Жанр: Любовные романы
Полнолуние любви
... его и
радовалась, что там, внутри нее, растет маленькая частичка Зака.
— Пожалуйста, уходи... Пожалуйста, — задушенным голосом взмолилась
она. Тогда бы она могла расслабиться и полностью отдаться мыслям о ребенке.
Кэтрин услышала, скрип стула. Все кончено, он уходит... Сердце болезненно
сжалось в груди.
Теплые пальцы коснулись руки Кэтрин и переплелись с ее пальцами.
— Я дважды оставлял тебя, Кэтрин, но этой ночью не уйду. Я буду рядом и
прослежу, чтобы ничего не случилось.
Кэтрин крепко зажмурила глаза, но слезы продолжали течь по щекам из-под
сомкнутых ресниц. От руки Зака исходили тепло и надежда, а она была сейчас
слишком слаба, чтобы отказаться даже от его участия. Пусть нежность и забота
— еще не любовь, но это лучше, чем опустошенность и страх при мысли о том,
что покажет завтрашнее обследование.
Свободной рукой Зак стал гладить ее волосы — нежно, успокаивающе. Его
присутствие, его молчаливая ласка и впрямь помогали. Она больше не одна в
чужой стране, в незнакомой больнице — с ней был Зак.
Кэтрин уснула. Но Зак не спешил отпускать ее руку, боясь, что Кэтрин может
проснуться и испугаться, что осталась в одиночестве. Ведь она была в Лос-
Анджелесе, за тысячи миль от своей семьи и друзей. Не она позвонила, чтобы
сообщить о своей беременности, а он — чтобы она приехала на церемонию
вручения
Оскара
и провела с ним неделю. Поэтому Зак остро чувствовал свою
ответственность перед ней.
Дыхание Кэтрин стало ровным и тихим. Убедившись, что она спит достаточно
крепко, Зак выпустил ее руку и поднялся на ноги, решив размять затекшие
мышцы. Незадолго до этого заглянула медсестра и, убедившись, что все в
порядке, потушила верхний свет, оставив приглушенное ночное освещение,
поэтому Зак мог ходить по комнате, не рискуя наткнуться на мебель и
разбудить Кэтрин. Его неотступно преследовала мысль о том, что Кэтрин носит
его ребенка — хрупкую маленькую жизнь, которая грозила оборваться, едва
зародившись. Сын. Или, может, дочь. Егосын или дочь. Зак был ошеломлен
неожиданным собственническим чувством, охватившим его теперь, когда прошел
первый шок.
Призрак отца, желавшего обессмертить себя в ребенке и поэтому заставлявшего
жить Зака не своей, а его, отцовской, жизнью, предстал перед ним, но он
отогнал неприятное видение. Отец был не прав, но разве прав был сам Зак в
том, как относился к Кэтрин? Он брал все, что она могла ему дать, и уходил,
не оглядываясь.
А ведь Кэтрин ни в чем его не обвиняла, она слишком честна и откровенна,
чтобы расчетливо заманить его в ловушку. А та единственная ложь, когда она
сказала, что они могут заняться сексом, ничем ни рискуя... Зак покачал
головой, вспомнив, какое испытал облегчение, услышав ответ Кэтрин.
По сути, Зак предусмотрел все, чтобы на нем не лежало никакой
ответственности. О да, он мастерски переложил все на ее плечи, а после... ни
слова за два месяца, пока снова не захотел ее.
Зак представлял, перед каким выбором оказалась Кэтрин после его звонка —
говорить ему о ребенке или нет. Он не предоставил ей возможности сказать об
этом по телефону, поскольку ни разу не позвонил, а в Санта-Монике после их
разговора, похоже, она решила, что в этом просто нет смысла. Если бы не
угроза выкидыша, он мог бы вообще ничего не узнать или узнал бы спустя
долгое время.
Сказала ли Кэтрин кому-нибудь о своей беременности?
Зак остановился у изголовья кровати, всматриваясь в ее лицо, такое спокойное
и невинное во сне. Что он знает об этой женщине? Только то, что она проникла
так глубоко в его сердце и душу, как ни одна женщина до нее. Но достаточно
ли этого, чтобы связать себя обязательствами на всю жизнь? Хочет ли он,
чтобы Катрин навсегда ушла из его жизни?
