Жанр: Любовные романы
Полнолуние любви
... Кэтрин. В конце концов он возненавидел ее визгливый
голос и пустопорожнюю болтовню, то и дело пересыпаемую известными именами.
После общения с самовлюбленной эгоисткой желание позвонить единственной
женщине, которую он хотел видеть рядом, стало непреодолимым. Зак испытал
невероятное облегчение, услышав ее короткое
да
— ни дурацких вопросов, ни
условий и оговорок, ни раздражающего выяснения отношений. Зак очень
рассчитывал, что Кэтрин не усмотрит в его приглашении нечто большее, чем
есть на самом деле. Неделя в его обществе — это все, что он мог предложить
ей.
Кэтрин... Его сердце, казалось, вторило чудесному ритму ее имени.
Зак улыбался, насухо вытираясь махровым полотенцем. От радости, что она спит
в соседней комнате, его кровь пенилась, как шипучее вино. Он подошел к
кровати. Кэтрин не пошевелилась, но Зак не смог справиться с желанием
поскорее прикоснуться к ней, увидеть выражение ее лица, когда она проснется
и увидит его рядом, поэтому скользнул под простыню, вытянулся вдоль ее тела
и, опершись на локоть, стал наблюдать, ожидая первого подрагивания длинных
ресниц.
Очень осторожно Зак отвел с лица Кэтрин спутанные волосы, отметив, что на
ней не было ни грамма косметики. Она ей и не нужна. На гладкой нежной коже
не было ни одного изъяна. Ее губы были насыщенного розового цвета, а глаза,
он помнил это, не требовали никаких искусственных ухищрений, чтобы быть
неповторимо прекрасными.
Легкими прикосновениями Зак очертил контуры ее скул и губ и заметил
встревоженную складку на переносице.
Когда Кэтрин открыла глаза, он улыбнулся их растерянному выражению. Когда же
чувство реальности вернулось к ней, они распахнулись еще шире.
— Привет! — сказал Зак, радуясь ее возвращению в свою жизнь.
— Привет, — ответила Кэтрин и медленно, чувственно улыбнулась. По
тому, как янтарные радужки ее глаз стали золотистыми, он понял, что и она
рада.
— Хорошо, что ты приехала.
— Хорошо, что ты позвал меня.
Зак засмеялся, радуясь ее спокойному, рассудительному отношению к
происходящему.
— Боюсь, я действовал из сугубо эгоистических побуждений.
— Ну, не знаю... Кое-что мне тоже перепало: билет первого класса в
самолете, лимузин, этот номер... — Ее взгляд стал встревоженным. —
Пожалуйста, скажи, что тебе все это полагается по статусу.
Забота о его кошельке тронула и рассмешила Зака. Другие женщины приняли бы
это как должное.
— Конечно, полагается, — заверил он ее. Последний фильм, помимо
наград, уже принес и еще принесет ему миллионы. Кроме того, в Голливуде
придавали большое значение внешним атрибутам успеха, а под предлогом
вечеринок ему предстояло приглашать сюда нужных людей.
— Я чуть в обморок не упала, когда меня сюда препроводили.
— Так поэтому ты в постели? — поддел он ее.
— Я решила, что сплю, а когда проснусь... — Она протянула руку и
коснулась его лица. — Но ведь это реальность?
— Во всяком случае, для меня — вполне осязаемая реальность.
Он склонился над Кэтрин, потерся губами о ее губы, а затем стал пробовать их
на вкус легкими касаниями языка. Руки Кэтрин обвились вокруг его шеи,
приветствуя эту осязаемую реальность и призывая сделать ее еще более
реальной, и Зак с готовностью пошел навстречу, заново открывая для себя мир
чувственного наслаждения по имени Кэтрин Трент. Его руки неутомимо ласкали
ее тело, а поцелуй становился все глубже, в одно мгновение превратив искру
страсти в бушующее пламя.
Заку показалось, что ее грудь стала чуть больше, талия полнее, но от этих
незначительных изменений она не перестала ему нравиться.
Кэтрин осталась все такой же восприимчивой к его ласкам и желала его так же
страстно, как и он ее. Дрожа от наслаждения, она впустила его в свои
бархатистые жаркие глубины, сомкнув ноги у него на талии и пылко отвечая на
жадные поцелуи. Они идеально подходили друг другу и вместе покорили не одну
вершину, прежде чем спустились на землю.
