Жанр: Любовные романы
Три принца
...рный воздух всегда убаюкивал
ее (Как часто? — подумала Верити. — И с кем?) и объявила, что
отправляется спать.
Верити тоже встала, хотя успела заметить, как Присцилла легко поцеловала
Барта, несмотря на вызывающе ироничный взгляд его глаз.
В палатке Барт разместил два надувных матраса.
— Они очень удобны, — заверила Присцилла, надев простую
хлопчатобумажную пижаму.
Верити почувствовала себя совершенной дурой. Она всегда выражала свою
инстинктивную женственность в изящном ночном белье, вроде той бледной желто-
зеленой ночной рубашки до пят, которую она сейчас достала. Она со смятением
посмотрела на пижаму Присциллы и затем на свою рубашку.
— О, извини, — сказала Присцилла с искренним сожалением. — Я
должна была предупредить тебя, Верити.
— Я думала, мы будем ночевать в доме, — объяснила Верити.
— Мне следовало сказать тебе, что в палатке. Не обращай внимания, это
только на одну ночь.
Присцилла легла, а Верити, обрадованная тем, что, по крайней мере, Барт
Принц не мог видеть ее сейчас, растянулась на надувном матрасе и взялась за
журнал.
Присцилла заснула тотчас же — она, очевидно, не лукавила, когда говорила о
действии горного воздуха, — но Верити долго не могла уснуть.
Наконец она почувствовала приближение сна и решила погасить фонарь, который
Присцилла оставила зажженным для нее. Вместо того чтобы поставить фонарь
перед собой, Верити склонилась над ним и, по своей неопытности, повернула
рычажок фитиля не вниз, а вверх — палатка моментально заполнилась ярко
вспыхнувшим светом. Так и не поняв, что произошло, и не желая будить или
тревожить Присциллу, Верити осторожно выбралась из палатки с фонарем и
попала прямо в руки Барта Принца.
— Что за чертовщина... — начал он.
— Простите, я испугалась... — пролепетала Верити.
— И напрасно. Этот фонарь очень надежен. — Барт взял его у нее из
рук.
— Я не хотела будить Присциллу. Она так крепко спит.
— Возможно, сон — это как раз то, что нужно сейчас, — Барт
повернул вниз рычажок и замер. Даже не глядя на него, Верити знала, что
сейчас он смотрит на нее.
— Вы сошли с ума, мисс Тайлер, — сказал он наконец.
— Прошу прощения, я никогда не имела дела с фонарями.
— Нужно было сойти с ума, чтобы надеть это здесь, — продолжал
Барт, забыв про фонарь. Его глаза впились в мягкие откровенные складки
ночной рубашки Верити.
— Вы имеете в виду, если бы вспыхнул пожар...
— Пожар? — Он сказал это так, что она сразу поняла — он вообще не
думал о пожаре.
Потом последовала долгая, ничем не нарушаемая пауза.
— Не пожар, — наконец сказал ей Барт глухо. — Мужчина.
Мужчина не может выносить этого так долго. Даже такая развалина, как я.
— Барт... мистер Принц... — пробормотала Верити.
— Ах да, я не должен твердить об этом все время... Так вы мне
говорили. — Он помолчал, затем приказал:
— Ради Бога, женщина, возвращайся в постель!
Глава третья
На следующей неделе Верити часто задавала себе вопрос: действительно ли Барт
Принц стоял рядом с ней около пустого камина и спрашивал:
Вы замерзли?
Казалось, что Лилит-Вейл находится сейчас намного дальше семидесяти миль от
Женского замка
. Обстановка на работе сильно изменилась — Барт стал более
холодным и равнодушным, чем в первые дни ее появления здесь, и, судя по
всему, уже не был дружески расположен к ней.
Верити не понимала, что повлияло на его отношение. Неужели ее неуместная
ночная рубашка? Но об этом инциденте больше не вспоминали, и все завершилось
достаточно успешно. Однако потом...
