Жанр: Любовные романы
Интимная жизнь моей тетушки
...ак что
едва ли я могла предложить ему оставить меня в покое, чего мне хотелось больше
всего. Жизнь, она иронична. В высшей
степени иронична.
Они могли бы уехать еще до ленча, как шепотом и предложил Френсис, но я
решила устроить им показательную
экскурсию по Холмс-Тауэрс. Глупо, наверное, очень уж по-детски, но хотелось
навсегда избавиться от болезненных
ощущений при упоминании плаща, ботинок, гнид. Лучший тому способ - вновь
прикоснуться к нынешним материальным
благам, и, надо признать, мне действительно стало легче. Особенно когда я
распахнула дверцы гардероба и увидела, как
поскучнела моя кузина: похоже, ее проняло. Я провела рукой по твиду и шерсти,
джерси и атласу и словно впервые увидела,
сколько у меня нарядов.
- Пожалуй, с одеждой у нас перебор, не так ли? - Уж не знаю, кого я
спрашивала, их или себя. - Но я просто не
могу остановиться, покупаю и покупаю.
Френсис ушел.
Я даже привела их ванную, примыкающую к нашей спальне, чтобы показать им
бронзовые краны из отеля двадцатых
годов в Перудже. Бальзам на старую рану. Ванная моего детства была темной и
грязной, воду выдавал счетчик, и ее едва
хватало на то, чтобы помыться. Мне хотелось знать, помнит ли она это. Я едва
удержалась, чтобы не спросить, помнит ли
она мой последний приезд, одной из бедных родственниц, когда я прибыла без
зубной щетки. Да еще бесхитростно сообщила
по прибытии моим тете и кузине, что мы могли позволить себе или билет на
трамвай, или зубную щетку, но не первое и
второе вместе. Я рассказала им, что нам пришлось прощупать зазоры между сиденьем
и спинкой кресел и старого дивана,
чего я терпеть не могла, боялась, что оттуда выскочит мышь. Там мы и нашли
требуемый шестипенсовик, который пошел на
оплату билета в подземке. Ах, как же они хихикали. Я до сих пор помню, как они
хихикали. А тетя тут же повела меня в
ванную, чистенькую, уютную, ухоженную, чтобы я вымыла руки. Мне также купили
зубную щетку, которая мне очень
понравилась, но заставили оставить ее в их доме, "до следующего приезда". Старые
жмоты!
После бронзовых кранов и одежды я показала им кабинет Френсиса с массивным
старинным столом и уставленными
книгами стеллажами вдоль стен.
- О! - выдохнула Элисон. - Он много читает.
- Половина книг моя, - небрежно уточнила я. - Все книги по искусству.
Кабинет произвел на нее неизгладимое впечатление. Но я все испортила,
отведя их на кухню, где, по существу,
превратилась в домохозяйку, рекламирующую технические достижения, направленные
на облегчение ее труда.
- Вот это отжимная центрифуга, нажал на кнопку, и все дела. Подоконники
одновременно служат крышками ящиков.
А это... - Я говорила и говорила. Когда экскурсия закончилась, у них не осталось
ни малейшего сомнения в том, что у меня
есть все, чего только могло пожелать мое сердце. Если бы мое сердце желало вещи,
которые можно купить за деньги.
Особенно им понравились гардероб, забитый одеждой, подогнанные в размер
уилтонские ковры и белая мебель. Я едва
удержалась от того, чтобы повести их в наш винный погреб. Думаю, дорогая Элли
так и осталась бы там. Всю экскурсию моя
тетушка трусила сзади, все смотрела, все трогала, ахала и охала от восторга,
иногда обнимала меня.
Наконец мы развезли их по станциям, посадили на поезд и поехали домой.
Душу окутал туман несчастья. Одного
визита моей тетушки и кузины хватило, чтобы разбить зеркало, в котором моя жизнь
смотрелась идеальной. Я начала
плакать большими слезами ярости и жалости к себе. Где Кэрол, которая смогла бы
понять? И почему у меня нет нормальной
сестры, с которой я могла бы поделиться своей печалью? По приезде домой Френсис
заставил меня улечься в постель, не
сделав попытки составить мне компанию. Я так устала, что даже не смогла
позвонить. Спала как убитая. Я это сделала.
