Жанр: Любовные романы
Наследство для двоих
...ней точно так же. Наверное, ему будет не очень приятно услышать все это, но
что поделать! Он должен уважать тебя за то, что у тебя есть собственная
позиция и что, прежде чем прийти к такому решению, ты попробовал и взвесил
все
за
и
против
.
Хотя Дин понимал правоту ее слов, ему было страшно сделать такой решительный
шаг. Кэролайн никогда не встречалась с Р.-Д. Она никогда не слышала, как он
брал чье-либо мнение, раздирал его на кусочки и перекраивал на свой лад, в
результате чего получались прямо противоположные выводы. И все же как-то раз
он сел рядом с отцом и рассказал ему о своем желании уделять больше времени
выращиванию лошадей, объяснив это тем, что хочет хотя бы немного облегчить
лежащее на нем бремя. Как ни странно, Р.-Д. согласился с его доводами
практически немедленно. Если ему удастся доказать свои силы на ниве селекции
лошадей, подумалось Дину, возможно, отец более терпимо воспримет его идею
оставить работу в компании.
Внезапно жизнь показалась ему куда лучезарнее. Может, она и не была легка,
но, по крайней мере, жить было интересно. Казалось, все, что ни возьми, так
и идет к нему в руки: Кэролайн, лошади — все.
Фальшиво насвистывая мелодию, услышанную в машине по радио на пути домой,
Р.-Д. прошел по паркетному полу гостиной, на секунду задержался в арке
простенка, чтобы сделать некое подобие антраша, и подошел к лестнице.
Помедлив, он задрал голову и прокричал:
— Бэбс, девочка, я готов отправиться на танцы. А ты?
В ожидании он снова начал насвистывать, но через несколько секунд, когда
ответа не последовало, склонил голову набок и стал прислушиваться. Сверху не
доносилось ни звука.
— Бэбс! — снова окликнул Р.-Д. и принялся взбираться по
ступенькам. Это было не похоже на его невестку — опаздывать на вечеринку,
тем более когда ожидалось знаменитое техасское барбекю.
Поднявшись на второй этаж, Р.-Д. подошел к двери в спальню Дина и Бэбс. Из
комнаты доносились негромкие звуки. Было похоже на то, что Бэбс всхлипывает.
Коротко постучав, он приоткрыл дверь. Она стояла у окна, повернувшись к нему
спиной, и была одета под мексиканскую крестьянку: в яркие кофту и юбку, с
кружевной шалью на плечах.
— Бэбс, ты готова?
Р.-Д. недоуменно нахмурился, увидев, как она вздрогнула при звуке его
голоса, а затем торопливо утерла нос промокшим платком. Р.-Д. даже
показалось, что прежде, чем обернуться, она промокнула платком глаза.
— Извините, Р.-Д., я не слышала, как вы вошли. — Бэбс суетливо
оглядывалась вокруг, голос ее дрожал. — Просто я куда-то засунула свою
сумочку и теперь не могу ее найти.
— Вот она. — Р.-Д. взял сумочку с ее обычного места — мраморного
столика, стоявшего возле двери, и подал невестке. — Что случилось? Ты
не простудилась?
— Да, немного. — По-прежнему избегая встречаться с ним взглядом,
женщина подошла к Р.-Д. и забрала свою сумочку из его рук.
Бэбс выглядела необычайно бледной. Когда она приблизилась, Р.-Д. заметил,
как покраснели ее глаза.
— Нет, — произнес он, — ты не простужена. Это больше
смахивает на слезы.
— Чепуха! — небрежно махнула она рукой, однако Р.-Д. был не из
тех, от кого можно отмахнуться.
— Слезы я ни с чем не перепутаю, — решительно заявил он. —
Следовательно, существует всего два варианта: либо ты только что чистила
лук, либо что-то стряслось. Расскажи мне, что тебя беспокоит, девочка.
— Я... О, Р.-Д., я не знаю, что мне делать! — И после неудачной
попытки удержать слезы она горько разрыдалась.
— Ну будет, будет... — Он заботливо обнял ее за плечи, подвел к
креслу абрикосового цвета и, усадив в него, дал ей свой чистый носовой
платок.
— Неужели все так уж плохо?
— Я все время пытаюсь внушить себе, что все это неправда. А если все же
правда?
