Жанр: Любовные романы
Интимная жизнь моей тетушки
...до
вложила телефон ему в руку.
- Сделай это для меня. Чтобы я всегда могла тебя найти.
Ему предложили новую работу.
- Когда?
- С ноября. - Где?
- В Шеффилде.
- В Шеффилде? Ты поедешь?
- А ты?
- Вроде бы ты хотел немного передохнуть. - Я едва не плакала.
- Прошло уже девять месяцев после моего ухода из Шелдона. Пора вновь
впрягаться.
Я его поняла. Мэттью больше не собирался ставить мне ультиматумы вообще.
Теперь он выходил с конкретным
предложением.
По реке мы спустились в Кью. Опасное место, в летний день, столь недалеко
от дома. Но мне уже надоело говорить
ему: "Не стоит..." - словно непослушному ребенку. Шел август, с реки дул
приятный ветерок, если, конечно, не доносил до
нас удушливый дым Паддингтон-Грин. Люди прогуливались, ели мороженое. По воде
скользили лодки и яхты. Вокруг без
устали щелкали фотоаппараты японцев. Обычная жизнь. Нормальная. К которой я так
стремилась.
Буквально накануне я прочитала о девушке-еврейке, которую отправили жить
на отдаленную ферму в Германии во
время Второй мировой войны с вымышленными биографией, именем, фамилией. Ей
сказали: хочешь жить и дышать,
становись арийкой и забудь о прошлом. Сны и те должны стать арийскими. Ей это
удавалось долгое время, но однажды она
села на велосипед, поехала в чистое поле, где не было ни души, и закричала во
всю мощь легких: "Меня зовут Эльза, меня
зовут Эльза!.." Кричала, пока не осипла, а потом вернулась ко лжи... Эта история
особенно впечатляла на фоне окружающей
обыденности. Жить в обмане, пусть раскрытие этого обмана не представляло угрозу
жизни, испытание не из легких. В моем
случае всю ношу несла на своих плечах я, хотя Мэттью и думал, что делит ее со
мной. Судя по продолжению нашего
разговора, он не имел ни малейшего понятия о том, как мне тяжело. Как вскоре
выяснилось, предложением поменять Лондон
на Шеффилд дело не ограничилось.
Несмотря на близость реки и легкий ветерок, теплый, влажный, тяжелый
воздух в этот августовский день отказывался
проникать в легкие. Это же надо: "А ты?" Ответа он ждать не стал. Остановился,
повернулся ко мне и продолжил:
- Но перед тем, как вновь приступить к работе, я хочу кое-что сделать... Я
хочу, чтобы мы сделали это вместе. Теперь
я могу позволить себе потратить свои сбережения.
Сбережения? Какие сбережения? Он напоминал мальчишку, решившего расстаться
с содержимым копилки.
Он на мгновение смутился.
- Можешь ты потратить свои и поехать со мной? - Куда?
- Ты знаешь куда. В Индию.
О Боже. Я изо всех пыталась превратить лицо в бесстрастную маску.
- Ты никогда не видела настоящей Индии... Знаешь, как мне хочется еще раз
поехать туда. Сентябрь - удачное
время для поездки, и мы можем купить дешевые билеты, с посадкой в Амстердаме. -
Он рассмеялся. - Ну что ты стоишь
столбом? - Он схватил меня за руку. - Жизнь продолжается!
Живущий во мне романтик пришел в восторг. Разумеется, я хотела поехать в
Индию. Разумеется, поехала бы. Индия,
он и я, никого больше. Мечта, да и только. А живущий во мне реалист подумал:
"Что ж, поблагодари его и снова
поблагодари за то, что он предложил легкий способ навсегда порвать с мужем и
семьей"; Я представила себе, как объявляю
об этом, скажем, во время прогулки всей семьей по Каннизаро-парк: "Слушайте все,
я, конечно, жена и мать, но я
отправляюсь в Индию, одна, на пару недель... Ну, не одна, но с человеком,
которого вы не знаете. Договорились? И,
Френсис, деньги я возьму с нашего общего счета, я не хочу, чтобы ты летел со
мной, пицца в морозильнике..."
