Жанр: Любовные романы
Тайная жизнь
...ставить стоящим на коленях в шахте.
— Тебе удалось повидать Блисс? — спросил он после того, как сел за
стол.
Джен расставила тарелки. Она приготовила немного салата, курицу и холодные
макароны по-орментальски, все это очень красиво смотрелось на фарфоровой
посуде.
— Да, она очаровательна. — Иден не могла долго выдержать на себе
его пронзительный взгляд, который как бы говорил:
Я очень пылкий, и мы с
тобой это знаем
. Ей было интересно, как это его пациентки могли неделями
приходить к нему на приемы, так никогда его и не соблазнив.
— Она выглядит довольно-таки счастливой, как ты думаешь? — спросил
он.
— Ну, вообще-то я видела ее очень мало времени. Она произвела на меня
впечатление серьезного ребенка.
— Это не страшно, — улыбнулся Сэм, — я сам когда-то был
таким.
Иден попробовала виноград. Возможно, ей стоит быть осторожной и следить за
тем, что она тут говорит, ведь в конце концов, она была никто Сэму и Джен.
Пришла в их дом и говорит, что их племянница не такая, как надо.
— Она мне кое-что сказала, и это показалось мне странным. — Иден
рассказала, что ей говорила Блисс о своих снах.
Джен усмехнулась.
— Это все ее больное воображение. Сэм нахмурился.
— Я постоянно держу связь с ее адвокатом, но он мне ничего такого не
говорил.
— Может быть следует сказать ему об этом? — спросила Иден.
Сэм усмехнулся.
— Мне кажется, что Джоан Дав в первый раз оказалась права, когда
сказала, что Блисс придумывает это. Так ей легче справиться с потерей отца.
Но я думаю, что она все-таки держится неплохо после такого
потрясения, — он явно хотел закончить разговор на эту тему.
Потом они поговорили немного о Бене, о том, как им его не хватает, и Иден
себя чувствовала с Сэмом все спокойней. Ей нравилось, как он говорит, но в
его голосе чувствовалось что-то ненатуральное, и в конце концов, Иден
поняла, что ей не доверяют. Когда они закончили ланч, Сэм посмотрел ей прямо
в глаза и сказал:
— Иден, я хочу поговорить с тобой откровенно, — сказал он. —
Прошу тебя, заботься о Бене. Я искренне рад, потому что вижу, что ошибался,
когда думал, что ты можешь использовать его в своих целях.
— А что я могу с ним сделать?
— Ну, ты — актриса, приведшая в волнение весь Голливуд, и вдруг
остановилась в такой заброшенной деревне, как наша, — усмехнулся
Сэм. — Может быть, Бен для тебя только развлечение, чтобы скрасить
время, проводимое здесь.
— Он не развлечение для меня. Я люблю его. Сэм улыбнулся.
— Да, я вижу. Но я до сих пор беспокоюсь по поводу той статьи в газете.
Бен сказал, что ты бережешь свою репутацию.
Он произнес слово
репутацию
с таким видом, как будто оно было неприличным.
— Все равно скоро все все узнают. Что ты тогда будешь делать?
Ей захотелось сказать, что это не его дело, но она сдержалась.
— Мне совершенно не важно, что может случиться в будущем, —
ответила она.
Сэм наклонился к ней.
— Я не пытаюсь поставить тебя на свое место. Я просто боюсь, что Бену
опять будет больно. Ты хорошая девушка, и я желаю вам всего наилучшего. Но
что будет, если репортеры пронюхают про то, что ты встречаешься с человеком,
который сделал такое своей дочери?
— Сэм, — Джен положила ладонь на руку мужа и извиняющимся взглядом
посмотрела на Иден.
— Я надеюсь, что этого никогда не случится, — ответила
Иден. — Но даже если и случится, то мне на это будет совершенно
наплевать. Я люблю Бена, и сейчас я чувствую себя счастливой, как никогда, и
не собираюсь сдаться без борьбы.
Сэм вздохнул и откинулся в кресле.
— Он ведь мой младший брат, знаешь? — Он еще раз улыбнулся, и
внезапно в этой улыбке она узнала Бена. — И всегда им останется. Я всю
свою жизнь пытаюсь уберечь его от неприятностей, но в этот раз бессилён. Я
даже не смог ничем ему помочь. Я извиняюсь, что перешел всякие границы. Бен
убьет меня, если узнает, как я с тобой обращался.