Барт долго отсутствовал, и Верити даже радовалась этому. У нее самой было
достаточно неприятностей. Робин больше не навещал ее, и, хотя Верити не
любила быть навязчивой, она сама поехала к нему. Адель была дома.
Это было вскоре после того, вспоминала она позже, как Барт сделал ей
язвительное замечание по поводу ее очередной перестановки мебели в магазине.
Сначала его замечания раздражали ее, но потом она увидела, что Барт был
прав. Он, должно быть, вполне насладился ее унижением, когда напомнил
вежливо:
— Хозяин всегда прав.
— Я думала, что всегда прав только клиент.
— Я прав, делая вам замечания, потому что это обеспечит нам новых
клиентов.
Верити кусала губы. Это оскорбляло ее, но более оскорбительным был уверенный
взгляд Барта, означающий, что он хозяин и она не может возражать ему. Но
почему тогда она оставалась здесь?
Как бы читая ее мысли, Барт спросил:
— Что же вас держит здесь? Это не единственная работа. — Затем,
когда она не ответила, он спросил: — Но вы хотите работать именно здесь, не
так ли?
— Я просто хочу работать.
Барт усмехнулся, словно не веря ей. Затем, подождав немного, спросил:
— И как долго вы собираетесь работать здесь?
— Я сказала, что просто хочу работать, — решительно ответила
Верити.
— И все-таки? — Миссис Принц, его мать, тоже спрашивала об этом,
но совсем другим тоном. — Я слышал, что вы приехали в Австралию к
своему брату.
— Я не знаю, кто вам сказал об этом, но это так. Только Робин — мой
сводный брат.
— Он очень хороший, я уверен.
— Почему вы в этом уверены?
— Это неправда?
— Я имею в виду, как вы узнали об этом? — поправилась Верити.
— Мир тесен, — напомнил он ей и, так как она не ответила,
продолжил: — Среди моих шапочных знакомых... не морщитесь... извините, я
забыл... есть некая Делли... — Верити в замешательстве смотрела на
Барта, и он закончил, немного злясь: — Жена вашего сводного брата.
— О, Адель! Робин всегда называет ее Адель.
— А вы? Как называете ее вы?
— Мне еще не удалось узнать ее как следует.
— А она плохо знает вас, — произнес Барт сухо. Больше он не сказал
ничего.
На следующий день они систематизировали его коллекцию светильников, это
приятное занятие не было сложным.
— Все, мисс Тайлер.
Несколько минут они молчали: Верити размышляла о том, почему целую неделю он
зовет ее мисс Тайлер.
— Да, мистер Принц?
— Я думаю, надо честно сказать вам, что в семье из трех мужчин есть
только один настоящий.
Она покраснела:
— Зачем вы говорите мне это?
— По некоторым причинам...
— По каким же?
Он не ответил на этот вопрос и продолжил:
— По некоторым причинам. Мне кажется, вам это будет сложно понять.
Девушки очень часто теряют время, а если можно не тратить время попусту...
— Меня не интересует этот вопрос! — холодно отрезала Верити.
— Тем не менее, — Барт повысил голос, — слушайте. Мэтью
считает, что глупо медлить с Кассандрой. Будь рядом со мной такая неистовая
красота, как у Кассандры...
— Вы бы бросились туда, где боятся ступать ангелы? Разве Мэтью ангел?
Ваша мама говорит, что он замечательная личность.
— Замечательный идиот. Нет, конечно, Мэтью — лучший из нас...
— Когда-то много лет назад, жили-были три принца: добрый принц,
красивый принц и принц серединка на половинку...
— Вы хотите рассказать мне сказку?
— Да.
— Я думаю, что надо предполагать счастливый конец, забыть Мэтью, забыть
одного из двух других и держать в уме, что остался только один...
Да, — подумала Верити, — Питер — красивый принц. Он останется
один, если Мэтью напишет Кассандре, потому что ты, Барт Принц, принадлежишь
Присцилле. — И добавила про себя: — Бедная Присцилла!
— Мне не нравится все это, — вслух сказала она.
— Это отвратительно, но это имеет смысл. Если бы все творили
откровенно, то было бы много разбитых сердец.
