Жанр: Любовные романы
Похищение по-мексикански
... ни один мускул не дрогнул на его лице.
Он ничего не ответил и направился к лошадям, ступая по кочкам, поросшим
травой, упрямо пробивающейся сквозь каменистый грунт. Он подобрал поводья и
подвел лошадей к Шейле. В ее глазах вспыхнули золотистые огоньки,
свидетельствовавшие о ее решимости добиться ответа на свой вопрос.
— Прошло уже достаточно времени, чтобы за меня заплатили выкуп. Почему
же ты до сих пор меня не отпустил?
— Никаких денег я не получил. — Он протянул ей поводья.
— Я не верю тебе, — покачала головой Шейла. — За это время
мой отец успел бы собрать любую сумму. Сколько вы запросили у него?
Она машинально взяла поводья. Рафага направился к своей лошади, накинул
поводья ей на шею, поправил стремена и затянул подпругу. Шейла поймала его
руку под пончо.
— Сколько же? — повторила она дрогнувшим голосом.
В его темных глазах Шейла не смогла ничего прочитать. Она судорожно
сглотнула.
— Нисколько.
— Что ты имеешь в виду? — глухо спросила она.
— Только то, что сказал, — спокойно повторил Рафага. — Мы не
обращались к твоим родителям с требованием выкупа.
— Но... — Шейла была потрясена. Она потерла глаза, словно надеясь,
что это поможет ей что-то понять. — Почему?
Обойдя лошадь с левой стороны, он подтянул подпругу на седле Шейлы.
Казалось, он не слышал ее вопроса.
— Значит, ты не собираешься меня отпускать? — проговорила она
прерывающимся от волнения голосом.
Он положил руки ей на талию. Шейла была в таком состоянии, что не стала
протестовать, когда он поднял ее и усадил в седло. Перекинув поводья через
шею лошади, она закрепила их на луке седла. Она не спускала с Рафаги глаз,
пока он не подошел к своей лошади и не вскочил в седло.
— Я не тронусь с места, пока ты не ответишь на мой вопрос, —
предупредила Шейла.
Рафага развернул гнедую, чтобы оказаться лицом к лицу с Шейлой.
— Ты останешься здесь, — быстро проговорил он и, чуть помедлив,
добавил: — На некоторое время.
— На какое? — воскликнула Шейла. — Пока тебе не надоем? И что
ты сделаешь тогда? Отдашь кому-нибудь из своих людей? Продашь?
— Ты задаешь глупые вопросы.
— Глупые?!! — возмутилась Шейла. — Разве глупо
интересоваться, что станет со мной, когда я тебе надоем?
— Когда это случится, ты сможешь уехать отсюда.
— Так я тебе и поверила!
— Я даю тебе слово, — холодно и твердо заявил он.
Угрожающий блеск в его глазах заставил Шейлу удержаться от комментариев. Она
проглотила невысказанные слова, в глубине души сомневаясь, что его обещаниям
можно верить.
— Мои родители хотя бы знают, что я жива? — вместо этого спросила
она.
— Я не знаю.
— Не может этого быть, — настаивала Шейла. — Твои информаторы
должны были сообщить тебе, разыскивали ли меня родители.
— Я ничего не слышал.
— Ты мог бы передать им весточку? — Слезы полились у нее из глаз,
когда она представила себе, что родители считают ее погибшей. А как может
быть иначе, ведь прошло столько времени! — Или по крайней мере
сообщить, что я жива?
— Это невозможно.
— Неправда! — Ее голос предательски задрожал. — Ларедо мне
сто раз говорил, что у вас есть связь с внешним миром. Вы могли бы
использовать эти ваши
каналы
, чтобы связаться с моими родителями.
— У нас только односторонняя связь, — коротко бросил Рафага.
— Боже мой, у тебя есть хоть капля сострадания? — срывающимся
голосом выкрикнула Шейла. — Неужели ты не понимаешь, каково им знать,
что их дочери, возможно, уже нет в живых?
— Думаю, им станет не намного легче, если они узнают, что ты жива, но
при этом не будут знать, где ты находишься и можно ли с тобой
связаться, — резко заметил он.
— Прошу тебя, Рафага, передай им весточку, — взмолилась она.
— Нет, это невозможно. — Он взял из ее рук поводья, развернул свою
лошадь и повел кобылу Шейлы следом. — И давай больше не возвращаться к
этой теме.