Он поднялся, снова надел пиджак и повернулся к Иден.
— Пожалуйста, не причиняй ему боли, — сказал он тихо, и ей стало
жаль его, когда она увидела его беспомощные глаза.
Иден намеревалась сразу поехать к Бену домой, однако свернула по дороге,
ведущей в Линч Холлоу. Сперва она хотела поговорить с Кайлом и Лу.
Около шести она нашла их у себя в комнате. Лу сидела за мольбертом, а Кайл
пил на диване кофе, читая толстую книгу.
— Мне нужно с вами посоветоваться, — сказала она, поздоровавшись.
Лу опустила кисточку, а Кайл захлопнул книгу. Она рассказала, как ездила
посмотреть на Блисс, о фантазиях девочки, о взрослом выражении ее лица и
потере веса.
— Я не знаю, что сказать Бену, — произнесла она. — Он меня
посылал туда, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, и она счастлива.
Даже если бы я о ней ничего не знала, то все равно сказала бы, что она
сильно отличается от остальных детей.
Лу покачала головой.
— Это очень плохо. Я помню ее счастливой, бойкой девочкой, и на ее лице
всегда играла улыбка.
— Что мне сказать ему? Сперва я хотела ему соврать. Какая польза будет
от того, если я скажу ему правду?
— Если бы ты была на его месте, и твой друг узнал про Кэсси тоже самое,
разве ты бы захотела, чтобы он от тебя что-нибудь утаил? — спросил
Кайл.
Иден улыбнулась. Конечно бы не хотела.
— Нет. Но это его только расстроит, потому что мы все равно ничего не
сможем предпринять.
— Но он может рассказать об этом своему брату, и может быть Сэм что-
нибудь придумает.
Иден тяжело вздохнула.
— Этот человек не видит в этом ничего необычного. — И она
рассказала им о том, как зашла в гости к Сэму и Джен.
— Он неправ, — сказал Кайл. — Ведь он пытается помочь Бену,
присмотреть за Блисс, и значит также должен наблюдать за каждым шагом Шарон
и ее мужа. В тебе он видит только самую большую помеху.
— Я все думаю о том, как сообщить Бену такие плохие новости. Но я
надеюсь, что он сможет их пережить.
Бен встретил ее в дверях.
— Боже, как ты поздно, — сказал он взволнованно. — Ну, как
все прошло?
Она присела на диван и взяла его руку, рассказывая все подробности
сегодняшней поездки. Она передала ему только факты, ничего не говоря о своих
выводах, потому что они могли быть неправильными. Может быть, ему не
покажется странным то, что у нее ребра острые, как заточенные ножи, а может
быть, у Блисс была привычка просыпаться посреди ночи от кошмарных снов, и в
этом нет ничего нового. Он выслушал ее, ни разу не перебив, даже выражение
Лица не изменилось, но, когда она закончила, он расплакался. Иден обняла
его.
— Успокойся, Бен, — говорила она, гладя его спину и целуя
волосы. — Успокойся, пожалуйста, все будет хорошо.
Иногда ночью она просыпалась. Тело Бена, лежащего рядом, было горячим, а
одеяло валялось на полу.
— Ты мне не рассказала, как ты съездила к Сэму и Джен, — сказал он
ясным голосом, и она сразу поняла, что он никак не может заснуть.
Иден обняла его и прижалась головой к его груди. Она чувствовала, как бьется
его сердце, и чувствовала своей щекой нежные волосы у него на груди.
— Все прошло замечательно, — ответила она. — Мне очень
понравилась Джен. Сэм считает, что с Блисс все в порядке. Вполне возможно,
что она стала поправляться.
— Нет, — сказал Бен. — Все, что ты мне тут описала, не похоже
на поправление. Ты это говорила Сэму?
— Сэм считает, что просто у Блисс в тот день было плохое настроение.
— Ага, про те фотографии он сказал то же самое. Мне нужно будет
поговорить с ним, и...
— Бен, — Иден приподнялась на локте и посмотрела ему в
глаза. — Пожалуйста, не говори Сэму ничего, что может заставить его
считать, что я вмешиваюсь в твои личные дела... А лучше вообще не напоминай
ему обо мне.
— О чем это ты?
— Он боится, что я тебе причиню боль.
При слабом свете луны она заметила, как он улыбается. Он дотронулся до ее
волос.