— Это было не просто хорошо, это было великолепно, — заметил Зак,
снова обретя способность разговаривать. — Ты же не собираешься опять
спать?
— Я собираюсь проверить, насколько ты реален, — пробормотала она,
скользнув рукой вниз по его животу.
— Можешь поверить мне на слово.
Зак перехватил ее руку и прижал к своему сердцу, которое все еще билось в
ускоренном ритме после любовного марафона. Из опыта он знал, что ей
необходимо подняться с постели и прогуляться, чтобы преодолеть разницу во
времени. А что до прерванных удовольствий... он восполнит их ночью. У него
впереди целая неделя, чтобы насытиться ею.
— Ты бывала в Лос-Анджелесе?
— Нет. Это впервые.
— А ты выходила из номера с тех пор, как приехала?
— Я ждала тебя.
— Что ж, я здесь и предлагаю тебе осмотреть достопримечательности.
Давай поедем в Санта-Монику, погуляем, послушаем уличных музыкантов, купим
какую-нибудь ерунду и пообедаем. Можем еще прогуляться по пляжу. — При
мысли о пляже он усмехнулся, вспомнив их первую ночь в Спун-Бей. Кэтрин была
похожа на сирену, вышедшую из моря и призывающую его. Даже домашние питомцы
у нее — рыбки. Он запустил пальцы в ее волосы и чуть оттянул голову назад,
чтобы заглянуть ей в лицо. — Согласна?
Свое согласие Кэтрин выразила улыбкой.
— Стоило тебе сказать про обед, как я поняла, что проголодалась.
— Пожалуй, сначала следует одеться.
Кэтрин вскочила с кровати, схватила банный халат и натянула его прежде, чем
Зак смог насладиться видом ее обнаженного тела. И слава богу! Потому что
даже при виде того, как она поднимает руку, вытаскивает гриву волос из-под
воротника и они шелковистым водопадом струятся по ее спине, Зак
почувствовал, как к нему возвращаются силы.
Кэтрин... Кэтрин Трент.
Он полностью терял над собой контроль, когда дело касалось ее. Холодный душ,
велел себе Зак, и не смотреть на нее, пока она не предстанет перед ним
полностью одетой. В апартаментах было три спальни и четыре ванные комнаты,
поэтому Зак направился в ту спальню, куда поставили его багаж, и там принял
душ, который так и не смог полностью остудить его возбуждение.
Другой такой женщины нет.
Во всяком случае, он не встречал.
Может быть, неделя, проведенная вместе, ослабит ее власть над ним, высветит
недостатки, которых он раньше не замечал? Ведь то немногое время, что они
провели вместе, было посвящено исключительно занятиям сексом. Зак надеялся,
что, пресытившись ею в сексуальном плане и узнав поближе, сможет оставить
Кэтрин в прошлом и жить дальше так, как он привык.
Зак считал свой план очень разумным.
Но, зайдя в гостиную и остановившись у окна, занимавшего всю стену от пола
до потолка, он не мог дождаться появления Кэтрин.
Кэтрин была вся как на иголках, каждую секунду ожидая вторжения Зака в
ванную комнату. Она очень боялась, что при свете он заметит, как изменилась
ее фигура, раздалась талия и потяжелела грудь.
Она побила все рекорды скорости при принятии душа. Облачившись в банный
халат, Кэтрин вернулась в спальню и с облегчением обнаружила, что Зака в ней
нет. Не долго размышляя, она поспешно натянула на себя черные джинсы,
свободную красную футболку, короткую куртку и кроссовки
Рибок
— ведь Зак
сказал, что они отправляются на прогулку, а в такой универсальной одежде ей
будет и удобно, и не стыдно зайти куда-нибудь.
Теперь можно перевести дыхание и уже спокойнее заняться волосами и макияжем.
Кэтрин не знала, с кем они могут встретиться, но хотела, чтобы Зак гордился
ею. К счастью, сон пошел ей на пользу, потому что после долгого перелета и
приступов тошноты она выглядела как оживший мертвец.
Но как быть завтра? — задавалась вопросом Кэтрин, расчесывая волосы.
Сколько еще она сможет скрывать от Зака свое положение? И хочет ли? Даже
страх перед его реакцией не умалял ее сомнений в правильности собственного
поведения.