Вместо того чтобы сказать все это, а такая тирада потянула бы на золотую
олимпийскую медаль, если б ее давали за
любовь, я ответила, что должна немного об этом подумать... набросать план
действий. "Какой же ты умный", - думала я,
глядя в его улыбающееся лицо. Он мог бы сказать: "Уходи от него, или мы
расстаемся". Он мог бы сказать: "Если ты меня
действительно любишь..." Но он предложил мне настоящие приключения, драгоценные
камни - не бижутерию, радужные
перспективы. От такого будущего я, понятное дело, не могла отказаться. Мэттью
вновь улыбнулся, его лицо светилось
счастьем.
- Вот за это я тебя и люблю, - объявил он небу, деревьям, миру. - Ты такая
открытая. Я говорю: "Давай?" И она
отвечает: "Да". А уж потом волнуется о возможных сложностях.
Мне удалось выдавить улыбку, но на самом деле я не могла пошевельнуть ни
рукой, ни ногой, едва не обратилась в
статую. Если он думал, что я могла вот так легко отбросить последние тридцать с
лишним лет, прожитых с Френсисом,
значит, он не понимал, какая ноша лежит у меня на плечах. Тем не менее я
сказала, пусть с оговоркой: "Да". И пожалуй,
решила броситься в этот омут.
А Мэттью уже говорил о клиниках, где можно сделать необходимые прививки, о
том, что фунты на рупии лучше
менять в Лондоне, о преимуществах Бомбея перед Дели, словно нам осталось
обговорить только дату отлета. В том, что мы
улетим вместе, сомнений у него не было. "Боже, - думала я, - что скажут мои
сыновья? Они, конечно, уже не дети, но не
нанесет ли им эмоциональную травму отъезд матери с любовником?"
Однако судьба обычно вносит коррективы в намеченные планы. Вот и теперь,
когда он расхваливал меня на все лады,
она подбросила неприятный сюрприз: умерла тетя Кора. Первым в нашей семье узнал
об этом Френсис. Вернувшись домой,
оглушенная индийской бомбой, я обнаружила, что он приехал раньше меня.
- Ты не просматриваешь сообщения на мобильнике, - упрекнул он меня. А
потом сказал, что звонила моя кузина по
печальному поводу.
Мне было покойно в его объятиях. Столь многое в моей жизни стало
эфемерным, он же оставался крепкой и прочной
опорой. Наконец-то меня радовало, что он рядом: в последнее время я главным
образом мечтала лишь о том, как бы
отделаться от него.
- Я бы выпила джина, - сказала я. Он решил, что причина - смерть тетушки.
Мне же требовалось спиртное, чтобы
упорядочить в голове такие понятия, как похороны, визы, черные костюмы, которые
следовало отдать в химчистку, таблетки
от малярии, прививки от гепатита, и так далее и так далее. Он показал себя
добрым и заботливым. Чем, разумеется, только
усугубил мое чувство вины.
Меня опечалила смерть Коры, но, когда ты влюблен, все остальное не трогает
твою душу, поэтому я чувствовала себя
не в своей тарелке, разговаривая с моей кузиной Люси. То есть говорила я что
положено и соглашалась, что сердце может
остановиться в любой момент и винить тут некого, и где-то даже и хорошо, что она
прекрасно себя чувствовала, когда это
случилось. Плавала по морю на лодке в Ханстэнтоне, а потом навалилась на борт и
умерла.
- Наверное, она сама выбрала бы этот путь, если б у нее была такая
возможность, - сказала я, вероятно, с толикой
лицемерия, потому что во мне самой жизнь била ключом.
- Пожалуй, - согласилась Люси.
Разговаривая с Люси, я продолжала думать об Индии и Мэттью. Необходимость
вскрытия, в истории болезни тети
Коры ничего не говорилось о проблемах сердца, означала перенос похорон на более
поздний срок. А потом взорвалась
мегабомба, заставившая меня напрочь забыть про Дели, Агру, Бомбей и химчистку.
- Слушай, и мы хотим, чтобы на похороны приехала тетя Элайза. По крайней
мере она знала маму, пусть они и не
всегда ладили. Все-таки жена брата. Если тебе не трудно...
- Разумеется, нет. - Я подумала, что она хочет, чтобы я взяла на себя
контакты с тетушкой. - Ты знаешь, где ее
найти?
