Жанр: Любовные романы
Наследство для двоих
...bsp;— недоверчиво осведомился
Бен.
— Нет еще, но это мелочь, — бесшабашно повела плечом Эбби. Этот
жест помогал ей отогнать тяжелые раздумья, которые в последние дни часто
одолевали ее. И если сейчас она действовала грубо и жестко, то лишь потому,
что была вынуждена делать это. Сейчас, когда она ждала ребенка, ей следовало
в первую очередь быть практичной. Глубокие переживания были для нее
непозволительной роскошью, и при этом не имело значения, о чьих переживаниях
идет речь — ее собственных или Доби.
— Уж его-то я как-нибудь захомутаю, — уверенно заключила она.
— Подумай, нужен ли тебе муж, которого можно захомутать, —
нахмурился Бен.
— А мне муж вообще не нужен! — запальчиво объявила Эбби. — Но
раз уж обстоятельства складываются так, что без мужа не обойтись, то почему
бы не выйти за покорного?
— Но ты не будешь его уважать.
— Мне вовсе незачем уважать его. Мне только и надо, что выйти
замуж. — Впрочем, ей вовсе не хотелось обливать Доби презрением, а
потому она добавила: — К тому же Доби будет хорошим отцом.
День шел своим чередом. Лошади были уже накормлены, и можно было идти домой.
Путь Эбби лежал мимо сарая, в котором стояла сельскохозяйственная техника.
Увидев внутри Доби, который копался в тракторных частях, она на секунду
заколебалась. Больше всего на свете ей хотелось сейчас завалиться в постель,
но ее новый план не терпел отлагательств. А потому Эбби, решительно изменив
маршрут, шагнула под навес.
— Привет, Доби.
При звуке ее голоса тот молниеносно выпрямился и вытер замасленные руки
ветошью.
— Привет, Эбби, — Доби тепло улыбнулся в ответ. — Видел
сегодня, как ты каталась верхом.
— И я тебя видела, — тоже улыбнулась она и тут же перешла к
главному. — Вот и подумала, что ты делаешь сегодня вечером. Что
касается меня, то я с удовольствием зашла бы куда-нибудь, где можно выпить,
а то и потанцевать чуть-чуть. Да что-то не хочется одной. Не очень хорошо
это будет выглядеть со стороны. Может, составишь мне компанию?
От изумления Доби на несколько секунд онемел.
— Так ведь я с радостью, — смог наконец вымолвить он, машинально
сбив на затылок изрядно потрепанную широкополую шляпу, из-под которой упала
на лоб соломенная челка. — Может, выйдем пораньше? Поужинаем где-нибудь
вместе.
— Неплохая идея, — с готовностью согласилась она.
— Я заеду за тобой около семи. Устраивает?
— Вполне. К тому времени я буду уже готова.
В тот вечер Доби заехал за ней на новеньком пикапе, который обычно
простаивал неделями в гараже под тентом, чтобы на сверкающий капот даже
пылинка не села. Да и сам Доби выглядел на сей раз настоящим франтом:
прилизанный, в ковбойской куртке, новых джинсах с отутюженными стрелками и
сапогах из змеиной кожи, тоже ковбойских. На нем все буквально сияло, в том
числе золотистые волосы с рыжеватым оттенком, на которые он явно не пожалел
шампуня.
Вечер оказался вовсе не таким мучительным испытанием, как того опасалась
Эбби. О таком внимательном кавалере можно было только мечтать. Доби забегал
вперед, чтобы распахнуть перед ней двери, предупредительно отодвигал и
пододвигал стул, носился к бару и обратно, принося свежие порции напитков.
За ужином беседа шла в основном о его ферме и нынешних ценах на
сельхозпродукты. Развлечения в деревенском баре ограничились тустепом и
медленными танцами, причем он подчеркнуто держался от нее на почтительном
отдалении, не позволяя себе приблизиться даже на сантиметр. Это не могло не
подтолкнуть Эбби к выводу, что в прошлом она отвергала знаки внимания с его
стороны столь часто, что он в конце концов стал бояться ее как огня.
По пути домой на нее нахлынуло чувство раскаяния. Сейчас ей было стыдно за
то, как низко она поступает с ним, и она почти желала, чтобы Доби не был с
ней столь обходителен. И все же в данной ситуации она была вынуждена
поступать именно так. Так было лучше для всех.