Прикрылась тетушкой. Но как сказал бы Мэттью: "Ради чего?"
Проснувшись, я почувствовала себя лучше. На мобильнике прочитала сообщение
с вопросом, как все прошло, и мне
страшно захотелось поехать этим вечером в Паддингтон. Внизу я заварила чай,
начала щебетать, так что Френсис, я-то
надеялся, что он поедет на работу, чтобы наверстывать упущенное, заказал столик
в нашем любимом ресторане. И пришел в
некоторое замешательство, когда я, после того как он вернулся и доложил о своих
успехах, из щебечущей жены превратилась
в надутого капризного ребенка. Конечно, он мог бы снять заказ, скажи я, что не в
состоянии идти в ресторан. Но как я могла
сказать после этого, что мне надо уйти? И куда я могла пойти? Моя тетушка более
не жила в Паддингтоне, а Личфилд
находился слишком далеко, чтобы съездить туда на коктейль. Я попала в западню. Я
чувствовала себя так, будто попала в
западню. Меня вновь переполнила жалость к себе. В итоге я выпила слишком много.
Никак не меньше полутора бутылок
вина за обедом. Френсис героически отказывался остановить меня. Вот я пила и
пила, как непослушный ребенок. К счастью,
вино было хорошее.
- Как кузина, как кузина. - Я икнула, когда он, крепко держа под руку,
выводил меня из ресторана.
Его все это уже забавляло. "Он слишком хороший, чтобы быть настоящим", -
вертелось в голове. Это
несправедливо... ну почему он не мог сделать мне что-нибудь плохое? Тогда у меня
появился бы повод отомстить. Почему
бы ему не ударить меня?
В автомобиле я молчала. Облегчала жизнь себе и усложняла ему. По приезде
домой я, еще свеженькая после дневного
сна, поставила си-ди Брайана Ферри. Френсис с поникшими плечами сидел в кресле,
потягивал бренди, с видом
потерпевшего поражение. Казалось, он вот-вот расплачется.
На одно короткое мгновение я почувствовала вкус победы, но тут же меня
захлестнул жгучий стыд. Ведь это мой муж,
которого я когда-то любила... любила и сейчас в определенном смысле. Лучшая
сторона моего характера вступила в борьбу и
победила.
- Не уходи, - сказала я. - Еще рано.
Он посмотрел на меня с искоркой надежды в глазах. По какой-то причине,
наверное, подействовали выпитое вино и
музыка, я вдруг почувствовала себя очень виноватой перед ним.
- Давай потанцуем, - предложила я. Как же мне было покойно в его объятиях!
- Все не так, - вырвалось у меня. - И ты тут ни при чем. Это я - сучка.
- Нет. - Он вздохнул. - Просто на тебя столько навалилось в последнее
время. Эти похороны, возвращение в
прошлое. Это все очень тяжело. И не могло пройти без последствий. Мне с детством
повезло. Тебе - нет.
Вот тут во мне начала закипать злость. Негодование. Да, ему досталось все.
Так почему бы...
- Нам надо уехать, - продолжил он. - Немедленно, и куда-нибудь подальше.
- Туда, где найдется пища для души, - мечтательно повторила я слова
Мэттью.
- А может, тебе нужно время, чтобы побыть одной? - с грустью спросил он.
Вон он, момент. Идеальная возможность. Я буквально услышала голос Мэттью:
"Скажи ему". И упустила ее.
- Посмотрим, - прошептала ему в плечо.
- Поедем. Куда ты захочешь. - К нему вновь вернулось хорошее настроение, я
чувствовала на волосах его теплое
дыхание. - Поедем, куда ты захочешь. - И добавил: - Деньги - не проблема.
Музыка играла, мы танцевали, двое людей, муж и жена, вкусно поевшие,
выпившие хорошего вина, в собственном
доме, нам могли только завидовать. Опьяненная вином и властью собственного тела,
я проигнорировала Мэттью и его
наставления. Френсис был в конце концов моим мужем, который сделал для меня
столько хорошего. Наполнил комнаты
этими прекрасными вещами, одел меня в дорогие одежды. Дьявол во мне говорил все
громче. Это же самое меньшее, что я
могла для него сделать... Он меня купил, поэтому мог обладать мной, во всяком
случае, пока.
