Жанр: Любовные романы
Волшебные кони Мирримы
...инка.
— Простите, мы с вами встречались? — смогла наконец спросить Эрин.
— Нет, не встречались, поскольку вы избегаете публики, да и Питер
постарался, чтобы вы не попадались мне на глаза. Я — Алисия Хеммингс,
последняя дама сердца Питера.
Понятно — она получила отставку и теперь нарывается на ссору. Интересно, что
заставило Питера порвать с ней связь? А одежду от модельера ей купил Питер?
Вероятно, Алисия Хеммингс стала чересчур жадной и требовала от него все
больше и больше.
— Мне ничего об этом не известно, — сказала Эрин.
— Вы, очевидно, появились на его горизонте совсем недавно, — с
издевкой заметила Алисия.
— Да, — не стала возражать Эрин. — Меня долго не было в
Австралии.
— Он вас привез с собой из Лондона?
Судя по всему, расспросам не будет конца.
— Вас это совершенно не касается, Алисия, — оборвала ее
Эрин. — Прошу меня извинить...
— Неудивительно, что вы потеряли голову, ведь он миллиардер, —
продолжала Алисия, глядя, как Эрин торопливо прячет в сумочку блокнот и
ручку. — Но позвольте вам сказать, что такого упертого пуританина надо
еще поискать, так что лучше забудьте про свои грязные привычки, если хотите
уцепиться за него.
Эрин разобрало любопытство, и с языка сорвалось:
— О чем вы? Я вас не понимаю.
— Да будет вам. На лондонских вечеринках не обходится без экстази и
кокаина. Я там бывала и знаю, о чем говорю.
— А Питер этого не употребляет?
— Ну что вы, милочка! Он у нас борец с наркотиками. — На ее губах
появилась гадливая усмешка. — Я вас предупредила.
— Спасибо, — сухо произнесла Эрин.
Алисия, похоже, удовлетворилась сказанным, излив порцию яда, так как Эрин,
выходя из туалета, больше ничего у себя за спиной не услышала.
Замечательно, что Питер столь нетерпим к употреблению наркотиков — в этом
Эрин с ним солидарна. Что касается остального... Ей не хотелось бы, чтобы он
на нее давил. До сих пор по отношению к ней этого не проявлялось. Даже
прошлой ночью на балконе своего пентхауса на Бонди-Бич... Она застыла, а
бедра и живот у нее непроизвольно сжались при воспоминании о том, как они
касались друг друга и какое дикое, жадное, неуправляемое желание вырвалось
тогда наружу.
Эрин увидела Питера — он шел ей навстречу. Их глаза встретились, у нее
заколотилось сердце, и тело загудело от радости. Он — потрясающий мужчина, а
в этом костюме, который очень ему идет и сидит на нем великолепно, он просто
неотразим. Она не могла отказать себе в удовольствии мысленно раздеть его
и...
Эрин была так захвачена своими эротическими ощущениями, что не сразу
услышала настороженный вопрос Питера:
— Эрин, с тобой все в порядке?
— Да, все хорошо, — заверила она его.
— Тебе никто не устраивал сцен в туалете?
— А, это... — Она улыбнулась — ей понравилось, что он переживает
за нее. — Питер, никаких проблем. Хотя, признаюсь, твоя бывшая не очень
приятная особа.
Питер скривился.
— Я видел, как Алисия ринулась в дамскую комнату, но не успел
остановить ее.
— Не беспокойся. — Эрин взяла его под руку. — Вернемся в
ложу. Скоро начнется следующий забег.
— Она тебя расстроила?
— Чем?
Он нахмурился.
— Эрин, я люблю во всем ясность.
Так. Питер не желает оставаться в неведении относительно того, что произошло
между дамами. Это справедливо. Не очень приятно, если тебя обсуждают за
твоей спиной.
— Что касается меня, то все в порядке. А тебя Алисия окрестила
моралистом, помешанным на борьбе с теми, кто балуется наркотиками.
— Ты считаешь, что это неправильно?
— Что ж в этом плохого? Я тоже не жажду испытать на себе действие
наркотиков. Единственное, что может вызвать вопросы, так это помешательство
на борьбе, но пока что я не нахожу тебя ненормальным.
— Спасибо, — засмеялся он.
Эрин почувствовала, что ему понравился ее ответ, и на душе стало радостно.