Эбби сидела, ожидая, когда Доби подойдет, чтобы помочь ей выйти из пикапа.
Открыв дверцу, он подал ей руку.
— Ну вот ты и дома, живая и невредимая.
Эбби спрыгнула с подножки грузовичка, но руку провожатого не выпустила.
— Надо бы сперва проведать Ривербриз. Пойдешь со мной?
— Конечно, — согласился он, однако не без опаски, словно не был
уверен до конца, что ей от него нужно.
Выпустив его руку, Эбби направилась к коровнику.
— Мне было так хорошо сегодня вечером, Доби. Надеюсь, тебе тоже
понравилось?
— Понравилось, — эхом откликнулся он, следуя за ней. Сейчас их
разделяло каких-нибудь полшага. — Я тоже давно нигде не был и забыл уж,
что такое развлечения.
Привычно опередив ее, Доби распахнул перед ней створку ворот. Войдя внутрь,
Эбби щелкнула выключателем. Несколько лошадей, всхрапнув, вскинули головы, с
любопытством разглядывая нежданных посетителей. Эбби направилась мимо них
прямиком к стойлу ее любимой кобылы. Приветливо закачав головой, Ривербриз
ткнулась ей в ладонь своими бархатистыми ноздрями.
— Ну как ты, девочка моя? — ласково пробормотала Эбби, погладив ее
по впадинке над большим и влажным карим глазом.
— Гляди-ка, а она и в самом деле любит тебя, — удивился Доби,
наблюдавший за этой сценой со стороны. — Сам-то я в лошадях не очень
разбираюсь. Помню, еще мальчишкой решил покататься на кобыле, а она возьми
да сбрось меня. Хочу подняться и не могу — ногу сломал. Ну мои и продали ее
на следующей же неделе.
— Вот и зря. Надо было попытаться еще раз. — Эбби обернулась,
слегка подавшись в его сторону всем телом. — Конечно, после того, как
нога твоя зажила. Один раз ушибся — не беда. Это вовсе не означает, что тебе
ушибаться на роду написано.
Бросив на нее быстрый взгляд, он потупился и преступил с ноги на ногу.
— Иной раз лучше не рисковать.
— Скажи, Доби, а отчего ты до сих пор не женат? У тебя ведь не только
дом и ферма есть. Ты мог бы предложить женщине и многое другое. Должно быть,
девчонки дюжинами сохнут по тебе. Ждут не дождутся, когда ты сделаешь какой-
нибудь из них предложение.
— Может быть, — глухо согласился Доби. — Но мне не нужна ни
одна из них. — Поколебавшись, он снова поднял на нее глаза. — На
всем свете есть только одна девушка, которую я хотел бы взять в жены. И ты,
думаю, догадываешься, кто она.
— Но можно ведь и передумать.
— Да, только я не передумал. — Его голос опустился до шепота.
— Что ж, я рада. — Она заставила себя ободряюще улыбнуться ему.
Казалось, стоит только переступить этот решающий рубеж, и дальше все пойдет
как по маслу. Несмело придвинувшись к ней, Доби облокотился на кромку
стойла. После долгого молчания он качнулся вперед и осторожно припал на
несколько секунд к ее губам. Он уже хотел было оторваться от ее рта, но Эбби
удержала его рукой за подбородок.
— Я очень рада, Доби, — снова прошептала она и прильнула к нему.
Ее рот медленно блуждал по его губам, нежно, зовуще.
Сперва Доби был откровенно ошеломлен ее смелостью, однако через секунду его
руки обхватили Эбби и прижали к разгоряченному телу. Его поцелуи были
грубыми и страстными. Эта необузданная чувственность испугала Эбби. Он вел
себя, как человек, истомившийся от жажды, которому наконец поднесли стакан
воды.
Однако столь же неожиданно Доби отпрянул от нее.
— Извини, Эбби, я...
— Не говори ничего. — Она поспешно прижалась к нему, не давая
отстраниться.
— Я всегда так хотел... поцеловать и... прижать тебя к себе, чтобы
держать так долго-долго... И вот сейчас... Почему именно сейчас,
Эбби? — внезапно принялся допытываться он.