- Куда мы поедем? - спросил он после того, как...
- Как насчет Индии? - сонно спросила я.
- Отлично, - ответил он.
- Отлично, - согласилась я.
Именно в ту ночь я назвала своего мужа Мэттью. Но к тому времени он уже
крепко спал, дышал глубоко и уверенно, а
я провела пальцами по его спине и прошептала имя, словно для того, чтобы вновь
вернуться в собственную кожу. Потом
босиком спустилась вниз и налила себе бренди. На этот раз справочник мне не
понадобился: телефон я давно уже знала
наизусть.
- Что ты делаешь? - сонно спросил мой любовник.
- Думаю о тебе.
- Приезжай и раздели со мной постель.
- Я слишком много выпила.
- Тогда приеду я. — Я промолчала.
- Когда?
- Скоро, - пообещала я.
- Ты ему уже сказала?
- Скоро.
Когда я поднялась наверх, Френсис по-прежнему спал. Я долго изучала его
лицо под лунным светом. Умиротворенное,
знакомое, кроткое. И люто его ненавидела.
Глава 18
ВКУС ДЕНЕГ
Логику в этом искать бесполезно. Проснувшись на следующее утро, само
собой, с головной болью, я захотела
поговорить с моей сестрой о далеком детстве. Смутный образ матери расшевелился,
спасибо воспоминаниям тетушки
Элайзы и беззаботным ремаркам дорогой кузины Элли. Об этом мы с Вирджинией
никогда не говорили, о своем детстве.
Она отказывалась, блокировала эти воспоминания, а я мало что помнила. Если что и
знала, то только понаслышке. А теперь,
как я уже упоминала, карандашный рисунок превратился в картину, и мне хотелось
поделиться открытием с сестрой.
Когда я сказала Френсису, что хочу поехать к сестре, он подумал, что у
меня точно съехала крыша. Впрочем,
мужчины, считающие себя просвещенной частью человечества, с незапамятных времен
пребывали в убежденности, что
женщины постоянно балансируют на грани нормы и безумия. Поскольку этому
предрассудку как минимум две тысячи лет, за
пару десятилетий избавиться от него не удалось. Но я полагаю, у Френсиса были
основания для подобных умозаключений. Я
прожила с ним целую жизнь, всячески пытаясь избежать глобальной конфронтации, и
вот теперь, на этапе, когда мы
обладали всем необходимым и достаточным для спокойной, безмятежной старости, я
не только начала выкидывать фортели в
домашней обстановке, но и собралась на войну с сестрой.
Он это и сказал. Предположил, что такие идеи не способствуют спокойной
жизни.
- А может, не будем все усложнять и просто отправимся в Индию? А уж по
возвращении будем разбираться?
- Я должна с ней встретиться, - не отступалась я. - Мне это нужно.
- Но ей-то точно не нужно. - Он печально смотрел на меня. Но спорить
больше не стал. - И что ты собираешься
сделать? Поедешь к ней или... - легкая пауза, уловить которую могла только я,
прожившая с ним столько лет, -
пригласишь ее сюда?
- О Господи, - простонала я. - Только не это...
- Бедняжка. И все-таки я думаю, что тебе лучше подождать. - Тут он
самодовольно улыбнулся. Потом хохотнул. -
О, Дилис, что бы ты ни сделала, все будет неправильно.
- И?..
- А потому делай что хочешь. В этом случае хоть кто-то будет счастлив.
Тут уж я вскинулась.
- Я понимаю, что трагедии положено быть совсем рядом с комедией, -
ответила я. - И это не совпадение, что все
великие греческие пьесы, Медеи, Агамемноны, Антигоны, замешаны на семейных
делах. Но это не смешно.
- Да перестань, Дилис. - Он внезапно рассердился. - Не надо
преувеличивать. Жизнь хороша, не так ли?
Я смотрела на него. Не слышала, чтобы он говорил таким тоном с той поры,
когда Джеймс, посаженный под
домашний арест за побег из школы, пригрозил, что позвонит по "детской линии". На
его лице читалась злость, а взгляд стал
ледяным.
