Жанр: Любовные романы
Похищение по-мексикански
... волосы рассыпались у нее по плечам, и светлые пряди засияли на солнце.
Он поднял ружье и направил дуло прямо в вырез ее блузки, побуждая ее
вернуться в дом. Шейла отступила на шаг, а он не сводил глаз с ее
вздымающейся от страха груди. Ее охватила паника, но она старалась этого не
показывать.
Тут внимание Хуана отвлек какой-то звук, раздавшийся у него за спиной. Он
оглянулся через плечо и изменился в лице. Поскольку он закрывал дверной
проем, Шейле не было видно, что именно превратило его ухмыляющуюся рожу в
неподвижную маску.
Знакомый властный голос донесся до слуха Шейлы. Хуан что-то ответил, бросив
взгляд на Шейлу. Его горящий злобой взор обещал ей новую встречу с ним —
потом, наедине, когда никто не помешает.
Шейла побледнела, поняв эту молчаливую зловещую угрозу. В ее поле зрения
появился Рафага, а рядом с ним — Ларедо. Хуан уступил им дорогу и опустил
ружье дулом вниз. Мельком взглянув на Рафагу, Шейла вернулась в дом, ее все
еще трясло от встречи с убийцей Брэда.
— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Ларедо.
Что она могла ответить? Что ей хотелось глотнуть свежего воздуха? Стоит ли
сказать им, что Хуан хотел загнать ее в дом и напасть на нее? Они ей вряд ли
поверят.
Хуан был одним из них. Они скорее поверят ему, чем ей. Шейла догадывалась,
что страже приказано не прикасаться к ней, поэтому Хуан, конечно же, станет
уверять их, что не собирался причинять ей зло, а хотел лишь помешать сбежать
из дома.
— Я сойду с ума в этих четырех стенах! — заплакала Шейла. —
Мне нужен свежий воздух, но эта собака у дверей не позволила мне выйти на
улицу!
— Тебе лучше находиться в доме, он прав, — посоветовал ей Ларедо.
— Как долго? — Голос ее дрожал. — Вы не можете заставить меня
век сидеть в этой вонючей дыре! Я скоро начну на стены бросаться!
Рафага что-то сказал по-испански. Они, очевидно, пришли к какому-то
молчаливому согласию, после чего Ларедо обратился к Шейле:
— Я поведу тебя на прогулку.
— Спасибо, — ответила Шейла. Она была явно удивлена.
Ларедо молча отступил в сторону. Коренастая фигура Хуана маячила снаружи. Он
подтянулся при виде Шейлы и попытался вновь преградить ей дорогу, но
спокойный приказ Ларедо остановил его.
Шейла опустила голову, проходя мимо, чтобы упавшие волосы укрыли ее лицо от
наглого взгляда Хуана. Но она все равно чувствовала на себе его тяжелый
взгляд.
Ларедо придерживал ее за локоть, указывая дорогу в сторону от хижин в
направлении тенистых деревьев. Они явно собирались держать ее подальше от
обитателей поселка.
Шейла слышала голоса играющих детей. Птицы весело щебетали в деревьях и
кустах, на лугу паслись лошади и коровы. Эта идиллическая картинка так не
вязалась с ее нынешним положением!
Ларедо выпустил ее локоть и позволил ей идти свободно. Шейла шла, глядя
прямо перед собой, в глубине глаз притаилась тревога.
— Поговори со мной, Ларедо, — сказала она в отчаянии. —
Расскажи, кто ты такой и как попал сюда. Наври в конце концов, поговори со
мной, чтобы я могла хоть на минуту забыть обо всем этом ужасе.
Он остановился, испытующе глядя на нее, потом пошел дальше.
— С чего прикажешь начать? — спросил он.
— Мне все равно, — Шейла безразлично пожала плечами и
вздохнула. — Как ты оказался здесь, в их шайке?
— Я переправлял марихуану через границу. Человек, с которым я имел
дело, решил изменить условия договора и поднял цену. Мы поругались. Он
вытащил нож, я стал отбиваться и убил его. К сожалению, мексиканская полиция
оказалась расторопной, и меня взяли. — Ларедо говорил спокойным тоном,
без всяких эмоций. Он просто констатировал факты, и ничего больше.
