Жанр: Любовные романы
Наследство для двоих
...;Он справится. А если несколько лошадей и останутся голодными сегодня
вечером, то им это не помешает. Ты едешь со мной, и точка.
— Никуда я не еду, и точка.
Эбби коробил его самоуверенный тон, который отдавал диктаторскими замашками,
а ей никто не мог приказывать, и Маккрей в том числе.
Улыбка исчезла с его лица. Маккрей помолчал, разжал руки и сделал шаг назад.
— Ну если ты так настроена... Я вижу, мне придется взять все в свои
руки.
Внезапно Эбби оказалась в воздухе. Она попыталась сопротивляться, но все
произошло слишком быстро. Только что она стояла на крыльце, а в следующую
секунду он уже перекинул ее через плечо, словно куль с мукой.
— Маккрей Уайлдер, опустите меня на землю сию же секунду! —
прошипела она сквозь сжатые зубы, пытаясь удержать равновесие. Маккрей
крепко обхватил ее за бедра, а она с трудом сдерживала себя, чтобы не
раскричаться и не начать колотить его по спине наподобие какой-нибудь
истерички.
— Я сожалею.
— Черта с два ты о чем-нибудь сожалеешь, — выдохнула она,
вцепившись в него, чтобы не упасть. В этот момент он начал подниматься по
ступенькам крыльца. — И куда же это ты меня тащишь?
— Тебе необходимо привести себя в порядок. От тебя несет, как от
лошади.
— А от тебя — как от... от... — Эбби никак не могла найти
достаточно оскорбительного сравнения. Маккрей тем временем остановился перед
дверью, распахнул ее и внес женщину в дом. — Черт бы тебя побрал,
Маккрей, ты наконец опустишь меня на пол?! — Эбби хотелось ударить его,
но она понимала, что все ее попытки сопротивляться обречены на неудачу.
— Только с одним условием: ты поднимешься наверх и приведешь себя в
порядок.
— Нет.
— Так я и думал. — Маккрей поудобнее перехватил свою ношу и
направился к лестнице на второй этаж. — Здравствуйте, Бэбс, —
спокойно бросил он.
Эбби извивалась, пытаясь увидеть мать. Та стояла на середине лестницы и
смотрела на них, изумленно вытаращив глаза.
— Мама, скажи ему, чтобы он опустил меня! — потребовала она.
— Я намерен похитить Эбби и увезти ее на весь вечер в город. Но сначала
ее необходимо почистить. — Услышав эти сказанные с ленцой слова, Эбби
воочию представила себе мину, с которой они были произнесены. — Будьте
любезны подсказать мне, которая из спален принадлежит вашей дочери.
— Вторая дверь справа на втором этаже.
— Мама! — Эбби была потрясена предательством матери.
— Тебе будет полезно проветриться. В последнее время ты слишком много
работала. — В этот момент Маккрей прошел вверх мимо Бэбс, и Эбби
увидела улыбку на ее лице.
— Вот видишь, даже твоя мать согласна со мной.
— Моя мать...
— Но-но! Не забывайся! — оборвал ее Маккрей. — Негоже
обзываться в адрес собственной мамочки. — Взобравшись на второй этаж,
он повернул направо и двинулся к приоткрытой двери ее спальни.
— Он еще будет учить меня хорошим манерам! — в беспомощном
возмущении воскликнула Эбби. — С таким же успехом подобную нотацию мне
мог бы прочесть бурый медведь!
Маккрей пнул ногой дверь, но, даже оказавшись в спальне, не торопился
поставить Эбби на пол.
— Это просто возмутительно, — прошипела она, чувствуя, как в
висках бьется кровь. — Ты наконец опустишь меня или нет?
— Секундочку...
Неожиданно Эбби увидела вторую дверь. Она вела в ванную комнату.
— Что ты намерен делать, Маккрей?! — в панике завопила она.
Он сбросил ее с плеча, и вот Эбби уже стоит в ванной.
— Я же сказал, что собираюсь почистить тебя, — серьезно напомнил
он.
Придуривается! Эбби взглянула ему в лицо и широко улыбнулась, однако улыбки
ее как не бывало, когда Маккрей потянулся к крану.
