Жанр: Любовные романы
Женщина в сером костюме
...и пошли за коридорным.
При входе в лифт Энн высвободила руку и встала так, чтобы коридорный с
тележкой оказался между ней и Филдингом. Зачем он к ней прикасается! Она
понимала, что за этим ничего не скрывается, кроме обычной любезности, но
каждый раз, когда он оказывался рядом, ее как будто ударяло током.
Они спустились в цокольный этаж. Проходя мимо бассейна, куда падала сверху
вода, она увидела на дне множество монет. Улыбнувшись, она подумала, что
тоже была бы не прочь приехать сюда снова.
Отведенная от океана искусственная лагуна извивалась среди пышной
тропической растительности сада, доходя до стены главного здания. Коридорный
направился на перекинутый через лагуну деревянный мостик, который вел к
плавательному бассейну и жилым корпусам.
Все здания отеля были трехэтажными — таков был замысел архитектора. Ряды
высоких — до крыши — белых колонн создавали впечатление изысканной
элегантности и покоя.
Мираж
вообще не был похож на отель в общепринятом
значении слова. Белые с розовым отливом здания снаружи тоже мерцали каким-то
призрачным светом.
Сначала коридорный привел их в номер Филдинга: спальня, гостиная, где был
большой стол и много стульев для деловых совещаний, и выложенная мрамором
ванная, куда подавалась также и морская вода. Номер Филдинга был отделан с
изысканным вкусом, но ее собственная комната понравилась Энн ничуть не
меньше. Ей еще ни разу не доводилось останавливаться в таком просторном и
комфортабельном гостиничном номере.
Цветовая гамма отделки во всех номерах была, по-видимому, одинаковой —
сочетание голубого и нежно-апельсинового. Обстановка включала удобные
плетеные кресла, бар, телевизор, письменный стол, огромную кровать, торшеры
и бра, дававшие рассеянный свет апельсинового оттенка. На отдельном столике
стояли приборы для варки кофе и чая, а через стеклянную стену открывался
великолепный вид на океан.
Но одно обстоятельство насторожило Энн: коридорный провел ее в номер через
дверь, которая соединяла его с номером Филдинга. Вот это сюрприз!
Пока коридорный показывал Энн, как зажигается свет и включается радио, какие
кнопки надо нажимать, чтобы вызвать горничную, соединиться с портье,
рестораном и так далее, Энн непрерывно думала об этой двери. Коридорный ее
даже не закрыл. И как только он ушел, в двери появился Мэтью Филдинг,
который как ни в чем не бывало расстегивал пуговицы на рубашке.
— Я пошел в бассейн. Идемте? Познакомитесь с людьми.
Энн сглотнула и с трудом отвела глаза от черных завитков на широкой
загорелой груди. Нет, ей не хочется опять смотреть, как он плавает. Она
знала, что не сможет отвести глаза от его великолепной фигуры. Не сможет, и
все. А если он это заметит...
— Это приказание, сэр? — сдавленным голосом спросила она.
Филдинг бросил на нее раздраженный взгляд.
— Нет, это приглашение. — В его голосе звучала язвительная
нотка. — И зачем вам нужно опротестовывать любое мое распоряжение,
Кармоди?
— Извините, сэр. Я не хотела... Просто я собиралась распаковать
чемодан...
— Этим займется горничная.
— Я бы предпочла сама, сэр...
Филдинг смотрел на нее свирепым взглядом.
Не дожидаясь, пока он скажет еще чтонибудь или расстегнет еще несколько
пуговиц, Энн заставила себя действительно опротестовать положение, в которое
он ее поставил.
— Вы меня не предупредили, что у нас будут смежные номера! —
негодующе выпалила она.
— А вы что думали? — прорычал он. — Что каждый раз, когда вы
мне понадобитесь, я буду бегать за вами через коридор?
Опять то же самое — ему так удобно!
— Я надеялась, что, хотя большую часть дня я буду у вас на побегушках,
у меня все же будет возможность уединиться, не опасаясь, что вы появитесь в
дверях в полураздетом виде.
— Что, Кармоди, пробирает-таки? — с вызовом бросил Филдинг.
— Да, сэр. Наблюдать, как вы раздеваетесь, не соответствует моим
понятиям о приличиях.
— Боитесь, как бы чего не вышло, Кармоди? Что я ворвусь ночью к вам в спальню и изнасилую вас?