— Это же было непредумышленное убийство, в чем же тебя обвиняли? —
более эмоционально, чем ее собеседник, проговорила Шейла.
— До суда дело не дошло.
— Как?
Его рот скривился в подобие улыбки.
— Юридическая система в Мексике отличается от американской. Здесь
следуют старому наполеоновскому кодексу, согласно которому вы считаетесь
виновным, если не докажете обратного. Вас сначала сажают за решетку, а уж
потом предают суду, который зачастую растягивается на многие месяцы. Это
придумано для того, чтобы преступники не разгуливали свободно по улицам.
— Значит, вот почему ты здесь. Ты скрываешься в горах, потому что тебя
ищет полиция, — заключила Шейла. Факт оставался фактом — он убил
человека независимо от того, при каких обстоятельствах это случилось. —
Как тебе удалось бежать?
Он остановился, чтобы прикурить сигарету, и предложил закурить Шейле. Она
благодарно кивнула. Шейла выдохнула крошечное облачко дыма, наблюдая за тем,
как оно медленно растворяется в воздухе.
— На тюрьму, куда меня поместили, был совершен налет. Это случилось так
быстро, что я даже не успел сообразить, что происходит, — продолжал он
безучастно. — Двери камер отворились. Все разбежались кто куда в
надежде скрыться. Но я увидел одного мексиканского налетчика, хладнокровного
и расчетливого. С ним было трое американских заключенных, и он руководил ими
в этой неразберихе. Я подумал, что он соображает, что к чему — во всяком
случае, лучше меня ориентируется в ситуации, — и примкнул к нему.
— И это был Рафага, — догадалась Шейла, сразу представив себе его
в подобной ситуации.
— Да, — кивнул Ларедо, не отрывая глаз от кончика своей
сигареты. — Кто-то со стороны нанял его, чтобы освободить тех
американских парней из тюрьмы и переправить через границу обратно в Штаты.
Тут и я подсуетился, вот и все.
— Почему же ты не вернулся с остальными в Америку? — недоуменно
спросила Шейла. — Почему остался с ними?
— Остальных обвиняли только в контрабанде наркотиков, на мне же висело
убийство, — напомнил он. — Меня бы выслали в Мексику, где я должен
был предстать перед судом. Кроме того, во время побега я убил одного из
охранников, поэтому если бы они и закрыли глаза на мое первое преступление,
то уж за второе я бы получил сполна. Американское правительство, может, и
простило бы мне менее тяжкое преступление, но в целях укрепления
международных связей они, конечно же, постарались бы найти убийцу. Известили
бы мою семью. В местной прессе появились бы соответствующие заголовки. А так
они не знают, где я, чем занимаюсь, не знают даже, жив ли я вообще. Так что
мне лучше оставаться по эту сторону границы.
— Но разве твоей семье не сообщили, когда тебя арестовали в первый
раз? — допытывалась Шейла.
— Меня арестовали под вымышленной фамилией и подложному
паспорту. — Ларедо глубоко затянулся, покачал головой и выпустил
табачное облачко. — Мексиканская полиция выяснила, кто я на самом деле,
но в списке, представленном в американское консульство, я фигурирую под
вымышленным именем. Вот почему моя семья обо мне ничего не знает.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
— Есть способы проверить, — коротко ответил он.
Шейла побрела вперед, в сторону пасущихся лошадей.
— И как долго ты находишься с Рафагой?
— Около трех лет.
— По-моему, с тобой он говорит чаще, чем с другими, — заметила
она.
— Думаю, ты можешь считать меня его левой рукой, — улыбнулся
Ларедо.
— Левой? — Она с любопытством взглянула на него. — А кто же
тогда его правая рука?
— Никто. В такой степени он никому не доверяет. — Ларедо
остановился и потушил окурок каблуком.
По спине у Шейлы пробежали мурашки. Она бросила недокуренную сигарету в
высокую траву под ногами.
— Что со мной будет, Ларедо?
— Не понимаю, о чем ты?
Она испытующе посмотрела на него.
— Вам удалось связаться с моими родителями?
Его открытая улыбка исчезла под суровой непроницаемой маской.
— Я не могу тебе на это ответить, — тихо сказал он.
— Когда вы получите выкуп, меня отпустят? — еще раз решила
попытать судьбу Шейла.