Но если она сейчас во всем признается, то лишится единственного шанса узнать
Зака-человека, а не только Зака-любовника, понять, как он относится к ней
как к личности, а не как к
красотке, поселившейся на
неделю в его пентхаусе. Ее признание неизбежно отнимет призрачную надежду на
гармонию, которой они могли бы достичь в своих отношениях за эту неделю.
Кэтрин сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться, и вышла
в потрясающе красивую гостиную, мысленно напомнив себе не выражать свой
восторг столь открыто. Но, с другой стороны, вся эта роскошь вокруг —
свидетельство его успеха и богатства. Да, ей предстоит многое узнать за эту
неделю...
Зак стоял у огромного окна, и Кэтрин на миг залюбовалась горделивой посадкой
его головы, высокой мускулистой фигурой, широким разворотом плеч. На нем
тоже были черные джинсы и кожаная куртка. Интересно, зреет ли в его голове
план покорения новых вершин, или он удовольствуется уже достигнутым успехом?
Что может быть выше голливудской мечты —
Оскара
?
— Зак!
Он резко повернулся, и по этому энергичному движению Кэтрин поняла, что Зак
Фримен не из тех, кто почивает на лаврах.
— Готова? — Его взгляд охватил ее с головы до ног, и в нем
читалось явное одобрение.
Несколькими широкими шагами он сократил расстояние между ними. Как всегда,
от его животного магнетизма у Кэтрин перехватило дыхание и все тело
вспыхнуло огнем желания, а когда он взял ее руку и положил на сгиб своего
локтя, в сердце с новой силой вспыхнула надежда, что на этот раз он не
захочет расставаться с ней.
— Я вызвал машину. Тебе понравится Санта-Моника. Там весело, —
сказал он.
И не обманул. Вся улица была отдана пешеходам, и по ней бродили
колоритнейшие персонажи в невероятной одежде и с невероятными прическами. С
одной стороны улицы джаз-бэнд играл музыку
соул
, с другой — струнный
квартет исполнял классику. Неподалеку продавец воздушных шариков к радости
детей выдувал фигурки самых разных животных. Встречающиеся на каждом шагу
ресторанчики предлагали блюда всех стран мира. На открытых прилавках
продавались самые разнообразные вещи.
Внимание Кэтрин привлек прилавок с большим выбором шляп, и она захотела
примерить. Зак веселил ее комментариями по поводу того, идет ей та или иная
шляпка или нет. Больше всего ей понравилась замшевая двухсторонняя шляпка —
с одной стороны черная с полями цвета тигрового окраса, а если вывернуть —
наоборот.
— Покупаем! — сразу же сказал Зак.
— Почему именно эту?
— Потому что это ты, — без тени колебания сказал он.
— Я?
— Леопард, тигр... дикая кошка. Красивая, грациозная, смертоносная.
Кэтрин была потрясена.
— Ты такой меня видишь?
Он склонил голову, как будто изучая ее.
— Ну, со смертоносной я, пожалуй, переборщил. Скорее, опасная...
— Но — кошка? — недоверчиво уточнила Кэтрин. — Разве я когда-
нибудь демонстрировала тебе свои когти?
— Ты вонзила их в мое сознание, Кэтрин Трент, — сказал Зак.
А как насчет сердца? Кэтрин тоже улыбнулась.
— То же самое ты сделал со мной, Зак Фримен.
— Слава богу! Мне бы не хотелось, чтобы вся власть оказалась в твоих
руках.
Кэтрин покачала головой. Она никогда не думала, что у нее есть хоть какая-то
власть над Заком, и его слова упали в копилку ее надежды на то, что его
отношение к ней глубже, чем просто физическое влечение.
— Мы покупаем эту шляпу, — сказал Зак, протягивая продавцу
двадцатидолларовую купюру.
— Я сама заплачу, — воспротивилась Кэтрин.
— Я уже заплатил. — Зак взял ее за руку, уводя от прилавка. —
Она тебе очень идет.
— Спасибо. — Шляпка все еще красовалась на ее голове. — Моим
рыбкам не понравилось бы, будь я кошкой, — заметила она, возвращаясь к
прерванному разговору.
Зак засмеялся.
— Ну, они же не имеют возможности ласкать тебя и слышать твое
мурлыканье.
От взгляда, каким он посмотрел на нее, Кэтрин бросило в жар. Мгновенно
вспыхнувшая взаимная страсть лишила их желания шутить.