- Ты и твоя сестра не тянете на героинь греческой трагедии. В твоей жизни
был тяжелый период. Он остался в
прошлом. Так с чего вдруг вновь возвращаться к нему? Господи, да что же с тобой
творится?
Именно этого я и хотела. Чтобы Френсис показал когти. И как же вовремя он
это сделал. Из дома он ушел хмурясь, с
силой захлопнул за собой дверь. Наблюдая, как отъезжает его автомобиль, я дала
себе слово, что после разговора с сестрой
сразу расскажу ему о себе и Мэттью. А уж потом, расставшись с прошлым, смогу
идти в будущее, начав новую жизнь с
чистого листа. Пойду туда, где мне хочется жить, в доме под тенистыми ивами. Вот
о чем я думала, когда он погнал
автомобиль по улице. Больше никакой лжи. Никаких секретов. Эмоциональный всплеск
Френсиса решил все вопросы. Очень
уж трудно идти против доброты. С того момента, как я встретила Мэттью, мне
хотелось, чтобы мой муж перестал
выказывать по отношению ко мне только доброту и заботу. Лишь в этом случае я
могла заставить себя покинуть его. Вот он
и перестал.
Главная проблема в отношениях с сестрой заключалась в следующем: мне надо
было выбрать меньшее из зол. В
данном конкретном случае мне предстояло позвонить ей, сказать, что я хочу
встретиться с ней за ленчем, и:
а) подождать, пока она скажет, что я могу приехать к ней домой и она
угостит меня ленчем;
б) предложить ей приехать в Фулем и пойти в ресторан, где платить буду я;
в) предложить ей приехать в Фулем и пойти в ресторан и не предлагать, что
платить буду я;
г) предложить, чтобы она приехала ко мне на ленч;
д) предложить приехать в Фулем и пойти в ресторан, где мы будем платить
каждая за себя;
е) предложить, чтобы я приехала к ней, где мы пойдем в ресторан и будем
платить каждая за себя;
ж) предложить, что мы пойдем на ленч в ресторан у нее в городе и платить
буду я;
з) предложить взять сандвичи и где-нибудь посидеть;
и) предложить обойтись без ленча, взять с собой полные фляжки и поговорить
за водкой;
к) предположить, что ей будет не вредно похудеть, и забыть о встрече.
Все это было неправильно. Как и сказал Френсис. Но что было самым
неправильным? Я прошлась с ним по всему
списку, после того как мы поужинали и извинились друг перед другом. Он очень
расстроился из-за того, что сорвался. Я
извинялась без лишних эмоций. Но перемирие мы заключили.
Дойдя до конца списка, он с суровым видом указал, что есть еще один
вариант.
- Какой? - с нетерпением спросила я.
- Предложи ей приехать на ленч к нам домой, а потом попроси заплатить за
него. - И расхохотался.
"Еще один гвоздь в твой гроб, муженек", - мрачно подумала я. Ни у кого нет
нормальной семьи. Но не надо задирать
нос, если у кого-то семья куда как хуже твоей.
В итоге я пошла напролом. Позвонила Вирджинии и сказала:
- Послушай, мне надо приехать в Кингстон. Могу я угостить тебя ленчем? Ты
окажешь мне большую услугу.
- А чего это ты собралась в Кингстон? - вкрадчиво спросила она.
- Не спрашивай, - ответила я, решив, что до нашей встречи успею что-нибудь
придумать.
Но задача оказалась не из легких. Не могла же я сказать, что хочу купить
что-то особенное, продающееся
исключительно в Кингстоне. Меня бы осудили сразу по двум пунктам: и за снобизм,
и за возможность сорить деньгами.
В конце концов я попросила Петру подыскать мне в тех краях хороший
вегетарианский ресторан, а потом ее
благословения на невинную ложь: она ищет новые рынки сбыта и попросила меня
провести маркетинговое исследование. Я
думала, что это блестящая идея, в такой ситуации возразить практически нечего,
но Петра, как и большинство вегетарианцев,
страсть как не любила лгать. В результате все-таки сдалась, но поджала губки,
как делала всегда, если ее дети вдруг
сбивались с пути истинного.
