся кухня была
наполнена запахом кофе, а в печи выпекались какие-то сладости.
Джулия собрала все силы и попыталась отбросить в сторону неприятные воспоминания
вчерашнего дня. - Как хорошо, что вы пришли, - сказала она им, стараясь казаться веселой и
беззаботной. - Сегодня чудесный день.
Рената выглянула из окна и посмотрела на хмурое небо, которое не предвещало ничего
хорошего, кроме проливного дождя. - Я рада, что ты так думаешь.
- Выпей немного кофе, - сказала Рут.
Джулия посмотрела на мать, а потом на дочь. Рут была беременна и ждала ребенка,
ребенка от человека, которого любила. Глядя на нее, Джулия вдруг ощутила прилив
неожиданной и острой зависти.
- Я не хочу говорить о Джибе, - сразу же предупредила она.
- Разумеется, - сказала Рената, - мы и не собирались говорить о нем. - Она подошла
к столу и налила Джулии чашку кофе.
- Мы не будем упоминать даже его имени, - сразу же согласилась Рут.
Джулия села за кухонный стол. Прошлой ночью, когда она лежала в своей кровати и
обливалась горячими слезами, она вдруг напомнила себе, что жизнь продолжается, что это не
самое страшное, что может случиться с человеком. В сущности, это довольно банальная
история. Из любого несчастья можно извлечь полезные уроки. Когда-то она уже оказалась в
глупом положении и не извлекла никаких уроков. Теперь ей представился еще один шанс.
- Как ты себя чувствуешь, Рут? - спросила Джулия и посмотрела критическим взглядом
на молодую женщину, явно не созданную для материнства. Из-за полиомиелита, перенесенного
ею в детские годы, одна нога Рут была короче другой. К тому же ее тазобедренное строение
было нарушено - кости правой стороны были немного недоразвиты.
- Я чувствую себя превосходно.
- Ты уже была у доктора Бичема?
Рут кивнула головой. - Он говорит, что успешное рождение ребенка будет зависеть от
ряда обстоятельств - от размера головы ребенка, от того как легко он будет выходить, а также
от моих физических усилий.
Джулия одобрила откровенное признание доктора Бичема, хотя оно напоминало ей
отдельные цитаты из учебника по акушерству. Она вспомнила свой разговор с ним вчера
вечером и его признание того опыта, который она приобрела здесь. Если во время родов Рут
возникнут трудности, он, вероятно, вынужден будет обратиться к ней за помощью.
Рената вытащила из печи сковородку со сладким печеньем. Затем они налили еще
немного кофе. Джулия попыталась оценить вкус выпеченного печенья и всячески делала вид,
что ей приятно находиться в компании этих двух женщин. Разумеется, это отвлекало ее от
дурных мыслей, но в подсознании она ощущала мерзкое чувство обиды. У нее было такое
чувство, что отныне каждое утро ей придется бороться с укоренившимся в душе отчаянием.
Через полчаса Рената поднялась из-за стола. - Если ты чувствуешь себя хорошо, может
быть, мы с Рут пойдем домой, - сказала она. Ее мягкие и темные глаза были преисполнены
симпатии к Джулии.
- Я не больна, Рената, - сказала Джулия. Ей очень не хотелось, чтобы с ней
обращались, как с заслуживающей жалости обиженной и оскорбленной женщиной.
Рената обменялась взглядом с Рут, - Разумеется, ты не больна.
- Осталось всего три недели до Четвертого июля, - сказала Рут подбадривающим
тоном. - Будем с нетерпением ожидать этого дня.
- О да, конечно, - сказала Джулия с полным равнодушием.
У двери Рената крепко обняла Джулию, обняла по-настоящему, а не так, как обычно это
делают женщины при прощании. - Дорогая Джулия, - прошептала она, - я чувствую, что
это была отчасти и моя ошибка.
Джулия ответила на ее крепкое объятие, и на ее глазах показались слезы. - Я была
полной дурой, Рената.