— Нет! Прекрати! — Она вцепилась в его руку, изо всех сил пытаясь
помешать ему пустить воду. — Моя одежда! — в ужасе завизжала Эбби,
и в тот же момент на нее обрушился целый водопад холодной воды. Задыхаясь от
злости и отплевываясь, она ухватилась за кран и наконец сумела закрыть его,
однако к тому моменту ее одежда уже промокла до нитки.
Ее волосы мокрым покрывалом падали на глаза. Эбби откинула их, и ее взору
предстал Маккрей. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, а по лицу его
блуждала довольная ухмылка.
— Вот теперь тебе хочешь не хочешь придется переодеться и привести себя
в порядок.
— Ты в этом уверен? — Она бросила в его сторону уничтожающий
взгляд и попыталась вытереть руки. Бесполезное занятие. Вода струилась с
нее, словно с вытащенной из воды рыбы.
Маккрей протянул руку и снова положил ее на кран душа. Его могучая фигура
преграждала ей выход.
— Готов побиться об заклад. Более того, я даже согласен вычистить тебя
и поскрести скребком, как ты это делаешь с лошадьми. Кстати, неплохая мысль!
На мгновение Эбби представила себя в душе вместе с Маккреем. Его большие
руки втирают мыло в ее кожу, гладят груди, ласкают лобок...
— Это угроза или обещание? — спросила она, уже мечтая об этом,
однако в этот момент в дверном проеме возникла фигура Джексона.
На лице обычно невозмутимого дворецкого было написано изумление.
— Джексон... — прошептала Эбби и тут же сообразила, что ее
насквозь вымокшая рубашка сейчас совершенно прозрачна, а лифчика на ней нет.
Маккрей оглянулся через плечо.
— Вам что-нибудь нужно, Джексон?
Эбби попыталась спрятаться за его широкими плечами.
— Я... Мне показалось... Я услышал крик...
— Это всего лишь Эбби, — пояснил Маккрей. — Вам не о чем
беспокоиться. Я сам справлюсь.
— Конечно, сэр, — ответил Джексон, к которому вернулось его
самообладание, и вышел, даже не поклонившись.
— Бедный Джексон, — сочувственно проговорила Эбби, глядя вслед
старому слуге, — его чуть не хватил сердечный приступ. — Маккрей
расхохотался, и она перевела взгляд на него. — А все из-за тебя.
Знаешь, кто ты такой? Самый настоящий придурок!
— А ты — склочная сучка. — Маккрей с трудом сдерживался, чтобы не
рассмеяться вновь, и от этого кончики его усов подергивались. — Похоже,
мы просто созданы друг для друга. — Он убрал руку с крана и сделал шаг
в сторону. — А теперь снимай это промокшее барахло и оденься как
следует. — С этими словами он вышел из ванной и закрыл за собой дверь.
Эбби осталась в одиночестве. Дрожащая, она стояла под душем. Вода потоками
струилась с ее одежды, а она была не в состоянии думать ни о чем, кроме
только что сказанной им фразы. Неужели он это серьезно? Действительно ли он
думает, что они и впрямь созданы друг для друга, или так, пошутил? Ах, как
бы ей хотелось, чтобы это не было всего лишь одной из обычных шуток Маккрея!
И тут Эбби поняла, что любит его. Любит так, как никогда еще не любила.
Внезапно ей стало страшно. Эбби вовсе не хотелось влюбляться так сильно и
безоглядно. Это делало ее уязвимой и беспомощной.
Она торопливо стянула с себя промокшие вещи и снова встала под душ. Водя по
телу намыленной губкой, она никак не могла избавиться от мысли, что, не
появись в самый неподходящий момент Джексон, это могли бы делать руки
Маккрея.
Выйдя из-под душа и насухо вытершись, Эбби обернула одно полотенце наподобие
тюрбана вокруг головы, а в другое завернулась сама. Она открыла дверь в
спальню и увидела на постели разложенное кружевное белье: бюстгальтер,
трусики, пояс для чулок и сами чулки — шелковые и прозрачные. Только тут до
слуха Эбби донеслось глухое позвякивание металлических вешалок в шкафу с ее
платьями. Подойдя и заглянув в него, она увидела там Маккрея, с
сосредоточенным видом перебиравшего ее наряды.
— Что ты тут делаешь?