А если ребенка удастся спасти? Нет, Зак ни за что не откажется от участия в
жизни своего ребенка и будет настаивать на отцовских правах. Если это
означает брак... что ж, он не возражает видеть Кэтрин своей женой. В конце
концов, секс с ней всегда приносит ему удовольствие, хотя, конечно, в браке
секс — это еще не все. Но к какому бы соглашению они ни пришли, он будет
заботиться о ней и о ребенке, следить, чтобы они ни в чем не нуждались.
А если она все-таки потеряет ребенка?..
Разум Зака отказывался даже рассматривать такую возможность. Завтра, после
сканирования...
Он подумает обо всем завтра.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— Сердцебиение отсутствует.
Кэтрин почувствовала, как остановилось ее собственное сердце. Слова доктора
прозвучали смертельным приговором ее ребенку.
— Вы уверены? — резко спросил Зак. — Может быть, следует
проверить еще раз?
— Я прослушивал плод достаточно долго, мистер Фримен, чтобы с
уверенностью сказать, что его сердце не бьется. Мне очень жаль, но надежды
нет. Учитывая сильное кровотечение, было бы странно...
— Все ясно! — оборвал Зак сдавленным голосом.
Кэтрин молчала, погрузившись в полузабытье — ни надежды, ни ребенка, а ее
сердце, как ни странно, снова забилось, возвращая ее в эту постылую жизнь.
— Мисс Трент... — Голос доктора был сочувственным.
Кэтрин подняла веки и посмотрела на него. Доктор ни в чем не виноват.
— Мы должны провести операцию по извлечению плода.
— Да, конечно. — Она больше не беременна. Через час эта страница
ее жизни окажется перевернутой.
Зак поднялся со своего стула. Он никак не мог смириться с таким исходом,
хотел что-то сделать, но понимал, что не в силах повернуть время вспять.
— Это случилось из-за перелета? — требовательно спросил он. —
Я попросил Кэтрин прилететь в Лос-Анджелес.
— Вряд ли это могло спровоцировать выкидыш, — заверил его доктор.
Зак выглядел и вел себя так, как будто потерял рассудок.
— Мы занимались сексом. За несколько часов до того, как началось
кровотечение.
Доктор вздохнул.
— Беременность не исключает занятий сексом, мистер Фримен. Если все
было в порядке...
— Что значит...
в порядке? Кэтрин поняла, что Зак терзается чувством вины и мучительно хочет, чтобы кто-
нибудь снял ее с него. Погружаясь все глубже в пучину отчаяния, она успела
удивиться, зачем ему это надо. Неужели он вдруг решил, что хочет этого
ребенка?
Хотел. Он пробыл с ней всю ночь и все утро.
Она не стала спрашивать, почему он это делает, но была рада его присутствию.
Впрочем, теперь все это не имеет значения.
— Выкидыш случается, когда беременность протекает не так, как
должно, — пояснил доктор. — Но это вовсе не означает, что подобное
произойдет и в следующий раз, мисс Трент. У природы свои методы исправлять
свои же ошибки.
Ошибка... Кэтрин не должна была позволять случиться этому — забеременеть и
сосредоточить все свои помыслы на будущем ребенке. Она с самого начала
повела себя неправильно, и все пошло не так. Не так, как у Ливви и Пита,
которые все сделали правильно.
Зак продолжал что-то выяснять, и его напористость показалась Кэтрин тоже
неправильной. Ненужной. Неуместной. Все кончено, и говорить здесь не о чем.
— Пожалуйста... — с мукой в голосе обратилась она к
доктору, — давайте поскорее покончим с этим.
Зак не знал, что делать. Он ничем не мог помочь Кэтрин. Ее увезли, но ему
даже в голову не пришло покинуть больницу.
У него были назначены встречи со многими людьми, и Зак достал мобильный
телефон. Прошлой ночью он выключил его, чтобы не потревожить сон Кэтрин, и
теперь его палец потянулся к кнопке включения, но замер...
Нет!
Невозможно даже думать о делах, когда Кэтрин... Какими потухшими были ее
глаза — казалось, из них ушла жизнь, как ушла она из их неродившегося
ребенка.
Кэтрин хотела его. И Зак тоже хотел.
Выворачивающее душу отчаяние охватило Зака от этой утраты.