Когда они ушли, Джулия вернулась в дом и пошла в кабинет Эдварда. Там она села в
большое кожаное кресло и уставилась на длинные полки книг, стоявшие у стены. Но все ее
мысли были заняты Рут. Через несколько минут она поднялась с кресла и подошла к книжным
полкам. Она сняла с полки книгу Ходжа "Принципы и практика акушерства", затем порылась
еще немного и нашла другие книги на эту тему. Может быть, они помогут ей забыть все
случившееся.
ГЛАВА 21
Бат был одним из самых крутых шахтерских городков - диким, полным насилия и
чрезвычайно опасным. К тому же он был просто безобразным. Он был расположен на широком
склоне у подножья большого холма со скалистыми вершинами. Почти на каждой вершине
возвышались строения шахт, которые иногда опускались почти на тысячу футов вниз.
Джиб где-то слышал, что Бат простирался на одну милю вверх и на одну милю вниз. Он
также слышал, что этот городок работал почти полные сутки. Оказалось, что это чистая правда.
Салуны, кафе и всякого рода забегаловки никогда не закрывались. Центральная часть города
была усеяна различными увеселительными заведениями, где всегда слышались звуки пианино,
рулетки, шумные голоса посетителей и громкие споры игроков в покер. Главная улица этого
города была переполнена запахами виски и греховных наслаждений.
Когда он впервые прибыл в этот город, он не собирался сразу же окунаться в этот бедлам.
Прежде всего он остановился у банка, положил на счет свои деньги, а затем снял комнату в
каком-то захудалом отеле, по сравнению с которым отель Ригел в Стайлзе выглядел настоящим
дворцом. Он провел остаток этого дня, потягиваясь на постели, прислушиваясь к писку крыс и
звукам карет под его окном. Но больше всего он думал о Джулии.
Его отъезд из Стайлза имел в то время свой смысл. Он все чаще убеждался в том, что
поступил правильно, учитывая, что за ним все еще охотились Вайли и Трэск, а также шериф
Маккьюиг, который ни за что на свете не оставил бы его в покое. Но все эти оправдания не
смягчали его грустные чувства, и он все чаще впадал в депрессию. Он чувствовал себя
совершенно одиноким, усталым и постоянно беспокоился о Джулии. Он все чаще думал о том,
что предал ее. гак же как в свое время предал свою мать.
Он вскочил на ноги и пнул ногой кипу бумаг, лежавшую на полу. Он уже в течение
нескольких часов пытался написать письмо Джулии, но из этого ничего не получалось. Ему
было что сказать ей. У него было много интересных мыслей. Он хотел объяснить ей причины
своего неожиданного отъезда, хотел привести оправдания своему поступку, хотел сообщить ей
вещи, которые она должна была узнать.
Он также хотел рассказать ей о том, что его отъезд был к лучшему, что он был не из тех
людей, которые могут пустить корни, осесть и взять на себя ответственность за семью. Но он
никак не мог собраться с мыслями и не знал, как именно ему нужно изложить свои взгляды.
Где-то в глубине души он очень хотел жить вместе с Джулией, любить ее и провести с ней всю
оставшуюся жизнь, которая прежде была полна одиночества и беспокойства.
Джиб окунул голову в таз с водой и причесал волосы. Он в очередной раз напомнил себе о
том, что приехал в Бат с вполне определенной целью, а именно - найти девушку по имени
Мэри Херли. Как только он сделает это дело, он тут же отправится в Солт Лейк, выбросив
Стайлз и всех, кто там остался, из головы. Это будет правильно, без всякого сомнения. Иногда
правильные поступки означают, что вам придется чувствовать себя, как в аду.
Какой-то громкий шум прервал его мысли. Кто-то орал что есть мочи, надрывая свои
легкие. Джиб подошел к окну и посмотрел вниз на пыльную улицу, переполненную людьми и
торговыми точками. Через минуту он взял свою шляпу и направился к двери. Какого черта он
здесь сидит взаперти, подумал Джиб. Ведь он тоже может выйти на улицу и побродить по
городу.
Салун Булвип пребывал в ожидании каких-либо происшествий. Здесь не было ни
наполненного бутылками бара, ни больших зеркал или картин. На узких окнах виднелись
тяжелые решетки, защищающие помещение от непрошенных гостей. Большие карточные столы
были обнажены до первородного дерева, а вместо стульев под игравшими мужчинами стояли
большие железнодорожные шпалы, которые невозможно было поднять.