Последовала короткая пауза, словно тень пробежала по солнцу.
- Нет, - ответила Люси, - но Френсис сказал, что ты знаешь. Так что диктуй
адрес, ручку я приготовила...
Вот что сохранила моя память от того знаменательного момента. Первое -
воздух из гостиной словно высосало
громадным пылесосом, отчего в ней повисла тишина вакуума. Второе - лицо
Френсиса, который смотрел на меня с дивана,
со стаканом виски в одной руке и бумагами в другой. И что я могла сказать Люси?
Что все это не более чем шутка? Что
тетушки Лайзы не существовало? То есть, может, она и существовала, да только я
не знала где. Может, она тоже уже
отправилась в мир иной? Но не зря же я так наловчилась лгать.
- Слушай, она очень старенькая и не любит общаться с людьми, так что,
может, будет лучше, если ты скажешь мне,
что ей нужно передать, а потом она сможет...
Люси оборвала меня с той самой резкостью, которая так не нравилась
Вирджинии:
- Ты хочешь сказать, что она не будет со мной говорить?
- Она даже не захотела увидеться с Френсисом. Ты же знаешь, у стариков
свои причуды.
- Френсис говорит, что она живет где-то в Паддингтоне. Это странно.
Люси жила в Бексли-Хит, и, полагаю, Паддингтон казался ей экзотикой.
- Ну, она переезжает. - Когда?
Я видела, что Френсис отложил бумаги и потягивает виски, прислушиваясь к
нашему разговору.
- Сейчас. И она не оставила мне нового адреса. Она очень странная, Люси.
- Мне можешь этого не говорить... Правда, в последний год мама тоже
чудила... - У нее перехватило дыхание. -
Извини, - добавила она сквозь слезы.
- Слушай, о тетушке Лайзе не волнуйся. Я найду тебе ее новый адрес.
Сосредоточься на других заботах. Благо их у
тебя хватает.
Она всхлипнула, но взяла себя в руки.
- Ну, похороны пока откладываются. Френк собирается в город, поэтому, если
ты раньше не позвонишь, он съездит
по старому адресу Элайзы и попытается узнать, не сможем ли мы найти ее таким
способом.
Я заверила Люси, что приложу все силы к розыску тетушки. Для меня это,
мол, не составит труда. Буду даже рада хоть
чем-то помочь в час беды. И положила трубку. Френсис по-прежнему с любопытством
поглядывал на меня. Я протянула ему
пустой стакан.
- Хочу еще.
Кабинет мистера Меррика соответствовал моим представлениям о кабинете
частного детектива. Располагался он на
верхнем этаже здания в самой непрезентабельной части Челси, окна покрывала
пленка пыли и грязи, на двух столах лежали
бумаги. Табличка на двери сообщала, что кабинет занимают два частных детектива,
мистер и миссис А.К. Меррик, но миссис
за дверью мы не обнаружили, зато кабинет заполняли клубы табачного дыма. Так что
принимал нас лишь мистер А. К.
Меррик, мужчина с заметно поредевшими, тронутыми сединой волосами, в очках в
коричневой пластмассовой оправе,
мешковатом цветастом свитере, какие продаются в дешевых магазинах, и с желтыми
от постоянного курения зубами. Он
предположил, что я хочу найти мою престарелую тетушку, с тем чтобы узнать, а не
завещала ли мне она чего. Конечно же, во
мне сразу начала подниматься волна негодования, но я успокоилась, едва только
Мэттъю коснулся моей руки. Всю дорогу к
кабинету Меррика он напоминал мне, что этот человек в основном занимался темной
стороной человечества, а потому не
питает особых симпатий к его представителям.
Мы сидели напротив мистера Меррика, пока он что-то записывал в блокнот. За
его спиной сквозь пыльное стекло я
видела очертания Челси. На поиски тетушки Лайзы у меня была максимум неделя, и
человек, сидящий за столом, меня не
впечатлил, пусть Мэттью и говорил, что в своем деле он дока: не раз находил и
потерянных детей, и сбежавших родителей.