— Боже мой, как же я тебя ненавижу! — воскликнула она, сожалея,
что не находит более убедительных слов.
— Ты слишком часто повторяешь эту фразу, — холодно усмехнулся
он. — Я уже почти смирился с этим.
18
Нежные звуки исполняемой на гитаре серенады улетали к звездному небу. Шейла
старалась не прислушиваться к завораживающей мелодии, доносившейся из окна;
в последние недели все ее мысли были сосредоточены на побеге.
Пока Рафага оставался дома, о побеге нечего было и думать. Он постоянно был
рядом, всюду брал ее с собой, одним словом, не спускал с нее глаз, словно
догадываясь, какие планы зреют в ее голове. Шейле оставалось рассчитывать
лишь на то, что рано или поздно он задумает совершить налет на тюрьму,
который давно уже планировался.
Дни складывались в недели, Рафага, казалось, забыл о приближающейся
операции, и беспокойство Шейлы стало расти. Сегодня, за ужином, она наконец
решилась завести нужный разговор.
Ей потребовалась вся ее выдержка, чтобы не выказать разочарования, когда он
мимоходом сказал, что налет отменяется. Суд над преступником уже состоялся,
и его уже переправили в американскую тюрьму.
Надежда Шейлы рухнула. Пути к спасению не было. И рядом не было никого, кто
мог бы ей помочь.
Последние аккорды гитары растворились в тишине. Что-то заставило Шейлу
обернуться. У нее часто забилось сердце при виде устремленных на нее темных,
прищуренных, проницательных глаз Рафаги. Ей захотелось подойти к нему, но не
с мольбой об освобождении, а для того, чтобы испытать жаркую силу его
объятий.
Она не могла противостоять ему. Рафага обладал безграничной властью если не
над ней, то над ее телом. Каждый раз в момент близости она с новой силой
переживала любовный экстаз. Рафага мастерски управлял ее чувствами; он мог
поднять ее к таким вершинам страсти и наслаждения, о которых она даже не
догадывалась.
Отложив гитару, Рафага с кошачьей грацией подошел к стоящей у окна Шейле. Он
еще не притронулся к ней, а она уже почувствовала зов его тела. Сильные
тонкие пальцы коснулись ее плеча. Он привлек ее к себе, и сердце бешено
застучало у нее в груди, словно насмехаясь над ее мыслями о побеге. Она
влюблена. И, возможно, уже давно.
Она прекрасно понимала, кто такой Рафага — главарь банды наемников. Он
захватил ее в плен, сделал своей наложницей, не посчитавшись с ее желаниями.
Но Шейле не было до этого дела. Сердце никогда не внемлет доводам логики и
рассудка.
Его пальцы расстегнули пуговицу на ее воротнике, а властные губы жарко
приникли к ее шее. Сладким трепетом отозвалась ее кожа на это прикосновение.
Внутренняя борьба между разумом и чувствами кончилась. Шейла отдалась
пьянящему чувству и приникла к Рафаге так, чтобы его губы получили более
свободный доступ к не исследованному еще пространству.
И вот уже он поднял ее на руки и понес в спальню. На этот раз, лежа в его
объятиях, она не сдерживала себя, с радостью подчинившись сладостному плену.
Завтра она попробует разобраться в собственных чувствах, а сегодня будет
наслаждаться и сгорать в огне любовной страсти!
И все же одна мысль, прилетевшая на крыльях страха, отрезвила ее. Пал
последний бастион ее защиты, и отныне ее сердце никогда не будет свободным.
Шейла боялась, что он догадается, как сильно она привязалась к нему. У ее
любви нет будущего! Шейла понимала, что ей надо бежать от Рафаги, пока есть
хоть малейшая возможность забыть его.
Рафага коснулся ее руки, и Шейла вздрогнула, глядя на него широко раскрытыми
глазами и пытаясь понять, не догадался ли он, о чем она думает. Он
насмешливо поднял бровь, как видно, забавляясь столь бурной реакцией на его
прикосновение.
— Ты говорила, что хочешь проехаться верхом сегодня после обеда. Хуан
привел лошадей, — сказал он, сдерживая улыбку.
— Хорошо, — выдавила она.
Шейла засунула дрожащие руки в карманы джинсов, пытаясь скрыть свое смятение
от проницательного Рафаги. Она осторожно обошла его, чтобы не коснуться
ненароком. Она жила на грани нервного срыва, и это не могло продолжаться
бесконечно.