Это был грязный, прокуренный и заплеванный шахтерский салун, постоянными
посетителями которого были низкопробные бродяги и шахтеры, работавшие в глубоких
тоннелях шахт, расположенных на близлежащих холмах. Атмосфера в этом салуне напомнила
Джибу старые дни в Стайлзе, что означало, что эта атмосфера отлично его устраивала.
После того, как он с трудом протиснулся к стойке полупустого бара, он купил себе
бутылку хлебной водки и расположился неподалеку от зала для игры в карты. Рядом с ним
оказались три грязных шахтера. Откусив кончик сигары, Джиб бросил на стол деньги, что
означало, что он хочет сделать первоначальную ставку.
- Сдавайте на меня.
В течение следующих нескольких дней задний столик в салуне Булвип стал постоянным
прибежищем Джиба. Все это время он был связан с картами, обжигающими спиртными
напитками и сомнительного вида компаниями. Иногда он приходил в отель, чтобы немного
поспать и привести себя в порядок, а затем все повторялось снова. Вниз по улице он обнаружил
кафе с довольно сносной кухней и крепким кофе. Он жил только настоящим моментом, не
думая ни о прошлом, ни о будущем. И поначалу ему нравилась такая жизнь.
Однажды в полдень он услышал шум драки и чей-то очень знакомый голос. На
танцевальной площадке собралась небольшая группа людей, наблюдавшая за происходящим.
Когда звуки голоса переросли в крик, Джиб оторвал голову от карт и посмотрел на эту толпу.
Сквозь дым и пыль салуна он увидел знакомого человека, который дрался с огромного вида
мужчиной, который, казалось, раздавит сейчас его, как мышонка. Это был не кто иной как Берт
Скоби.
Джиб сложил свои карты и встал из-за стола. К тому времени, когда Джиб пробрался
наконец сквозь плотную толпу зевак к месту события, хозяин салуна с огромным морским
револьвером "Ремингтон" в руке уже уговорил громилу отпустить Скоби. Тот лежал на полу,
корчась от боли.
- Эй, Скоби, - сказал Джиб и толкнул его носком своего сапога. - Что ты, черт тебя
возьми, здесь делаешь?
Скоби ползал по полу на руках и коленях, пытаясь встать на ноги. Он что-то злобно
ворчал и проклинал своего недруга. Джиб наклонился над ним и, схватив его за воротник,
помог подняться. Скоби выглядел ужасно - налитые кровью глаза, огромные синяки на лице,
весь небритый, немытый и с разбитой в кровь губой. А об издаваемом им запахе нечего было и
говорить.
- Скоби! - еще громче сказал Джиб и потряс его за плечо. Он чувствовал себя
обязанным помочь этому человеку, в особенности после того, как Джулия выходила его в
Стайлзе.
- Это Джиб Бут! Ты помнишь меня?
Скоби тупо уставился на Джиба, и через несколько секунд его глаза стали проясняться. -
Сукин сын, - сказал наконец он, из чего можно было заключить, что он все-таки узнал Джиба.
Джиб прислонил его к свободному участку стены и пошел к своему столику, чтобы
забрать деньги. Когда он вернулся к Скоби, тот снова лежал на полу, придерживая рукой свое
плечо, которое, как понял Джиб, все еще болело от недавней раны. Джиб вытащил его из салуна
и приволок в отель. Через некоторое время он снова вернулся в салун, оставив спящего Скоби в
комнате отеля.
Но игра в карты уже не клеилась. Джиб вернулся к себе и погрузился в размышления.
Встреча со Скоби вновь навела его на мысль о Гарлане Хьюгзе. Ему стало очень интересно, что
происходит на шахте "Континентал". Мысль о том, что Хьюгз что-то нашел в своем руднике,
не давала ему покоя. Как он ни старался отбросить ее, она продолжала сверлить его мозг.