Не улучшило мое настроение и предложение Мэттью, он находил погоню за тетушкой
очень забавной, в крайнем случае
нарядиться тетушкой Лайзой. "Я видел "Тетку Чарлея", - сказал он. - Пенсне,
шляпа с пером, и все будет тип-топ".
А какая-то малая моя часть, возможно, та самая, что зовется фатализмом,
подумала, что, возможно, дело дойдет и до
этого.
Он-то мог позволить себе столь легкомысленное отношение к происходящему,
поскольку твердо верил, что рано или
поздно мне придется все рассказать Френсису. Так что нежданную смерть тети Коры
он воспринимал как мелкий эпизод, и
куда больше его занимала грядущая поездка в Индию.
Словно мне и без того не хватало проблем, Френсис неожиданно заявил:
- Слушай, а почему бы после похорон нам вдвоем не уехать в отпуск? Думаю,
две недели в Дордони нам не повредят.
До того, как я смотаюсь в Раджастхан, или после того, дорогой?
Я пребывала в полной уверенности, что частный детектив не найдет мою
тетушку, наглядный пример того, насколько
обманчивым может быть первое впечатление. Потому что мистер Меррик нашел ее в
три дня. И слава Богу, жила она не на
луне, а в частном доме в Личфилде. Я понятия не имела, что я собиралась сказать
ей при встрече. Подумала, пусть все будет,
как будет. И потом она уже могла тронуться умом. Я лишь не хотела признавать,
что даже надеялась на это.
Френсис проявил живой интерес к моим находкам, но я постаралась до предела
"засушить" свой доклад.
- Возможно, я останусь там на ночь. - Я никогда не упускала возможности
провести ночь с Мэттью. - Я тебе
позвоню.
- Жаль, что я не смогу поехать, - вздохнул Френсис. - Я ни разу не бывал в
Личфилдском кафедральном соборе.
Там каменные барельефы восемнадцатого столетия.
- Ну, может, в следующий раз, - ответила я. Почувствовала, как по щекам
катятся слезы, раздражения, естественно,
но Френсис истолковал их иначе. Пристально посмотрел на меня, подошел, обнял,
словно говорил, что извиняется за свою
забывчивость: ведь это будет не просто визит вежливости. Сжал мне плечо, чтобы
выразить свое сочувствие. К сожалению,
днем раньше я посетила клинику, где мне сделали прививку от одной из
экзотических болезней. От боли вскрикнула и
подпрыгнула на метр...
- Дилис... что с тобой? - изумился Френсис.
- Пчелиный укус, - без запинки ответила я. Врала мастерски.
А Френсис, похоже, стал более доверчивым.
- Пчелиный укус, - пробормотал он и пошел в ванную. Один.
Глава 13
ОХОТА ЗА ТЕТУШКОЙ
Я оставила Мэттью в городе. Он с легкостью согласился побродить по улицам,
осмотреть достопримечательности и
заказать столик в нашем отеле на восемь вечера. С тем чтобы до обеда мы могли
заняться другим делом. Я сказала, что у
меня нет уверенности, смогу ли я заниматься этим делом после встречи с тетушкой,
но он заверил меня, что смогу, потому
что раньше по-другому не бывало.
- И потом это последний раз, когда мы останавливаемся в таком роскошном
отеле и так надолго, - сказал он мне. -
Так что давай используем этот шанс по максимуму.
Мы поцеловались и разошлись. Я попросила его поставить за меня свечку в
кафедральном соборе.
Многоквартирный дом, в котором жила тетя Лайза, принадлежал частному
владельцу и уж точно не муниципалитету, в
чем заверила меня тетушка еще до того, как поцеловала. Находился он на окраине,
в окружении мелких магазинчиков и
обшарпанных муниципальных домов, вдали от кафедрального собора, колокольного
звона и главных
достопримечательностей города. Увиденное разочаровало меня. Я-то ожидала, что
тетя Лайза живет в особняке из красного
кирпича, стоящем посреди большого парка, а не прилепившемся к выходящему из
Личфилда шоссе. Но на территории
вокруг дома поддерживался идеальный порядок, в маленьком скверике цвели цветы,
траву на лужайках аккуратно
скашивали.