— Я не собираюсь разбивать свое сердце, — пожала плечами Верити.
— А разбивать другие сердца?
— Вы мне льстите.
— Я никогда не льщу.
После этого Барта не было несколько дней. Верити, думая, что это связано с
делами, никогда ничего не спрашивала у Присциллы и была однажды вечером
удивлена, когда та попросила ее поехать с ней к Барту.
— Поехать? — Верити удивленно подняла брови.
— Он снова в клинике. Ему надо пройти очередное обследование.
— Я не знала об этом. — Верити пришла в замешательство. —
Вряд ли он захочет увидеть меня.
— Ну все же свежее лицо, — уговаривала Присцилла. — Бедному
Барту там ужасно скучно. Кроме того, хотя он и говорит, что ни к чему здесь
не привязан, он по-прежнему очень интересуется магазином. Я же могу
рассказать ему только про канцелярские дела. Ну пойдем, Верити!
И Верити, хотя и без восторга, согласилась.
Они вышли из
Женского замка
. По дороге Верити спросила у Присциллы, какого
рода обследования проводят сейчас Барту.
— Ему обследуют ногу. Врачи верят, что волочение ноги может быть
устранено, во всяком случае, так говорит Мэтью. Это обследование покажет,
смогут ли они окончательно вылечить ногу.
— О неужели? — воскликнула Верити. Импульсивно она пожала руку
Присциллы и почувствовала смущение... Однако почему она должна была
смущаться?
— Я не могу объяснить тебе, что значит и всегда значил для меня
Барт, — проговорила Присцилла, — без Барта...
— Тогда почему вы не?.. — Но Верити не стала продолжать.
Они вошли в клинику, и Присцилла безошибочно двинулась по лабиринту
коридоров.
— Я прихожу сюда каждый день, — улыбнулась она, — потому что
я должна знать... — Они подошли к палате.
Барт лежал на кровати и выглядел довольно бодрым. Его мужество всегда
производило на Верити впечатление, в нем ощущалась истинная сила, несмотря
на то, что судьба обошлась с ним неласково.
Присцилла подошла к Барту и быстро поцеловала его в лоб. Он взял ее за руку.
Потом повернулся к Верити и сказал:
— Еще одна служащая! Но которая не так тепло приветствует меня.
— Как вы себя чувствуете, мистер Принц? — Верити протянула ему
холодную руку.
— Как я себя чувствую? — Казалось, этот вопрос позабавил
его. — Я чувствую себя хорошо. Нога останется в зафиксированном
положении неделю или около того.
— Барт, дорогой... — с легким укором сказала Присцилла.
— Извини, Цилла, — усмехнулся он и снова сжал ее пальцы. —
Садитесь, — пригласил он, посмотрев на Верити. — И давайте свой
виноград.
— Боюсь, я ничего не принесла, — ответила та смущенно.
— Не принесли винограда?
— Я вообще-то не знала, что вы в больнице, пока Присцилла не сказала
мне. Я имею в виду... вы только что вышли и... — Верити замолчала, не
зная, что сказать.
— Вы разве не знаете, что я здесь постоянный пациент?
— Барт! — это снова была Присцилла.
— Извини, — повторил он. — Я должен помнить, что мисс Тайлер
не любит такого обращения. Так о чем мы будем говорить? О сургуче?
— У нас был покупатель, который интересовался мебелью, —
рассказывала Присцилла. — Я подумала, что последняя партия мебели из
красного дерева, которую ты приобрел...
Разговор перешел на магазин. Прошел час, и Присцилла снова поцеловала Барта
в лоб, а Верити снова протянула руку.
— Я выйду лишь на следующей неделе, — бросил Верити Барт, —
поэтому вы можете немного побездельничать.
— Она никогда не бездельничает, Барт, — возразила Присцилла.
— Ну конечно, это касается только хозяина.
— Барт, не надо, все знают, какой ты работник.
— Тогда что вы делаете здесь сейчас? — Он насмешливо посмотрел на
Верити.