И вдруг ее осенило. Да она начинает влюбляться в Питера Рэмси! Это не
обычное физическое влечение, не одно лишь стремление приобрести новый
сексуальный опыт. Сможет ли она потом вернуться к прежней жизни?
Она не впишется в его жизнь.
А он не впишется в ее жизнь.
Но паника уступила место твердому решению:
Растяни это время как можно
дольше... до тех пор, пока тебя это будет устраивать
.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Питера разбудил телефонный звонок. Он быстро протянул руку и схватил с
тумбочки трубку. Не хватало еще разбудить Эрин! У них была долгая ночь
страстной любви и потрясающего обоюдного наслаждения. Питеру хотелось, чтобы
она оставалась в его постели как можно дольше.
Часы показывали одну минуту девятого, а в трубке трещал материнский голос.
Питер осторожно встал с постели и вышел из спальни, неслышно закрыв за собой
дверь. Если бы не мать, он не стал бы отвечать на звонок, поднявший его на
ноги так рано в воскресное утро.
Он поднес трубку к уху и, стараясь подавить раздражение, произнес:
— В чем дело, мама? Что стряслось?
— Питер, ты что, не слышал, что я тебе говорю?
— Я еще не проснулся.
— Так ты не знаешь, что вы с Эрин Лавель красуетесь на первых страницах
газет? Они даже не поскупились на цветные фото!
— О господи! Неужели им больше нечего делать, как выслеживать меня с
новой дамой? — Питер вспомнил, что фотографы щелкали затворами камер,
когда его лошадь победила в забеге. Он тогда от восторга совсем забыл, что
надо уберечь от них Эрин.
— Но она не просто твоя новая дама, не так ли, милый? — голос
матери прозвучал многозначительно.
— Что ты хочешь этим сказать? — проворчал он. Неужели газетчики
разнюхали о ней что-то такое, что может скомпрометировать ее в детском саду?
— Питер, я хочу с ней познакомиться. Пожалуйста, приведи ее сегодня к
нам на ланч.
Питер насторожился — его мать неспроста сделала приглашение, это не в ее
духе. Обычно она не выказывала особого интереса к его пассиям. Во всяком
случае, не столь скоро.
— Мама, почему ты хочешь с ней встретиться? Мы знакомы всего пару дней.
— Милый, пойди в любую детскую больницу и увидишь там книги Эрин
Лавель. Дети обожают ее сказки и, по мнению врачей, быстрее выздоравливают.
Так почему же мне не познакомиться с автором?
Автором...
Питер несколько минут не мог прийти в себя, чтобы осознать эту ошеломившую
его новость. Эрин не воспитательница. Она просто была в парке, поскольку ее
тетя заведует детским садом. И она рассказывала детям сказку... Сказку,
которую сама написала!
Эрин знала, что он считает ее воспитательницей. Почему же она его не
разубедила? У нее была такая возможность в тайском ресторане, и вчера в
Рандуике она могла объяснить ему, почему имя Эрин Лавель известно очень
многим людям. А когда при виде скачущих лошадей ее мысли унеслись далеко-
далеко... В общем, Эрин могла все ему рассказать.
Питер ненавидел ложь. Какую цель преследовала Эрин, обманывая его и
намеренно скрывая, кто она на самом деле? Зачем? Он не изменил бы своего
мнения о ней.
— Питер? — услышал он голос матери, недовольной его молчанием.
— Что касается ланча, — ответил он, — то я должен поговорить
с Эрин, мама.
— Конечно. Позвони, как только сможешь, дорогой.
Вернувшись в спальню, Питер убедился, что Эрин крепко спит. Натянув шорты,
он вышел из комнаты и на лифте спустился в холл, где схватил со стола
воскресную газету, в которой сообщалось о литературной карьере Эрин.
Ошибки быть не могло.
На передней полосе красовалась цветная фотография Эрин — она гладила его
лошадь, выигравшую свои первые скачки. А он стоял рядом и улыбался.
Питер прочитал заголовок:
Известная писательница-затворница Эрин Лавель,
которую раскопал Питер Рэмси
.
Известная
... Но не для него, потому что он перестал интересоваться
детскими книжками с тех пор, как вырос.