— Нет, не боюсь!
— И за это спасибо. И позвольте вам заметить, мисс Недотрога, что у
меня и без вас есть с кем переспать. Нечего изображать из себя чопорную
старую деву! Мне отлично известно, какое вы получили воспитание. Ваши серые
костюмы меня не проведут!
У Энн пылали щеки. Собрав все свое достоинство, она отчеканила:
— Мистер Филдинг, я имею право располагать собой. Я настаиваю, чтобы
эта дверь была всегда закрыта и чтобы вы стучали, когда вам нужно что-то мне
сказать. И ждали, пока я ее открою.
— Если вы надеетесь во время пребывания здесь развлечься с молодыми
людьми, то забудьте об этом. У вас будет время только на работу. Так что,
когда я буду стучать в эту дверь, не заставляйте меня долго ждать.
Филдинг прошел к себе в номер и с треском захлопнул за собой дверь. Энн
торопливо повернула в замке ключ. У нее подкашивались ноги, и она боялась,
что упадет на пол и разрыдается. Такая слабость вовсе не была ей
свойственна, но Мэтью Филдинг умудрялся доводить ее как никто другой. Ей все
труднее было ему противостоять.
На подгибающихся ногах Энн дошла до постели и долго сидела на ней, устремив
в окно невидящий взгляд. В дверь постучала горничная, но Энн отослала ее:
спасибо, ничего не надо. Она не спеша разобрала чемодан, вынула портативный
магнитофон, который привезла с собой, и вставила в него кассету. Постепенно
под воздействием музыки она успокоилась, но на сердце у нее было пусто и
невыносимо тяжело.
Нет, мистер Филдинг, вы не знаете, какое я получила воспитание! Вы знаете,
кто была моя мать. Да и то вам о ней известны только гнусные сплетни. По
правде говоря, сексуальный опыт Энн ограничивался двумя случаями. Первый —
когда она училась в Киллара-колледж. Тогда у нее не появилось желания
продолжать эти отношения и вообще возникло подозрение, что восторги секса
сильно преувеличены. Похоже, что люди просто обманывают сами себя,
утверждая, что с ними не может сравниться ничто на свете. Второй случай
произошел через несколько лет. Она поддалась на длительное и умелое
ухаживание, но ее ожидания были обмануты и на этот раз. Она сама не
понимала, в чем дело. Может быть, она фригидна, а может быть, у нее не было
к этому человеку сколько-нибудь серьезного влечения. Так или иначе, с тех
пор Энн уклонялась от физической близости.
Но с Мэтью Филдингом все было бы иначе — в этом она почему-то была уверена,
и эта мысль заставляла ее внутренне трепетать. Он наверняка сумел бы
пробудить в ней подлинные желания и страсть. Энн сама не знала, почему так в
этом уверена. Она вообще не понимала себя. Она только твердила, что увлечься
Филдингом — верх глупости. Она этого не хочет! И он тоже! Он заявил ей об
этом без обиняков.
Энн просидела в номере до вечера, ломая голову над проблемой своих отношений
с Филдингом. Она так ничего и не решила, когда раздался стук в дверь. Даже
не решила, как себя с ним вести. Она глянула на часы. Через двадцать минут у
него в номере начнут собираться гости. Наверно, он хочет сказать ей, кто из
них какие напитки предпочитает. Вряд ли ему понравится, если она заставит
его ждать перед запертой дверью.
Энн быстро встала и повернула ключ. Филдинг уже отошел к себе в комнату.
— Кармоди, нам надо договориться, — сказал он напряженным голосом,
стоя к ней спиной. Полуобернувшись, он сделал приглашающий жест. —
Заходите и садитесь. Сейчас придет официант накрывать на стол, но у нас есть
еще несколько минут.
Энн притворила дверь, прошла в гостиную и села на один из стульев, стоявших
вокруг стола. Сесть в кресло и оказаться полностью открытой его взору было
ей не по силам. Сложив руки на коленях, она постаралась принять спокойный,
собранный вид. Филдинг сел на стул по другую сторону стола и вперил в нее
жесткий, воинственный взор.