— Почему бы тебе хоть на минуту не перестать хлюпать носом и не
объяснить мне, что ты подразумеваешь под словами
все это
?
— Это... это Дин. — Она подняла к нему свои вконец заплаканные
глаза. — Я думаю, он... встречается с... другой женщиной.
Первой реакцией Р.-Д. было категорично опровергнуть это предположение, но
затем он припомнил поведение сына на протяжении последних двух месяцев, и
его охватил шок. Теперь стало понятно, чем объяснялись частые отлучки Дина.
Тем не менее он попытался успокоить Бэбс.
— С какой стати тебе в голову пришла подобная глупость?
— В последнее время он стал так поздно возвращаться домой, и еще...
Томи Фредерикс сказала мне сегодня днем, что у него есть женщина в
Галвестоне. — Она помедлила, прежде чем произнести эти ужасные слова,
но потом все-таки выдавила: — Какая-то... богемная художница.
— Откуда, во имя Сэма Хьюстона, она может это знать? — громко
удивился Р.-Д.
— Она сказала, что... в прошлую пятницу Билли Джо Тоунсенд видела их
вместе на пляже. А Дин в тот вечер сказал, что отправляется посмотреть какую-
то новую лошадь. По ее словам, они целовались прямо у всех на глазах, а
потом... пошли по пляжу, так тесно прижимаясь друг к другу, что между ними
ладонь было не просунуть. И еще Томи сказала, что их... и другие видели.
— И ты называешь это доказательствами? — возмущенно воскликнул Р.-
Д. — Кто-то видел кого-то, похожего на Дина. С ним хоть кто-нибудь
заговорил?
— Насколько я знаю, нет, — призналась Бэбс.
— Ну вот видишь! По-моему, твоя так называемая подруга Томи просто
пытается посеять между вами раздор.
— А если нет? Если все это — правда? В последнее время он так
изменился... Словно его все время что-то тревожит. Сегодня он сказал, что
отправляется выпить с Лейном, а с нами встретится прямо на барбекю. А что,
если он меня обманул? Вдруг он снова поехал к ней?
— А что, если корова вдруг взлетит? Это так же вероятно, как и то, что
Дин обманывает тебя с какой-то другой женщиной. А теперь я забираю свою
девочку на вечеринку и хочу, чтобы она улыбалась и веселилась. Вытри слезы,
умойся и спускайся вниз не позже, чем... — Р.-Д. демонстративно
поглядел на часы, — через пять минут.
— Хорошо, через пять минут я буду готова. Я вас просто обожаю, Р.-
Д. — Бэбс посмотрела на свекра с благодарной улыбкой и запечатлела на
его щеке крепкий мокрый поцелуй.
— Ты лучше сама за собой следи, а то не миновать кривотолков. — Он
улыбнулся и подмигнул невестке.
Однако когда он стал спускаться по ступеням, улыбку с его лица словно
тряпкой стерли. Войдя в библиотеку и плотно закрыв за собой дверь, Р.-Д.
направился прямиком к телефону.
На следующее утро Дин вошел в приемную, где сидела его секретарша Мэри Джо
Андерсон, и едва сумел подавить зевок.
— Хорошо погуляли? — с улыбкой спросила она, понимающе глядя на
него поверх своих очков в роговой оправе. Окончив секретарские курсы, она
поступила на работу в компанию шесть лет назад и теперь гораздо лучше его
знала обо всем, что здесь происходит. Умная и деловитая, она не раз
исправляла допущенные им ошибки.
—
Хорошо
— это не то слово. — Дин задержался возле ее стола и
взял пачку листков с оставленными для него сообщениями. — Дай моей жене
волю, так мы плясали бы до сих пор. К счастью, в два часа утра музыканты
собрали свои инструменты и разошлись по домам.
— Звонил Лейн Кэнфилд. Просил, чтобы вы перезвонили ему сразу, как
только сможете. Говорит, что-то важное.
— Будет сделано. — Дин отделил от пачки листок с посланием от
Кэнфилда и положил его на самый верх, а затем направился к двери в свой
кабинет, подавив еще один зевок. — Принеси-ка мне чашечку кофе, Мэри
Джо, — бросил он через плечо и исчез в кабинете.
— Черный и много сахара?