— Пытаюсь найти что-нибудь подходящее для твоего сегодняшнего выхода в
свет. Вот это, кажется, смотрится неплохо, — добавил он, вытаскивая из
шкафа открытое платье из красного шифона.
— Спасибо, но я сама решу, во что мне одеться. — Эбби отобрала у
него платье и сунула его обратно в шкаф. Ее вдруг царапнуло: а вдруг он
делал то же самое и для других женщин? Эбби даже удивилась тому, как
болезненно эта мысль кольнула ее сердце. Маккрей — с кем-то еще? Об этом
даже подумать невыносимо.
— Только, ради Бога, не это одеяние с перьями. — Он обнял ее сзади
и сцепил руки на ее животе, крепко прижав к себе. Полотенце развязалось,
однако Маккрей не дал ему упасть. — Вот теперь от тебя пахнет
женщиной, — довольно констатировал он. — Осталось только слегка
подушиться. Вот здесь... — добавил он, потеревшись носом об ее
обнаженное плечо. Отвечая на ласку, Эбби выгнула спину. — И вот
здесь... — Мужчина поцеловал тонкую пульсирующую венку на ее шее, и по
телу Эбби побежали мурашки удовольствия. — И, возможно, вот
тут... — Его палец пополз по ложбинке между грудями, все ниже сдвигая
полотенце.
Маккрей отнял губы от ее шеи. Эбби повернулась и оказалась к нему лицом. Полотенце сползло еще ниже.
— Не останавливайся. Я только начала согреваться...
— Ты хоть когда-нибудь бываешь удовлетворенной? — Он смотрел на
женщину, и в его взгляде читалась спокойная уверенность.
— Конечно бываю, — улыбнулась она, желая подначить его. —
Большую часть времени.
— Большую? — удивленно вздернул он брови. — А я почему-то
запомнил совсем иначе.
— Так, может, тебе стоит освежить мою память? — Эбби принялась
расстегивать пуговицы на его рубашке.
— Если я не выйду отсюда через пять минут — особенно теперь, когда не
шумит душ, — что подумает твоя мать? А Джексон? — Потемневший
взгляд его глаз перебегал с лица Эбби на ее обнаженные плечи и полотенце,
которое сползало все ниже и ниже.
— Мама — тоже женщина. Она все поймет. А что касается Джексона, то я и
так оскандалилась перед ним. Мне уже терять нечего. Кроме того... — она
помолчала и просунула руки под рубашку Маккрея, — обычно для этого не
требуется больше, чем пять минут. Разве не так?
— Ах ты маленькая ведьма! — Голос Маккрея шел из самой глубины, и
в нем слышались смешливые нотки. — Ты еще пожалеешь об этих словах.
— С удовольствием. — Наполовину закрыв глаза, Эбби подняла к нему
лицо. Ей казалось, что от нестерпимого желания у нее набухли даже веки.
Пальцы ее уже расстегивали пряжку его пояса. Маккрей тихо застонал.
Двумя часами позже они сидели за столиком в переполненном зале ресторана и
дожидались, когда официант принесет им заказанные напитки. Эбби раскрыла
меню и принялась читать перечень блюд.
— Только не говори мне, что ты все еще испытываешь голод, — насмешливо поддел ее Маккрей.
— В отношении еды — да, — парировала она. — Десерт обсудим
позже.
— Ну и предложеньице, — хмыкнул он. — Я таких еще не
слышал. — Маккрей обвел взглядом зал и проговорил: — Похоже, у меня
появился соперник. Кто он? Твоя давнишняя любовь?
Ожидая увидеть кого-нибудь из знакомых, Эбби оглянулась. Однако мужчину в
черной ковбойской шляпе с серебряной отделкой она видела впервые в жизни. И
все же он улыбался ей, как старый знакомый.
— Привет! Узнаете меня?
— Нет, не припоминаю. — Эбби напряженно смотрела на незнакомца,
мучительно думая, где они могли встречаться.
— Росс Тиббc. Я здесь пою, в вестибюле ресторана. Мы
встречались... — Внезапно он умолк, и на лице его отразилось
замешательство. — Нет, вы — не она... Когда я смотрел на вас через весь
зал, то был уверен... Господи, вы похожи, как двойняшки!
— Нет, я — это не она, — жестко ответила Эбби, сразу же поняв, что
ее спутали с Рейчел.