— Кармоди, мне нравится, как вы работаете, — начал он. — Вы
ловите мои мысли на лету. Вы отлично соображаете. Вы замечаете вещи, которые
многие оставили бы без внимания. Я ценю вас и ценил бы еще больше, —
тут он помедлил, и его губы сжались в тонкую линию, — если бы вы не
лезли на стену по всякому пустячному поводу. Что бы я ни сказал или ни
сделал, все вызывает ваше неудовольствие. Это я больше терпеть не намерен.
Он стукнул обеими руками по столу, потом сжал их в кулаки. Костяшки его
пальцев побелели.
— Я признаю, что сказал лишнее. Но вы сами меня на это спровоцировали.
Не знаю, нарочно вы это делаете или нет, но я требую, чтобы вы это
прекратили. Раз и навсегда! — Он снова стукнул кулаком по столу. —
Наше дело — провести конференцию с максимальной пользой, и ничто —
ничто! — не должно этому мешать. Из этого вытекает, что вам придется
мириться с некоторыми неудобствами, которые задевают вашу чувствительную
душу. Помалкивать и мириться! Понятно, Кармоди?
— Да, сэр, — проговорила Энн. По всей вероятности, он прав. Как
еще избежать бесконечных стычек? Во всяком случае, он уже согласился
выполнить ее главное требование.
Однако ее кроткий ответ не только не успокоил его, но даже вызвал новую
вспышку гнева, который он и так сдерживал с огромным трудом.
— И перестаньте, черт возьми, величать меня
сэр
! Если вы еще раз это
сделаете, я не отвечаю за последствия. Я вам не отец! Я и по годам не могу
быть вам отцом! И у меня нет к вам никаких отцовских чувств!
У Энн побежали мурашки по спине. Как он на нее смотрит! Неужели он ощущает
то же, что и она? Притяжение и отталкивание одновременно? Энн сглотнула и
выговорила:
— Я постараюсь, мистер Филдинг. И спасибо за высокое мнение о моей
работе. Мне хотелось бы... — Она остановилась на полуслове, вдруг осознав,
что чуть не выдала своих чувств, чувств, которые она сама отказывалась
признать.
— Хотелось бы чего? Договаривайте! — приказал Филдинг. — Я
готов по мере возможности пойти вам навстречу. Чего бы вам хотелось, Кармод
и?
Энн покачала головой. Господи, она же совсем потеряла голову! Так быстро! И
так некстати!
— Это неважно, — сказала она.
— Черт бы вас побрал, Кармоди! Хватит загадывать мне загадки!
Выкладывайте!
Энн смотрела ему в глаза. Нет, в них не было ответного чувства.
— Я хотела бы быть вам полезной, вот и все, — тихо проговорила
она.
Филдинг как-то странно воззрился на нее — не то гневно, не то затравленно.
— Тогда делайте, что я вам говорю. Больше от вас ничего не
требуется! — наконец взорвался он. — Не спорьте со мной на каждом
шагу!
Энн кивнула головой. Все остается по-прежнему. Я — Тарзан, ты — Джейн. Он
никогда не изменится. Он не собирается
пачкать у себя в гнезде
и не даст
ей выбрасывать из него палочки, которые ей не нравятся. У нее один выбор:
или смириться, или уволиться. Но уволиться она не готова... пока не готова.
— Хорошо, мистер Филдинг, — покорно сказала Энн, но в глубине души
она знала, что надолго ее не хватит. Этот человек потребует от нее
абсолютной покорности, на которую она неспособна.
И надо же, чтобы именно такой человек стал ей дороже всего на свете.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Филдинг недоверчиво смотрел на Энн. Винимо, он так же мало верил в ее
покорность, как и она сама. И тут же решил ее проверить.
— Мне бы хотелось, чтобы вы называли меня Мэтт.
Эта просьба, а также злорадный огонек, который сверкнул в его глазах,
привели Энн в смятение. Если она начнет называть его по имени, это будет
означать новую степень близости, крайне нежелательную для ее душевного
спокойствия.
— Мне кажется, это не совсем удобно...
— Позвольте мне самому об этом судить, Кармоди.
— Но...
— Вы опять со мной спорите?
Энн прикусила губу.
Филдинг это заметил. Ее уступчивость привела его прямо-таки в добродушное
настроение.