— Совершенно верно, — донеслось уже из-за двери. Оставив ее
открытой, Дин прошел прямо к письменному столу и взял телефонную трубку.
Набрав номер Лейна, он плюхнулся во вращающееся кресло. На стене прямо
напротив него висела картина Кэролайн под названием
Солнце и море
. Каждый
раз при взгляде на нее Дину казалось, что любимая находится рядом.
— Лейн, — беззаботно проговорил он, услышав в трубке голос
друга, — как поживаешь, старый черт?
— Суечусь, как всегда. А ты?
— То же самое. Мэри Джо сказала, что ты хотел срочно со мной
поговорить. Что стряслось?
— Вчера вечером у меня был любопытный разговор с твоим отцом, —
сообщил Лейн. — Он сам мне позвонил.
Дин похолодел. На долю секунды он утратил способность не только мыслить, но
даже дышать.
— Дин, — окликнул его приятель, — ты меня слышишь?
— Да, — охваченный паникой, едва вымолвил он. В этот самый момент
в кабинет вошла секретарша и поставила перед ним чашку кофе. — Одну
минуту, — сказал он, а затем, прикрыв трубку ладонью, отодвинул ее от
уха и, стараясь, чтобы его голос не дрожал, обратился к Мэри Джо: — Ты не
могла бы закрыть дверь, когда будешь выходить?
— Конечно, — ответила та.
Дождавшись, когда щелкнет язычок замка, он снова поднес трубку к уху и
сказал:
— Извини, я слушаю. Так ты говоришь, тебе звонил Р.-Д.? Что он хотел?
— Разыскивал тебя. Он почему-то решил, что ты должен быть у меня.
— А что ему сказал ты? — Дин почувствовал, что его бросило в пот.
Он должен был знать, что рано или поздно что-нибудь в этом роде обязательно
случится, и быть к этому готовым. Увы...
— Я даже и не знал, что говорить. И поэтому... наврал ему, что в
последний момент меня задержала какая-то неотложная работа с документами и
мы встретимся позже.
— Спасибо, — только и сумел выдохнуть Дин.
— Он ничего не просил тебе передать. Сказал только, что позже поговорит
с тобой. — Лейн выжидающе умолк, однако Дин молчал. — Ты не
объяснишь мне, что все это значит?
Некоторое время Дин мучительно боролся с самим собой, но в итоге все же
решил, что должен хоть с кем-то поделиться. Он больше не мог держать эту
тайну в себе, кроме того, Лейну можно было доверять целиком и полностью. И
Дин заговорил. Он не мог остановиться до тех пор, пока не рассказал Лейну
абсолютно все о Кэролайн и возникших между ними отношениях.
— Я знаю, что это звучит банально, но Кэролайн — самая удивительная
женщина из всех, которых я встречал. Я люблю в ней все — до последней
черточки. — Помолчав, Дин улыбнулся и закончил: — Надеюсь, я
исчерпывающе ответил на твой вопрос?
— Да уж...
— Мне бы хотелось вас познакомить, Лейн. — Дину вдруг показалось
очень важным познакомить своего лучшего друга с женщиной, которую он
любил. — Сегодня у меня состоится деловая встреча в Техас-Сити.
Кэролайн тоже подъедет туда, чтобы пообедать со мной. Ты свободен? Сможешь
присоединиться к нам?
— Сегодня я собирался заехать на завод, но, наверное, смогу выехать
пораньше и все же встретиться с вами.
— Попробуй, — попросил Дин.
Лейн пообещал.
Поначалу Лейн не поверил в красивые слова своего друга. Женатый человек
впервые пробует запретный плод — вот и вся
любовь
, мысленно отмахнулся он,
но, понаблюдав за влюбленными в маленьком кафе, увидев, как они общаются с
помощью взглядов и прикосновений, как понимают друг друга с полуслова,
убедился в своей неправоте. Это было гораздо серьезнее, чем простое
увлечение, которое развеется через месяц.
Лейн даже понял, что именно в Кэролайн привлекло его друга в их первую
встречу. Она была умна, серьезна, преданна и ясно выражала свои мысли. Она
ничего не умела делать вполсилы и тем более любить. Она либо любила что-то
или кого-то безраздельно и самозабвенно, либо решительно отвергала. Эта
женщина была полной противоположностью Бэбс.