Когда они вышли из клиники, Верити спросила:
— Не понимаю, почему он так ожесточился?
— Случившееся с ним было ужасно.
— Но со многими людьми случаются ужасные вещи. Казалось, Присцилла
хотела что-то объяснить Верити, но потом передумала.
— Это история Барта, — вздохнула она, — но не моя.
Тем не
менее ты делаешь такой вывод, — подумала Верити, — потому что
горечь Барта от случившегося не проходит, хотя он и любит тебя. Во всяком
случае сейчас
.
— Спокойной ночи, Верити, — сказала Присцилла, — спасибо за
то, что пошла со мной. Я благодарю тебя и от имени Барта, вряд ли он сам это
сделал.
Расставшись с ней, Верити подумала, что, вероятно, Присцилла должна была
выполнять множество разного рода поручений для Барта и, конечно, ничего не
имела против этого. Как она сказала?
Я не могу объяснить тебе, что значит и
всегда значил для меня Барт. — И потом добавила: — Без Барта...
В необъяснимо мрачном настроении Верити переправилась на пароме в Балмейн.
Она обрадовалась, увидев машину Роберта, стоявшую около дома, но радость ее
померкла — и Верити упрекнула себя за это, — когда, открыв дверь, она
встретила Адель.
— Я надеюсь, вы не будете возражать, но Робин дал мне ключ. Я, конечно,
могу посидеть в машине...
— Конечно, вы можете остаться. — Верити боялась, что ее голос
прозвучал фальшиво. Но, как бы то ни было, она вряд ли сможет почувствовать
симпатию к Адель... Или к Делли, как называл ее Барт.
Верити варила кофе и думала о том, почему так не любит Адель. Она,
безусловно, была привлекательна, но ведь не только привлекательные девушки
интересовали ее сводного брата. Всегда, когда у него было время и средства,
он позволял себе осмотреться вокруг. Но сейчас средства почти кончились, а
что касается времени... Верити вздохнула.
Как будто читая ее мысли, Адель сказала:
— У него был еще один приступ.
Имя Робина не упоминалось, но от неожиданности Верити чуть не поперхнулась.
Она знала, что может навредить брату, если будет агрессивной.
— Что сказал доктор? — спросила она, усилием воли сдерживая себя.
— Несомненно, то же самое, что и вам.
— Робби ничего не спрашивал о приступе?
— Нет. Он ничего не знает. — Черные глаза, удивительно черные и
большие, остановились на Верити. — Вот для чего я пришла. Он не должен
знать.
Только в этом они были единодушны, и Верити сказала, что согласна с Адель.
— Только по разным причинам, — усмехнулась Адель. — Вы
думаете только о нем. Хорошо, может быть, и я тоже, но у меня нет такой
твердости, к тому же я не могу держаться героически — я имею в виду, что
будет ужасно жить с мужчиной, который знает о своем близком конце.
Ее бессердечие потрясло Верити, и она подумала, как бы отреагировала Адель,
если бы узнала об изменении финансового положения своего мужа. Верити
представила себе, как вытянулось бы ее лицо, каким недоверчивым стал бы
взгляд: она наверняка оставила бы Робина. Нет, Адель не должна знать. Но
если Робин продержится дольше, чем кончатся деньги... Что будет тогда?
Я
где-нибудь достану денег, — подумала Верити. — Я не знаю где, но
Робин... мой Робин...
— Я не хочу, чтобы Робин знал, потому что в последнее время он стал
проявлять о вас особую заботу, — холодно проговорила Адель. — Я не
сомневаюсь, — продолжила она, — что, будучи столь сентиментальным,
он захочет заключить с вами соглашение относительно завещания.
— Это нелепо! —
Более нелепо, чем ты думаешь
, — добавила
про себя Верити, а вслух сказала: — Это деньги его отца. А я не была дочерью
его отца.
— Нет, но, очевидно, это до сих пор не волновало его. Это решение можно
понять. Почему вы не возвращаетесь в Англию?
— Я не смогу уехать, пока Робин здесь. Я всегда любила его...