— Я ему скажу, что ты единственный человек, который никогда не сделает
мне больно.
Она приехала в Линч Холлоу ранним утром. На кухне она налила себе стаканчик
кофе и уже собиралась поднялся с ним по лестнице, когда услышала из спальни
голос Кайла.
— Я еще раз перечитал дневник, и не знаю, смогу ли я дать ей его прочитать, — говорил он.
Иден остановилась. Она подумала, стоит ли зайти к ним, но вновь услышала
голос Кайла.
— Может быть, мне просто рассказать ей это, вместо того, чтобы дать
читать дневник?
Сначала ему никто не ответил, и Иден решила, что Кайл разговаривает по
телефону. Или сам с собой. Но потом она услышала голос Лу:
— Она уже много прочитала в дневнике, Кайл, — сказала она. —
И ты знаешь, что Кэйт хотела именно этого.
Иден испугалась подслушивать дальше, тихо поднялась по лестнице в свою
комнату и включила компьютер. Она не любила тревожные нотки в его голосе,
какой бы причиной они ни были вызваны. Иден захотела признаться им, что
нечаянно подслушала их разговор, и если они хотели рассказать очередную
часть дневника сами, она была бы не против. Они так часто для нее жертвовали
всем, что она не могла уже больше ничего у них просить. Однако, она не
хотела признаваться в. том, что подслушала. Поэтому им придется решать
самим.
Она целый день работала над сценарием и сделала всего лишь один перерыв,
чтобы поесть и поговорить с Кэсси по телефону. Когда она спускалась по
лестнице на обед, она заметила на столе блокнот и поняла, что Кайл сделал
свой выбор.
— Это для меня? — спросила она, садясь за стол.
— А что ты делаешь сегодня вечером? — в свою очередь спросил Кайл.
— Бену нужно хорошо отоспаться, поэтому я остаюсь дома. Поработаю еще
немного, — кивнула она в сторону блокнота. — Я могу прочитать его
сегодня ночью, если вы не против.
— Почему бы нам втроем не прогуляться? — предложила Лу.
— Неплохая идея, — заметил Кайл. — Никто не знает, что
сегодня идет в кинотеатрах?
— Ну, я думаю, что я...
— Пойдем с нами, дорогая, — попросила Лу. Это больше было похоже
на приказ, чем на приглашение.
Ей пришлось поехать в Колбрук и посмотреть повтор
Вертиго
в недавно отремонтированном кинотеатре.
Фильм был очень старый, изображение дергалось, да и звук был плохим. Он
напомнил Иден то время, когда она мечтала быть актрисой и не представляла
свою жизнь без кино.
В зале она села рядом с Кайлом. На нем была бежевая куртка, и от него
исходил запах
Олд Спайса
. После фильма Кайл настоял, чтобы поесть
мороженого, а после этого Лу предложила прогуляться по Мэйн Стрит. Со
стороны было похоже, что они пытаются оттянуть возвращение в Линч Холлоу
любой ценой. Они вернулись домой лишь в половине двенадцатого. Иден включила
автоответчик и узнала, что Бен звонил ей, сказав, что ему уже лучше, и он ее
очень любит. Как только Кайл вошел в комнату с блокнотом в руках, она
выключила автоответчик. Она встала, и Кайл обнял ее и долго-долго не
отпускал.
ГЛАВА 34
2 августа, 1954 г. Сегодня мне исполняется двадцать семь лет. Папа, Сюзанна, я и Кайл ели
сегодня ужасно вкусный пирог с малиной после обеда, а потом Кайл сказал мне,
что хочет прокатиться со мной на машине, потому что хочет со мной
поговорить, но я заранее знала все, что он мне скажет. Доктор Латтерли
сейчас в Нью-Йоркском университете, и хочет, чтобы Кайл прошел докторскую
программу, а потом присоединился к нему в экспедиции в Южную Америку. Доктор
Латтерли считает, что Кайл обладает большим талантом и не хочет, чтобы он
пропал в таком захолустье, как Линч Холлоу. До сегодняшнего дня мы обсуждали
с Кайлом условия поездки: как, куда и когда. Но они оба знали, что, если он
на них согласится, то надолго уедет из Линч Холлоу.