Джиб опустился на пол, прислонился к стене спиной и поставил полупустую бутылку
виски между ног. Он вспомнил, как Хьюгз всеми силами старался выдворить его из города,
распространяя о нем всевозможные порочащие его слухи. Он также припомнил, что кто-то
прислал Джулии письма неприличного содержания, вспомнил сфабрикованные против него
обвинения в ограблении сейфа конюшни. Джиб всегда чувствовал, что за всем этим стоял этот
болтун и пустозвон, стремившийся представить его в дурном свете перед Джулией. Джиб
думал, что Хьюгз сам хотел жениться на Джулии и завладеть ее наследством.
Но дело было не только в этом. Только сейчас Джиб понял, что за всем этим кроется
нечто большее. Хьюгз знал, что Джиб был неплохим горнодобытчиком, что он был знаком со
всеми тонкостями горного дела и чуть ли не по запаху чувствовал наличие золотой жилы на
глубине в сто футов. Если Хьюгз действительно добрался до ценной руды, то он решил всеми
средствами убрать Джиба из города как опасного конкурента. Стало быть, дело здесь не только
в Джулии. Он хотел избавиться от Джиба, чтобы тот не догадался о его тайных планах.
Джиб взял бутылку и выпил немного виски. Ему неприятно было признаваться в этом, но,
покинув Стайлз, он сыграл на руку этому болтуну. Теперь, наверное, он прыгает от радости, что
так легко устранил опасного соперника.
Медленно наступила ночь. Комната покрылась мраком, а бутылка из-под виски была
совершенно пустой. Джиб сидел на полу, обхватив колени руками, и не переставал обдумывать
все возможные последствия своего отъезда из Стайлза.
Он снова подумал о том, что, вероятно, Хьюгз сам решил жениться на Джулии. Однажды
она сказала, что не собирается выходить за кого-либо замуж, но это было за две недели до того,
как она провела две ночи в постели с настоящим мужчиной. Сейчас, возможно, она уже так не
думает. Черт возьми, подумал Джиб, что, если он разбудил ее женский инстинкт, и теперь она
уже не сможет отказать Хьюгзу? Что, если этот негодяй использует все свое умение заигрывать
с женщинами, а Джулия скажет ему "да"?
Джиб не мог даже и подумать об этом. Сама эта мысль была для него невыносимой. Он
представил себе этого борова, сидящим на золотой жиле и мило болтающим со вдовой Мэткаф,
уговаривая ее стать его женой. А Джиб в это время будет мчаться в поезде на восток и позволит
ему сделать это.
Где-то к полуночи Джиб пришел к выводу, что он не может оставить Джулию на милость
этого негодяя Хьюгза. Ему просто необходимо вернуться в Стайлз и разоблачить все его тайные
дела и помыслы.
Весь следующий день Джиб выхаживал Скоби, чтобы привести его в более или менее
нормальное состояние. Тот проснулся с невероятной дрожью во всем теле, и Джиб дал ему
маленькую дозу спиртного, чтобы устранить похмельный синдром.
Затем Джиб стал задавать различные вопросы, касающиеся его работы на шахте
"Континентал". Скоби был слишком напуган и отказывался отвечать на эти вопросы. Он
сказал, что обещал Хьюгзу держать язык за зубами, и что тот угрожал убить его, если Скоби
попытается шантажировать его. Одна только мысль об этом разговоре заставляла Скоби
плакать от страха.
Джиб предложил ему немалую сумму денег, с тем чтобы тот мог спокойно уехать
куда-нибудь в другой штат. Затем он дал ему еще немного виски. Скоби не выдержал такого
натиска и рассказал Джибу все, что знал, подтвердив его догадку о делах, которые происходили
на "Континентале".
Гарлан сидел вместе с Джулией на веранде ее дома. Они покачивались в своих креслах,
вдыхая аромат прекрасного летнего вечера.
- Со временем все пройдет, - говорил Гарлан, похлопывая себя по животу. - Через
месяц, или около того, Бут превратится в ничто и оставит после себя лишь неприятные
воспоминания.
Джулия посмотрела на него с благодарностью в глазах и с улыбкой на устах. Гарлан был в
течение всей прошлой недели настоящим утешением для нее. Он всячески успокаивал ее и,
казалось, был настолько доволен отъездом Джиба, что не напоминал ей о деньгах, которые она
потеряла.