В крохотной квартирке царила атмосфера легкой затхлости, правда, не
вызывающая неприятных ассоциаций. Просто
чувствовалось, что хозяйка редко покидает ее, а гости бывают у нее нечасто.
Пахло эвкалиптом и еще чем-то, знакомым с
детства. Этот запах касался моих ноздрей в тех редких случаях, когда меня
допускали в комнату бабушки: смесь запахов
розовой и лавандовой туалетной воды и старого тела.
Квартира тети Лайзы состояла из двух комнат, кухоньки и ванной. Жила она
на втором этаже. На узком балконе едва
хватало места для нескольких горшков с цветами. Выходили окна во двор, о чем она
мне пожаловалась, едва я переступила
порог.
- Мне всегда доставались комнаты с окнами во двор, дорогая. Всю жизнь.
Всегда. Присядь. - Тут она прищурилась
и наклонилась ко мне. - Так, так. Ты выглядишь моложе своих лет. Я тоже раньше
не выглядела на свой возраст... - И
после паузы добавила: - Так мне, во всяком случае, говорили.
В квартирке поддерживалась чистота, насколько ее могла поддерживать
подслеповатая старушка. Вокруг себя я
видела фотографии, безделушки, подарки от внуков, привезенные из поездок в
отпуск: соломенные ослики, миниатюрные
греческие домики, разрисованные деревянные шкатулки, бронзовая, очень неплохая
статуэтка Гора, стеклянные вазочки,
фарфоровые фигурки. Я обратила внимание на избыток маленьких столиков. Диван и
кресло с обивкой в красно-коричневую
клетку купили лет сорок назад и скорее всего по дешевке. В принципе эта квартира
очень напоминала квартиры других моих
тетушек и дядей, когда они старели. Все граничило с китчем, а белое от времени
желтело. И я поняла, как далеко оторвалась
от своих корней. Статуэтку Гора я бы, правда, поставила и в своей квартире.
Тетушка Лайза села в кресло, с прямой спиной, демонстрируя неплохие ноги и
недавно уложенные светлые
поседевшие волосы. Она была маленькой и аккуратненькой, а не ссохшейся от
старости и покрывшейся морщинами. И лицо
ее, нарумяненное, напудренное, по-прежнему напоминало пончик. В общем, время
обошлось с ней милостиво. Только вот
зрение заметно ухудшилось. Когда я помогала ей накрыть стол для кофе, она
прошлась пальцем по ободу каждой чашки,
желая убедиться, что сколов нет.
- К сожалению, у меня только "Нескафе", - извинилась она, - но теперь я
кофе практически не пью.
Кофе был слабым. Впрочем, тетя Лайза и раньше не любила ни крепкого кофе,
ни крепкого чая. В семье все знали, что
у тети Лайзы подают не чай, а писи сиротки Хаси.
Внеся поднос в комнату и вновь усевшись в кресло, тетя Лайза указала мне
на диван:
- А ты садись туда. Хочу получше тебя разглядеть. - Действительно на диван
падал свет из окна. - Что ж, ты
выросла в симпатичную женщину. Хорошая одежда. Чем ты занимаешься, дорогая?
- Иногда пишу об искусстве. Организую выставки.
- Похоже, это интересно.
- И ты замужем?
- Да, мой муж - адвокат.
Она откинулась на спинку кресла.
- Вот кем мне следовало стать. Моему отцу понравилось бы. Но он потерял
все семейные деньги, когда рухнула
биржа, знаешь ли. И я встретила Артура.
- Понятно.
- Способности у меня были... Я знала, как завязывать контакты. Артур их
только развивал.
- Да, - кивнула я. - Я помню, что у вас дома всегда стояли красивые цветы.
Она наклонилась вперед, коснулась моего лица, очень печальная.
- Мне восемьдесят пять лет. И до прошлого года у меня был кавалер мужчина.
Ему было семьдесят шесть, дорогая, и
он думал, что мы ровесники. - Она игриво улыбнулась. - А потом он внезапно
оставил меня и женился на ком-то еще. -
Слеза скатилась по щеке. - Все они негодяи.
- Мне очень жаль.
- Ну, полагаю, я просто плачу по счетам. В конце всегда приходится
расплачиваться, знаешь ли.