— Думаю, пора обедать, — резко произнес Зак, направляясь к
ближайшему ресторану.
Никто из них не предпринимал попытки возобновить разговор, пока они не сели
за столик друг напротив друга. Кэтрин поймала себя на том, что неотрывно
смотрит на руки Зака, листающего меню, и вспоминает, как умеют ласкать эти
длинные сильные пальцы. Она с трудом оторвала взгляд, чтобы сделать заказ,
но, чтобы утолить ее голод, требовалась не только еда.
Интересно, когда рука Зака касалась ее живота, чувствовал ли малыш эти
прикосновения? Полюбил бы его Зак, знай он о его существовании? А ее,
Кэтрин, смог бы он когда-нибудь полюбить?
Официант принес их заказ. Кэтрин выбрала себе диетическое блюдо из курицы,
не желая провоцировать тошноту. Зак заказал стейк и бутылку вина, но Кэтрин
знала, что пить не станет. Даже если несколько глотков не повредят ребенку,
она предпочтет воду.
После того как официант отошел, Зак откинулся на спинку стула и посмотрел на
Кэтрин серьезно и даже чуть печально.
— Я только и думаю о том, когда же мы снова окажемся в отеле. Как ты
думаешь, почему ты так действуешь на меня?
Кэтрин поняла, что у нее появился еще один шанс узнать о его чувствах к ней,
и решила им воспользоваться.
— Ливви как-то сказала, что мы не выбираем, кого нам любить. Просто
однажды что-то происходит и мы чувствуем, что вот она — наша вторая
половинка....
— Любовь... — Зак нахмурился, произнося это слово, затем
настороженно спросил: — Ты говорила обо мне со своей сестрой?
— Нет. Я считаю, что происходящее между нами — очень личное, —
медленно ответила Кэтрин, чувствуя, как начинают рушиться все ее надежды.
Выражение лица Зака, его интонация заставили ее сердце мучительно сжаться, и
ей захотелось причинить боль и ему. — Мы говорили о моей привязанности
к другому мужчине. Он ей категорически не нравится.
Взгляд Зака стал сердитым, морщина на лбу глубже.
— То есть, находясь здесь со мной, ты изменяешь другому парню?
Была ли это ревность или просто осуждение нечестного поведения, Кэтрин не
знала.
— Нет. Наши отношения закончились еще до встречи с тобой, Зак, —
сказала Кэтрин, иронично улыбнувшись при этом. — Честно говоря, с тех
пор как я встретила тебя, у меня никого не было. Я просто
не
хотела никого другого.
В глазах Кэтрин зажегся вызов. Она раскрыла свои карты, слово за ним.
Несколько выматывающих душу мгновений Зак молчал, будто взвешивая ее слова,
а затем, к огромному разочарованию Кэтрин, к их столику подошел официант с
бутылкой вина.
После того как вино было разлито по бокалам и они снова остались наедине,
Зак как бы между прочим сменил тему:
— Как там Ливви и Пит? Все еще счастливые молодожены?
— Очень счастливые, — резче, чем следовало, ответила
Кэтрин. — Они ждут ребенка.
Брови Зака удивленно приподнялись.
— Так скоро?
— Они оба хотели этого.
— Что ж, тогда им повезло. — Его губы насмешливо
искривились. — Пит наверняка будет очень гордиться своим отцовством.
Вопрос сорвался с губ Кэтрин прежде, чем она успела прикусить язык:
— А ты когда-нибудь думал о том, чтобы иметь детей, Зак?
Он равнодушно пожал плечами.
— Думаю, когда-нибудь они у меня появятся. — Он покрутил в пальцах
бокал, наблюдая за движением рубиновой жидкости.
Скажи ему, взывал к Кэтрин ее здравый смысл. Скажи, и будь что будет.
— У Пита прекрасный отец, — задумчиво заговорил Зак. — Он
всегда позволял своим детям быть такими, какие они есть. И Пит будет таким
же. — Он посмотрел на нее тяжелым и сосредоточенным взглядом. — А
мой отец все время пытался подчинить меня себе, заставить жить так, как
видится ему. Вся моя юность прошла в сражениях с ним. Я не хотел ему
принадлежать. Я вообще не хочу никому принадлежать.
Сердце Кэтрин остановилось.
Свобода для Зака — его религия. Он никогда и никому не позволит привязать
себя, если только сам этого не захочет. Значит, у нее и ее ребенка нет ни
единого шанса быть с ним.