Он ходил больничными коридорами, набрел на кафе и выпил кофе, затем в
туалете умылся и побрился. Когда он вернулся, Кэтрин уже была в палате. Она
спала. Блаженное забытье. Как бы Зак хотел тоже погрузиться в него, чтобы
избавиться хоть на время от этой душевной боли.
Зак не привык к эмоциональному хаосу в душе. Он всегда планировал свою
жизнь, четко представляя конечную цель. Но там, где дело касалось Кэтрин
Трент, здравый смысл изменял ему. Зак понимал: для того, чтобы предлагать ей
какие-то длительные отношения, время сейчас более чем неподходящее, но
чувствовал, что если позволит ей уйти, то это навсегда. А он не мог этого
допустить, и дело было уже не в сексуальном влечении.
Чувства, которые он испытывал, не поддавались определению. Может быть, всему
виной потеря ребенка, но Заку казалось, что Кэтрин давно уже стала
неотъемлемой частью его существа и без нее в жизни образуется пустота,
заполнить которую не сможет никто.
Он взял ее руку, изящную, хрупкую, с длинными тонкими пальцами и красивой
формы ногтями. Они не были кошачьими когтями. Зак подумал, что Кэтрин
никогда не стала бы ничего требовать от него — ни для ребенка, ни для себя.
Ее рука была нежной, мягкой, дающей. За все время их знакомства она давала
ему все, что он хотел, и ничего не просила взамен. Много ли таких женщин он
встречал?
Кэтрин дважды щедро дарила себя ему и взяла только то, что хотела больше
всего, — его ребенка. И вот теперь осталась ни с чем. Если только...
Пальцы Кэтрин дрогнули в его руке. Она просыпалась. Сердце Зака забилось в
ускоренном темпе, пульс участился, подавая в его измученный мозг столь
необходимый кислород. Зак лихорадочно думал, как вести себя с Кэтрин, какие
отношения предложить. Он не хотел, чтобы все, что их связывало, закончилось
здесь, в этой больничной палате.
Кэтрин нахмурилась, и на ее переносице образовалась морщинка. Застонав, она
перевернулась на другой бок и поджала колени к груди. Она не открывала глаз,
не знала о его присутствии, и Зак почувствовал себя так, как будто
подсматривает за проявлением чужого горя.
— Кэтрин! Позвать медсестру или доктора?
Ее голова резко дернулась на подушке.
— Ты все еще здесь?
— Как ты себя чувствуешь?
Она вздохнула и осторожно перевернулась на другой бок, снова оказавшись к
нему лицом.
— Я справлюсь с этим, Зак. Тебе не обязательно исполнять роль сиделки.
— Это я позвал тебя в Лос-Анджелес, Кэтрин.
— У меня был выбор, и я его сделала. Тебе не в чем себя обвинять. Более
того, ты был очень добр, позаботившись обо мне. Я прошу прощения...
— Не извиняйся. Это я должен извиниться.
Ее недоумение было абсолютно искренним.
— За что?
— За то, что я... — Он замолчал, подыскивая слова. — За то, что довел тебя до этого.
— Нет, Зак. Я сама сделала свой выбор. Разве что кроме этого... —
она обвела глазами палату.
Как Кэтрин ни старалась справиться с собой, на ее глаза набежали слезы, и
Зак хотел броситься к ней, чтобы утешить, но потом передумал. Вряд ли его
объятия будут ей приятны. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким
смущенным, беспомощным, не способным принять решение.
— Я хочу домой, Зак.
Стоя в изножье кровати, Зак смотрел в лицо Кэтрин. Он не видел сейчас ни ее
красоты, ни привлекательности — только пропасть, с каждой минутой
разделяющую их все больше.
— Я должна остаться здесь на ночь, — ровным голосом продолжала
она. — Но как только утром доктор осмотрит меня... я бы хотела
связаться с авиакомпанией и...
— Нет. Слишком скоро, тебе нужно прийти в себя. Мы вернемся в отель, и
я позабочусь о тебе, Кэтрин. Ты же собиралась пробыть со мной неделю. —
Последний аргумент показался Заку очень убедительным.
На лице Кэтрин отразилась боль, она помотала головой.
— Я была нужна тебе только для секса, Зак. — Она горько
усмехнулась. — А теперь, как видишь, от меня никакого толку. Мое
дальнейшее пребывание не просто бессмысленно, но и очень болезненно для нас
обоих. Оно все время будет напоминать нам...
Она тяжело сглотнула и прикрыла глаза.