Такой поворот разговора меня не устраивал, и я сменила тему:
- Тетя Лайза, к сожалению, Кора умерла несколько дней тому назад. Я хотела
спросить, не приедете ли вы на
похороны? Люси, ее дочь...
- Да, да! - Она просто рявкнула. - Я знаю, кто такая Люси. Никогда ее не
любила. Никакого лоска. Вышла замуж
за бакалейщика. Значит, Кора ушла. Мегера!
А потом, словно желая сменить тему, она коснулась моего подарка и цветов,
сказала, что не стоило мне беспокоиться.
Но по голосу чувствовалось, что она довольна.
- Ты прошла долгий путь, дорогая. - Она возилась с оберточной бумагой. На
мгновение я подумала, что она
продолжит допрос, но ошиблась. Может, со временем стала более человечной.
Достав шелковый шарф, накинула его себе на плечи. Потом ощупала цветы.
- Очень красивые розы. Очень. - Следуя ее указаниям, я положила цветы в
раковину. - Я займусь ими позже, -
крикнула она мне вслед. - А пока присядь и давай поговорим.
В голосе то и дело прорывались командные нотки. Должно быть, в более
молодом возрасте они звучали куда
явственнее. Я вернулась в гостиную, села, спросила о ее дочери, моей противной
кузине.
- О, Элисон приезжает когда может, - ответила тетя Лайза. - Но теперь она
живет в Кидцерминстере. А это далеко.
На сколько ты старше ее, дорогая?
- На два или три года. Она кивнула.
- Элли родилась в тот год, когда королева взошла на престол. - Ее глаза
блеснули, она улыбнулась, вспомнив чтото.
- Это забавно. Твоей матери ты была совершенно ни к чему, а мне пришлось
ждать столько лет. Элли далась мне с
таким трудом...
- И как теперь Эдисон?
В моем вопросе заинтересованности не чувствовалось. Я никогда ее не
любила. Она вечно кичилась своими
игрушками и уроками на фортепиано, попрекала нас нашей бедностью. Должно быть,
думала, что и мозгов у нас тоже нет.
Опять же хвасталась тем, что у нее есть отец, замечательный, всеми уважаемый.
- Он - паршивый толстопуз! - прокричала я ей.
- Все лучше, чем пьяница, - парировала она.
- Моя мать говорит, что он ходит так, будто ему вставили в задницу шомпол.
- Какой еще шомпол?
Поскольку мы обе не знали, что это такое, обмен "любезностями"
прекратился.
Но из всех знакомых мне отцов дядя Артур нравился мне меньше всего. Если у
него и было чувство юмора, то очень
уж злобное. Со мной его разговоры состояли, казалось, только из одной фразы:
"Хорошо веди себя с матерью". Элисон он
обожал, и у меня это вызывало скорее изумление, чем зависть. Это же надо, кто-то
улыбается, едва ты входишь в комнату.
Элисон этого словно и не замечала. Частенько грубила родителям. Но они все равно
улыбались, едва она появлялась. Это
просто завораживало. Мне также не нравилось, что я, не позволяющая в отношении
матери ни одного грубого слова, должна
выслушивать наставления дяди Артура, который не может научить хорошим манерам
собственную дочь.
- Надеюсь, - сухо добавила я, - у нее все в порядке? Легкая улыбка
искривила губы моей тетушки, она расправила
подол юбки.
- О да. У нее все очень хорошо. Она развелась с богатым молодым
египтянином из королевского рода. Разумеется,
он ее обожал, но слишком уж глубока оказалась культурная пропасть. У нее двое
очаровательных детей, оба уже взрослые.
- Она помолчала. - Девочка и мальчик. Оба выглядят как англичане, - торопливо
добавила она.
- У них свои семьи? Вы уже прабабушка?
Я ждала хвалебных характеристик, но их не последовало. Лицо тетушки
исказилось, улыбка исчезла, уступив место
печали.
- Моя внучка, ей девятнадцать, ждет ребенка. Она не замужем. Говорит, что
так и задумано.
Какое-то время мы помолчали, переваривая ее слова. Тетушка вздохнула.
- Нынче замужество для девушек ничего не значит, не так ли?
