Жанр: Любовные романы
Волшебные кони Мирримы
... он совершил ошибку, столь бурно прореагировав
на ложь Эрин. А разве сам он не солгал, когда в парке не захотел назвать
свое настоящее имя?
Эрин сидела за письменным столом, уставившись в погашенный экран монитора.
Какой смысл включать компьютер? Сегодня она все равно не в состоянии
работать. Тогда зачем она здесь сидит? Наверное, потому, что это — привычное
место, где ей всегда было удобно, где слова так и выскакивали на клавиатуру
из-под пальцев. Но сейчас в мозгу присутствовало только одно громадное
слово, застилавшее собой все другие.
Беременна.
Ужас, охвативший ее, лишил воли. Эрин не сразу распознала симптомы. Да и как
она могла сообразить, что к чему, когда ничего не знала о беременности? Она
плохо спала, но решила, что причина — мучительные мысли о Питере Рэмси. И
ела больше обычного — опять же, чтобы забыться. А по утрам ее тошнило.
Эрин объясняла это тем, что ее организм дал сбой из-за противозачаточных
таблеток, которые она принимала много лет для регулярного месячного цикла и
которые почему-то перестали оказывать на нее желаемое действие. Она пошла к
врачу, и тут-то выяснилось, что она беременна.
Она станет матерью.
А отец — Питер Рэмси.
Таблетка, которая помимо регулярных месячных гарантировала девяносто девять
процентов защиты от беременности, подвела. Всего две ночи понадобилось
Питеру Рэмси, чтобы пробить эту защиту. Всего две ночи пылкой сексуальной
близости. А может, это собственная плоть подвела ее? Она сама была не в
состоянии остановиться. То, что происходило у них, было так... так необычно
и удивительно.
Но фантастического секса оказалось недостаточно для продолжения их
отношений. Питер испугался, что в центре внимания окажется
сочинительница
сказок
, а не он. Но она никогда не хотела этого внимания и вполне была бы
счастлива, оставаясь в тени всю оставшуюся жизнь. А как раз стремление
избежать публичности сыграло с ней злую шутку. Но если бы она стала
появляться рядом с Питером, то проблем все равно хватало бы.
И сейчас хватает.
Ребенок от Питера!
Он наверняка подумает, что она солгала ему о таблетках.
Сможет ли она сохранить от него в секрете то, что ждет ребенка? Они
вращаются в разных кругах, и их пути не должны пересечься. Если только кто-
нибудь где-нибудь не проболтается о том, что у Эрин Лавель будет ребенок. В
этом случае Питеру не составит труда соотнести факты, и тогда он будет
бороться с ней не на жизнь, а на смерть за право опеки над ребенком. Все
может обернуться для нее непоправимой бедой. Он обвинит ее в еще большей лжи
и возненавидит, если она скроет от него то, о чем он должен и имеет право
знать. Питер говорил ей о своих воззрениях на отцовство, и совесть у нее
будет не чиста, если она спрячет от него ребенка. Это нечестно ни по
отношению к нему, ни к будущему сыну или дочке, которые захотят знать, кто
их отец.
Ей придется сказать ему, попытаться договориться о приемлемом разрешении
этой проблемы. Надо надеяться, что он на первое место поставит интересы
ребенка и забудет об их разногласиях. Она со своей стороны к этому готова.
Конечно, идеальной ситуации для них как для родителей не будет, но если
подойти к этому разумно, то, возможно, они сумеют дать ребенку максимум
счастья.
Эрин открыла верхний ящик письменного стола и вынула визитку, которую Питер
отдал ей в парке. Эта карточка заставила мать Томаса Харпера понять, что ее
эгоистичное поведение может быть оспорено. Когда миссис Харпер в ярости
швырнула визитку на стол в кабинете Сары, Эрин взяла ее и спрятала — ей
хотелось оставить себе хоть что-нибудь на память о
принце
.
Голова раскалывалась от горьких мыслей. В конце концов, она решила немного
повременить и пока ничего не сообщать Питеру. Сейчас для нее главное — это
позаботиться о себе и о ребенке. Ей необходимо правильно питаться и побольше
спать. И физические упражнения тоже не помешают.
Прогулки по пляжу, например. Еще нужно купить какой-нибудь справочник по
беременности и узнать, как следует себя вести, чтобы не навредить младенцу.