— Понимаешь, Доби, иногда человек так долго находится рядом с тобой,
что ты привыкаешь к нему и перестаешь его замечать. — Эбби тщательно
подбирала каждое слово. — И ведь главное, знаешь, что человек этот
хороший, добрый, просто замечательный, но воспринимаешь его как нечто само
собой разумеющееся. И не ценишь его. Наверное, и тебя я не замечала слишком
долго.
— В самом деле?
— Да, — твердо кивнула она. — После развода я была уверена,
что не доверюсь больше ни одному мужчине. Но те последние несколько месяцев,
что я живу здесь, видя тебя каждый день, многое во мне изменили. Мне
кажется, что у меня заново открылись глаза.
— А я-то думал, что мне не на что надеяться.
— И заблуждался. — Она положила голову ему на плечо. Ей было очень
тяжело лгать ему в глаза. — Очень заблуждался, Доби.
— Все это время я...
— Знаю. — Эбби подставила ему свои губы и крепко зажмурилась, когда он снова поцеловал ее.
В этот момент она чувствовала себя последней обманщицей, однако твердо
напомнила себе, что никакого обмана в данном случае нет и в помине. Доби
получал то, чего хотел больше всего в жизни. Получал ее. Может быть, она и
не вполне соответствовала тому идеалу, который он в ней видел. Но тут уж
ничего не поделаешь. Такова жизнь.
Поцелуй следовал за поцелуем, его ласки становились все смелее. Эбби не
составило особого труда повалить его рядом с собой на охапку соломы у яслей.
Раньше она и представить себе не могла, насколько легко соблазнить мужчину.
И насколько гнусным бывает чувство, наступающее после того, как это удается.
У нее было такое ощущение, будто ее всю выпотрошили.
Чувствуя, как слезы жгут ей веки, Эбби отвернулась от него и, выпрямившись,
потянула вверх блузку. Она слышала, как он раздевается за ее спиной. Слышала
шорох соломы, стук снимаемых сапог, жужжание брючной
молнии
. Расстегивая
кофточку, Эбби намеренно как можно дольше возилась с каждой пуговицей, чтобы
отсрочить тот момент, когда ей придется наконец повернуться к нему лицом,
изображая всем видом фальшивый восторг.
— Эбби... — Он, снова зашуршав соломой, встал рядом с ней на
колени. — Ты... ты не жалеешь?
И он еще спрашивает. Вот уж чего она от него никак не ожидала! Ей захотелось
истерически заорать на него, спросить, как можно быть таким робким идиотом.
— Нет, конечно, нет, — спокойно ответила Эбби.
И это было сущей правдой. Потому что она была готова на все, лишь бы на ее
пальце засияло проклятое обручальное кольцо. Она не могла допустить, чтобы
ее подвергали порицанию и оскорблениям за прижитого на стороне ребенка. Ее
ребенок будет законным! И так уже достаточно пересудов в округе о ее
семействе. Хватит! О ней никто судачить не будет. К тому времени, когда у
нее родится ребенок, она будет мужней женой.
Собравшись с духом, она решительно повернулась к Доби.
— Может, ты жалеешь?
— Нет! — Его улыбка, все его существо выражали в этот момент
искреннее обожание. — О чем тут жалеть? Ведь я люблю тебя, Эбби.
— Ты даже представить себе не можешь, как я мечтала услышать это от
тебя, — порывисто проговорила она.
В течение следующих нескольких дней Эбби удалось трижды уединиться вместе с
Доби. И в конце концов, за день до сочельника, она объявила ему, что выйти
за него замуж было бы для нее таким рождественским подарком, лучше которого
не придумаешь. В тот же день они были объявлены мировым судьей мужем и
женой. Свою первую брачную ночь молодые провели в мотеле в Галвестоне.
Рождественское утро выдалось серым и дождливым. Они возвращались домой.
Дворники
размазывали влагу по ветровому стеклу. Отныне по закону Эбби
следовало называть миссис Доби Хикс, подтверждением чего служило золотое
кольцо на ее безымянном пальце. Впрочем, тот, кто внимательно присмотрелся
бы к этому кольцу, без особого труда определил бы, что колечко-то всего лишь
позолоченное. Такое же, как и ее новое замужество.