— Почему бы и нет? — Он пожал плечами и пошел вперед.
Ответ был не слишком определенным, и Шейла разочарованно вздохнула. Где-то
вдалеке послышался странный, похожий на крик звук. Она остановилась,
напряженно прислушиваясь.
— Что это было?
Ларедо повернулся к югу.
— Поезд. Там проходит железная дорога от Пресидио на мексиканской
границе Техаса, через горы Сьерра и Медный каньон к Тихоокеанскому
побережью. Когда ветер дует в нашу сторону, можно услышать паровозный гудок.
— Далеко отсюда до этой железной дороги? — В голосе Шейлы он
уловил оживление.
— Ну, не знаю, для вороны, наверное, не очень далеко, но сотня миль по
пересеченной местности кое-что значит, если ты собираешься преодолеть их
пешком. Тебе туда не дойти, Шейла, — безучастно добавил он.
Шейла плотно сжала губы. Ей не хотелось признавать, что у нее действительно
мелькнула мысль о побеге. Внезапно Ларедо остановился.
— Давай сменим тему разговора, — предложил он, стараясь сгладить
напряжение. — Скажи-ка мне лучше, нет ли у вас в семье кого-нибудь
похожего на тебя?
— Я единственный ребенок в семье, — ответствовала Шейла. —
Вас это должно устраивать, потому что мои родители пойдут на все, лишь бы
вернуть меня домой.
Ларедо пропустил мимо ушей ее реплику.
— А у меня есть младший брат. Он настоящий атлет — баскетболист, бегун.
В школе он входил в сборную по футболу как защитник. Его тренер считал, что
по окончании школы ему гарантирована стипендия в колледже. — Ларедо
задумался. — Интересно, удалось ли ему получить ее?
— Ты скучаешь по своей семье? — мягко спросила Шейла.
На какой-то миг она ощутила, что он вновь замыкается в себе, но потом он
улыбнулся, в глазах его загорелся шаловливый огонек.
— Знаешь, о чем я скучаю? — Казалось, что он в душе сам над собой
потешается. — О мороженом крем-брюле со взбитыми сливками, с орехами и
вишенкой сверху! Оно даже снится мне по ночам. Иногда мне кажется, я сойду с
ума, если не попробую его.
— Я вижу, ты неизлечимый сладкоежка, — улыбнулась Шейла.
— Еще какой! — согласился Ларедо, его сияющие глаза со смехом
смотрели на Шейлу. — С твоим приездом все только еще больше
усугубилось. — И тут он, как будто осознав, что сказал что-то лишнее,
отвернулся и пошел вперед. Они шли мимо лошадей, Ларедо задержался у гнедой
и положил ей руку на холку. — Значит, ты единственная дочь в семье?
— Да. Избалованная и капризная, как и все отпрыски богатых родителей,
так говорил Брэд. — Его имя слетело с ее языка прежде, чем она успела
остановиться.
— Разумеется, он говорил это любя, — улыбнулся Ларедо.
— Нет. — Она мельком взглянула на свое обручальное кольцо. —
Я думаю, скорее, завидуя.
— И поэтому ты не очень горюешь о его смерти? — Он изучал ее
профиль.
— Брэда интересовала не столько я, сколько мои деньги. Он упивался
властью, какую они дают, — честно ответила Шейла. — Жаль, что я
поздно в этом убедилась.
— Почему ты мне об этом рассказываешь?
Во взгляде Ларедо сквозило недоверие. Ветер взметнул ее волосы, она убрала
их с лица.
— Сама не знаю. Наверное, потому, что ты рассказал мне о своей семье. А
может быть, потому, что мне хотелось произнести эти слова вслух, —
медленно ответила она. — Или просто мне хочется, чтобы ты стал моим
другом.
— Зачем?
— Затем, чтобы время от времени напоминать тебе о мороженом крем-
брюле, — отшутилась она. — Не все ли равно, зачем?
— Не все равно. — Он не отрывал от нее изучающего взгляда. —
Кто знает, может, ты хочешь обвести меня вокруг пальца.
— А это возможно? — Шейла склонила голову набок, намеренно
провоцируя его.
Ларедо насмешливо приподнял одну бровь и отвел взгляд.