Да, это на первом месте.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Семь месяцев спустя... Эрин проверила, все ли готово к встрече: графин с водой в холодильнике,
стаканы на кухонном столе, кофе положен в кофейник — Джейн Эмерсон, ее
агент, не пьет ничего, кроме кофе, — чай
Эрл Грей
для Ричарда Лонга,
ее английского издателя, и блюдо с домашним печеньем на любой вкус. Гостиная
выглядит уютно, шторы отдернуты, и в окна виден пляж с белым песком и
прозрачной бирюзовой водой.
Этот дом на Байрон-Бич она купила четыре года назад. Он был расположен в
отдалении от городского шума, и в нем она могла спокойно работать.
Эрин твердо решила не афишировать свою беременность и насколько возможно
держать это в секрете, поэтому создатели мультипликационного фильма сами
совершили путешествие для консультации по поводу экранизации ее сказки.
Публичности не избежать, но это потом, когда документы будут подписаны. Она
не сомневается, что ее издатель и агент выжмут из контракта все возможное,
чтобы увеличить продажу книг после выхода фильма, который будет снимать Зак
Фриман — высококлассный специалист по компьютерным эффектам. Он уже успел
завоевать две академические награды за свою работу, а теперь занялся
анимационным кино, и Эрин с нетерпением ждала встречи с ним. Интересно,
каковы у него идеи относительно ее сказки?
Услыхав звуки подъехавших машин, Эрин вышла, к парадной двери в холл. Она
бросила взгляд на часы — без двух минут десять. Ага, значит, прибыли ее
посетители. Все они остановились в фешенебельном отеле на Джонсон-стрит и
наверняка уже успели познакомиться. Она сделала глубокий вдох, расправила
плечи и постаралась забыть, какой у нее неуклюжий вид из-за огромного
живота.
Эрин распахнула дверь. Ричард и Джейн выходили из такси. Джейн в черном
деловом костюме, словно она находилась в Лондоне, а не в Австралии, где в
ноябре очень жарко. Правда, в доме работал кондиционер. Ричард тоже был в
костюме, сером в тонкую полоску. Очень по-английски. Сама Эрин оделась в
просторное платье без рукавов.
Ее взгляд задержался на другой машине — белом
мерседесе
, из которого вышел
высокий, черноволосый мужчина в легком костюме, а следом за ним появился
второй, еще более высокий, широкоплечий блондин в темно-синем пиджаке. Когда
он повернулся к ней лицом, Эрин в ужасе отпрянула.
Питер Рэмси!
Она глазам своим не верила. Сердце едва не остановилось, живот свело, в
голове все смешалось. Семь месяцев она боялась встретиться с ним, боялась,
что он узнает о своем отцовстве, и вот он здесь и сразу поймет, чем
обернулся тот уик-энд. Он возненавидит ее, станет обвинять во всех смертных
грехах...
Не-е-е-т...
Эрин подавила сдавленный стон, развернулась и бросилась вон из холла. Ей
надо спрятаться, во что бы то ни стало избежать этой встречи! Задыхаясь, она
уцепилась за ручки стеклянной двери гостиной и почувствовала боль,
пронзившую поясницу.
Это плохо для ребенка! Эрин прижалась лбом к стеклу, стараясь успокоиться. У
нее важная деловая встреча. Ставка — миллионы долларов. Ричард и Джейн ради
этого прилетели из Лондона. Убежать невозможно.
— Эрин? — Она услышала из холла голос Джейн, так как оставила
парадную дверь открытой.
— Эрин, ты дома? — А это голос Ричарда.
— Да. Проходите.
Боль утихла, но потребовалось усилие, чтобы отнять руки от двери и
выпрямиться. Джейн тем временем провела мужчин в гостиную. Она непринужденно
щебетала, чтобы загладить невежливость хозяйки, не встретившей их у входа.
Эрин наконец подняла голову и обернулась.
Лица Джейн, Ричарда и Зака Фримана были как в тумане. Ее глаза остановились
на Питере. Серые брюки, белая рубашка, шелковый галстук в синюю и красную
полоску, твердый напряженный подбородок, губы сжаты, а взгляд... взгляд
прикован к ее животу.