Затворница
... Это объясняет ее нежелание рассказывать о себе, но почему
она стала затворницей? Большинство авторов добиваются публичности, чтобы
раскупались их книги.
Питер унес газету в кабинет и пробежал глазами статью. Первая же книга Эрин
Лавель имела оглушительный успех во многих странах, персонажи ее сказки
превратились в игрушки и виртуальные игры. Следующие книги выходили
огромными тиражами и мгновенно раскупались, едва успев появиться в книжных
магазинах. Но она не дала ни единого интервью с тех пор, как вышла ее первая
книга, предпочитая не выставлять напоказ свою личную жизнь. Цитировались ее
слова:
Мои сказки говорят сами за себя
.
Газета не обошла и его стороной. Перебирались имена женщин, с которыми он
появлялся раньше. Подчеркивалось, что лишь его статус миллиардера мог
заставить Эрин Лавель появиться с ним на публике. Какая чушь! Она сама
весьма обеспеченная женщина. Скорее всего, Эрин не представляла, что,
приехав в Рандуик, она рискует быть узнанной.
Ему необходимо добыть о ней больше сведений.
Питер включил компьютер и стал искать в Интернете ее имя. Собственного сайта
у нее не было, но он нашел сайты издателя и агента Эрин, а также
маркетинговой компании, которая очень выгодно использовала популярность ее
сказок. И при этом вместо того, чтобы купаться в лучах славы, она
предпочитала оставаться в тени.
Эрин не обрадует то, что она появилась на первых страницах газет.
Я имею право на личную жизнь
— это ее слова, что, безусловно, справедливо,
и Питер был вынужден это признать. Но то, что она скрыла от него свою
известность, несмотря на возникшую между ними интимность, означает только
одно — она с самого начала рассматривала его как временное явление в своей
жизни, коротенькую пьеску, которая никогда не пойдет на основной сцене.
Питер едва сдерживался — раздражение и злость душили его, готовые вот-вот
вырваться наружу. Он хотел получить ответы, и немедленно. С газетой в руке
он кинулся наверх, распахнул дверь в спальню и еще больше разозлился, не
увидев в постели женщину, которую был готов заклеймить как обманщицу.
Неужели она потихоньку сбежала, пока он был в кабинете?
Нет, ее одежда валялась на полу. После скачек они оба так сильно
возбудились, что им было не до того, чтобы не спеша раздеться. Получается,
что ее интересовал исключительно секс?
— Эрин!
Питер услышал со стороны свой голос — резкий и хриплый — и приказал себе
успокоиться. Несдержанностью ничего не добьешься. Она, должно быть, в ванной
и в любую минуту появится.
И действительно — открылась дверь, и в спальню вошла Эрин, закутанная в
полотенце. Капельки воды блестели на руках и ногах, а на лице сияла радужная
улыбка.
— Привет! Я проснулась, увидела, что тебя нет, и решила принять
душ. — Ее взгляд упал на газету у него в руке. — Ты успел сходить
за прессой?
Эрин выглядела очень естественной, и Питер едва удержался, чтобы не уложить
ее снова в постель, забыв про то, что собирался вывести ее на чистую воду.
Но в мозгу стучало:
Она тебе лгала, лгала умышленно. Как далеко она зашла в
своей лжи?
— Звонила мама и просила привести тебя к ней на ланч, — сказал он,
внимательно следя за тем, как Эрин отреагирует на это приглашение.
— Твоя мама? Когда ты успел сообщить ей обо мне?
По выражению ее лица трудно было определить, рада она встрече с его семьей
или нет. Питер не стал гадать, а просто бросил на кровать газету с
фотографией.
— Она увидела вот это!
Эрин кожей ощутила его гнев, сердце сжало железной рукой. Еще до того, как
она взглянула на фотографию, она догадалась: случилось что-то ужасное. А
когда взглянула, то поняла — все кончено. Пришел конец ее идиллии с Питером
Рэмси.
Ему не по душе то, что она — известная писательница.
И еще Питеру не нравится, что главное место на первой страницы газеты
занимает она, а не он, к чему он, несомненно, привык.
Мужчины всегда хотят быть в центре внимания.
Правда, они это не всегда признают.
Беспощадный внутренний голос говорил ей, что Питер Рэмси такой же — ему мало
своих миллиардов. Он недостаточно великодушен, чтобы принять ее такой, какая
она есть на самом деле.