— Извините меня. Я понимаю, что выставил себя дураком, но вы
действительно страшно похожи на ту женщину, с которой я познакомился. Ее
зовут Рейчел.
— Ничего страшного, мистер Тиббc. Со мной это уже не в первый
раз. — Говоря это, Эбби вспомнила отца, то странное выражение, с
которым он временами смотрел на нее. В такие моменты ей казалось, что он
видит перед собой кого-то другого.
— Неудивительно, — смущенно улыбнулся певец. — И все же
извините еще раз. Простите, что побеспокоил вас, Рейч... — Он осекся и
рассмеялся над собственной оплошностью. — Ну вот, видите!
— Меня зовут Лоусон. Эбби Лоусон.
— Правда? Не из тех ли вы Лоусонов, что держат ферму арабских лошадей
неподалеку от Хьюстона?
— Да. Ривер-Бенд принадлежит моей семье. — Проговорив это, Эбби
ощутила укол в сердце. Она вспомнила, что вскоре ей предстоит расстаться со
своим домом.
— Я бывал там пару раз. У вас просто изумительные лошади. Вроде бы я
слышал, что вы собираетесь продать их с аукциона, верно?
— Да, на следующей неделе. — Перед внутренним взором Эбби встало
имя Ривербриз, напечатанное в аукционном списке.
— Ну что ж, значит, тогда и увидимся, — объявил Росс Тиббc. —
Мне всегда хотелось купить арабского скакуна. Я, конечно, не могу себе этого
позволить — даже самого дешевого. Но ведь никому не возбраняется мечтать,
правда? — В этот момент к столику подошла официантка, неся поднос с
напитками, и Тиббc посторонился. — Извините, не буду больше вам мешать.
Если сумеете, задержитесь после ужина в вестибюле. Послушаете мое
выступление.
— Поглядим, — недружелюбно откликнулся Маккрей.
— Приятного аппетита, — бросил напоследок певец и пошел прочь.
Маккрей не спускал взгляда с Эбби, а она пыталась отделаться от неприятных
мыслей. С трудом выдавив улыбку, она подняла бокал:
— Поскольку мы приехали сюда, чтобы отпраздновать твой успех, давай за
него и выпьем.
— С удовольствием. — Он прикоснулся краешком своего бокала к ее.
Эбби сделала глоток бурбона, разбавленного водой, и обхватила запотевший
бокал обеими руками.
— Ты до сих пор не поведал мне подробности того, как все это случилось,
не рассказал, с кем имел дело. Я знаю, что на прошлой неделе ты встречался с
Лейном Кэнфилдом. Это он все тебе устроил?
На долю секунды ей показалось, что Маккрей насторожился, но это впечатление
тут же рассеялось.
— Да, он принимал в этом участие с самого начала.
— Что ж, возможно, я ошибалась на его счет.
— О чем это ты?
— Он пытался помочь мне сохранить мою любимую кобылу, но получилось
так, что ее выставят на торги вместе со всеми остальными. Честно говоря, я
стала сомневаться относительно того, что он действительно старался мне
помочь. Но теперь, когда он так здорово помог тебе, я думаю, что, наверное,
была несправедлива к нему. Видимо, сохранить Ривербриз и впрямь было
невозможно.
— И что же теперь?
— Не знаю, — потрясла головой Эбби. Ей показалось, что стены
вокруг нее сжимаются, норовя раздавить. — Вряд ли мне удастся ее
купить. Кобыла всегда стоит дороже, чем жеребенок, если только он не
отличается какими-то выдающимися данными. А учитывая ее красоту и то, каких
она чистых кровей, ее оценят в сумму от десяти до двадцати тысяч долларов.
Может, даже больше. — Эбби попыталась улыбнуться. — Давай лучше
поговорим о чем-нибудь другом. Эта тема для меня слишком тяжела.
— Я не говорил тебе, что мой помощник со следующей недели выходит на
работу? Он пока еще на костылях, но управляется уже вполне сносно. А это
значит, что мне больше не придется торчать на буровой двадцать четыре часа в
сутки.
— Какая прекрасная новость!
20
— Она хочет прийти на торги? Что это значит? — спросила Эбби,
трясясь от ярости. — Она...
Лейн поднял руку, чтобы остановить ее поток слов.