— Эрин, это Зак Фриман. Он будет постановщиком фильма, —
продолжала щебетать Джейн. — А это Питер Рэмси. Он субсидирует
постановку. Господа, это Эрин Лавель.
Черноволосый мужчина протянул руку.
У Эрин ноги приросли к полу. Питер финансирует проект! Он посмотрел прямо ей
в глаза, и этот взгляд прострелил ее насквозь.
— Зак, подожди! — приказал он. Его голос был подобен удару
хлыста. — Встреча откладывается. Обо всем договоримся позже.
— Что?
— Почему?
— Но...
Питер отмахнулся от удивленных возгласов.
— Возвращайтесь в отель и ждите. — Он сунул руку в карман брюк,
вытащил связку ключей и передал своему партнеру. — Зак, поезжайте в
моей машине.
Он произнес это, продолжая в упор смотреть на Эрин, и никто не отважился с
ним спорить — такая, властная сила исходила от этого человека. И не только
сила — с ним связаны деньги... и большие.
У Ричарда хватило смелости спросить:
— Эрин, с тобой все в порядке?
Она молча кивнула, и гости уехали. Питер стоял, не двигаясь.
И она тоже.
После долгого, бьющего по нервам молчания Питер осведомился:
— Это мой ребенок?
В его голосе и глазах не было ни капли сомнения.
— Да, — с трудом выдавила она.
Он скривил губы и с иронией произнес:
— Значит, твои игры со мной имели цель. Я должен считать себя
польщенным тем, что тебя устроили мои гены?
Он обвиняет ее в том, что беременность была запланирована, что она
использовала его как племенного жеребца! Вся ее сущность протестовала против
такого предположения.
— Это произошло случайно! — выкрикнула Эрин.
Питер развел руками.
— Эрин, ты считаешь меня полным идиотом? Ты держала в секрете, кто же
ты на самом деле. Солгала насчет противозачаточных таблеток...
— Я не лгала про таблетки! Можешь спросить у моего врача, почему они не
оказали действия, а я не знаю, как это произошло. Я продолжала их принимать
еще пять недель после того, как мы расстались.
— Пять недель! — усмехнулся он. — Вот видишь — у тебя было
достаточно времени, чтобы сообщить мне об этом. Почему ты этого не сделала?
— Потому что... Мне не нужна твоя материальная поддержка, —
выпалила Эрин.
— То, что ты финансово независима, не давало тебе права держать меня в
неведении! — гневно воскликнул Питер. — Не забывай — ребенок это
моя плоть и кровь!
— Я собиралась тебе сказать, — умоляющим тоном выговорила она.
— И когда же?
— После рождения ребенка. Когда будет о ком говорить.
Он выразительно посмотрел на ее выпирающий живот.
— А сейчас говорить не о ком?
— У меня были осложнения, — торопливо объяснила Эрин. — Едва
не случился выкидыш. Я несколько недель пролежала, чтобы сохранить ребенка,
а потом еще начался диабет, пришлось следить за диетой. Мне казалось, что не
нужно тебе сообщать, пока ребенок не родится живым и здоровым.
— Нужно, не нужно... Кто ухаживал за тобой все это время? Тебе ни разу
не пришло в голову, что у меня может возникнуть желание позаботиться о том,
чтобы мой ребенок родился здоровым?
Нет, об этом она не подумала. У нее нет опыта общения с мужчинами, которые
способны проявить подобную заботу.
— Я наняла медсестру, когда мне понадобилась помощь.
— Ты предпочла мне чужого человека, — упрекнул ее Питер.
Эрин почувствовала полную беспомощность. Она и не представляла, что он
станет так волноваться, чувствовать ответственность за этого еще не
родившегося ребенка!
— Я собиралась сказать тебе, Питер, — снова повторила Эрин.
— Да ну? — цинично усмехнулся Питер. — Если бы я не стал
спонсировать этот проект и мы бы не встретились лицом к лицу, ты продолжала
бы скрывать от меня существование ребенка. И одному Богу известно, сколько
это продолжалось бы.
Нет смысла с ним спорить. Он не воспринимает ее слова.
— Зачем ты это сделал? — спросила Эрин. Пусть он тоже объяснит
мотивы своего поступка, а не только занимается тем, что обвиняет ее!
— Что — зачем?
— Зачем взялся за создание фильма.