— Я не хочу, чтобы мы расстались вот так, Кэтрин.
— Пожалуйста... будь так добр... — Ее горло конвульсивно
дернулось.
Добр... Это слово колючим шипом вонзилось в сердце Зака. Оно заставило его снова
задуматься о том, как он вел себя по отношению к Кэтрин. Все происходило
только по его желанию и на его условиях. Да, он оставлял выбор за ней, но
никогда не задумывался, что она при этом испытывает. Он не был
добр к ней.
Ты ушел без единого слова... Зак не мог найти себе оправдания. Его волновало только то, чего хотел он
сам.
Теперь настал ее черед поступить так, как хочет она.
— Предоставь это мне, — сказал Зак с мрачной решимостью. — Я
позвоню в авиакомпанию и закажу для тебя обратный билет.
Кэтрин испытала видимое облегчение.
— Спасибо. — Она отвела взгляд. Ее пальцы перебирали край
одеяла. — Прости, что так вышло. Я знаю, как важна для тебя
церемония...
— Ты даже не представляешь, насколько это неважно сейчас для
меня. — И это была правда.
Мука в его голосе заставила ее снова посмотреть ему в лицо.
— Я очень благодарна тебе за все, Зак. Я верну тебе все деньги:
больничные расходы и...
— Прекрати! Этот ребенок был и моим тоже, и я заплатил бы любую цену,
только чтобы спасти его. Так позволь мне сделать для тебя хотя бы это,
Кэтрин.
— Прости. — В ее глазах вскипели слезы. — Я не думала... не
знала...
— Что мне тоже больно?
Кэтрин кивнула и закусила губу.
Гнев ушел под взглядом ее измученных глаз. Разве может он осуждать ее за
такое о себе мнение? Разве сделал он хоть что-нибудь, чтобы она поверила,
что небезразлична ему?
— Все расходы — за мой счет, — резко произнес Зак. — И не
спорь. Что касается билета, я постараюсь достать на первый же рейс на
Сидней.
— Спасибо, — хриплым шепотом в который раз поблагодарила Кэтрин.
Ее согласие не принесло ему удовлетворения. Было видно, что у Кэтрин просто
не осталось сил возражать. Она чувствовала себя потерпевшей крушение. Как и
он. Может быть, отпустить Кэтрин и было актом доброты, но каждый нерв в теле
Зака болел при мысли об этом. Казалось, даже воздух в палате
наэлектризовался от напряжения из-за невысказанных слов.
— Теперь я оставлю тебя, чтобы ты могла отдохнуть, — быстро сказал
Зак. — Ни о чем не беспокойся. Я дам тебе знать, когда все организую.
Хорошо?
— Да. — Измученные глаза остановились на нем. — В конце
концов я бы обязательно сказала тебе о ребенке, Зак. И ты бы сам принял
решение, участвовать в его жизни или нет. Может быть, все и к лучшему... и
теперь тебе не придется делать этот нелегкий выбор. Никаких уз, никаких
обязательств... — Ее губы дрогнули в попытке улыбнуться. — Ведь
для тебя так проще, да?
Это было как удар прямо в сердце, только еще более болезненный, потому что
именно эти слова он стократ повторял себе с тех пор, как встретил Кэтрин
Трент. Он ничем не хотел связывать себя, чтобы не ограничивать открывающиеся
возможности, желая оставаться впереди и на вершине. Но в ее устах его
собственные слова прозвучали просто чудовищно, и он был бы рад отказаться от
них, пусть даже ценой самообмана.
— Теперь ты можешь забыть обо всем и продолжать жить, как жил. —
Она судорожно вздохнула. — Ты понимаешь, о чем я... Попроси прислать
мои вещи сюда. Я отсюда поеду в аэропорт, поэтому...
— Ты хочешь попрощаться со мной прямо сейчас?
Кэтрин отвела взгляд.
— У тебя, должно быть, запланировано много встреч... Я доберусь сама.
— Оставь мне право принимать решения, Кэтрин. Если ты не хочешь меня
больше видеть, так и скажи. В противном случае вечером я приду навестить
тебя. И завтра. Если решила лететь домой, я должен убедиться, что ты
достаточно окрепла, чтобы вынести перелет. Я провожу тебя в аэропорт и
договорюсь, чтобы стюардессы о тебе позаботились.