— Вижу, что сказка о Золушке тебе нравится больше, — усмехнулась
Эрин.
— Я бы этого не сказал, — ответил Питер, и она увидела, как
ожесточилось его лицо. — Я предпочитаю честность, а не спектакль.
— Спектакль начал разыгрывать ты, Питер, — напомнила ему
она. — Решил предстать передо мной в роли принца. А я тебе подыграла,
потому что действительно подумала, что ты такой.
Он сжал челюсти, глаза у него гневно сверкали.
— Обо мне ты все узнала, Эрин. Я ничего не скрыл от тебя.
— Разве можно кого-нибудь узнать до конца? — с иронией
пробормотала она.
Всегда — всегда! — есть что скрывать. Особенно факты, которые могут
больно ужалить. У нее были случаи, когда мужчины считали, будто задета их
гордость, и злились, но она знала, что ни за какие коврижки не перестанет
сочинять сказки и не будет жертвовать своими интересами... даже ради Питера.
Стиснув зубы, Эрин подняла с пола свою одежду и фирменную сумку магазина
Дэвида Джоунса, где лежало платье, которое было на ней вечером в пятницу.
Лучше уйти отсюда в этом наряде, поскольку во вчерашнем ее могут узнать из-
за фотографии в газете.
— Готова поспорить, что твоя мама не захотела бы со мной встречаться,
не будь я писательницей, — бросила она Питеру, стоявшему поодаль со
сжатыми в кулаки ладонями, словно он готов был кинуться в бой.
Собрав вещи, Эрин направилась обратно в ванную. Ноги у нее дрожали, но она
заставила себя идти твердой поступью. Она уходила из спальни, где царила
грозовая атмосфера... из спальни, которая прошлой ночью была наполнена
восторгом и радостью.
— Черт возьми, Эрин! Ты могла бы мне сказать! — рявкнул Питер.
Она оглянулась и, задрав подбородок, ответила:
— И что бы изменилось? Все было бы так же, как сейчас.
— Ложное впечатление создается, когда скрываешь о себе важные
вещи, — с жаром возразил он. — Почему было не открыться мне?
— Да потому, что все это я уже проходила с тех пор, как моя первая
книжка имела колоссальный успех. — Она с насмешкой смотрела на него. Он
ничегошеньки не понимает! — Я не обезьянка в зоопарке, Питер, чтобы
ублажать таких людей, как твоя мать.
— Это не так! Моя мать уважала бы тебя, чем бы ты ни занималась.
— Надеюсь, ты тоже не откажешь мне в уважении. Но я подвожу черту под
нашими отношениями.
Она скрылась в ванной и захлопнула за собой дверь. Прислонившись к стене,
Эрин подавила приступ тошноты. Зачем только она стала писательницей! Она
ненавидит это, ненавидит, ненавидит! Но время не повернешь вспять, да и
нельзя отрицать, что она любит сочинять сказки. Ведь так увлекательно
придумывать новый сюжет и рифмовать слова так, чтобы повествование
захватывало.
Но сочинительство — это одна сторона ее жизни.
Есть и другая — одинокий ребенок, который хочет, чтобы кто-то его любил и
лелеял. И эта девочка превратилась в писательницу, сочинявшую истории, так с
ней и не случившиеся. И с Питером Рэмси у нее ничего не получилось — не
суждено.
Придется с этим смириться, как бы больно ни было. Эрин оделась и переложила
содержимое черной сумочки в прежнюю, коричневую. Взглянув на блокнот, она
вспомнила про волшебных коней Мирримы. Эту сказку она будет сочинять
несколько месяцев, постарается забыться и не предаваться мрачным мыслям и
сожалениям о несбывшихся мечтах.
Не раскисай, быстро и с достоинством попрощайся, не плачь и ничего больше
не объясняй
.
В спальне Питера не было. Может, он ждет ее внизу в гостиной? С тяжелым
сердцем Эрин оглядела комнату и... увидела Питера на балконе. У нее
мгновенно сдавило грудь.
Неужели Питер вспомнил их вечер в пятницу на этом же балконе?
Он стоял спиной к ней, глядя на море и сжимая ладонями перила. Даже по его
спине Эрин видела, как Питер напряжен. Какой он мужественный и как она
наслаждалась его силой! Но он умел быть также нежным и чутким. Идеальный
любовник, о котором можно лишь мечтать.