— Прежде чем возмущаться, вспомни, что торги открыты для всех желающих
принять в них участие. И если она захочет прийти, то ты ей никак не сможешь
помешать. Я предупредил тебя о ее планах только потому, что хочу избежать
неприятных сцен вроде той, которая произошла здесь в последний раз.
Понимая, что Лейн прав — торги действительно были открытыми, — Эбби
постаралась взять себя в руки, однако желчь просто пожирала ее изнутри.
— С какой стати? Зачем ей туда приходить?
— Она хочет приобрести некоторых лошадей, — ответил Лейн.
Все внутри Эбби замерло. Она боялась даже вздохнуть.
— Каких?
— Она не сказала.
А если одной из них была Ривербриз? Ярость Эбби превратилась в ледяное
спокойствие. Впервые после того, как Лейн сообщил ей о намерении Рейчел
прийти на аукцион, она вновь обрела способность трезво и ясно думать. Ее
мозг лихорадочно заработал, пытаясь найти способ, благодаря которому ее
кобыла не попала бы в руки Рейчел.
— Мне бы хотелось знать, что ты намерена делать, Эбби.
На какое-то мгновение ей показалось, что Лейна интересуют ее планы
относительно лошади, но затем она поняла, что вопрос касался Рейчел.
— Ты же сам сказал, что это — открытый для всех аукцион. Скажи ей
только, чтобы держалась подальше от меня и моей матери. У нас остались еще
какие-нибудь вопросы? — ледяным тоном осведомилась она.
— Нет, похоже, мы обсудили все.
— Вот и хорошо. У меня еще много дел. — Развернувшись на каблуках,
Эбби быстро пошла к конюшням. В ее мозгу родилась идея, но для ее
осуществления понадобится помощь.
Она отыскала Бена в одном из загонов для жеребят. Он осматривал небольшой
порез на колене одного из стригунков.
— Какой же ты неловкий, малыш, — укоризненно говорил Бен,
обращаясь к животному. — Пора уже научиться тормозить, когда бегаешь,
иначе весь будешь ходить в синяках.
— Мне нужно с тобой поговорить, Бен, — сказала Эбби, когда он
освободился. Жеребенок поскакал на другой конец загона и спрятался за своей
матерью, а затем осторожно высунул голову из-за ее крупа, боязливо косясь на
Бена.
— Таких, как этот малыш, твой отец называл
ходячим недоразумением
.
Только и делает, что режется и обо все себя царапает. — Бен неторопливо
вышел из конюшни и задвинул дверь.
Однако Эбби сейчас было не до жеребенка-неудачника.
— До аукциона осталось четыре дня, — начала она. — Лейн
только что сказал мне, что конюхи, которых он нанял, приедут только
послезавтра. До их появления нужно вывезти отсюда Ривербриз.
— Вывезти отсюда кобылу? — недоверчиво переспросил Бен. — Ну-
ка повтори еще раз.
— Я хочу, чтобы ее не было на ферме, когда они приедут.
— Что ты задумала? — подозрительно спросил Бен.
— Я не задумала, а все обдумала, — проговорила Эбби. — Что ты
делал, когда в начале второй мировой войны немцы вторглись в Польшу? Спасал
лошадей и искал для них надежное место. Именно это я и хочу сделать с
Ривербриз. Если ее не будет здесь, ее не смогут продать на аукционе.
— Это не одно и то же, Эбби. Сейчас нет войны. Если ты заберешь отсюда
кобылу, это будет означать, что ты ее украла. Это нехорошо.
— Нехорошо? Как это я могу украсть свою собственную лошадь? А Ривербриз
принадлежит мне! Что бы там ни было сказано в документах, ты же знаешь, что
папа подарил ее мне, — уговаривала конюха Эбби, отчаянно стараясь
держать себя в руках. Злиться, разговаривая с Беном, было бессмысленно.
— Это верно, — неохотно признал он, все еще чувствуя
обеспокоенность ее предложением.
— Так неужели меня можно обвинить в краже собственной лошади? —
Эбби уже видела, что Бен начал колебаться. — Мне нужна твоя помощь,
Бен, но если ты откажешься, я и сама все сделаю.
— Где ты собираешься ее спрятать? — хрипло спросил он.