Ее чалая заржала при виде приближающейся Шейлы и выставила вперед свою
красивую морду, чтобы ее погладили по бархатному носу. Плотно сжатые губы
Шейлы разомкнулись в улыбке.
— Привет, Арриба, — пробормотала она. Услышав свое имя, кобыла
навострила уши. — Ты уже готова?
Хуан наклонился вперед в своем седле и передал Шейле поводья. Ухватившись за
луку седла, она вставила ногу в стремя и вспрыгнула в седло, прежде чем
Рафага успел предложить свою помощь. Он принял у Хуана поводья и стал
обходить гнедую, чтобы последовать примеру Шейлы.
Его рука уже коснулась седла, когда он увидел приближающегося к ним Ларедо.
По выражению лица Ларедо Шейла почувствовала, что случилось что-то
серьезное. Мужчины обменялись несколькими короткими репликами.
Наконец Рафага кивнул и, привязав гнедую к ближайшему столбу, бросил
короткий взгляд на Шейлу.
— У меня появилось неотложное дело, — сказал он ей. — Поезжай
с Хуаном. Я догоню вас позже.
— Хорошо, — пробормотала Шейла и неуверенно улыбнулась Хуану.
Внутри у нее все сжалось. — Поехали?
— Да, сеньора, — ответил Хуан и поскакал к лугу, где паслись
лошади и небольшое стадо коров.
Шейла пришпорила Аррибу, и чалая кобыла рванулась вперед. Чувствуя на себе
взгляд Рафаги, она решила не оглядываться, хотя и знала, что он ждет этого.
Хуан повел лошадь шагом, и Шейла последовала его примеру.
— Сеньора чем-то обеспокоена? — услыхала она негромкий вопрос. В
голосе Хуана она уловила нотки беспокойства, как будто он о чем-то догадался
по ее лицу.
— Нет, нисколько, — заверила его Шейла и, пришпорив чалую,
полетела по лугу.
Коровы в испуге бросились врассыпную. Теленок, вскинув копыта, отскочил в
сторону, высоко подняв хвостик. Расстояние между Шейлой и Хуаном все
увеличивалось — быстроногой чалой не стоило труда обогнать его медлительную
коренастую лошадь. Шейла оглянулась и поняла, что скоро ему придется пустить
свою лошадь галопом, иначе он не догонит ее.
В прежние беззаботные времена Шейла упрекнула бы Хуана за медлительность.
Сегодня же она смотрела на него отстраненным взглядом... по крайней мере до
тех пор, пока не увидела, как его лошадь споткнулась и упала.
Хуан кое-как выбрался из седла. Натянув поводья, Шейла повернула Аррибу вспять и помчалась к Хуану.
— С тобой все в порядке, Хуан? — спросила она с тревогой.
— Кажется... — рассеянно ответил он, заставляя лошадь подняться.
Испуганная лошадь наконец встала, нервно дергая головой и припадая на правую
переднюю ногу.
— Она повредила ногу, — заметила Шейла, но Хуан уже и сам это
понял. Он осторожно ощупывал ногу лошади, тихонько успокаивая ее по-
испански. — Что-то серьезное?
— Похоже... — Хуан подыскивал нужное английское слово, —
растяжение связки.
Шейла вздохнула с облегчением.
— Слава Богу, а то я уже подумала... — Она не закончила
предложение.
— Мне надо отвести ее обратно в загон, сеньора, — сказал Хуан,
словно извиняясь за то, что прогулка кончилась так быстро.
— Ничего, Хуан. Я... — Шейла не закончила фразу. Ее словно молнией
поразило — вот он, шанс, которого она ждала, вот возможность для побега!
Теперь Хуан не сможет ни остановить, ни догнать ее.
Не дав себе ни минуты на раздумья, она развернула кобылу на сто восемьдесят
градусов и направила ее к крутой тропе, ведущей из каньона. В глазах у нее
стояли неизвестно откуда взявшиеся слезы.
— Сеньора! — громко окликнул ее удивленный Хуан. Она опять ударила
каблуками по бокам кобылы, не отпуская при этом удила. Лошадь металась из
стороны в сторону, не зная, какую команду выполнять. — Сеньора! Куда
вы? Остановитесь, сеньора!
У нее задрожал подбородок, когда она оглянулась назад. На добром лице Хуана
был написан смертельный ужас. Он бежал к ней. Она пригнулась в седле,
позволив Аррибе закусить удила, и натянула поводья.