29
Облака были такими низкими, что из окон роскошного пентхауса Лейна и Рейчел
в Хьюстоне не было видно ни зги. Густой туман полностью скрывал от глаз
город, расстилавшийся внизу. Бесцельно поглазев на серую пелену еще
несколько минут, Маккрей оторвался от окна и принялся нервно мерить гостиную
шагами. Прошло уже больше двадцати минут с тех пор, как слуга подозвал Лейна
к телефону. Маккрей посмотрел на часы, удивляясь про себя, сколько же можно
болтать. Почувствовав прилив раздражения и нетерпения, он попытался
успокоиться, решив, что виной его дурного настроения служит ненастная
погода, туманным одеялом укрывшая все побережье Мексиканского залива. Эти
проклятые дожди превратили его буровую в непроходимую топь.
В замочной скважине заскрежетал ключ. Маккрей быстро обернулся. Дверь
открылась, и в квартиру вошла Рейчел. Ее темно-синий плащ блестел от капелек
дождя, которыми, как бриллиантами, была сплошь усеяна непромокаемая ткань.
Рейчел сразу же завозилась с широким поясом, который плотно стягивал плащ в
талии. Подняв через несколько секунд глаза, она заметила гостя, стоявшего
поодаль.
— Маккрей! Вот так сюрприз! Лейн не сказал мне, что ты придешь.
— Наверное, забыл.
Появившийся словно из-под земли слуга забрал у Рейчел плащ и мокрый зонтик.
— Ты получил посылку, которую мы отправили тебе на Рождество? —
Она отдала свои вещи автоматически, едва кивнув безмолвному слуге.
— Да. Спасибо за свитер. Мне он очень понравился. — На деле
Маккрей сейчас не мог даже толком вспомнить, какого цвета этот свитер. Для
него Рождество было всего лишь одним из череды дождливых дней, проведенным в
одиночестве, без праздничной елки, без украшений, подобных тем, которые все
еще висели в квартире Кэнфилдов.
— Я рада. — Она быстро оглядела гостиную. — А где же Лейн?
— Разговаривает по телефону. У него междугородный разговор. Наверное,
скоро закончит. — Маккрею действительно хотелось, чтобы Лейн поскорее
закруглился. Он чувствовал себя неудобно наедине с Рейчел. Воспоминания об
Эбби, которые она в нем пробуждала, тяготили его. — Как дом?
— К счастью, они успели закрыть его, прежде чем хлынули дожди. Так что
теперь там все в порядке. — Она приблизилась, остановив на его лице
изучающий взгляд. В ее движениях было что-то кошачье. — Кстати, ты
слышал последнюю новость?
— Какую новость? — удивленно поднял он бровь. Что-то подсказывало
ему, что эта новость имеет отношение к Эбби.
— Кажется, моя соседка нашла себе суженого. Как раз на Рождество.
— Нашла суженого? Ты хочешь сказать, вышла замуж? — У него все
похолодело внутри. Маккрей был готов услышать все что угодно, но только не
это. Первоначальное потрясение вскоре сменилось гневом. — За кого же
это?
— За Хикса. Помнишь его? Рыженький такой.
— За этого... — Вовремя спохватившись, Маккрей захлопнул рот, сжав
челюсти так, что заныли зубы.
— И знаешь, почему она вышла за него?
— Нет. — Не могла же она всерьез полюбить этого мозгляка. Ей-богу,
не могла.
— Чтобы насолить мне.
— Каким же это образом? — При всем желании он не мог уразуметь
женскую логику, в особенности логику мстительной женщины.
— Практически вся земля, которой сейчас владеют эти братья Хикс,
входила когда-то в состав поместья Лоусонов. А вышла она замуж только затем,
чтобы прибрать эту землю к рукам. Ты же знаешь, как ее бесит то, что Ривер-
Бенд принадлежит нам с Лейном. Вот и не хочет допустить, чтобы нам перепала
хотя бы еще кроха от бывших владений ее семейства.
— А-а, понимаю... — Теперь все встало на свои места. Это была
маленькая хитрость из разряда тех, на которые способна именно Эбби. Уж он-то
знал, какой она может быть ревнивой. Именно в Рейчел заключалась причина
того, почему Эбби отказалась стать его женой и разрушила все то хорошее, что
между ними было. И теперь Рейчел становится причиной того, что Эбби выходит
замуж за Хикса. — Ну и дура, — пробормотал Маккрей вполголоса.
— Что ты сказал?