— У Доби. Он пообещал мне, что пристроит ее в своем сарае, когда нам
придется съехать, и мама уже перевезла к нему в дом кое-какие наши вещи. Мы
просто можем ему сказать, что хотим переместить к нему Ривербриз, чтобы не
возиться с этим потом. Ему вовсе не обязательно знать правду.
— Ты хочешь его обмануть?
— Нет, я не хочу посвящать его во все подробности, и больше ничего.
Бен укоризненно покачал головой и пристально посмотрел на Эбби.
— И чего же ты этим добьешься?
До сего момента ее ответы удовлетворяли старого конюха, но этот вопрос,
поняла Эбби, был решающим. Именно сейчас он придет к тому или иному решению.
Если ей не удастся заручиться хотя бы его устным одобрением, у нее вряд ли
что-нибудь выйдет.
— Я выиграю время, — сказала она. — Ты же знаешь, что у меня
нет шансов на то, чтобы перебить цену, которую назначат за нее на аукционе.
Но если мне удастся спрятать ее на время торгов, возможно, затем я смогу
выкупить ее по более низкой цене. А может быть, нам удастся собрать
достаточно денег для того, чтобы удовлетворить аппетиты кредиторов, и ее
вообще не придется продавать. Разве ты не понимаешь, Бен, я обязана
использовать эту возможность. Ну хотя бы попытаться!
Прежде чем ответить, Бен долго молчал, словно взвешивая в уме все ее
аргументы.
— Перевезем ее сегодня вечером, — наконец сказал он. — После
того, как стемнеет.
Огромное чувство облегчения в одно мгновение разрушило стальные оковы,
которые Эбби надела на свои эмоции. Она бросилась на шею к Бену и крепко
обняла его.
— Я люблю тебя, Бен. Я знала, что на тебя можно рассчитывать.
С востока над горизонтом поднялась серповидная луна — выщербленное
серебряное лезвие на усыпанном звездами небосводе. Позади светлого круга от
высокого фонаря, установленного возле конюшни, где содержались кобылы,
дожидался темный грузовичок с прицепом для перевозки лошадей.
В его тени стоял Бен, держа в руках поводья, а Эбби тем временем покрывала
спину кобылы темно-синей попоной — в ночи ее серебряная шкура слишком
бросалась в глаза. Она затянула ремни попоны под брюхом животного и свободно
застегнула их на груди Ривербриз, подтянув попону повыше к голове. Кобыла
любовно ткнулась носом в ее плечо. Ей была непонятна это ночная активность,
и она словно просила, чтобы хозяйка успокоила ее.
— В ту ночь, когда мы тайком, под покровом темноты, уходили из Янува,
лошади как будто все понимали и не производили ни малейшего шума, —
приглушенным голосом вспомнил Бен. — Эта девочка, по-моему, тоже все
понимает. Мы уходили ночью специально, чтобы наше бегство не заметили
немецкие люфтваффе. Первым ехал в своей коляске господин Роски, управляющий
нашей фермой, за ним следовали мы с жеребцами — на одном едешь верхом,
другого держишь в поводу. Позади нас гнали кобыл, жеребят и молодых лошадей.
Почти все они были привязаны к повозкам с фуражом, которые тащили
полукровки. Видела бы ты это зрелище, Эбби! Двести пятьдесят лучших арабских
скакунов Польши уходят в ночь...
Несколько секунд старый конюх молчал, перенесясь воспоминаниями в тяжелые
годы, каждый из которых отпечатался не одной морщиной на его лице. Затем он
продолжал:
— В ту ночь на дороге мы повстречали сотни, тысячи своих
соотечественников из западных районов Польши, в панике спасавшихся от
немцев. Они рассказывали нам о том, как самолеты люфтваффе бомбят шоссейные
дороги, а затем пикируют и расстреливают из пулеметов разбегающихся людей.
Поэтому мы не рискнули выйти на шоссе и пробирались проселочными дорогами. С
рассветом мы спрятали лошадей в лесу и отсиживались там целый день. Я после
ночного перехода устал, как собака, но спать все равно не мог —
прислушивался к реву немецких самолетов и гадал, заметят они нас или нет.
Потом снова стемнело, и мы двинулись дальше. Но жеребцы уже не хотели идти.
Они как будто догадывались, ч
...Закладка в соц.сетях