Лейн смотрел на них и думал, что наблюдает несчастную любовь. Как бы сильно
они ни любили друг друга, между ними не было абсолютно ничего общего. Это
было видно даже по одежде. Дин — в изысканном костюме от
Брук бразерс
,
Кэролайн — в черных штанах и рубашке навыпуск. И точно так же, как внешний
вид каждого из них, разнились их взгляды на жизнь.
И в отличие от
одежды, — с грустью подумал Лейн, — это изменить невозможно
.
Потом все трое вышли из кафе. Лейн стал было прощаться, но Дин задержал его.
— Подожди, у Кэролайн для тебя кое-что есть.
Заинтригованный, Лейн последовал за ними к ее старенькому
Шевроле
. На
заднем сиденье, в сторонке от коробок и свертков, стояла картина. С помощью
Дина Кэролайн вытащила ее и подала Лейну. Изображение было размытым, на нем
угадывались какие-то шпили, высокие цилиндры и непонятное вертикальное
сооружение.
— Узнаешь? — с плохо скрытой гордостью спросил Дин, глядя на друга
горящими глазами.
— Что-то знакомое, — признался Лейн, не в силах разобрать, что же тут все-таки нарисовано.
— Это монумент Сан-Джасинто, нефтехранилища и химические заводы, а на
заднем плане — корабль, входящий в канал, все затянуто утренним туманом, в
воздухе клубится дым из заводских труб.
Теперь, после торопливых объяснений Дина, Лейн сумел расшифровать картину и
узнал одинокую звезду — символ Техаса — на верхушке стелы, высеченной из
известняка.
— Ну да, конечно же! — кивнул он.
— Я назвала эту картину
Прогресс
.
Весьма скептический взгляд на прогресс
, — подумал Лейн. В последнее
время он стал весьма чувствительно относиться к любой критике в адрес
загрязнения окружающей среды в районе судоходного канала. Однако тут же
одернул себя, подумав, что Кэролайн могла бы написать гораздо более жуткую
картину, нежели загазованная и отравленная кислотными выбросами атмосфера в
этом районе. При желании она могла бы изобразить горящую воду, залитую
нефтью.
— Мне очень нравится, Кэролайн, — сказал Лейн, не отрывая глаз от
холста, а затем улыбнулся. — И если вы хотели мне кое на что намекнуть,
я ваш намек понял. Я повешу эту картину в своем кабинете, пусть напоминает
мне об экологии.
— Дин сказал, что вы не обидитесь. — Кэролайн посмотрела на Лейна
с одобрением, и у того возникло ощущение, что он только что с честью
выдержал некое испытание. — Мне пора ехать, — с ноткой сожаления
добавила она и повернулась к Дину.
Лейн быстро попрощался и, бережно держа картину, направился к своей машине,
оставив влюбленных наедине друг с другом. После того как машина Кэролайн
выехала с автомобильной стоянки, к нему подошел Дин.
— Ну не говорил ли я тебе, что она талантлива и... вообще
замечательная!
— Конечно, говорил, — согласился Лейн.
— Я рад, что тебе понравилась ее картина. Знаешь, она даже не разрешает
мне дарить ей никаких подарков. Я имею в виду — дорогих подарков. А вот
холсты, краски, кисти принимает с удовольствием. Зато другие вещи — одежда,
драгоценности, духи — ее вообще не интересуют. Мог ли ты представить, что на
свете существуют подобные женщины?
— Нет. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
Дин поглядел в том направлении, куда уехала Кэролайн, и задумчиво наморщил
лоб.
— Интересно, но когда вчера вечером во время вечеринки я говорил с Р.-
Д., он даже не упомянул о том, что звонил тебе.
— Может, просто забыл?
— Забыл? Р.-Д.? — скептически переспросил Дин. — У него
память, как у компьютера.
Стремясь обезопасить свою тайну, следующие три дня Дин провел, будучи либо
дома, либо на работе, однако на четвертый день желание увидеться с Кэролайн
все же перевесило его страхи, и он отправился к ней — правда, совсем
ненадолго.