Кэтрин накрыло волной отчаяния. Она подняла свой бокал с вином и сделала
большой глоток, едва не поморщившись — таким горьким оно ей показалось.
— Он умер, когда мне был двадцать один год, — продолжал свою
исповедь Зак. — Для меня его смерть стала освобождением. Думаю, что и
для моей матери тоже. Больше никаких конфликтов и ссор.
Если все детство и юность перед ним был пример несчастливого брака
родителей, то понятно, почему он не хочет жениться и заводить детей.
— А мне повезло, — сказала в ответ Кэтрин. — Мои родители
всегда любили друг друга, по-настоящему любили, и мы с Ливви чувствовали их
нежную заботу о нас и друг о друге.
— И все же вы предпочли жить отдельно, — заметил он.
— Я думаю, каждый взрослый человек имеет право на личную жизнь. Но это
не означает, что семейные узы оказались разорваны. Мы часто встречаемся.
Кэтрин затошнило, а при виде еды, принесенной официантом, ей стало совсем
худо. Низ живота разрывался от боли, как будто малыш тоже почувствовал, как
уходит последняя надежда. В конце концов Кэтрин была вынуждена извиниться и
поспешить в дамскую комнату. Происходило что-то ужасное и страшное. У нее
дрожали руки, когда она закрывала защелку в кабинке. Спустя несколько
мгновений она поняла, что происходит, и ее сковал ужас.
У нее открылось сильное кровотечение.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Зак отложил вилку и нож и отодвинул тарелку с наполовину съеденным стейком.
Чувство вины перед Кэтрин полностью лишило его аппетита. Он наконец набрался
смелости и признался себе, что использовал ее для удовлетворения своих
желаний. Зак никогда ничего не обещал ей, не позволял рассчитывать на какие-
то длительные отношения, а она... Она призналась ему в том, что у нее не
было других мужчин после него, заговорила о любви и даже о детях.
Заку стало понятно, что Кэтрин приехала в Лос-Анджелес в надежде на что-то
большее, чем просто любовные утехи в гостиничном номере, а он безжалостно
лишил ее этой надежды. И это ранило Кэтрин. Еда на ее тарелке осталась почти
нетронутой. Поднимаясь из-за стола, она выглядела больной. Сколько времени
она уже отсутствует?
Зак мысленно представил себе, как в дамской комнате по его вине плачет
Кэтрин, и его грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Дьявол! Он хотел
эдак ненавязчиво предупредить ее, чтобы она не питала никаких иллюзий, а
вместо этого грубо разрушил ее надежды. Но ведь в первые две их встречи она
с таким пониманием отнеслась к ситуации, и Зак решил, что от их встреч от
случая к случаю никому не будет вреда, одно только взаимное удовольствие. Но
все обернулось совсем не так.
И прежде всего, для него самого. Ни одна женщина не заинтересовала его после
того, как он встретил Кэтрин. Он пытался выбросить ее из головы, встречался
с женщинами, общество которых любой мужчина счел бы незаслуженной наградой,
но они оставили его равнодушным. Ни с кем из них Зак не испытал такого
острого, всепоглощающего наслаждения, как это было с Кэтрин. Но было что-то
еще, что-то более глубокое...
И что теперь ему делать? Извиниться? Еще раз объяснить свою позицию? А вдруг
она сейчас вернется к столу, скажет, что между ними все кончено, и уйдет?
Что он почувствует? Как поступит?
Но додумать Зак не успел, потому что увидел Кэтрин. Ее лицо было очень
сосредоточенным и бледным. Она остановилась у стола, но не села. Встретив
его вопросительный взгляд, Кэтрин посмотрела ему прямо в глаза.
Зак автоматически поднялся со стула, чувствуя выброс адреналина в крови и
готовясь к битве.
— В чем дело? — резко спросил он.
— Мне нужна твоя помощь, Зак. — Голос Кэтрин был ровным и
бесцветным.
— Все что угодно, — быстро ответил он, хотя не ожидал подобной
просьбы.
— Я здесь никого не знаю, кроме тебя. Не знаю, куда пойти и к кому
обратиться.
В голосе Кэтрин прозвучала мольба, а в глазах стояло отчаяние. Зак протянул
руки и крепко сжал ее плечи, отметив, что они как будто задеревенели.
— Чем я могу помочь, скажи мне, — решительно произнес он.