— А что, у тебя все на месте. Есть на что посмотреть, — произнес
он сухо, но было ясно, что он находит ее привлекательной. Это не удивило
Шейлу.
Куда больше в его словах Шейлу поразило другое. Несмотря на то, что Ларедо
старался оборвать все нити, связывающие его с семьей и с родиной, ему это
так и не удалось. А Шейла была связующим звеном между ним и домом, как бы
настойчиво он ни повторял, что теперь принадлежит к совершенно иному миру.
Как укрепить эти узы неожиданной близости и убедить его помочь ей? Конечно,
легче всего было бы попытаться его соблазнить, но Шейла отвергла для себя
этот путь.
Прогулка вскоре привела их на край луга. Какое-то движение неожиданно
привлекло ее внимание. Маленький мальчик стремительно вскочил на ноги, копна
черных волос упала ему на глаза. Его маленькая фигурка утопала в ржаво-
коричневом пончо и рыжевато-коричневатых мешковатых брюках.
Он нерешительно кивнул и поздоровался:
— Buenos tardes, se?ora, se?or.
— Buenos tardes, — ответила Шейла, улыбнувшись.
Ларедо тоже ответил на приветствие и добавил, обращаясь к ней:
— Мы далеко зашли, — сказал он, остановившись. — Пора
возвращаться.
— Здесь много детей? Я слышала, как они играют на улице.
Она посмотрела на несколько глинобитных домиков вдали, на движущиеся между
ними фигуры людей.
— Дюжина или около того, — пожал плечами Ларедо. — Включая
индейских ребятишек.
— Индейских? — удивилась Шейла.
— Да, здесь издавна проживают несколько семей из племени
тарахумара, — объяснил Ларедо. — Правда, они держатся особняком.
Шейла больше не пыталась вызвать его на разговор, когда они возвращались к
дому. Он уже сказал ей все, что хотел. Она даже поздравила себя с маленькой
победой — она заставила его разговориться, хотя для себя лично и почерпнула
из этой информации не так уж много.
9
Когда они вернулись, на страже стоял уже другой человек — мужчина с широким
невыразительным лицом. Он почтительно наклонил голову, когда Шейла проходила
мимо. Это было первым проявлением учтивости по отношению к ней с тех пор,
как она очутилась в этом Богом забытом месте.
Ее озадаченный вид немедленно отметил Рафага, когда она вошла в дом. Она тут
же вскипела и повернулась к Ларедо.
— Что он сказал обо мне? — спросила она.
— Да он просто отметил, что ты после прогулки лучше выглядишь, —
ответил тот.
— Можешь сказать ему, что все заключенные нуждаются в прогулке, —
едко заметила Шейла. — И еще можешь сказать ему, что я бы хотела
помыться днем, когда солнце еще достаточно высоко и вода немного теплее. Я
возьму мыло и полотенце, и ты проводишь меня. Он, конечно же, не позволит
мне пойти туда одной.
Она пошла в свою комнату. При виде Рафаги от ее хорошего настроения не
осталось и следа. Захлопнув ящик туалетного столика, она услыхала негромкий
разговор, доносившийся из соседней комнаты. Разговор прекратился, как только
она появилась на пороге.
— Я готова, — объявила она.
— Мне надо еще кое-что сделать, — сказал ей в ответ Ларедо и
нахлобучил шляпу. — Рафага проводит тебя.
Она вспыхнула от негодования.
— Кому он не доверяет? Мне или тебе?
— Может быть, нам обоим, — ухмыльнулся Ларедо. — Он очень
обеспокоен — ведь я уже черт знает сколько времени не видел блондинок.
— Мало ему того, что я не могу помыться без посторонних? Может быть,
мне хотя бы разрешат самой выбрать того, кто будет подглядывать за
мной? — рассердилась она.
Ларедо взглянул на невозмутимое лицо Рафаги и недоуменно пожал плечами.
— Приказы полагается выполнять, — лаконично заметил он.
Она так сильно сжала полотенце, что у нее побелели костяшки пальцев. Ларедо
незаметно кивнул ей, прежде чем выйти. Шейла безмолвно уставилась на
бронзовое непроницаемое лицо Рафаги.
— Эй, охотник подглядывать за голыми женщинами, ты готов? —
спросила она.