Опасения, что отец может что-то заподозрить, все же заставили Дина трезво
взглянуть на ситуацию, в которой он очутился, и решить, что же делать
дальше. Он любил Кэролайн и мечтал не расставаться с нею. И все же ему по-
прежнему была дорога Бэбс — пусть не до такой степени, как Кэролайн, но он
не хотел делать ей больно. Она была ни в чем не виновата, являясь для него
хорошей, любящей женой. Поступать по отношению к ней подобным образом было
просто нечестно. И в то же время Дин был совершенно убежден, что никогда не
сможет отказаться от Кэролайн. В глубине души он испытывал эгоистичное
желание оставить все как есть.
Дин поглядел на стригунков, резвившихся на ближнем пастбище подле своих
матерей, и ощутил теплое чувство в груди. Сейчас мир для них прекрасен.
Матери обеспечивают им защиту, удобство и неиссякающий запас вкусного
молока, но скоро их разлучат, и это станет для жеребят настоящей драмой.
Если этого не сделает человек, то сделает сама мать-природа. Это неизбежно.
Дин смотрел на стригунков и думал, что он и сам находится в схожем
положении. Было бы нереальным надеяться, что все и дальше будет продолжаться
так, как сейчас. Раны от расставания не избежать. Вот только с кем —
расставание? Он снова и снова задавал себе этот вопрос, собираясь на встречу
с Кэролайн.
С тяжелым вздохом Дин отошел от загородки и направился к дому. Ни малейшее
дуновение ветерка не шевелило листья на древних дубах и орехах-пеканах, что
щедро отбрасывали густую тень на лужайку. Жаркая августовская духота,
обычная для восточного Техаса, мстительно окутала Ривер-Бенд. Идя к веранде,
Дин чувствовал, как при каждом шаге неприятно прилипают к телу его
хлопчатобумажная рубашка и джинсы.
Кто-то когда-то сказал, что самым благодатным изобретением человеческого
разума для жителей Техаса явился кондиционер. Перешагнув порог и вступив под
благодатную струю холодного воздуха, Дин всем сердцем признал правоту этого
утверждения. Мечтая принять душ и переодеться, он пошел на второй этаж. Его
шаги гулко разносились под высоченными — в пять метров — потолками. Однако
прежде, чем Дин успел добраться до массивной лестницы на второй этаж, в
арочном простенке, ведущем в библиотеку, возникла фигура Р.-Д.
— Не зайдешь? Мне нужно с тобой поговорить. — Р.-Д. обернулся и,
не говоря больше ни слова, направился обратно в библиотеку. Секунду
поколебавшись, Дин последовал за ним и оказался в комнате, разделенной двумя
рядами высоких резных шкафов с застекленными ореховыми полками, плотно
уставленными книгами. — Закрой дверь.
Испытав минутное замешательство, Дин вернулся и закрыл двери, а затем
смущенно сделал несколько шагов к центру комнаты.
— Что случилось? — поинтересовался он.
— Именно этот вопрос я хотел задать тебе, — проговорил Р.-Д.,
устроившись в обитом синей кожей вращающемся кресле из ореха. Откинув
голову, он наблюдал за Дином.
— Что-то я тебя не понимаю, — покачав головой, ответил Дин,
начиная чувствовать себя еще более неловко.
— А по-моему, прекрасно понимаешь, — заявил Р.-Д. и подкатился на
своем кресле к столу, положив локти на его крышку. — Куда ты направился
сегодня вечером, после того, как ушел с работы?
— Почему ты об этом спрашиваешь? — в свою очередь осведомился Дин,
стараясь не выглядеть виноватым. Он ощущал себя точно так же, как в детстве,
когда его заставали за каким-нибудь неблаговидным занятием. — Что-то
случилось?
— Я задал тебе вопрос.
Ложь уже стала второй натурой Дина.
— У Бэбс скоро день рождения, — принялся выдумывать он, — вот
я и решил подыскать для нее подарок.
— Точно так же, как накануне вечером встречался с Лейном?
Дин сделал неловкую попытку рассмеяться.
— Я даже не пойму, о чем ты толкуешь.
— Хватит, сынок! Не ври хотя бы мне! — Р.-Д. грохнул по столу
ладонью. Затем встал и, тяжело дыша, попытался одолеть душивший его
гнев. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я веду речь. Ты встречаешься с
какой-то женщиной в Галвестоне, и не пытайся это отрицать. Она — художница,
и наверняка — та самая, которая намалевала ту желтую картинку, что висит у
тебя в кабинете.