— Ничего. — Он отрешенно покачал головой, все еще не в силах
поверить в услышанное. Надо же, вышла замуж. Вот и прекрасно: наконец-то
удалось избавиться от этой взбалмошной особы с ее вечными приступами
ревности и ненависти. Он почти убедил себя в том, что все складывается как
нельзя лучше. Почти...
Дождавшись второй недели января, Эбби отправилась к врачу, чтобы
окончательно удостовериться в том, что беременна. Ранее она сказала об этом
Доби, который едва не тронулся от радости. Он тут же настоял, чтобы они
вместе отправились к Бэбс и Бену поведать им чудесную новость. Наблюдать,
как Доби взахлеб рассказывает о свалившемся на него счастье, было выше ее
сил. И Эбби при первой же возможности улизнула из гостиной на кухню, сказав,
что хочет сварить кофе.
Вскоре туда же вошел Бен.
— Тебе нездоровится?
— Я прекрасно себя чувствую, — раздраженно буркнула она. От
непрекращающихся расспросов о ее самочувствии впору было сойти с ума. Доби
уже почти доконал ее разговорами на эту тему, и вот теперь снова. Как раз в
этот момент из гостиной донесся торжествующий смех мужа, что разозлило Эбби
еще больше. — Ишь заливается... Вот уж никогда не подумала бы, что он
будет так счастлив и горд, узнав эту новость.
— Но разве не прекрасно, когда у тебя ребенок?
— Прекрасно. Только он ведет себя так, словно этот ребенок от него.
Счастливый папаша...
— Но ты ведь, кажется, сама хотела, чтобы он был уверен в этом.
Оцепенев при этих словах на долю секунды, Эбби тут же снова деловито
загремела крышкой кофейника.
— Да...
Ее внезапно пронзила мысль, а как бы Маккрей отреагировал на известие о том,
что ему предстоит стать отцом. Интересно, лучился бы он от радости так же,
как Доби? Впрочем, узнать ответ на этот вопрос ей не суждено. Потому что
Маккрей никогда ничего не узнает. Она решила, что так будет лучше — и для
нее, и для ребенка.
Ночью Эбби, не смыкая глаз, лежала на двуспальной кровати спиной к Доби. Ей
было известно, что и он не спит. Сейчас он был похож на маленького мальчика,
который накануне Рождества лежит с замирающим от счастья сердцем в своей
постельке, боясь закрыть глаза, чтобы не проспать прихода Санта-Клауса с
подарками. Эбби почувствовала, как под ее боком прогнулся матрас. Доби
повернулся к ней. Его рука легла на одеяло поверх ее плеча.
— Пожалуйста, Доби, не сейчас. Я так устала. — Сама мысль о том,
что он будет домогаться от нее нежности, была невыносима.
— Знаю, милая. Я как раз думаю о том, что отныне тебе надо как можно
меньше утомляться.
— Да... — Сейчас она вовсе не была расположена к разговору. Во
всяком случае, о ребенке.
— Я уже сказал твоей матери, чтобы она подыскала кого-нибудь другого
вместо тебя помогать ей с устройством всех этих вечеров, потому что тебе это
скоро будет не под силу.
Ее словно кипятком ошпарило. Резко повернувшись на другой бок, Эбби
уставилась в темноту, стараясь разглядеть лицо Доби.
— Что ты сказал?!
Со дня женитьбы он то и дело намекал, что отныне ей вовсе не обязательно
работать. Теперь, когда Эбби стала его женой, она вполне могла сидеть дома,
заниматься стряпней и создавать ему уют. А он бы давал ей деньги,
необходимые на всякие траты. Зная его прижимистость, Эбби прекрасно
представляла себе, что это будут за деньги. До сих пор она редко
удосуживалась отвечать на его слова, полагая, что со временем он смирится с
тем, что его жена не намерена бросать работу.
— Я сказал ей, что ты больше не можешь работать на износ, бегая туда-
сюда до глубокой ночи. Теперь тебе в первую очередь нужен отдых. Кстати, позвони-
ка завтра владельцам лошадей — пусть их забирают.
— Да ни за что в жизни! До выставки в Скоттсдейле остается меньше трех
недель, а я пообещала двум владельцам, что представлю на ней их лошадей. Это
же одна из самых крупных выставок арабских коней во всей стране! Я к ней так
долго готовилась: место в конюшне зарезервировано, взносы за участие
уплачены, прицеп для транспортировки готов... Да если бы даже я и могла
сейчас найти себе достойную замену, то не стала бы этого делать!