— Вернитесь!
Но голос Хуана доносился уже издалека. Кобыла сноровисто преодолевала уклон.
Камни и грязь летели у нее из-под копыт. Шейла снова оглянулась назад и
увидела, как Хуан бежит через луг к поселку, чтобы поднять тревогу.
Миновав узкий проход, Шейла предоставила лошади самой выбирать дорогу. Плохо
различимая тропа вела по поросшим лесом горам вниз, петляя и извиваясь.
Шейла прижалась к шее кобылы, уворачиваясь от тяжелых ветвей, которые
хлестали ее, словно стремясь скинуть с седла.
Высокие деревья, вставшие у нее на пути, заставили лошадь перейти на легкий
галоп. С каждым поворотом тропы шаг ее менялся. Казалось, спуск продолжается
бесконечно. Когда местность выровнялась, лошадь перешла на шаг, тяжело дыша
и раздувая ноздри.
Сначала Шейла решила пришпорить лошадь, так как она понимала, что Рафага не
замедлит отправиться в погоню. Но здравый смысл подсказал ей не делать
этого. Впереди ждал долгий путь, и следовало поберечь силы лошади.
Спустившись в долину, Шейла повернула на юг, выбрав путь наименьшего
сопротивления. Если бы она взяла восточнее, пришлось бы ехать по гористой
местности, а это основательно замедлило бы скорость и истощило силы
выносливой лошади. Долина тянулась к северу, однако, насколько могла понять
Шейла, это была суровая, бесплодная и малонаселенная земля. Юг представлялся
наилучшим выбором. Там должны быть города и поселки, лагеря
лесозаготовителей и буровиков. Кроме того, в этом направлении дорога была
относительно ровная, а это давало быстроногой кобыле возможность оторваться
от преследования.
Оглянувшись назад, Шейла не заметила, чтобы кто-нибудь преследовал ее. Образ
Рафаги на мгновение мелькнул в ее воображении, и сердце ее учащенно
забилось. Она потрясла головой, отгоняя наваждение.
Шейла погладила влажную шею лошади. Они продолжали свой путь где шагом, где
рысью, где легким галопом. Шейла не знала, сколько миль они оставили позади
и сколько времени уже прошло. Солнце стало клониться к западу. До
наступления темноты оставалось всего несколько часов.
Вдруг что-то насторожило Шейлу. Она повернула голову и увидела с полдюжины
всадников, скакавших ей наперерез. В одном из них она узнала Рафагу. На какое-
то мгновение Шейла лишилась способности думать, но уже через секунду ее
каблуки вонзились в бока кобылы, и та понесла галопом. Впереди показалось
широкое ровное плато. Если успеть добраться до него, быстроногая Арриба
оторвется от них в два счета.
Но Рафага, как видно, понял ее замысел. Он был далек от того, чтобы
недооценивать скорости кобылы, поэтому всадники и бросились ей наперерез,
чтобы догнать ее прежде, чем она достигнет плато. Теперь уже Шейле
бессмысленно было упрекать себя в том, что она не заметила погоню минутой
раньше.
Низко нагнувшись в седле, Шейла уткнулась лицом в развевающуюся лошадиную
гриву. Она чувствовала, что Арриба скачет на предельной скорости, словно
понимая, как это важно для наездницы. Каждый мускул благородного животного
напрягся в стремлении совершить победный рывок к свободе.
Слегка повернув голову, Шейла из-за лошадиной гривы взглянула на всадников. Они все еще были далеко.
— Мы обставляем их, Арриба! — ликующе крикнула она. — Мы их
обставляем!
Теперь Рафага уже не мог ее остановить. На какое-то мгновение ей вдруг
захотелось, чтобы он настиг ее и вернул обратно. Но минута слабости скоро
прошла.
Как только Арриба пересекла невидимую линию, отделявшую от победы, Шейла
увидела, что Рафага осадил лошадь, примиряясь с поражением. Она увидела, как
вздыбилась под ним гнедая. И тогда она быстро отвернулась. Прижавшись к
лошади, она уже не побуждала ее прибавлять скорость, однако та не замедляла
хода.
И тут прозвучал выстрел. Кобыла споткнулась. Она все еще пыталась сохранить
равновесие и по инерции двигалась вперед. Оглушенная, Шейла старалась помочь
ей, натягивая поводья. Но было слишком поздно. Лошадь тяжело повалилась на
землю. Шейла едва успела высвободить ноги, прежде чем вылетела из седла. А
потом взор ей застлала чернота.