— Мои подчиненные, с которыми вам предстоит встретиться, называют меня
Мэтт. Их жены называют меня Мэтт. Я хочу, чтобы они знали, на каком вы у
меня счету. А я вас очень ценю, Кармоди. У нас с вами один подход к делу. Вы
мои вторые глаза и уши. В каком-то смысле вы занимаете более высокое
положение, чем кто-либо из них. И я хочу, чтобы они это осознавали. Тогда у
нас не будет недоразумений в будущем.
Хотя Энн, конечно, было приятно все это слышать, у нее возникло одно
серьезное опасение.
— А вы понимаете, что тут может возникнуть некоторая
двусмысленность? — с кривой усмешкой спросила она. — Тем более что
вы поместили меня в смежном номере.
Филдинг хищно оскалился.
— Если даже кому-либо из них придет в голову подобная мысль, Кармоди, я
не сомневаюсь, что вы сумеете задушить ее в зародыше. Ну а женам достаточно
будет взглянуть на ваш серый костюм — и больше никаких вопросов не
возникнет.
Он глядел на Энн, насмешливо приподняв бровь.
Не вы ли сами мне это вдалбливали, как бы говорил он, пока я с вами не
согласился?
Пришлось соглашаться и Энн.
— На этот раз вы правы. Хорошо, я буду называть вас Мэтт. И спасибо за
доверие.
Филдинг засмеялся.
— Вы их легко проведете. Вы ведь вообще производите обманчивое
впечатление, Энджел Кармоди. — Увидев, как окаменело лицо Энн, когда он
назвал ее полным именем, Филдинг добавил: — Не беспокойтесь, я не намерен
разглашать вашу тайну. Пусть сами докапываются, если хотят. А мы давайте
дружно возьмемся за работу и не будем понапрасну вздорить. Договорились?
— Договорились, — кивнула Энн.
Его слова зародили у нее в душе некоторое сомнение. Уж не собирается ли он
шантажировать ее? Если так, он об этом пожалеет. В дверь постучали. Прибыл
официант с тележкой, заставленной бутылками и тарелками. Не успел он все
приготовить, как начали появляться руководители фирмы.
Воодушевленная похвалой Филдинга, Энн раздумала держаться в тени, как она
первоначально предполагала. Она свободно общалась с гостями, задавала
вопросы, высказывала собственное мнение, и ее тщеславие тешили нотки
уважения, которые звучали в словах очередного собеседника. Раз она даже
заметила, что Филдинг наблюдает за ней с затаенной улыбкой, и опять, как
тогда, в Фернли, почувствовала, как между ними пробежала искра
взаимопонимания. Это просто потому, что у нас один подход к работе,
поспешила она уверить себя.
Час прошел быстро. Энн не пришлось ни у кого ничего выпытывать. Наоборот,
каждый из руководителей фирмы постарался перекинуться с ней хотя бы
несколькими фразами наедине. И хотя они все улыбались, в их глазах таилась
настороженность.
Когда все разошлись, ей было очень интересно обсудить свои впечатления с
Филдингом, и их перемирие ничем не было нарушено. Все встало на свои места,
и обмен деловыми соображениями с Филдингом опять приносил Энн живейшую
радость. Оба сошлись на том, что из всех заведующих отделами самый
энергичный — Ларри Пирсон, это было очень важно, так как на нем лежала
большая доля ответственности. Остальные не обладали его хваткой, но не
уступали ему в умственных способностях и проницательности; судя по всему,
напряженный ритм работы отнюдь не ослабил их напористости и честолюбия.
Позже, держа Энн под руку, Филдинг привел ее в холл отеля, где их ждали
сотрудники с женами. Он представил Энн женщинам, и потом вся компания
направилась в лучший ресторан отеля —
Горизонты
. Энн было приятно сидеть
радом с Филдингом, хотя она и чувствовала, что он использует ее в качестве
буфера, чтобы держать на расстоянии остальных женщин.
Энн исподтишка наблюдала за женщинами. Все как будто радовались выпавшей им
возможности отдохнуть в первоклассном отеле, насладиться его комфортом,
четким сервисом и отличной кухней. Ни одна из жен не казалась недовольной.
Но, конечно, вряд ли можно было ожидать, чтобы недовольство проявилось за
праздничным столом.
Однако, хотя жены были внимательны к своим мужьям и явно гордились ими, все
они нет-нет да поглядывали на Филдинга. Казалось, он притягивал их, как
магнит, и Энн подумалось, что вряд ли хоть одна останется верна своим
брачным обетам, если Филдинг поманит ее пальцем.