Френсиса явно смешили мои потуги. "Бесчувственный негодяй, - думала я, -
только и ждешь моего провала".
- Ну ты даешь. - Он покачал головой, его губы дрогнули в легкой улыбке. -
Я и представить себе не мог, что ты
такая изощренная лгунья.
- Должно быть, унаследовала эту черту от тетушки, - резко ответила я.
- Слава Богу, что мне никогда не придется допрашивать тебя в суде.
Мне следовало воспринимать эти слова как намек? Какая разница? До полной
свободы оставалось совсем ничего. Я
обворожительно улыбнулась, надеясь, что улыбка эта полностью скроет мое черное,
черное сердце. Он улыбнулся в ответ,
как мне показалось, с облегчением. Сумасшедшая жена возвращается на свое место
на кухне.
- Если станет совсем невмоготу, подумай об Индии и душевном успокоении. -
Он продолжал улыбаться. -
Порекомендуй такую поездку своей сестре. Ее душе успокоение точно требуется...
В день встречи с сестрой, за завтраком, он выложил на стол несколько
буклетов и новых путеводителей толщиной в
пару дюймов.
- Не забудь, перед поездкой нужно сделать прививки.
- Так я же их сделала. Он вскинул на меня глаза.
Прокол: я говорила не с тем мужчиной и не о гон поездке.
- Когда мы летали с тобой в прошлый раз, - уточнила я не моргнув глазом.
Улыбнулась. - Но я проверю, не
кончился ли у них срок действия.
Потом он, слава Богу, поехал на работу, а я, слава Богу, в Паддингтон...
Крюк, конечно, учитывая, что собиралась я в
Кингстон, но иначе не получалось.
Разумеется, все мои намерения сесть напротив Мэттью за стол и обговорить
ситуацию растаяли в жарком огне
желания: все-таки мы не виделись практически целую неделю. Он тоже готовился к
поездке в Индию, но обходился без
глянцевых буклетов и толстенных путеводителей.
- Я составил список необходимых вещей и лекарств. Ты сможешь заглянуть в
него позже. - Он засунул лист бумаги
в мою сумку. - Ты увидишь настоящую Индию, но мы не будем останавливаться в
гостиницах типа "Холидей инн" ,
поэтому надо соблюдать осторожность.
- Я никогда не бывала в "Холидей инн"! - с притворным негодованием
воскликнула я. - Мы останавливались
исключительно во дворцах махараджей!
- Ну, индийские трехзвездочные отели отличаются от европейских.
Его глаза сверкали, как звезды, улыбка не имела ничего общего с заразными
болезнями. Он напоминал мне ребенка в
кондитерском магазине, и я рассмеялась. Я уже стаскивала с него рубашку.
- Мне все это без разницы, пока я с тобой. - Я попыталась его поцеловать,
но он отстранился.
- Ты уже поговорила?..
Но Индия, Френсис, все прочее могли подождать.
- Сегодня вечером.
- Я серьезно.
- Я тоже.
Я уже забыла, каково это - вновь становиться молодой, чувствовать, что
именно такой ты и хочешь быть. Мэттью
был прав. Когда мы были вместе, я всегда знала, что он прав. Нет, с этим
следовало заканчивать: не имело смысла жить и не
быть рядом с человеком, который позволял чувствовать, что ты живешь.
- Мы друг у друга на подозрении, - потом сказал он. - Я существую только в
крохотном уголке твоей жизни, а
остальная жизнь, большая часть твоих дней и ночей для меня полная тайна. То же
можно сказать и о тебе. Никто из тех, кто
играет в твоей жизни важную роль, не знает обо мне, никто из тех, кого знаю я,
мои друзья или моя семья, не знают о тебе.
Не знают, замужем ли ты, умираешь ли от неизлечимой болезни, одна у тебя голова
или три... Некоторые думают, что ты -
малолетка, другие - что тебе под девяносто, кое-кто считает, что ты -
знаменитость. Чего они только не выдумывают, вот я
и хочу, чтобы ты встретилась с ними и они узнали, какая ты... Как в нормальной
жизни... ты помнишь, когда жила
нормальной жизнью?