Открыв глаза, Шейла увидела склоненное над ней лицо Рафаги. Она не сразу
поняла, где находится и что с ней случилось. Как только она пошевелилась,
резкая боль пронзила ее голову.
— Все-таки ты решила бежать, — сердито сказал Рафага, поджав губы.
Шейла закрыла глаза и всхлипнула. Слезы стояли у нее в глазах. Она не знала,
почему ей хотелось плакать, то ли от того, что побег не удался, то ли от
радости, что Рафага все-таки настиг ее.
— Боль где-нибудь чувствуешь? — все так же сердито спросил он.
— Да, — Шейла вздохнула с усилием.
— Где? — В его тоне не было никакого сочувствия, только злость.
— Голова болит. — Она хотела дрожащей рукой указать, где именно,
но почувствовала, что болит еще в тысяче мест. — Везде болит, — со
вздохом призналась она.
— Лежи тихо, — велел Рафага.
Несмотря на гнев, движения его были на удивление осторожными, когда он
ощупывал ее ссадины. К ней постепенно возвращалась чувствительность. Судя по
всему, она лишь сильно ушиблась при падении.
Рафага пришел к такому же выводу.
— Переломов нет.
— Арриба... — Шейла собиралась спросить о своей храброй скакунье,
но Рафага уже подложил руку ей под спину, помогая подняться.
Тело отказывалось ей повиноваться, и Шейла сосредоточилась на том, чтобы
преодолеть слабость. Рафага поддерживал ее, пока она не обрела равновесия. И
тут Шейла увидела на земле бездыханную Аррибу, уже освобожденную от седла и
уздечки.
Со сдавленными рыданиями Шейла подошла к кобыле и, опустившись на колени
рядом с ней, провела рукой по ее шее и еще влажной от пота гриве. Тело
Аррибы не успело остыть, но жизнь уже не билась в нем. Шейла не сразу
заметила пулевое отверстие, объяснившее ей, что произошло.
Шейла укоризненно взглянула на Рафагу, тут же забыв про головную боль.
— Ты убил ее! Ты ее застрелил! — проговорила она дрожащим голосом.
Рафага нагнулся и поставил ее на ноги.
— Неужели ты думала, что я позволю тебе сбежать?
— Как ты мог убить ее? — воскликнула Шейла, отталкивая Рафагу.
Он с такой силой сжал ее в объятиях, что у нее перехватило дыхание. Она не
могла вырваться из его рук и только запрокинула голову, чтобы он не увидел
горькие, злые слезы в ее глазах.
— Если бы существовал другой способ остановить тебя, неужели бы я не
воспользовался им? — проворчал он. — Думаешь, взяв в руки ружье, я
не понимал, что рискую попасть в тебя?! Думаешь, я не хотел вернуть пулю
назад после выстрела? Я счастлив, что погибла лошадь... — Рафага
нахмурился, не позволив себе добавить:
а ты жива и невредима
.
— Но Арриба ни в чем не виновата, — возразила Шейла. Она была
слишком ошеломлена, чтобы почувствовать утешение в недосказанной фразе.
— Конечно. Я сам виноват в том, что позволил тебе взять эту
лошадь, — сказал Рафага, с трудом сдерживая ярость. — Если бы меня
не прельстило зрелище двух длинноногих красавиц... — Он внезапно
замолчал и кинул ледяной взгляд поверх головы Шейлы. — Что там еще?
— Сюда направляется патруль, — услышала Шейла ответ Ларедо. —
Должно быть, они слышали выстрел.
— Мы разделимся на две группы и встретимся в каньоне, — коротко
скомандовал Рафага, подталкивая Шейлу к гнедой.
Прежде чем она успела что-нибудь сообразить, неведомая сила усадила ее в
седло; Рафага пристроился позади нее. Еще не нащупав стремя, он развернул
гнедую и пустил ее галопом. Шейла заметила вдали всадников и невольно
подумала, что ее побег мог бы увенчаться успехом.
Рафага повернул на северо-восток. С двойной ношей гнедой было трудно уйти от
патруля, поэтому Рафага направил ее в горы, где привычка скакать по крутым
уступам компенсировала бы недостаток в скорости.
Когда они остановились под прикрытием деревьев, Рафага повернулся в седле и
оглянулся назад.
— Они нас преследуют? — спросила она.