— Ты что же, собираешься отправиться на две недели в Аризону, а меня
одного тут оставить? Ты же моя жена! — Даже в темноте было видно, как
его лоб избороздила складка недоверия.
— Да, собираюсь! И ты прекрасно знал о моих планах, — с нажимом
напомнила она ему. — Можешь поехать со мной. — Правда, она сильно
сомневалась, что Доби решится бросить свою ферму на столь долгое время. Да и
денег на поездку наверняка пожалеет.
— Но подумай, у тебя же ребенок в животе. А ты собираешься трястись на
этих лошадях.
— Во-первых, Доби Хикс, я никогда не трясусь. А во-вторых, я не
собираюсь отказываться от лошадей — ни я, ни моя мать. Советую тебе это
хорошенько запомнить.
— Я же о тебе думаю. Тебе нужно дома сидеть и как следует о себе
заботиться, — не сдавался он.
— Не стану я сидеть! — горячо возразила она. — Я нормальная,
здоровая женщина, которая всего лишь забеременела. Это не болезнь. Неужели
не понятно, Доби? Нормальные физические нагрузки, нормальное питание — и все
будет в порядке. Так мне врач сказал. И пока он не запретит мне этого, я
буду работать! Да я с ума сойду, осатанею просто сидеть день-деньской на
твоей ферме! — Это было чистой правдой, но ей вовсе не хотелось
высказываться в столь резкой форме. — К тому же подумай о Бене. Лошади
— это его заработок. У него нет других источников дохода.
— Для него всегда найдется работа на моей ферме.
Эбби знала, что Бен ни за что не согласится на это.
— Если он не сможет работать с лошадьми, то наверняка умрет. Они — его
жизнь, точно так же, как твоя ферма — для тебя.
Доби перевернулся на спину и уставился в обитый тканью потолок. Исходящее от
него раздражение было почти осязаемо.
— Не понимаю я тебя иной раз, Эбби. Ей-богу, не понимаю! —
сокрушенно пробубнил он. — Подумай только, что люди скажут. Моя жена —
и работает! Таскается по всей стране...
— А мне плевать на то, что они скажут. Я буду работать — и точка! И
хватит прений по этому вопросу! — Повернувшись на бок, Эбби взбила
подушку, положила ее под голову и решительно зажмурилась. Когда же муж
попытался сказать что-то еще, она отрезала: — Спокойной ночи, Доби.
И все же проблема не была исчерпана до конца. Она стала источником
непрекращающихся споров между супругами. Как-то раз Доби напомнил ей, что
именно он хозяин фермы, и если он не хочет, чтобы здесь были лошади, то их
не будет. На что Эбби быстро ответила, что его подпись стоит под официальным
соглашением, в соответствии с которым она арендует коровник с прилегающей
хозяйственной территорией и пастбищем. И если по истечении срока соглашения
через семь месяцев он решит не возобновлять договор об аренде, то она найдет
кого-нибудь другого, кто приютит ее вместе с лошадьми.
Когда же Доби затронул больной вопрос о заказах на устройство званых
вечеров, она тут же спросила, откуда, по его мнению, ей взять денег на
весеннюю случку Ривербриз. А это ни много ни мало десять-двадцать тысяч
долларов, не считая платы за жилье и транспортных издержек. Кто выделит ей
эти средства? Уж не он ли? Но зачем бросать деньги на ветер? Она знала, в
какую точку бить.
И уж совсем напряженной стала ситуация, когда Доби заметил вечерние и
выходные платья, которые она упаковывала в чемодан, чтобы взять с собой в
Скоттсдейл. Да куда же она собирается? Хороша конская выставка, черт побери!
Эбби попыталась втолковать ему, что светские приемы являются непременной
частью мероприятия в Скоттсдейле, которое вполне можно сравнить с блестящим
шоу. Однако он придерживался твердого мнения, что его жене нечего делать на
этих сборищах, даже в сопровождении Бена. К тому времени, когда ей настало
время отправляться вместе с Беном в Аризону, Доби почти не разговаривал с
нею.
Среди знатоков арабских лошадей Скоттсдейлская выставка, проходившая в парке
Пэрэдайз, считалась одной из самых престижных и, по уверениям некоторых,
самой дорогой в стране. А уж в том, что каса
...Закладка в соц.сетях