Сжав губы, Шейла повернулась и вышла в дверь, предупредительно открытую
Ларедо. Рафага отставал на два шага, предоставив ей найти дорогу к
источнику.
У источника он выбрал то же самое дерево, что и в прошлый раз, и принял ту
же позу. Она сдержанно дышала, стараясь не выдать своих чувств. У нее не
было никакого желания вновь надевать мокрую одежду после
ванны
, как в
прошлый раз. Поэтому она спокойно повернулась к нему спиной, развязывая узел
на блузке.
— Тебе что, доставляет особое удовольствие смотреть на раздевающуюся
женщину? — шипела она. — Или ты получаешь наслаждение, унижая
меня?
Она сняла блузку и бросила ее на землю, ощущая кожей его взгляд, скользящий
по ее спине. Дрожащими пальцами она расстегнула
молнию
на брюках.
— Ты заставляешь меня терпеть все это, Господи, да что же ты за
чудовище! — все больше распалялась она. — Жаль, что ты не
понимаешь, о чем я говорю, животное! Мерзкое, грубое, гадкое... — У
Шейлы иссяк запас слов, чтобы выразить свою ненависть.
Молния
расстегнулась, брюки скользнули вниз. Она переступила через них,
собственная нагота заставила заалеть ее щеки. В следующую секунду Шейла
погрузилась в воду и тут же вынырнула обратно — от холода у нее перехватило
дыхание.
Отбросив мокрые пряди волос с лица, Шейла бросила быстрый взгляд на берег.
Рафага сидел под деревом, низко надвинув шляпу. Шейла ощущала на себе его
сосредоточенный взгляд, когда двигалась к берегу и тянулась за куском мыла,
лежащим в траве у воды.
Искупавшись, она храбро вышла из воды, даже не стараясь прикрыться руками.
Подняла полотенце и стала растирать тело, чувствуя прилив тепла и стараясь
не показать своего смущения.
— Смотри хорошенько! — Ей хотелось швырнуть полотенце ему в
лицо. — Может, это зрелище вдохновит тебя для ночных подвигов с Еленой.
При звуке знакомого имени Рафага вскочил на ноги, в его глазах запрыгали
веселые чертики, но он не приблизился к ней. Внезапно обессилев от
собственной ярости, Шейла стала натягивать брюки, отвернувшись от него.
Шелковая ткань блузки прилипла к влажному телу. В этот момент он направился
прямо к ней, и Шейла пошатнулась, потеряв равновесие. Она никак не могла
завязать дрожащими руками узел на груди.
Прежде чем она успела воспрепятствовать ему, он спокойно отвел ее руки в
сторону, взялся за полы блузки и стянул их в узел. Под блузкой
вырисовывались соблазнительные округлости. В уголках его рта обозначилась
снисходительная усмешка.
— Не прикасайся ко мне! — пробормотала Шейла, теряя храбрость от
его близости. — Иначе мне придется снова мыться.
Она трепетала всем телом. Нисколько не задетый ее ехидной интонацией, Рафага
внимательно посмотрел на желтые искорки, сверкающие в ее глазах. Они стояли
молча, словно электризуя друг друга.
Шейле захотелось толкнуть его в ледяную воду. Казалось, он понял ее
намерение, потому что бросил быстрый взгляд на водную поверхность, потом на
ее лицо, и отчаянные дерзкие огоньки вновь зажглись в его черных глазах.
Волнение все еще владело ими, когда они двинулись в обратный путь к своему
обособленно стоящему дому. Шейла шла впереди и чувствовала, что Рафага не
отстает от нее ни на шаг, хотя он двигался совершенно бесшумно. Шейла изо
всех сил сдерживала себя. Она чувствовала, что Рафага опасен.
Вечерние прогулки с Ларедо стали каждодневным ритуалом. Она с волнением
ждала их, как ребенок ждет обещанного сладкого десерта. Эти прогулки вносили
приятное разнообразие в рутинную жизнь в опостылевшем доме и избавляли на
какое-то время от беспокойства, которое она испытывала в присутствии Рафаги.
Никогда в жизни Шейла не имела столько свободного времени. Всегда находилось
что-то, чем можно было занять свободные минуты. Здесь же ей абсолютно нечего
было делать, она слонялась по дому и ждала вечера, чтобы пойти с Ларедо на
прогулку. Через неделю такое бессмысленное существование поставило ее на
грань нервного срыва.