Эрин зажмурилась. От этих воспоминаний вдоль бедер пробежала дрожь, соски
затвердели, внизу живота разлился жар. Она никогда не забудет этого
человека. То, что было у них, ни с чем не сравнимо.
А если она подойдет к нему, дотронется до него... вдруг он забудет о том,
что их разъединило?
Нет, прошедшего не вернешь. Между ними преграда.
Обреченно вздохнув, Эрин открыла глаза. Питер стоял, не двигаясь и не
оборачиваясь. Должно быть, тем самым он говорит ей:
Уходи. Я тебя не
держу
.
Наверное, лучше так и поступить, но она не могла заставить себя уйти, не
попрощавшись. Питер был щедр с ней, подарил ей часть своей души, и это
нельзя не оценить. Он хороший человек... просто не привык, чтобы его престиж
был таким же, как у женщины.
Эрин подошла к дверям балкона, но не решилась приблизиться к Питеру и
тихонько его окликнула, надеясь, что он немного поостыл:
— Питер...
Он медленно повернулся, сложил руки на скульптурно вылепленной груди и
оглядел ее с головы до ног. Желто-зеленое платье не зажгло в нем ни капли
желания — во всяком случае, она этого не заметила. Было совершенно ясно, что
он воздвиг стену, стену из своей гордыни, сквозь которую она не сможет
достучаться до него. Голубые глаза смотрели холодно и отчужденно.
— Ты ведь и вечеринку в пятницу тоже придумала, — с сарказмом
сказал он.
— Да, — не стала отрицать она. — Я решила одеться как можно
привлекательнее, но тебе это не очень-то понравилось, поэтому я выдумала
объяснение.
Питер кивнул, словно ее слова лишь подтвердили то, о чем он уже догадался.
— Ты решила со мной поиграть.
— Человек, которого я встретила в парке, очень понравился мне. Об игре
я не думала.
— Ты поставила крест на наших отношениях, — обвинил ее
Питер. — Ты подводишь черту, потому что играм больше нет места.
— Я использовала возможность, которую ты, Питер, мне дал, потому что в
глубине души я действительно хотела, чтобы у нас все сложилось.
Он покачал головой.
— На обмане не построить настоящих отношений. Каждый раз, когда я
пытался стать для тебя ближе, ты меня отталкивала.
С его точки зрения это выглядело именно так.
— Я пыталась, чтобы мы с тобой общались как мужчина и женщина, а не как
миллиардер и писательница.
— Но мысленно ты всегда видела конец, — ответил он. — Ты мне
не доверяла, не хотела, чтобы я узнал, кто ты, не желала впустить меня в
свой мир.
— Я очень надеялась, что это произойдет, — тихо произнесла Эрин с
болью в сердце оттого, что надежды не сбылись. Он упрекает ее в обмане,
потому что сам не хочет войти в ее мир.
Голубые глаза Питера как два лазера пронзили Эрин, и в его взгляде она
прочла свой приговор — он ей не верит. Эрин сдалась.
— Мне жаль, Питер, что ты все представил себе именно так. Я хочу
поблагодарить тебя за все то, что ты мне дал.
Питер сжал губы, словно не желая признаться в том, что у них были счастливые
моменты. Эрин поняла — он уверен в своей правоте и видит все исключительно в
черном цвете.
— Прощай. — Она быстро отвернулась, подавив желание убежать.
Сердце тяжело колотилось в груди. Только бы выдержать! Ей все же удалось
твердым шагом пересечь комнату и подойти к двери, за которой начиналась
жизнь без него.
Хоть бы Питер ничего не сказал!
Он молчал.
Это было зловещее молчание. Питер Рэмси считал, что она его использовала, и
ему было ненавистно это сознавать. А Эрин ужасало то, что причина этой
ненависти кроется в ней, но что-либо изменить было не в ее власти. Сказка
закончилась.
Миллиардер и писательница не нашли общего языка.
Питер весь кипел. Ну и роль он сыграл в спектакле, поставленном Эрин! Как
только ситуация перестала ее устраивать, она тут же ушла от него. Потешилась
недолго выдумкой о принце, удовлетворила свой сексуальный голод, получила
удовольствие от развлечения в Рандуике... А он у нее все это время был
мальчиком для игр.