- Она и сейчас у меня нормальная. Более чем.
- Что ж, нам потребуется какое-то время, чтобы найти свою норму, и это
будет нелегко. Мы же не слишком
торопимся. С момента нашего знакомства прошло шесть месяцев.
- Почти.
- Ты уверена, что сможешь вырваться из силков среднего класса? - Он бросил
на меня озорной взгляд. Мы уже
играли с ним в эту игру. - Сможешь прожить без всех этих благ?
- Не просто смогу, проживу. Вечером сделаю решительный шаг. Но сначала мне
нужно разобраться с Вирджинией.
Не порвав с прошлым, я не могу начать жизнь с чистого листа. Впрочем, в душе я
уже готова к этому.
Он скептически посмотрел на меня. Однако я говорила правду. После визита
тетушки меня начало тошнить от вещей.
От ухоженного интерьера дома, аккуратной дорожки к входной двери. От удобных,
стильных кресел и диванов. Книжных
шкафов и баров, музыкальных центров и телевидения. Ковров и портьер. Обоев и
краски пастельных тонов, от итальянских
ламп, рассеивающих свет. Фотографий счастливой семьи, развешанных в рамках по
всему дому. Картин и гравюр, бронзовых
кранов, стекла, фарфора, столовых приборов для обычных дней и для званых обедов.
Полированной, полированной мебели...
Я оглядела спальню Мэттью. И увидела, что следовало увидеть в минимуме его
одежды, в постерах, приклеенных
скотчем к дверям, в отсутствии безделушек-сувениров, в книгах, стопками
сложенных у стен (Жаклин забрала книжные
полки, а новые Мэттью так и не купил): из этой квартиры можно съехать в любую
минуту, требовался лишь повод. Я имела
дело с одним из тех немногих чудаков, все пожитки которого умещаются в рюкзаке
да в карманах. На подоконнике пыльного
окна стояли наши подставки для яиц. Единственный символ наших будущих совместных
приобретений. Стояли по полному
праву, потому что несли в себе глубокий смысл. Они не имели ничего общего с теми
вещами, купленными на всю жизнь,
которыми мы с Френсисом заставили наш дом. Я смотрела на свою юность - юность и
первую любовь, к которым я
повернулась спиной, сказав в Хенли: "Да".
Я могла понять смысл историй про любовь и раньше, но и представить себе не
могла до Мэттью и этой спартанской
спальни, как же хорошо Шекспир знал влюбленных женщин, всегда видел их соловьем
- не жаворонком... Но
необходимость встречи с сестрой не давала мне покоя. И несмотря на сильное
желание задернуть занавески, выключить
телефон и оставаться в кровати весь день, мне пришлось подняться. Я смыла с тела
следы нашей незаконной любовной
связи, пообещала моему любовнику вечером решить все проблемы и отправилась в
Кингстон, изо всех сил пытаясь стереть с
лица самодовольную ухмылку. Все буклеты и другие материалы про Индию засунула на
самое дно сумки. Если б моя сестра
узнала, что я собираюсь в очередное экзотическое путешествие, наше общение
прекратилось бы как минимум до Рождества.
- Расскажи ей обо мне, - услышала я от Мэттью на прощание. - Пусть узнает
первой. Она будет довольна.
Я одарила его королевской улыбкой и уехала. Боль холодной иглой пронзила
мой позвоночник при мысли о том, что
она скажет после того, как я расскажу ей о нем.
Мы сидели друг против друга за столиком из сосны, покрытым клетчатой
льняной скатертью, в окружении чистеньких
официанток и успокаивающей музыки, пили клюквенный сок, когда Вирджиния
Спросила:
- Ты похудела?
В ее словах, конечно же, слышалась не озабоченность, а зависть.
- Может, чуть-чуть, - пробормотала я в стакан с клюквенным соком, напитком
женщин, и едва не добавила, что в
будущем это не повторится. Вместо этого сделала первый выстрел. Знала, что это
опасно, но в этот день меня так и тянуло на
подвиги. - Похудеешь тут, три дня бегая с Френсисом, тремя старыми утками и
дорогой кузиной Элли.