Эти женщины, как показалось Энн, были проникнуты духом соперничества. Им
нравилось положение, которого они достигли благодаря своим мужьям. Мэтт
такие чувства только приветствовал. И эти женщины разделяли стремление своих
мужей подняться еще выше.
Но выше всех в фирме стоял Мэтью Филдинг. И на его стороне была не только
притягательность власти. Кроме этого у него была притягательная внешность. И
в течение вечера он был одинаково приветлив со всеми.
Ужин подошел к концу. Подали портвейн. Еще какое-то время продолжался общий
разговор, а потом Филдинг деликатно напомнил своим гостям, что впереди у них
напряженная неделя. Все стали прощаться.
По пути в номер Филдинг вопросительно посмотрел на Энн и спросил:
— Ну как?
— Вы были правы, — признала она. — Вам надо держать их на
расстоянии. Это добавляет вам весу в их глазах. Но, по-моему, загруженность
мужей не несет угрозы семейному благополучию. Ни одна из этих женщин не
станет возражать против стремления своего мужа подняться выше по служебной
лестнице. И они вполне счастливы.
— Вы в этом уверены?
— В этом смысле — да. — И сухо добавила: — А об интимной стороне
брака невозможно составить суждение после одной встречи за столом.
— А вы их заинтриговали, — поддразнил ее Филдинг. — На вид —
чуть ли не монашка, пьет только лимонад... да, кстати, Кармоди, что вы
имеете против алкогольных напитков?
Почему-то на этот раз Энн не отказалась объяснить ему, в чем дело.
— Я видела, какие от них бывают последствия. Мой отец сильно пил. Как и
большинство музыкантов. Они ведь работают по ночам... в злачных местах. Он
умер от цирроза печени, когда мне было десять лет.
Филдинг поначалу ничего не сказал. Они шли по коридору молча. За этот вечер
между ними возникло чувство товарищества, которое очень радовало Энн. Она
знала, что это — ненадолго, но сейчас ее объединяла с Филдингом близость,
которую она прежде испытывала только к своей матери.
— Вы, конечно, и к наркотикам никогда не прикасались, Кармоди? —
вдруг спросил Филдинг.
— Конечно, нет, — тихо ответила она. Неужели он начинает ее
понимать? И напряглась, опасаясь, что следующий вопрос будет о ее личной
жизни, но Филдинг покачал головой и сказал:
— Да, жизнь у вас была не из легких, Кармоди.
Энн усмехнулась. Они как раз остановились перед дверью, которая вела в ее
номер из коридора.
— По крайней мере скучной ее не назовешь.
— Это верно. Вас тоже.
Эти слова тихой лаской коснулись души Энн, и, чтобы не показать Филдингу,
как они ее тронули, Энн отвернулась, с показным трудом засунула ключ в
замочную скважину и наконец отперла дверь.
Больше Филдинг ничего не говорил, но и не уходил. Каждой клеточкой своего
тела Энн чувствовала, что он явно ждет от нее чего-то, но чего? Может быть,
он и сам не знал. За этот вечер установленные рамки их отношений стали какими-
то зыбкими.
— Доброй ночи, — поспешно сказала Энн, едва осмелившись на
мгновение поднять на него глаза.
— Доброй ночи, — буркнул Филдинг и направился к своей двери.
Энн приняла душ, потом медленно разобрала постель, разделась. Она надеялась,
что сможет немножко расслабиться. Но заснуть ей не удалось, и, как она ни
гнала мысли о Филдинге, он не шел у нее из головы. В конце концов, чтобы как-
то отвлечься, Энн включила телевизор, по которому для посетителей отеля
показывали какой-то видеофильм, и смотрела его, пока у нее не начали
смыкаться веки.
И так ей пришлось поступать каждый вечер, пока продолжалась конференция.
Мэтью Филдинг больше не приглашал ее в бассейн, хотя она знала, что он
плавает там каждое утро. Об этом поминали те сотрудники, которые ходили туда
вместе с ним. Неужели они так любят плавать? — думала Энн. Или просто
стараются заслужить одобрение босса? Ответа на этот вопрос она не нашла, но
ее сильно позабавило наблюдение, что из двухсот человек, участвующих в
конференции, ни один не страдал от излишнего веса.