Он насмешливо хмыкнул.
— О, мне пришла в голову отличная мысль: я усажу тебя за стол
переговоров, и, возможно, мы опять найдем общий язык, пообщаемся просто
как
мужчина и женщина
.
Колкость этих последних слов — слов, которые она как-то сказала ему, —
заставила ее залиться краской.
— Неужели ты покраснела от стыда? — с издевкой произнес он.
Как он холоден и беспощаден!
Эрин молча покачала головой — возражать сил не было. Какой смысл? Ему претит
сама мысль о том, что она писательница и более известная, чем он со своими
миллиардами. Неужели он ей завидует? Наверное, еще ни одна женщина не
бросала Питера Рэмси, и это, судя по всему, сильно ударило по его самолюбию.
Он, видно, полагает, что сможет заставить ее вернуться? На его условиях,
разумеется.
— Ты весьма искусно умеешь манипулировать людьми, — сказала она,
вспомнив, как он использовал ситуацию в парке с Дейвом Харпером, чтобы
устроить встречу с ней. — Это что, какая-то фиктивная сделка, чтобы
добраться до меня?
— Нет, все законно. Я не стал бы вовлекать других в то, что ты назвала
фиктивной сделкой, — резко ответил он.
— Ты считаешь, что твои деньги и твои возможности имеют для меня хоть
какое-то значение?
— Повторяю — я не полный идиот, Эрин, чтобы рассчитывать на это после
того, как ты отказалась быть, как ты изволила выразиться, моей куклой.
— Тогда я тебя совершенно не понимаю!
Зачем ему способствовать ее славе, субсидируя фильм по сочиненной ею сказке,
если он не ставит своей целью возобновить их связь?
— Сейчас все отошло на второй план, — сказал он и подошел к ней,
весь олицетворение властности и силы.
У Эрин сердце затрепетало от страха. Перед ней викинг, воин, готовый к
поединку. К поединку с ней.
Ее снова пронзила боль. Это от напряжения, подумала она, подавив желание
опереться на что-нибудь, чтобы облегчить приступ. Но гордость не позволила
ей это сделать, хотя ноги задрожали, когда Питер остановился прямо перед
ней.
Его взгляд испепелял. Питер медленно протянул руку и положил ей на живот
жестом собственника. Эрин бросило в жар.
— Ты больше не сможешь вычеркнуть меня из жизни моего ребенка, —
заявил он жестко и решительно.
У нее нет сил ему противостоять. Да она и не хочет. Питер имеет право на
ребенка. Но как невыносимо, что он думает, будто она намеревалась лишить его
этого права. Неправда, она ни за что так не поступила бы. Но каким образом
заставить его поверить ей?
Мысли кружились в голове, и Эрин наконец ухватилась за крошечное
доказательство:
— Питер, пойдем, я покажу тебе кое-что, и ты поймешь, что я собиралась
рассказать о ребенке.
Она быстро пересекла гостиную и направилась в свой кабинет.
— Что ты мне покажешь?
Не отвечая ему, она распахнула дверь в кабинет и пригласила его войти.
— Господи! Ты думала вот об этом на скачках в Рандуике?
Он смотрел на рисунки крылатых коней, сделанных художником-иллюстратором ее
книг. Рисунки висели на стене кабинета — они вдохновляли Эрин, когда она
сочиняла новую историю.
— Да. Это —
Волшебные кони Мирримы
, — рассеянно ответила
Эрин. — Тебе следовало подождать выхода этой книги, если ты решил
делать фильм по одной из моих сказок. Она — лучшая.
— Тяготы беременности не помешали тебе сочинить сказку?
Его тон подразумевал, что он не верит тому, что у нее были осложнения. Впрочем, он ничему не верит.
— Придумывать слова не такой уж тяжелый труд, — ответила Эрин,
бросив на него возмущенный взгляд. — И это отвлекало меня от других
мыслей.
— От каких же? Тебя мучила совесть оттого, что ты скрыла от меня?
— Я не собиралась скрывать!
Питер остановился напротив нее. Какой у него угрожающий вид! Ей не удастся
ни в чем его убедить. Но она должна. Должна предотвратить ужасный конфликт в
будущем.