— Ее зовут Кэролайн Фэрр.
Р.-Д. фыркнул:
— Только об этом я и мечтаю — чтобы она, эта Фэрр, была подальше
отсюда.
— Я люблю ее. — Признавшись в этом отцу, Дин почувствовал огромное
облегчение.
Несколько мгновений в комнате царило тягостное молчание. Отец с
непроницаемым лицом, словно он не слышал того, что ему сказал Дин, сидел,
уставившись в сторону.
— Когда мужчина время от времени развлекается на стороне, это
нормально, но увязнуть до такой степени... — Р.-Д. поднял голову и
посмотрел сыну в глаза. — Ты, случаем, не забыл, что женат? О том, что
на втором этаже тебя дожидается твоя супруга?
— Не забыл. — Дин отвел глаза, не в силах выдержать прокурорский
взгляд отца.
— И ей обо всем известно. Ты это понимаешь?
— Откуда? — насторожился Дин.
— Тебя видели с этой женщиной, и уже вовсю ходят слухи.
— Об этом я не знал. — Дин повесил голову. Он понимал, в какое
трудное положение загнал сам себя и сколько еще неприятностей его ожидает.
— Ответь мне на один вопрос, Дин. Как ты намерен действовать в
теперешней ситуации?
— Я еще не уверен. Я...
— Ну так вот, можешь быть уверен в одном: в семье Лоусонов еще никогда
не было ни одного развода. Не будет и сейчас. Та девчонка, которая плачет
наверху, — твоя жена, и ты женился, чтобы жить с ней
в радости и в
горе
.
— Это мне известно.
— А если так, то заканчивай со своим романчиком, да поскорее, черт
побери!
В растерянности Дин всплеснул руками — беспомощно и зло.
— Ты не понимаешь, Р.-Д., я люблю Кэролайн!
— Мне очень жаль, — жестко констатировал отец, — но это
ничего не меняет.
В углу пляжного домика вертел лопастями вентилятор, медленно поворачивая
свою голову из стороны в сторону, однако Дин даже не замечал струи
прохладного воздуха, то и дело касавшейся его щек. Он сидел, откинув голову
на спинку дивана и вытянув перед собой длинные ноги. По его животу темным
покрывалом рассыпались волосы Кэролайн. Он был рад молчанию. Уже с десяток
раз за сегодняшний вечер Дин пытался найти подходящие слова и объяснить
Кэролайн, что им больше не следует встречаться, и каждый раз они застревали
у него в горле. Что бы ни говорил Р.-Д., как бы ни старался он сам, Дин
никак не мог представить себе жизни без Кэролайн.
— Мне нравится твой нос. Эдакая благородная линия.
Дин опустил глаза и увидел, что Кэролайн рассматривает его своим
внимательным взглядом художника.
— Правда?
— Ага. — Она немного изменила положение, подвинувшись так, чтобы
ей было удобнее разглядывать его. — Ты никогда не задумывался о том, на
кого был бы похож твой ребенок?
— Нет, не приходилось. — Такие разговоры причиняли ему боль.
Кэролайн хотелось говорить о будущем, а Дин не был уверен, что оно у них
есть. Он приподнял ее за плечи и слегка подтолкнул, давая знак подняться.
Женщина покорно скинула ноги с дивана и села.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил Дин, направляясь к холодильнику.
— Нет.
Вынув из холодильника бутылку пива, он откупорил ее лежавшей тут же
открывалкой. Сделал большой глоток холодной жидкости, повернулся и увидел
Кэролайн. Она стояла возле стойки бара, засунув руки в карманы своих шортов.
— Дин, у меня будет ребенок.
— У тебя... У тебя что?..
Когда прошел первый шок, Дин принялся смеяться — громко и счастливо. Эта
новость меняла все, и даже Р.-Д. будет вынужден с этим согласиться. Теперь
для него не было иного выхода, кроме как развестись с Бэбс и жениться на
Кэролайн. Он не может позволить, чтобы его ребенок был незаконнорожденным.
Дин подскочил к Кэролайн, подхватил ее на руки и принялся кружить по
комнате. Бутылка пива осталась сиротливо стоять на стойке бара.
— Прекрати, Дин, ты сошел с ума! — стала протестовать Кэролайн, но
и е
...Закладка в соц.сетях