— Мы оторвались от них, — бесстрастно ответил он. Но она без труда
заметила язвительность в его тоне, когда он добавил: — Ты надеялась услышать
другой ответ, не так ли?
Он все еще был зол на нее. Шейла умолкла. Хотя он был не прав, возражать не
имело смысла. Никто из них не произнес ни слова, пока лошадь пробиралась к
северу по горному склону.
Уже стемнело, когда они достигли входа в каньон. Луна серебрила дорогу, и
лошадь резво скакала к дому. У Шейлы дрогнуло сердце при мысли о том, что
она тоже возвращается домой.
Ларедо уже ждал их.
— Вижу, вам удалось оторваться, — сказал он без улыбки. —
Консуэло сварила кофе, еда уже на столе.
Шейла открыла рот, намереваясь сказать, что она сразу отправится спать, но
Рафага опередил ее:
— Мы выпьем кофе.
Он сказал это тоном, хорошо известным Шейле и означавшим, что он насильно
заставит ее выпить кофе, если она попытается отказаться. Поэтому она молча
направилась к столу.
Рафага наполнил две чашки и щедро насыпал сахару в ту из них, которая
предназначалась Шейле. Она медленно потягивала крепкий черный напиток, не
глядя на Рафагу. В комнате повисло тяжелое гнетущее молчание. Она взглянула
на сидящего напротив Ларедо. Он быстро отвел полные тревоги глаза в сторону.
Вскоре он встал из-за стола.
— Пожалуй, я пойду, — коротко сказал он и вышел, не пожелав
остающимся спокойной ночи.
Шейле было не по себе от пронизывающего взгляда темных глаз Рафаги.
— Почему ты сбежала, Шейла?
Она повернула к нему голову. Навернувшиеся слезы скрывали любовь,
притаившуюся в ее золотистых глазах.
— Я должна была попытаться убежать.
Он взял чашку из ее дрожащей руки и посмотрел на нее долгим взглядом, по
которому было трудно догадаться о его мыслях. Но она ждала, что он поднимет
ее со стула и привлечет к груди.
Вместо этого он опустил глаза.
— Тебе надо отдохнуть. Ложись спать.
Шейла встала из-за стола, пошла в спальню, разделась и свернулась калачиком
под одеялом. Она долго лежала без сна, дожидаясь, когда придет Рафага, но в
конце концов усталость взяла свое и она заснула.
Проснувшись, Шейла не увидела в постели Рафаги, хотя смутно помнила, как он
обнимал ее во сне. Из кухни доносились какие-то звуки. Она встала, ощутив
лишь несильную головную боль.
Рафага бросил на нее беглый взгляд, когда она появилась на кухне. Шейла
хотела поздороваться, но тут же осеклась. Его гнев темным облаком навис над
столом. Воздух казался наэлектризованным, как перед грозой.
— Buenos dias, Консуэло, — сказала Шейла, стараясь не замечать
гнетущей обстановки.
Темные глаза женщины метнулись в ее сторону. Робкая улыбка тронула ее губы,
прежде чем она кивнула и вернулась к своему занятию.
Рафага раздраженно сказал что-то по-испански.
— Si, se?or, — чуть слышно отозвалась Консуэло и с видимым облегчением поспешила к двери.
Гневный огонь мелькнул во взоре Шейлы, ее возбуждение росло. Вечером Ларедо
старался не смотреть в ее сторону, теперь Консуэло прячет от нее глаза.
А главное — Рафага. Его гнев можно было понять, только на сей раз причина его была Шейле неизвестна.
Налив себе кофе, Шейла направилась к столу, за которым сидел Рафага, не
притрагиваясь к еде, приготовленной Консуэло. Ей окончательно расхотелось
есть.
— Еда на столе, — сказал Рафага.
— Я не голодна, — покачала головой Шейла.
Он не стал спорить, не напомнил, что со вчерашнего дня она ничего не ела.
Хотя он не двигался, Шейла чувствовала его раздражение так явно, как если бы
он барабанил пальцами по столу. Именно эта молчаливость и неподвижность
тревожили Шейлу и еще ощущение, что внутри его происходит какая-то борьба.
Однажды она уже пыталась сбежать отсюда — в грозу. Тогда он тоже разозлился,
но не так, как сейчас. Она украдкой посмотрела на него. Его лицо казалось
высеченным из гранита. Мрачный непроницаемый взгляд не выдавал
...Закладка в соц.сетях