- Ты сама на это напросилась, - отрезала Вирджиния.
- Я говорю это не в упрек тебе, Джинни. - "Шутки в сторону, - сказала я
себе, - помни, что по яйцам лучше
ходить на цыпочках".
- Я надеюсь, что нет.
Но мне показалось, что тень угрызений совести все-таки пробежала по ее
лицу.
- Мы мало общались, как друг с другом, так и с родственниками, - посыпала
она пеплом голову.
- Мало, - согласилась я.
- Ты должна признать... "Началось", - подумала я.
- ...что с карьерой и семьей для меня в твоей жизни осталось совсем
ничего, и...
- У тебя тоже семья. Такая же, как и у меня.
- Но у тебя была Кэрол, - напомнила она. - Я всегда завидовала вашей
дружбе... Должно быть, тебе ее недостает.
Произнесла она последнюю фразу с несвойственным ей сочувствием. Внезапно я
вновь перенеслась на продуваемую
ветром бристольскую станцию, смотрела на рельсы, ощущая внутри холодную, зияющую
пустоту. Прошло только шесть
месяцев, полгода, совсем маленький, по меркам горя, срок. Мэттью был
единственным костерком, который сейчас согревал
меня. Я хотела сказать ей, порушить все барьеры. Она же моя сестра. Почему нет?
И тут она охнула, покраснела и начала
рыться в сумочке.
- Вирджиния! - Я не могла сдержаться. - У тебя мобильник... Ты же всегда
считала их показухой. Как же ты...
К ее чести, разозлилась она не сильно...
- Мне он нужен, чтобы в любой момент связаться с Брюсом. И потом мне его
подарили при покупке стиральной
машины.
Конечно, я не упустила такого случая поддеть ее.
- Я рада, что ты купила новую стиральную машину.
— Ну, старая...
- ...проработала у тебя миллион лет. Брюсу надо стирать рабочую одежду,
так что стиральная машина - не
роскошь...
Она подумала, как отреагировать на сестринскую шпильку, и решила не
раздувать конфликт. Рассмеялась.
Я достала свой мобильник и попросила продиктовать ее номер, чтобы занести
его в память. Когда она диктовала, на ее
лице читалось удовольствие. Потом она занесла мой номер в память своего
мобильника. Мы были на равных.
- Слушай, теперь мы сможем посылать друг другу текстовые сообщения! -
радостно воскликнула я. - Ты сможешь
просматривать интернетовский сайт Джона и Петры и...
Тут я почувствовала ее тяжелый взгляд. Я раздавила как минимум тысячу яиц.
Оказалась по щиколотку в желтках и
белках нашего хрупкого перемирия. Мобильный телефон не играл значимой роли в ее
жизни. Полученный бесплатно,
подарок при покупке стиральной машины, он не превратил Вирджинию в фанатку
высоких технологий. И чего мы вообще
говорим о такой ерунде, как мобильный телефон, когда я пришла сюда, чтобы
перевернуть, поставить с ног на голову свой
мир и в какой-то степени ее? "Выкладывай все, - подумала я, на мгновение
поддавшись безумию. - Если твоя сестра
лучше всего относится к тебе, когда ты в беде, она выдержит этот удар". Мэттью,
хотелось мне кричать. Я влюблена в
Мэттью. Эти слова так и рвались из меня. Мне до боли хотелось сказать кому-то об
этом, и уж конечно, для того на этой
планете и существовали сестры.
- Вирджиния, я встретила человека... Но она подняла руку.
- Даже не начинай рассказывать мне, что у тебя есть человек, который
сможет наладить его, что-то настроить, что-то
ввести, что-то подрегулировать, короче, мановением руки изменить всю мою
несчастную жизнь.
И тут мне пришло в голову, что Вирджиния, сама того не зная, дала
достаточно точную характеристику Мэттью. Но к
сожалению, последовало продолжение. Она наклонилась над столом, нацелилась
пальцем в мой телефон.
- Ты лучше скажи мне, как часто тебе нужны три четверти всего того, что
может эта штуковина... - И она
откинулась на спинку стула, сложив руки на груди, торжествуя.
...Закладка в соц.сетях