— Посмотри! — Она выдвинула верхний ящик письменного стола,
схватила визитку, которую столько раз брала в руки, и протянула ему. —
Я сохранила ее. Как ты думаешь — зачем, если я не собиралась ничего тебе
сообщать?
Он взял карточку и несколько секунд — таких рвущих душу секунд, — не
мигая, смотрел на нее. Его лицо было мрачно, и Эрин поняла: у нее ничего не
вышло. Она его не убедила.
— Ради бога, Питер! Как я могла лишить тебя отцовства? — Эрин
поймала его взгляд — уже не такой осуждающий, но все же недоверчивый. —
Помнишь наш разговор о Харперах? — умоляющим голосом продолжала она.
— Ты говорила, что заведешь ребенка лишь в браке... в надежном
браке, — произнес он таким тоном, словно снова упрекал ее во лжи.
— Так разве эти слова не свидетельствуют о том, что моя беременность
случайная? Я тебя не использовала и ничего не планировала. Я хотела лишь
разобраться в собственной жизни...
Опять приступ боли, намного сильнее, чем прежде... У Эрин перехватило
дыхание, и она инстинктивно согнулась.
— Эрин?
Она не могла ответить. Надо дышать часто и быстро — тогда станет легче. И
тут — какой кошмар! — из нее хлынула вода, промочила одежду и потекла
по ногам.
— Нет! — закричала Эрин.
— Что с тобой?
Увидев, как Питер кинулся к ней, она еле слышно пролепетала:
— Ребенок... ребенок сейчас родится.
Питер осторожно усадил Эрин в кресло. Теперь ее охватил совсем другой страх
— страх за ребенка, который может появиться на свет раньше срока. Она
обхватила руками живот, надеясь, что ее страхи напрасны.
— Успокойся, не паникуй, — посоветовал Питер. — Как зовут
твоего врача? Как с ним связаться?
— Дэвис. — Она кивнула на телефон, стоящий на письменном
столе. — Нажми шестую кнопку — это его кабинет.
Прошло всего несколько секунд, а Питер уже взял все в свои руки.
— Это Питер Рэмси. Я говорю с вами по просьбе Эрин Лавель. Мне нужен
доктор Дэвис. Немедленно. — Короткая пауза. — Да, я — Питер Рэмси.
Я нахожусь около Эрин Лавель. У нее отошли воды и начались схватки. Буду
весьма признателен, если вы срочно пришлете машину
скорой помощи
к ней
домой и встретите нас в больнице.
Снова пауза — Питер ждал ответа.
Эрин стало немного легче, острая боль отступила, осталась лишь тянущая в
животе. У нее даже хватило сил подумать о том, как доктор Дэвис
прореагировал на распоряжения, которые ему дает член семейства Рэмси.
— Благодарю вас, — сказал Питер и, положив трубку, повернулся к
Эрин: — Я ничего не упустил?
— Ты превратишь эти роды в цирковое представление, — недовольно
произнесла она. — Зачем было без конца повторять свое имя?
— Привыкай к этому, Эрин, — насмешливо ответил он. — Тебе
долго придется пребывать в окружении нашей семьи. Честно говоря, в данный
момент мне наплевать на твою страсть к затворничеству. Для нашего ребенка я
потребую наилучшего обслуживания. Моя мать заставила отца пожертвовать
столько денег на развитие системы здравоохранения, что это — вполне уместное
требование.
Наверное, так оно и есть. И она, Эрин, благодарна ему за то, что он так
быстро все организовал, благодарна за то, что он рядом.
— Прости. Просто у меня мысли разбегаются...
— Не думай об этом, — произнес он уже ласковее. — Позволь мне
всем заняться самому. Хочешь снять мокрую одежду, пока мы ждем машину? Или
тебе лучше не двигаться?
— Я боюсь пошевелиться.
— Хорошо. Я попрошу санитаров принести носилки.
— У меня в спальне сумка с вещами, приготовленными для больницы.
Спальня справа по коридору.
— Я отнесу сумку к входной двери. Останешься одна на минутку?
— Да.
Но стоило ему выйти, как боль нахлынула снова. Эрин с трудом поднялась с
кресла и оперлась о стол — стоя было легче переносить схватки. Питер
вернулся почти тут же, встал рядом, обнял ее и гладил по голове.
Как неожиданно... и как приятно его участие.