— Да, — зевнула Адель, — он много раз говорил мне, что вы
фактически вырастили его. Впрочем, довольно об этом...
— Вы непредсказуемый человек, Адель, — сдержанно сказала Верити.
— Увы, я не обладаю вашим жизненным опытом. — Она зажгла сигарету,
и Верити увидела линию ее губ.
Все будет так, как я хочу
, сказала себе
Верити, и это придало ей твердости.
— В любом случае мы хоть в чем-то согласны, — Адель пожала
плечами, — Если не в вопросе о вашем возвращении в Англию, то хотя бы в
том, что Робин не должен знать о своем состоянии. Конечно, — она опять
пожала плечами, — я меньше всего хочу, чтобы вы задерживались здесь.
Кстати, как у вас идут дела? Я имею в виду семью Принцев.
— Вы знаете их?
— Большинство в Сиднее знают их, хотя бы понаслышке. Они очень богаты.
Кажется, богатство досталось им в наследство. — Адель
рассмеялась. — На кого из них вы положили глаз? У них равная доля в
наследстве.
— Зачем вы так говорите? — резко оборвала ее Верити.
— Вы не любите правду?
— Это неправда.
— Время покажет, — Улыбнулась Адель. Она посмотрела на
часы. — О, уже поздно! Мне пора.
Она ушла, больше ничего не сказав, и, как только машина отъехала от края
тротуара, Верити вернулась в дом. Оставив дверь открытой, она широко
распахнула окна, давая ворваться ветру. Она чувствовала, что задыхается.
Верити больше не навещала Барта. Однажды утром, решившись спросить
Присциллу, как его дела, она узнала, что и Присцилла не навещала его с тех
пор, как он покинул клинику
Святого Мартина
и лег в загородную больницу.
— Это испытание для Барта, — с сожалением сказала
Присцилла, — Возможно, вскоре ему не понадобятся эти постоянные
обследования. Во всяком случае, Мэтью верит в это.
— И долго он будет отсутствовать? — спросила Верити.
— До тех пор, пока у врачей хватит сил убеждать его остаться... но он может быть очень упрямым.
Да, — подумала Верити, — ты лучше всех знаешь это
.
— Я слышала, что Мэтью — талантливый врач, — сказала она.
— Он очень многого достиг. Но, как и все Принцы, он чрезвычайно упрям.
У него есть средства, чтобы вести успешную практику, — все сыновья
имеют собственные средства.
Да, — подумала Верити, вспомнив Адель, — у них одинаковая доля в
наследстве
.
— Но Мэтью не будет довольствоваться этим, — продолжала
Присцилла, — он считает, что должен зарабатывать сам. Он практикует в
отдаленном пригороде, в промышленном районе, так что можешь себе
представить, как он бывает занят. Пока у него есть работа, он не собирается
пользоваться наследством. Мэтью считает, что такой образ жизни формирует его
характер.
— А Кассандра? О да, я знаю о Кассандре... Она думает так же? —
Они пили кофе и доверительно беседовали. Присцилла казалась подавленной.
Несколько минут она молчала, а потом спросила Верити:
— А что ты знаешь о Кассандре?
— Только то, что она красива.
— Да, красива, — Присцилла бросила на Верити напряженный взгляд.
Верити показалось, что она поняла причину беспокойства секретарши. Барт
восторженно отзывался о Кассандре. Он говорил об этом Верити, мог сказать и
Присцилле. Она сочувственно посмотрела на девушку.
— Да, — снова вздохнула Присцилла, — очень красивая. У нее
есть все, о чем говорил Барт.
— Барт также сказал, — повторила Верити, надеясь утешить
Присциллу, — Мэтью поступил глупо, что пренебрег ею.
— Я не думала о Мэтью, — удрученно проговорила Присцилла. Она
поставила чашку и начала ходить по комнате.
— Ты когда-нибудь догадывалась, — внезапно спросила Она, —
какое мучение быть некрасивой?
— Всю свою жизнь, — искренне ответила Верити.