И вот мы поехали в парк в Колбруке. Мы вылезли из машины, потому что было
слишком жарко внутри, и присели на скамеечку на берегу реки. Кайл сказал,
что его тянет снова учиться. Потом он стал просить у меня извинения за это
желание, а я сказала, что я бы на его месте ни за что бы не отказалась от
такого предложения, и пыталась всячески его поддержать. Но когда я сказала
ему, что мне неважно, где он будет — в Линч Холлоу, или в Нью-Йорке, сердце
мое защемило от тоски.
— Мне здесь очень нравится, это самое лучшее место на земле, —
сказал Кайл. — Но я не должен этим себя ограничивать.
Я направилась к машине.
— Давай считать, что мы все решили, — попросила я, в надежде
скорее уехать. Не хочу плакать в его присутствии. Мне уже двадцать семь лет
и я успела опубликовать семнадцать книг. Я смогу прожить сама.
5 сентября 1954 г. Кайл уехал. Мэтт заехал за ним час назад, чтобы он не опоздал на поезд. Я не
могла поехать с ними, да и Кайл не согласился бы. Он даже не дотронулся до
меня перед уходом, хотя обнял Сюзанну и похлопал по плечу отца. Потом
произнес:
Пока, Кэйт
, и сел в машину. Я даже не успела добежать до своей
пещеры, как расплакалась.
О, Кайл!
Прошлой ночью он зашел в мою пещеру в то время, как я разбиралась в своих
бумагах. Кайл осторожно отодвинул их в сторону и присел на матрац. Он
казался обеспокоенным, и я спросила у него, что случилось.
— Я не хочу уезжать от тебя, — ответил он.
— Я переживу.
— Может быть, — сказал он, — но я не уверен, смогу ли я без
тебя!
Это меня удивило.
— Я тебе никогда не была особенно нужна, — сказала я.
Он покачал головой.
— Ты не права, Кэйт, — он откинулся назад и уставился на скалы,
нависшие над нами. — Я хотел бы, чтобы все было по другому.
— Что,
все
? — спросила я, смутившись, хотя мне показалось, что я
поняла, что он имел в виду.
— Многое, — ответил он, взглянув на меня. — Меня в тебе
многое восхищает, но я беспокоюсь о том, что у тебя чего-то не было в жизни.
— Ты имеешь в виду мужчин? — спросила я.
— Да, частично. Я имею в виду близость с другими людьми. Ты все время
держишься обособленно.
— Но ведь есть еще Мэтт, — заметила я.
— Да, — сказал он, — Мэтт. Но ты не обращаешь на него
внимания, как будто ждешь еще кого-то. Он взял мою руку и положил к себе на
колено. — Я знаю, Мэтт не в твоем вкусе, но думаю, что вряд ли ты кого-
нибудь еще найдешь, если будешь сидеть сложа руки.
— Я никого и не хочу искать.
— Но тебе нужен ребенок, Кэйт. Я знаю, что это так. Выходи замуж за
Мэтта. Даже если он тебе не подходит, он может подарить тебе ребенка.
Я удивилась, с каким отчаянием он это произнес, однако улыбнулась и сказала,
что не выйду замуж за Мэтта, потому что он будет против того, чтобы растить
детей в пещере, а не дома. Мне хотелось пошутить, чтобы развеселить Кайла,
который был в тот момент ужасно серьезным, но он даже не улыбнулся.
Наоборот, расплакался, вызвав и у меня дрожь. Я обняла его, и он сказал:
— Кэйт, я очень о тебе беспокоюсь. Я боюсь, что ты закончишь так же,
как мама.
Я оттолкнула его. — Не говори так.
Его щеки были мокрыми, и я попыталась вытереть его слезы, сперва пальцами, а
потом губами. Я тогда ни о чем не думала. Клянусь, это мой инстинкт заставил
меня целовать его, чтобы его печаль исчезла. Я целовала его щеки, глаза, в
то время, как волна страстного желания постепенно захватывала меня. Он сел
прямо, и его дыхание участилось. Глаза были широко раскрыты и смотрели на
меня. Я нагнулась, целуя его волосы и моя грудь оказалась напротив его лица.
Я почувствовала исходящее от него волнение и тепло. Я знала, чего он хочет,
даже если он сам этого не знал. Он схватил мои руки.