Дни были заняты встречами и дискуссиями, которые не прекращались даже за
едой. Завтракал Филдинг в открытом кафе возле плавательного бассейна в
обществе руководителей отделов. Обед всегда проходил прямо в зале заседания,
куда его привозили на тележках. По вечерам они или ужинали в ресторане, или
закусывали в кафе возле бассейна. И только одна Энн находилась рядом с
Филдингом с утра до вечера в течение всей недели.
Большую часть времени занимала работа, и Энн была увлечена ею не меньше
Филдинга. Эти занятия давали пищу уму и не нарушали ее душевного
спокойствия. Тут она себя чувствовала как рыба в воде. И ей было приятно,
что Мэтт отдавал должное ее знаниям и способностям. Он обсуждал с ней все
возникавшие вопросы и настаивал, чтобы она приходила к нему в номер вечером
для подведения итогов дня.
Однако в течение этого позднего ужина Филдинг непременно задавал ей один-два
вопроса личного характера, от которых Энн тут же переставала чувствовать
себя легко и свободно. Делал он это как бы между прочим, словно бы ему не
так уж и важно было все это знать: как она училась в школе, какие у нее были
отношения с матерью, где еще она работала, насколько серьезно ее увлечение
музыкой и т.п. Но при этом его глаза выжидательно останавливались на ней и
весь он как-то застывал. Под его выжидающим взглядом Энн сразу сковывала
напряженность, и она очень неохотно и лаконично отвечала на подобные
вопросы.
— Зачем вам это знать? — напрямик спросила она вместо ответа на
один такой вопрос.
Филдинг пожал плечами.
— А почему мне нельзя это знать?
Хотя и в завуалированной форме, но это был вызов, за которым Энн чудилась
какая-то неотступная целеустремленность.
— Опять вы стараетесь взять надо мной верх, Мэтт, — бросила она
ему в лицо. — Что вам это даст?
— Кто знает, может быть, душевное спокойствие. Вы для меня загадка,
Кармоди, и я, наверно, не успокоюсь, пока вас не разгадаю.
— И тогда я начну наводить на вас скуку, подытожила Энн и, пожелав ему
спокойной ночи, направилась к двери, соединяющей их номера.
Но, запирая за собой дверь, Энн почувствовала, что вся дрожит. Она секунду
постояла, прислонившись лбом к дверному косяку, потом глубоко вздохнула и
прошла в комнату.
Все это оттого, что она не похожа на других, что она не бросается ему на
шею, убеждала себя Энн. Если она поддастся слабости, если она пойдет
навстречу его желаниям, он тут же потеряет к ней интерес. И она потеряет
замечательную работу. А она не хочет ее терять.
Энн включила телевизор. Передавали видеофильм
Безумные страсти
. Очень
подходящее название, подумала Энн, глядя на экран затуманенными глазами.
Наконец пришел последний день конференции. Филдинг пригласил руководящих
сотрудников с женами на банкет. Все в один голос говорили, что конференция
прошла с огромной пользой. Энн заметила, что Мэтт пил больше обычного, не
выказывая, однако, никаких признаков опьянения.
Со стола убрали тарелки, но никто не расходился. Пили кто кофе, кто коньяк
или портвейн, и казалось, никому не хотелось, чтобы этот последний вечер
окончился. Энн понадобилось в уборную. Жена Ларри Пирсона Аманда тоже
поднялась из-за стола, улыбнулась Энн и сказала, что составит ей компанию.
А это означало, что Энн придется ждать, пока Аманда закончит причесывать
свои черные длинные, до плеч, волосы и подкрасит губы. Стоя перед зеркалом,
Аманда с любопытством поглядывала на Энн и наконец не выдержала:
— Ларри говорит, что вы ужас какая умная и деловая. Наверно, только
такая и достойна... работать с Мэттом...
— Да, он не любит дураков, — сухо ответила Энн.
Аманда произнесла имя Филдинга с таким выражением, точно говорила о
божестве.
— Еще бы! Он удивительный человек, правда? Скажите, а вот вы... целый
день рядом с ним... вы не влюбились в него?
— У него есть и недостатки, — еще суше заметила Энн.
— У какого же мужчины, если присмотреться, их нет? — сказала
Аманда со смешком. И добавила, бросив на Энн взгляд, исполненный жадного
любопытства: — Говорят, в постели ему нет равных.
...Закладка в соц.сетях