— Потерпи, машина скоро приедет, — сочувственно шептал он.
У Эрин на глаза набежали слезы. Почему она раньше не сказала ему о своей
беременности? Тогда, возможно, все это время он заботился бы о ней.
Независимость... это замечательно — и она вполне справлялась сама, — но
как же ей было тоскливо, и какое облегчение, что сейчас она не одна, что
есть Питер, который взял на себя все хлопоты.
Он был рядом — и в машине
скорой помощи
, и когда приехали в больницу, и в
родильной палате. И никто не посмел запретить ему это, спросить, почему он
не отходит от нее. Сестры смотрели на него с благоговейным трепетом и
мгновенно отвечали на все вопросы. Доктор Дэвис тоже отнесся к нему с
уважением и заверил Эрин и Питера, что все идет нормально.
У Эрин и мысли не было запретить Питеру присутствовать при родах. Хотя он не
сказал всем, однако никто, кажется, в этом не сомневался. А она... она
хотела, чтобы он находился с ней при рождении их малыша. Пусть у них
серьезные разногласия, но этого ребенка они создали вместе, и значит,
справедливо, чтобы приходу его в этот мир радовались оба родителя.
Схватки стали более частыми, и Эрин едва успевала передохнуть в промежутках
между приступами боли. Питер сидел рядом, с волнением смотрел на нее, держал
за руку и повторял слова доктора:
Появилась головка, уже скоро, роды очень
быстрые
, как будто она сама этого не слышала. Наверное, ему тоже было
необходимо увериться в том, что ее страдания скоро кончатся.
Эрин даже не пыталась что-либо говорить. Она думала, что у нее, скорее
всего, других детей никогда не будет, и поэтому хотела запомнить все, что
происходит с ней сейчас, когда она рожает своего единственного ребенка. Она
полностью сосредоточилась на этом и каждую схватку представляла себе как
шажок вперед ее младенца. Потуги сделались такими сильными, что было почти
невозможно сдерживаться.
— Эрин, полегче, — командовал доктор. — Попытайтесь не
тужиться так сильно, тогда не будет разрывов. Вот... хорошо... головка уже у
меня в руках...
Эрин услышала детский крик, и глаза ее наполнились слезами.
— Уже все... все, — хрипло бормотал Питер, нежно вытирая слезы с
ее щек.
— Эрин, у вас родился здоровый мальчик, — объявил доктор. —
Хотя и на месяц раньше, но у него нормальный вес. Так что не о чем
волноваться.
Тут уж слезы у нее полились ручьями. Она столько пережила, а теперь родила
здорового малыша, и ей больше не нужно думать о том, как сообщить Питеру
Рэмси, что он отец. Питер здесь, около нее, и он перестанет на нее злиться,
потому что она родила ему сына. Он так заботливо к ней отнесся, забыл о
своем гневе, вытирал ей пот с лица, успокаивал ласковыми словами.
— Эрин, все в порядке. Ты справилась. И с ребенком все в порядке.
Сейчас я его тебе дам, — сказал Питер, вставая со стула.
Он наверняка тоже перенервничал. Роды были преждевременные, и Питер,
наверное, считает виновным себя, потому что накричал на нее и расстроил. Но
глупо ждать от него чего-то большего, чем просто забота. Она — мать его
ребенка, и этого достаточно, чтобы отложить их
разборки
до более
подходящего времени.
— Пуповину перевязали, и мы готовы к встрече, — весело произнес
доктор Дэвис, положив новорожденного сына на руки Питеру. — Я сейчас
закончу и тогда оставлю вас втроем.
Втроем...
Связанные до конца их жизней, подумала Эрин, наблюдая за лицом Питера,
который смотрел на сына... на частицу своего будущего. Странная улыбка
появилась у него на губах, и он с удивлением прошептал:
— Он такой маленький.
А ты такой большой
.
— У него хороший рост, и он будет высоким мальчиком, — заверил
доктор Дэвис.
Питер улыбнулся во весь рот. На его лице было написано:
Как я
. Неужели из-
за сходства с ребенком он станет отнимать у нее сына? Эрин это испугало, и
она протянула руки, чтобы забрать ребенка к себе.
Голубые глаза Питера сияли от восторга. Он осторожно положил сына ей
...Закладка в соц.сетях