Он мог бы догадаться обо всем, если бы не был так слеп и не вообразил в
воспитательнице детсада Золушку. Вечером в пятницу Эрин нарядилась, чтобы
покорить его, и, ни секунды не колеблясь, поехала с ним из тайского
ресторана в его
замок
. А молчала всю дорогу до Бонди-Бич потому, что он
делал именно то, чего она от него ждала. Зачем же утруждать себя болтовней,
когда игра идет по заготовленному сценарию!
А сцена на балконе и сексуальные утехи... И это воспоминание тоже было
отравлено сознанием того, что ее интересовала лишь физическая близость и к
тому же на ее условиях. Да она все время диктовала ему свои условия! Он
мысленно подвел неутешительный итог: гордый отказ принять от него одежду;
резкое предупреждение —
я не твоя собственность
; перечисление качеств
возможного мужа; интерес к лошадям и скачкам, как сюжету для сочинительства.
Но теперь игра закончена.
Она покинула его, и он не собирается ее возвращать. За всю жизнь его еще
никто так не унижал.
Питер дождался, чтобы Эрин ушла из квартиры и уехала на такси. Куда? Да
туда, где она живет... А кстати, где она живет? Это она тоже от него скрыла.
Он оделся для тренажерного зала, поскольку ему было необходимо выпустить
пар, освободиться от отрицательных эмоций. Эрин в отличие от него, кажется,
совсем не волновалась.
После двух часов изнурительных упражнений Питер выходил из фитнес-центра.
Зазвонил мобильник, и на дисплее высветился номер телефона матери. Питер
вспомнил о приглашении на ланч, о чем, разумеется, забыл. Выругавшись себе
под нос, он включил соединение.
— Прости, мама. Я должен был сам тебе перезвонить. Сегодня с ланчем не
выйдет. Эрин занята.
— Как жаль! Я так хотела с ней познакомиться. Может быть, в другой раз?
Питер поморщился. Ему следовало этого ожидать, учитывая интерес матери к
писательнице
.
— Боюсь, что не могу этого обещать. Мы сегодня утром поссорились, и
между нами все кончено, — откровенно признался он, чтобы поставить
точку на неприятной для него теме.
— Мой дорогой! А я решила, что ты наконец-то встретил хорошую,
серьезную девушку, — расстроилась мать. — В ее сказках столько
доброты...
По отношению к нему ее доброта была весьма специфической!
— ...и они прекрасно иллюстрированы, — продолжала мать. — У
нее артистичная натура, раз она способна все это сочинить. Питер, ты, должно
быть, привязался к ней. Она, помимо всего, красива. Почему, скажи на
милость, ты ее не удержал?
— Мама, все наоборот — это она меня не удержала. Понятно? —
огрызнулся он.
— Но почему? Чем ты ее обидел?
Так! Выходит, что во всем виноват он! Питер заскрежетал зубами.
— Я не желаю это обсуждать.
— Это из-за статьи в газете? Разве она не понимает, что появление ее
рядом с тобой тут же привлекает внимание прессы?
Питер подошел к своей машине, припаркованной у обочины тротуара недалеко от
фитнес-центра.
— Мама, я же сказал, что не хочу об этом говорить. До свидания.
Он прервал связь, засунул мобильник в карман рубашки, открыл дверцу
БМВ
и
сел за руль. Возвращаться домой не хотелось — там еще ощущалось присутствие
Эрин. Лучше поехать в яхт-клуб. Это поможет ему поскорее забыться и
выбросить ее из головы.
Несколько недель Питер старался не думать об Эрин Лавель. Днем он с головой
погружался в дела, а вечерами проводил время как обычно: развлекался,
встречался с друзьями, по выходным играл в сквош, теннис и поло. Вопросы о
своих отношениях с ней он пресекал, говоря, что Эрин просто захотелось
посмотреть на скачки, и поэтому она поехала с ним.
Это была ложь... ложь во спасение.
А выбросить ее из головы он не мог.
Другие женщины его не занимали, и ни одну из них он не хотел видеть в своей
постели. Слова матери о том, что Эрин красива и у нее чудесная душа,
буквально преследовали его, и Питер начинал вспоминать все то хорошее, что
ему в ней нравилось. Возможно,
...Закладка в соц.сетях