— Ты? — Присцилла очень удивилась. — Ты когда-нибудь смотрела
в зеркало? — Глядя в смущенное лицо Верити, она продолжила: — Нет,
возможно, ты не знаешь, что ты привлекательна. Но посмотри, пожалуйста, на
меня, некрасивую Присциллу, у которой нет ни капли очарования.
— Это дело вкуса, — возразила Верити, — от тебя исходит
безмятежное спокойствие. Я говорю это искренне.
— Хорошо, что так, — вздохнула Присцилла.
— Но твое положение не так уж плохо... у тебя есть мужчина.
— Да, — тихо процедила Присцилла, — у меня есть мужчина.
— Тогда о чем ты беспокоишься? Почему тебя волнует Кассандра?
— Потому что у нее есть все. Я... я не ревнива, Верити.
Например, я не могу ревновать к тебе. Но Кассандра... — удрученно
покачала головой Присцилла.
Верити хотела ободрить ее, но не смогла подобрать нужных слов. Она подождала
немного, а потом пошла работать.
В полдень в магазин пришла Кассандра. Это совпадение удивляло. Как раз после
того, как они столько говорили о ней.
Хотя Верити знала, что девушка очаровательна, она была поражена ее красотой.
Кассандра действительно была очень красива. Она стояла в дверях, улыбаясь
Верити, и Верити сразу поняла, что перед ней Кассандра.
Ее красота бросалась в глаза — светлые волосы с медным отливом, белая кожа,
алые губы. Верити с восхищением смотрела на Кассандру, думая о том, какими
невыразительными, наверное, кажутся ее собственные соломенные волосы и карие
глаза.
Однако у этой красоты имелась и другая сторона. У Кассандры не было
спокойствия и самообладания Присциллы. В ее прекрасных глазах застыли
неудовлетворенность и беспокойство. Казалось, что она несчастна, и,
возможно, из-за этого в ее взгляде был слабый вызов и немного равнодушия.
Но сейчас улыбка Кассандры была искренней:
Несмотря на свою красоту, эта
девушка одинока
, — подумала Верити и улыбнулась в ответ.
— Вас зовут Кассандра?
— Почему вы так решили?
— Мне говорили, что вы очень красивы.
— О, ради бога! — В словах Кассандры не было смущения.
— Я новая продавщица, — объяснила Верити. — Меня зовут Верити
Тайлер.
— Я рада видеть вас, Верити. Спасибо за то, что встретили меня.
Присцилла, сами понимаете...
Верити понимала, но она сомневалась, понимает ли это Кассандра. Вряд ли
Кассандра поймет, что чувствует Присцилла, когда любимый ею мужчина
восторженно говорит о красоте другой женщины.
Она освободила стул и пригласила Кассандру сесть.
Несколько минут они разговаривали о магазине, хотя довольно поверхностно.
Верити видела, что Кассандру не интересовали редкие вещи. Она сама была
редкой вещью.
— Все это чудесно, — согласилась красавица, — но я реалистка.
Я похожа на того американца, о котором читала... Он говорил об исчезновении
живой природы на своем континенте, но думал не об аллигаторах, а о
людях. — Она печально смотрела на панно с изображением танцев в
гавани. — Я люблю людей. — Верити промолчала, и Кассандра
продолжила: — Я медсестра, но, думаю, не лучшая из них. Я занимаю свое
скромное место... потому что я люблю людей.
Это достаточно разумно. Вы все еще работаете медсестрой?
— У меня есть диплом, — без гордости сказала она, — и я
работаю. Видите ли, я надеялась...
Еще одна, — подумала Верити, — еще одна девушка, связанная
чувством с одним из Принцев. Барт и Присцилла. Мэтью и Кассандра. В случае
Барта это связано с его здоровьем, в случае Мэтью — с его карьерой. Боже,
насколько Глуп может быть мужчина!
— ...я познакомилась с Мэтью в клинике, — продолжала
Кассандра. — Вы когда-нибудь видели Мэтью?
— Я видела только Барта, — ответила Верити.
— Барт очень
...Закладка в соц.сетях