Кэтрин смотрела на него, не понимая его побуждений. Впрочем, неудивительно,
поскольку он и сам их не понимал. Все, что он понимал, — это то, что
ему нужно время, чтобы разобраться в себе.
— Я вернусь, — решительно произнес он и покинул палату прежде, чем
Кэтрин успела возразить.
Кэтрин смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Она сама настаивала на том,
чтобы он ушел, и ожидала этого, но не думала, что он решит вернуться.
Зачем?
В ее усталом мозгу царило смятение. Мысли и чувства причиняли боль. У нее
болело все: и душа, и тело.
Она свернулась калачиком под одеялом, зарылась лицом в подушку и дала волю
слезам, оплакивая свои разбитые мечты.
Они сидели в зале ожидания лос-анджелесского аэропорта, дожидаясь посадки на
рейс до Сиднея. Кэтрин бросила взгляд на Зака, который сидел погруженный в
себя, с задумчивым выражением на лице. Она не представляла себе, о чем он
думает, не понимала, зачем настоял на том, чтобы проводить ее в аэропорт, а
теперь дожидается, когда объявят нужный рейс. Время расставания неумолимо
приближалось, и в ожидании этого момента нервы Кэтрин грозили лопнуть от
напряжения.
С Заком их связывал только секс, но и с ним теперь покончено. Когда она дала
понять, что им следует расстаться, Зак ни разу не намекнул, что хотел бы
продолжить их отношения. Без сомнения, он, так же как и она, понимал, что
так, как раньше, уже не будет.
Весь прошлый вечер и сегодняшний день Зак расспрашивал ее о жизни, о работе,
выяснял, насколько она важна для нее, желание ли это сделать карьеру или
средство для существования, чем ей нравится заниматься помимо работы, что
она любит и что не любит. Складывалось впечатление, что он наконец увидел в
ней личность, а не просто объект желания, и это вызывало в Кэтрин горько-
сладкое чувство, что он задумался о более длительных отношениях с ней. К
сожалению, слишком поздно.
Скорее всего, он затеял этот разговор, чтобы отвлечь ее, да и себя самого,
от мыслей о так печально закончившейся беременности. И она действительно
забывалась на время, особенно когда Зак рассказывал о своих планах создать
собственную компанию по производству анимационных фильмов. Это позволило
Кэтрин лучше понять, чем он живет, к чему стремится, что заставляет его
двигаться вперед, не останавливаясь на достигнутом.
Зак Фримен никогда не станет почивать на лаврах, он должен неустанно
прогрессировать, от одной цели к другой. Даже странно, что он вырвал из
своей насыщенной жизни несколько дней и целиком посвятил их ей, поддержав
тогда, когда она в этом больше всего нуждалась. Вероятно, Зак чувствовал
себя обязанным, поскольку Кэтрин имела неосторожность выдать ему свои
истинные чувства, когда объясняла решение сохранить его ребенка. Еще,
наверное, им двигали чувство вины и природная доброта. Кэтрин не
сомневалась, что он уже начинал испытывать нетерпение, желая как можно
скорее распрощаться с ней и вернуться к своей обычной жизни.
Объявляется посадка на рейс КьюЭф-12
до Сиднея. Просим пассажиров пройти к выходу один-два-два!
Кэтрин вскочила и взяла свою сумку. Мучительному ожиданию момента
расставания наступил конец. Зак не так стремительно отреагировал на
объявление — он медленно, как бы нехотя, поднялся с кресла и выпрямился во
весь рост. Глядя на высокую мускулистую фигуру Зака, Кэтрин чувствовала, как
сердце ее содрогается при мысли, что она видит его последний раз в жизни.
Этого мужчину она выбрала в отцы своего ребенка.
Этого мужчину она безрассудно полюбила всем своим существом.
Понимая, что со словом
прощай
оборвутся все нити, связывавшие их, Кэтрин
нашла в себе силы протянуть руку и посмотреть на Зака.
— Прощай, Зак.
— Нет!
Он буквально выкрикнул это слово и обеими ладонями схватил руку Кэтрин. Его
глаза напряженно всматривались в ее лицо, а сердце Кэтрин разрывалось из-за
того, что слишком поздно. Он опоздал.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала.
— Зак, ничего не получится... — Ее голос был полон муки.
— Я говорю не о неделе, которую предлагал провести со мной! — Зак
почти кричал. — Это совсем другое.