- Чэпмен очень трудолюбивый парень, - говорил Гарлан. - У него есть отличное чутье
на руду. Если в Ратлинг Роке есть золото, то он обязательно найдет его. Вообще говоря,
инвестиции в эту шахту были чрезвычайно мудрым и удачным решением.
- Полагаю, вы правы, - сказала Джулия.
Ей очень не хотелось приписывать Джибу какие-либо хорошие мотивы для поступков, но
ее все же утешала мысль, что он не оставил семью Чэпменов на произвол судьбы, не обчистил
их так же, как обчистил ее.
Джиб отдал свою долю акций Ратлинг Рока маленькому Джилберту, думала Джулия. Это
говорит о том, что он не потерял остатки совести. Это был честный поступок. К тому же он
оставил в кармане детской корзинки десять тысяч долларов, что тоже говорило в его пользу.
Его нельзя было упрекнуть в непорядочном отношении к семье Чэпменов. После того, как
Чэпмен убедил ее взять принадлежащие ей деньги, Джулия решила вложить их в развитие
шахты.
Джиб также оставил маленькому Джилберту письмо, которое миссис Чэпмен показала
Джулии. Джулия помнила каждое слово из этого письма.
"Дорогой Джилберт, - говорилось в нем, - извлеки урок из моей жизни и старайся быть
подальше от неприятностей. Прилежно учись в школе и уважай своих родителей, потому что
они знают, что делают. Хорошие поступки в конечном счете всегда оказываются более
выгодными, чем плохие. Я буду всегда молиться за тебя. Твой Джилберт /Джиб/ Бут".
В этом письме был легкий налет притворства и лицемерия, но тем не менее оно
понравилось миссис Чэпмен. У Джулии было чувство, что ни Вера, ни ее муж не держали
никакой злости на Джиба.
- Ну, ладно, - сказал Гарлан. - Мне нужно идти. - Он встал с кресла и помог то же
самое сделать Джулии. - Боже мой, вы выглядите такой усталой. - Он взял ее пальцы в свои
огромные лапы и нежно потер их. - Вы совсем исхудали. Мне кажется, что вы совсем ничего
не едите.
Джулия чувствовала себя слишком истощенной, чтобы есть, и слишком усталой, чтобы
спать но ночам.
- Я делаю все возможное, Гарлан, - сказала Джулия.
Он еще раз выразил ей свою симпатию. - Вы даже опомниться не успеете, как все станет
на свои места, - подбадривающим тоном произнес он.
Нет, никогда, подумала про себя Джулия. Это никогда не забудется, и ничто не вернется
на свои места. И все-таки она благодарна Джибу за то, что он доставил ей необыкновенные
ощущения в то прекрасное время, когда они были вместе. Если бы не это, она просто сошла бы
с ума от горя и печали.
После того как Гарлан ушел, Джулия вернулась в операционную комнату. Это помещение
выглядело сейчас каким-то пустым. Как оказалось, Эдвард накопил за долгие годы работы
достаточное количество медицинской техники и оборудования, чтобы оснастить два
медицинских кабинета. Доктор Бичем был очень доволен, оказавшись владельцем такого
количества медицинской техники.
В кабинете Эдварда Джулия села в мягкое кожаное кресло и взяла кошку к себе на колени.
Она закрыла глаза, чтобы предотвратить новый приступ отчаяния и слез, всегда возникавшее у
нее в это время. Она знала, что глупо жалеть себя. Все ее друзья были необыкновенно добры и
участливы к ней. Дотти, Луиза, Рената, Гарлан - никто из них не произнес ни одного слова
упрека или осуждения. У нее еще осталось достаточное количество денег, чтобы не
беспокоиться о будущем. К тому же она приступила вместе с доктором Бичемом к выполнению
своих профессиональных обязанностей.
И тем не менее ее утренние часы все еще сопровождались горестными воспоминаниями, а
ночи она редко проводила без слез и рыданий. Дурные мысли и слезы истощали ее, не давали
сил восстановить утраченное душевное равновесие. Она знала, что ей потребуется очень много
времени, чтобы собрать воедино все осколки ее разбитого вдребезги сердца.
За окном постепенно сгущались сумерки. Джулия зажгла лампу и усилием вол
...Закладка в соц.сетях