В конце одной из прогулок Ларедо заметил:
— Шейла, у тебя усталый вид. Ты хорошо спала этой ночью?
— Не очень, — ответила она сдержанно.
Виной тому был Рафага. Елена навещала его не каждую ночь, но Шейле все равно
было непереносимо слышать за тонкой перегородкой его ровное дыхание.
— Почему бы тебе не поспать днем? — предложил Ларедо. — Судя
по твоему виду, тебе бы это не помешало.
— Да не нужен мне дневной сон! — Шейла протиснулась в дверь,
предупредительно открытую для нее.
Ей казалось, что воздух вокруг нее вибрирует, отзываясь на невидимый
камертон. Ее волнение усилилось еще больше при виде Рафаги, который сидел за
столом и чистил ружье.
— Единственное, что мне нужно, — это вырваться отсюда! Как долго
вы еще будете держать меня здесь? Когда вы свяжетесь с моими родителями? Или
уже связались?
— Я не знаю.
— Ну, разумеется! — ядовито произнесла она, уперев руки в
бока. — Ты никогда ничего не знаешь, потому что он, — она особо
подчеркнула последнее слово, — держит тебя на коротком поводке. Почему
бы тебе не попросить у него разрешения найти для меня какой-нибудь новый
способ бить баклуши? Старый мне уже надоел.
— Ты скучаешь?
— Скучаю?! Бог мой, это еще мягко сказано! — С гримасой отвращения
Шейла отвернулась, успев, однако, отметить некое удивление во взгляде
Рафаги.
— Но прогулки... — начал Ларедо.
— Прогулки занимают от силы часа два в день, — перебила его
Шейла. — А что прикажешь мне делать с оставшимися двадцатью двумя?
Спать как сурок?
Ларедо сурово поджал губы, глубоко вздохнул и взглянул на Рафагу, как бы
спрашивая его совета. Шейла нетерпеливо вслушивалась в их быстрый разговор
на испанском языке.
— Ну и к какому решению пришел Соломон, разрешая спор между ворами и
убийцами? — с издевкой спросила Шейла.
Улыбка внезапно озарила лицо Ларедо — ему определенно нравилось, что Шейла стала выпускать коготки.
— Он согласился с тем, что у тебя слишком много свободного времени.
Поскольку ты все равно торчишь в доме, он решил, что ты будешь заниматься
уборкой и помогать Елене на кухне.
— Ах вот оно что! — возмутилась Шейла. — Мало того, что он
превратил меня в узницу, он еще решил сделать из меня служанку!
— Но, согласись, это поможет тебе скоротать время. — Ситуация
весьма забавляла Ларедо. — Ты ведь тоже живешь здесь и должна вносить
свою лепту в домашнее хозяйство.
— Должна?! — Она задыхалась от злости. — Если бы в этом доме
не было ни соринки, он все равно оставался бы вонючей дырой. А что до
готовки, то я не знаю, как готовить в таких примитивных условиях! Кроме
того, все, что я приготовлю для него, будет щедро сдобрено ядом!
— Что ж, он привык рисковать, — пожал плечами Ларедо.
— Елена не обрадуется, увидев меня на кухне, — продолжала Шейла.
— Не стоит это обсуждать. Если он так решил — ты будешь
помогать, — закончил дискуссию Ларедо.
Когда Елена узнала о новом статусе Шейлы, ее латиноамериканский темперамент
выказал себя с бешеной неукротимостью. Рафага, правда, отказался выслушивать
грозные протесты и одной короткой фразой заставил ее замолчать.
Хрупкое перемирие между женщинами вновь было нарушено. Шейла опять видела в
глазах брюнетки ненависть и ревность, когда Елена объясняла ей ее
обязанности, злясь на нее за то, что она не понимает испанского.
В ожидании ужина мужчины заняли свои места за столом на кухне. Ларедо
поглядывал на женщин с нескрываемым любопытством, в то время как Рафага
взирал на них без всякого интереса.
Кипя гневом от оскорбительного тона Елены, Шейла с грохотом поставила
тарелки на стол и взглянула
...Закладка в соц.сетях