— Я должна лететь домой! — Кэтрин тоже сорвалась на крик,
панически боясь его дальнейших слов, потому что в нынешних обстоятельствах
они не принесут ничего, кроме боли. — Уже объявили посадку на мой рейс.
— Мы можем полететь в Лас-Вегас и там пожениться.
Кэтрин недоуменно посмотрела в его глаза, в которых была решимость и...
надежда.
—
Пожениться? — Уж не ослышалась ли она?
— Да. Если ты уволишься с работы и останешься со мной, конец света не
наступит...
Разве дело в ее работе? Работа для нее ничего не значит.
А быть с ним значит все.
Но предложение пожениться именно теперь...
Все эти расспросы вчера и сегодня... Неужели он обдумывал свое предложение?
Прикидывал, подойдет ли она ему в роли жены? Кэтрин пребывала в крайней
растерянности. Ничего подобного она не ожидала. Его слова шли вразрез с тем,
о чем он с уверенностью рассуждал еще два дня назад.
— Кэтрин, у нас будут другие дети, — настаивал Зак, приведя свой
последний аргумент.
Кэтрин отшатнулась. Все ее существо — умственно, эмоционально и физически —
воспротивилось его словам. Она ощутила холодную пустоту внутри живота, где
еще недавно обитал маленький человечек, с которым она связывала так много
надежд. Кэтрин не сомневалась, что в Заке говорит потрясение от потери
ребенка и что через очень короткий промежуток времени, придя немного в себя,
он пожалеет о своих словах.
— Нет, — задушенным голосом ответила Кэтрин, потому что спазм
сжимал ее горло. Она затрясла головой. — Нет.
— Ты же хотела ребенка, — не отступал Зак. — И ты хотела, чтобы я
был его отцом. Давай же сделаем все по правилам: поженимся, создадим дом...
— Прекрати! Пожалуйста, прекрати!
Голова Кэтрин шла кругом. Он предлагал ей мечту, и сердце ее, не в силах
бороться с искушением, кричало в ответ:
Да!
Выйти замуж за Зака Фримена,
жить с ним...
Отказ Кэтрин заставил его нахмуриться.
— Клянусь, я буду заботиться о тебе, а я всегда выполняю свои
обязательства, Кэтрин.
Да, наверное, но слово
обязательства
звучит так холодно, так отрезвляюще.
А где же любовь, о которой она мечтала?
— Если я дал слово... — продолжал упорствовать Зак.
— Твоего слова недостаточно, — сказала Кэтрин, особо не надеясь
достучаться до сердца этого мужчины.
— Почему? — с вызовом спросил Зак. — Что же тогда тебе нужно?
— Мне нужна... — Как можно согласиться стать его женой, зная, что
она всего лишь одна из женщин, которую он счел желанной на несколько ночей?
Нет! Нет... — Я хочу, чтобы мужчина, за которого я выйду замуж, любил
меня.
— Любовь... — Зак покачал головой, как будто она сказала полную
ерунду, не имеющую никакого отношения к их разговору. Для него имела
значение только конкретная цель, и только ее он видел. — Конечно же, ты
очень много для меня значишь, — нетерпеливо произнес он, как бы желая
поскорее покончить со столь несущественным вопросом. — Я считаю тебя
непохожей на других женщин, особенной. Иначе неужели попросил бы тебя выйти
за меня?
— Насколько особенной, Зак? Такой, что ты не представляешь своей жизни
без меня? Такой, что другие женщины для тебя не существуют?
— Да. Именно так.
Зак ответил слишком поспешно, чтобы она могла поверить в искренность его
слов. Он просто сказал то, что она хотела услышать, не потрудившись придать
своим словам глубину.
— Тогда почему на церемонии вручения
Золотого Глобуса
ты был с другой
женщиной, хотя с нашей последней встречи прошло совсем немного времени? А на
присуждении премий Британской академии киноискусства с тобой была еще одна
женщина? Я видела твои фотографии и с той, и с другой в газетах...
— Они просто оказались под рукой в тот момент, — ответил Зак, явно
недовольный тем, как повернулся разговор.
Разве это объяснение может смягчить боль от долгих месяцев молчания,
успокоить муки ревности при мысли о том, что такие важные события в жизни
Зак делит с другими женщинами, а не с ней?
К тому же только два дня назад он решительно дал ей понять, что и
...Закладка в соц.сетях