— Не надо, Кэйт, — сказал Кайл, отодвигаясь от меня, но я
наклонялась все дальше, целуя его шею, уши, губы. — О, господи,
Кэйт! — прошептал он. — Прекрати! — Я попыталась
остановиться, отойти от него, но ничего не могла с собой поделать. Кайл тоже
начал целовать меня и повалил меня на матрац, не давая передохнуть между
поцелуями. Он целовал меня так сильно, как будто сердился на меня, но потом
его губы нежно и мягко дотронулись до моих губ. После этого он встал на
колени, и я испугалась, что он уйдет от меня, но по выражению его лица я
поняла, что он решил закончить то, что начал, и я расслабилась.
Кайл начал меня раздевать очень, очень медленно, расстегивая пуговички на
моей одежде так осторожно, как будто они были фарфоровыми. Он снял с меня
колготки и трусики, а потом мне пришлось приподняться, чтобы он смог снять с
меня бюстгальтер. Мои волосы рассыпались у меня на груди, и он стал медленно
раздвигать их. Он долго водил языком по моим соскам, прежде чем полностью
взять их ртом. По-моему, я выкрикнула тогда его имя, но не уверена, потому
что совсем потеряла чувство реальности. Сперва я почувствовала себя
виноватой в том, что происходит, но внезапно все изменилось, и Кайл завладел
мной полностью. Он снова уложил меня на матрац. Я стала смотреть на его
лицо, ставшее желтоватым в ночном свете, в то время, как он разглядывал мое
тело.
— Кэйт, ты самая красивая девушка из тех, кого я когда-либо
встречал, — сказал он нежно, — а лицо его выражало такую любовь и
желание, что я расплакалась. Я поняла, что он был единственным человеком,
которого я когда-либо хотела, и только потому, что Сет Галахер был похож на
Кайла, я заинтересовалась им. Я глубоко задышала и молча благодарила бога,
что ни с кем не занималась любовью и осталась девушкой, что мне уже двадцать
семь лет, и Кайл будет моим первым мужчиной.
Он позволил мне себя раздеть, и в это время его руки все время гладили меня.
Ему пришлось помочь расстегнуть пуговицы и молнию, потому что меня всю
трясло. Я никогда не видела голого мужчину, члена и испугалась, но напрасно.
У него был такой же красивый пенис, как и весь Кайл. Под моими руками он
казался стальным, однако губы доказывали мне, что он атласный. Он был нежен
со мной. Я вспомнила, как показывала ему урок анатомии, когда мы были
подростками. Кайл многому научился с тех пор, а я так ничего и не узнала. Он
Целовал мне те места, до которых я ему в детстве разрешала дотрагиваться, и
мне нравилось, как он это делает, зарываясь всем лицом в мои самые интимные
части тела. Его язык был очень нежным и горячим, как огонь, и пещера
заполнилась моими криками. Когда он вошел в меня, то спросил, не больно ли
мне. Мне не было больно, однако, даже если бы и было, то я бы все равно
ничего не сказала. Я хотела удержать его рядом с собой, внутри меня.
Навечно!
Я не выйду замуж за Мэтта. Я ни одного мужчину не впущу туда, куда впустила
Кайла. Никогда!
Кайл быстро заснул. Неподалеку лежало одеяло и, прежде чем накрыть Кайла, я
увидела темные шрамы на его ягодицах и бедрах от побоев. Они останутся у
него навсегда, и я почувствовала то, что давно не испытывала — ненависть к
маме. Я быстро укрыла Кайла и легла рядом с ним, обняв его.
— Я не как мама, Кайл, — прошептала я, — и никогда не буду
такой.
Я часто просыпалась ночью, думая о том, что могу с ним уехать из Линч
Холлоу. Людям же мы будем говорить, что мы — муж и жена, или же можем
действительно пожениться. В первый раз я обрадовалась, что он — только мой
двоюродный брат. В Вирджинии разрешен брак между родственниками, хотя я
понимала, что это не везде так. Мы могли бы проводить так каждую ночь и, как
только я это представлю, у меня на сердце становится теплее. Посмотрев на
спящего Кайла, я подумала, что он не представляет себе жизни без меня,
впрочем, как и я без него.
Я решила разбудить его рано утром и сказать, что поеду с ним. Должно быть, я
заснула, потому что когда проснулась, увидела, что Кайл уже встал и начал
одеваться, хотя было еще темно.
— Не уходи, — попросила я.
— Извини меня, Кэйт. Это была моя вина. Мы плохо поступили.
Он начал застегивать рубашку потому, что ему стало холодно. При свете фонаря
было видно, что он дрожит. Я села.
— Я хочу поехать с тобой, нам надо быть вместе.