- Я думаю, в наши дни некоторые из них действительно не считают
необходимым выходить замуж, - осторожно
ответила я. Учитывая просьбу, с которой я собиралась к ней обратиться, не могла
ратовать за главенство брачных
отношений.
- Да. Развод Элисон тоже не подарок. Она связалась с каким-то никчемным
типом и теперь живет с ним. Вроде бы
нынче так принято. Мы с Артуром прожили больше пятидесяти лет. И не смотрели по
сторонам. Я рада, что твоя бабушка
этого не видит. Бабушка Смарт. Разумеется, моя мать особо возмущаться не стала
бы. Она не хотела, чтобы я уходила из
дома. Давно ты замужем за своим адвокатом, дорогая?
- Больше тридцати лет.
Она хлопнула себя по коленям.
- Правда? Твоя мать была бы довольна. Тебе досталось то, чего она не
знала. Благословенная Нелли. Она всегда
хорошо относилась ко мне. Но вот с мужчинами ей не везло, ужасно не везло.
Какое-то время она смотрела на стену, будто видела там мать.
- Но однажды она проявила характер. Знаешь, она была первой из всех
десяти, кто самовольно открыл конверт с
полученным жалованьем. Купила себе шелковые чулки. Твоя бабушка ей этого так и
не простила. - Тетушка расхохоталась,
на удивление вульгарно. - В этом мы с Нелл были схожи. Я тоже скрыла свою первую
прибавку к жалованью. Я работала в
очень дорогом книжном магазине и, как и Нелли, любила красивые вещи. О, в те дни
она старалась модно одеваться. Я тоже.
- Ее глаза вновь повлажнели, но она этого не замечала. - О, твоя дорогая мать. Я
должна сказать, что на твоей свадьбе она
выглядела, как в прежние времена. Мужчины были ее слабостью. Не разбиралась она
в них. Слишком многое сказанное ими
принимала за чистую монету. - Тетя Лайза потеребила шарф. - Она этого не
заслуживала, знаешь ли. Когда ты появилась
на свет, разразился ад.
Мне вдруг стало очень жалко мою мать, которая когда-то любила модно
одеться и стремилась к лучшей жизни.
- Она радовалась нашим с Вирджинией успехам. И была без ума от внуков. Они
во многом компенсировали ее
прежние страдания. Ей также нравилось, что с деньгами у меня проблем нет.
- Их действительно нет, дорогая?
- Действительно. - Мне внезапно захотелось залечить раны детства. - Мой
муж - очень известный и
высокооплачиваемый адвокат. Мы богаты.
- Что ж, это хорошо, - кивнула она. - И несколько неожиданно.
Я маленькими глотками пила кофе, она маленькими глотками пила кофе, тикали
часы, и я гадала, как выбраться из
этой сдержанной вежливости и попросить ее солгать о моей интимной жизни.
- Вы часто выходите в свет? - спросила я.
- Ну, раньше выходила, с моим другом джентльменом, дважды в неделю. Но
теперь нет. Выдохлась.
Я увидела возможность направить разговор в нужное мне русло.
- Как я понимаю, вы чувствуете обиду.
- В моем возрасте это глупо.
- Такое случается в любом возрасте.
Она бросила на меня короткий взгляд, словно поняла, что разговор
приобретает некую серьезность, но давала знать,
что поддерживать его не собирается.
- Когда становишься старше, дорогая, семья, конечно же, выходит на первый
план. Не знаю, что бы я делала без
дорогой Элли. - Она пожала плечами, колени хрустнули. - Чертовы колени. - Она
вздохнула. - А ведь раньше у меня
были такие красивые ноги... - Со столика, который стоял рядом с ней, она взяла
фотографию в рамке и протянула мне. -
Такой она была когда-то.
Я посмотрела на фотографию. Моя кузина, лет пяти от роду, рядом с отцом.
Он в футбольной форме. А позади -
команда, которую он тренировал на общественных началах, мальчишки одиннадцати
или двенадцати лет. Даже в пять лет
кузину отличали грубые черты лица: нос картошкой, близко посаженные глаза.
Ничего в ней не было от черноволосого, со
смуглой кожей, симпатичного отца и белокурой красавицы матери. Только светлые
вьющиеся волосы. Я
...Закладка в соц.сетях