— Я беременна. Только что началось кровотечение. Думаю, у меня выкидыш.
Эти три предложения, как три удара в грудь, лишили Зака дыхания.
— Мне нужно в больницу. Я боюсь... что теряю ребенка.
Зак невероятным усилием заставил себя совладать с шоком. Глядя на смертельно
бледную Кэтрин, он понял, что должен действовать.
— Ты присядь, пока я все организую. — Он усадил ее на стул,
выхватил из кармана кожаной куртки мобильный телефон и позвонил в отель. Там
наверняка знают, куда обращаться в таких случаях, особенно если есть деньги.
Зак старался ни о чем не думать, время вопросов наступит позже.
Как только Зак взял ситуацию под свой контроль, у Кэтрин все поплыло перед
глазами.
Когда они приехали в больницу, пришлось заполнить много бланков, поскольку у
нее не было с собой страховки. Зак подошел к стойке регистратора и
решительно заявил, что все расходы берет на себя. Это было неправильно, но
Кэтрин не стала спорить. Она хотела полностью сосредоточиться на том, чтобы
спасти ребенка и не поддаться паническому страху.
После осмотра доктор сказал, что она пока не потеряла ребенка, но утром
необходимо сделать сканирование, чтобы точно знать, что происходит.
Медсестра, помогавшая доктору, объяснила ей больничную систему, показала
кнопку вызова и оставила ее в одноместной палате.
Впрочем, она была не одна. Рядом с ее кроватью сидел Зак и смотрел на
Кэтрин, не задавая ни одного вопроса.
И слава богу, потому что у нее не было сил, да и желания отвечать. Зачем?
Зак очень четко изложил свою жизненную позицию — женитьба и дети не входят в
его планы, во всяком случае ближайшие. Но надо отдать ему должное, он без
раздумий откликнулся на ее призыв о помощи, хотя эта ситуация наверняка
повергла его в шок. А значит, надо его поблагодарить и распрощаться,
извинившись за доставленные хлопоты и несостоявшееся сексуальное пиршество.
— Спасибо за все, Зак, — тихо сказала Кэтрин, заставив себя
смотреть ему прямо в лицо. Он действительно заслужил благодарность, и ей
было тяжело видеть, как сумрачен взгляд мужчины, с которым она связывала так
много надежд. — Тебе не обязательно здесь находиться. Дальше я
справлюсь сама.
— Это мой ребенок. — Он не спрашивал, он констатировал. Ни тени
сомнения не было в его голосе.
Кэтрин не видела смысла отрицать. Зак слышал, как она назвала срок — три
месяца.
— Да, твой. Я солгала тебе в последнюю нашу встречу — риск был. Так что
это только моя вина, Зак. И я единственная, кто отвечает за этого ребенка.
Она освобождала его от ответственности, снимала с крючка. Он может уходить с
чистой совестью. Это была не случайность, не тот редкий случай, когда
подводят меры контрацепции. Это был выбор Кэтрин — выбор, с которым она была
готова жить. Без него.
Она ждала слов обвинения, но их не последовало. Впрочем, повисшая тишина
тоже сильно нервировала.
— Ты хотела забеременеть, Кэтрин?
Глаза выдавали Зака — он не смог скрыть подозрения, что она хотела поймать
его в ловушку отцовства. И Кэтрин не могла винить его за это.
— Я безумно хотела тебя той ночью, Зак. Я перестала принимать таблетки
за месяц до нашей второй встречи, поскольку в этом не было необходимости.
Утром собиралась принять таблетку, которую пьют после... — Кэтрин
замолчала, засомневавшись, что он сможет понять ее мысли и чувства.
— ...но не приняла, — закончил он за нее.
— Нет. Ты уехал без единого слова. Назови это безумием, но я не смогла
заставить себя сделать это. — Кэтрин усмехнулась с горькой
иронией. — Я решила, что если новая жизнь уже зародилась во мне,
значит, так тому и быть. И если теперь что-то случится... значит, так тоже
суждено.
И вдруг из ее глаз хлынули слезы. Кэтрин быстро отвернулась от Зака и
уткнулась в подушку. Наверное, он испытает облегчение, если она потеряет
ребенка и нити, которые так или иначе все равно связали бы их, разорвутся,
не окрепнув. Ведь только она хотела этого ребенка, уже любила
...Закладка в соц.сетях