— Нет, не надо, — остановил он меня. — Тебе нужно выбросить
все из головы и накрыться одеялом.
Я специально сняла одеяло с груди, потому что хотела посмотреть на его лицо,
снова увидеть его взгляд, полный любви и желания, но поняла, что, наверное,
никогда уже этого не увижу. Натянув одеяло на плечи, я сказала:
— Мы можем пожениться, ведь в Вирджинии разрешен брак между двоюродными
братьями и сестрами.
Он нагнулся, чтобы завязать шнурки.
— Ты никогда не называла меня двоюродным братом. — Тогда я встала,
прижав к себе одеяло, и попыталась обнять его, но он меня отстранил.
— Этого никогда не случится, Кэйт, разве ты не понимаешь? — Потом
он ушел, растворившись в темноте. Я на него рассержена не столько из-за
прошлой ночи, сколько из-за сегодняшнего утра. Я не могу поверить, что он со
мной так холодно обошелся и даже не взглянул на меня. Всегда, когда я буду
до себя дотрагиваться, то буду представлять, что это его руки. Всегда, когда
я буду лежать на матраце в пещере, у меня в ушах будет звучать его голос:
Я
люблю тебя, Кэйт!
Так он говорил, когда был внутри меня. Я никогда не смогу
забыть эти слова:
Ты закончишь, как твоя мама
.
Иден положила записную книжку на колени. За окном ее спальни была безмолвная
ночь. Единственным звуком было биение ее сердца. И ей вспомнились слова
Кайла:
Твой отец был первым и последним любовником твоей матери
. Она
подняла руку и стала загибать пальцы. Октябрь, ноябрь, декабрь, январь,
февраль, март, апрель, май, июнь. Когда она подняла блокнот, чтобы читать
дальше, ее руки тряслись.
2 ноября 1954 г. Я беременна. Для меня не было неожиданностью, когда прошли все сроки начала
менструации. С тех пор, как уехал Кайл, новая жизнь появилась в моем теле.
На те восемь писем, которые я написала Кайлу, пришло только три ответа. Его
письма были холодны, как будто мы были знакомы совсем недолго. Он писал о
погоде, новой квартире и занятиях. Я читала между строк и видела, что он
считает себя виноватым и раскаивается, но я не могла ему этого простить. Он
пишет, что много учится. Они с Латтерли собираются в июне поехать в Южную
Америку. Еще он пишет, что он познакомился с одной женщиной, которая живет в
деревне Гринвич, около Нью-Йорка. Ее зовут Луиза, и она художница, очень
сильно отличающаяся от остальных. А знает ли он, какую боль причинил мне
этими словами? Интересно, стал бы он это писать, если бы знал, как плохо мне
будет? В первый раз я усомнилась в любви Кайла. Я не хочу раскаиваться в той
ночи в пещере, но, если мне это стоило его любви, то я буду винить себя до
самой смерти.
Я боюсь говорить ему о нашем ребенке, потому что он будет просить избавиться
от него. Он скажет, что ребенок родится нездоровым и будет плохо
развиваться, как Элли Миллер, потому что мы с ним близкие родственники, но я
чувствую, что с нашим ребенком все будет хорошо. Я вспомнила маленькую Элли,
которой сейчас уже семь лет.
У нее была медленная шаркающая походка и постоянная улыбка, потому что она
не может понять, что жизнь приносит ей больше боли, чем радости. Ее руки
выглядели очень маленькими. По правде говоря, я буду любить своего ребенка,
даже если он родится с двумя головами и пятью ногами. Он все равно останется
моим ребенком, моим и Кайла.
Я знаю, что не смогу от него это скрыть, но и не смогу написать ему об этом
в письме. Мне придется поехать в Нью-Йорк, хотя мысль эта меня пугает. Мне
сейчас никуда нельзя ездить, потому что я слышала, что первые три месяца не
рекомендуется ездить на поезде, и я не хочу ставить под угрозу жизнь моего
ребенка.
4 января 1955 г. Может быть я совершила ошибку, не предупредив Кайла о своем приезде. Он не
был готов меня видеть и, наверное, поэтому так поступил. Или я только себя
утешаю?
В поезде я чувствовала себя неважно. Я всегда считала, что беременные
женщины чувствуют себя плохо в первые месяцы беременности, однако, они
прошли для меня великолепно, кро
...Закладка в соц.сетях
