Жанр: Любовные романы
Тайная жизнь
...ебе? — повернулся он к ней.
Она отказалась и оглядела комнату. Черный пакет лежал на столе. И вдруг Иден
увидела кондиционер.
— Господи, кондиционер! — не удержалась она. Бен прислонился к
стойке бара.
— Шарон пытается загладить свою вину и поэтому разрешила мне взять из
дома этот кондиционер, а также мой компьютер и усилитель к
стереосистеме, — объяснил он.
— Бен, я тоже хочу загладить свою вину! — выпалила Иден.
— Послушай, Иден, мне не хочется ничего ни выяснять, ни улаживать. Я
смирился с мыслью, что мы расстались. Это уже прошлое, а я буду думать
только о будущем.
Не надо было ей приходить. Напрасно она послушалась Кайла. Да, теперь они
чужие друг другу. На нем даже одежда, которую она никогда не видела. Иден
выглянула в окно. Уже совсем стемнело.
— Мне уйти? — спросила она.
— Не вижу смысла в том, чтобы ты осталась, — ответил он.
— Ты все еще злишься на меня?
— Нет, уже нет.
Она скрестила руки на груди.
— А мне кажется, что злишься, иначе не обращался бы со мной так.
— Послушай, Иден, я хочу забыть о тебе, о том, что мы были когда-то
близки с тобой. В понедельник ты улетишь, а во вторник я проснусь и скажу
себе:
Иден уехала. Ну и что, невелика потеря
.
Она вздрогнула, как от удара. Бен отвернулся.
— Прости, это было слишком жестко, — сказал он. — Видимо, я
все еще злюсь на тебя и хочу причинить тебе боль.
— Я люблю тебя, Бен. Он засмеялся.
— Я больше не верю твоим словам. Ты говорила, что любишь меня, но
стоило тебе пообщаться с Майклом, как ты решила, что я Джек-Потрошитель. По
твоей милости люди обзывают меня подонком. Ты писала, что я ничего не значу
для тебя, что я — твоя ошибка. Но ведь тебе было хорошо со мной, не правда
ли? После того, как твое имя появилось в газетах рядом с моим, ты боялась
показаться со мной на людях, не надев очки. Как я могу верить тебе?
Бен подошел к двери и распахнул ее.
— Прощай, Иден!
Подойдя к порогу, она обернулась к нему.
— Будь счастлив, Бен, — прошептала она и пошла к своей машине.
Только отъехав от дома, она дала волю слезам.
Вскоре после отъезда Иден, Бен вышел из дома. Было около девяти часов
вечера, и он уже проголодался. По дороге к Сахарному Холму он вспоминал свой
разговор с Иден. Нет, он не жалел, что был резок с ней и не оставил ей
надежды на примирение. Она заслужила это. Ей вообще не стоило приезжать к
нему и заводить этот бесполезный, надрывающий им обоим душу разговор. Да,
надолго он запомнит несчастное лицо Иден.
В ресторане было непривычно тихо для субботнего вечера, и он без труда нашел
свободный столик. Заметив его, к нему направилась Руфь, и Бен внутренне
сжался, приготовившись выслушать очередную глупость, но ее слова поразили
его.
— Можно мне присесть за твой стол? — спросила она.
Бен в изумлении смотрел на нее.
— Да, конечно, — ответил он, жестом приглашая сесть.
Она села напротив него.
— Я должна извиниться перед тобой, — сказала она.
— За что? — Бен решил, что он ослышался.
— За то, что все это время считала тебя подонком, надругавшимся над
своей дочкой. И все здесь обращались с тобой, как с подонком. Теперь мы
знаем, что ты не виноват, и нам так неловко перед тобой.
Бен внимательно посмотрел на нее.
— С чего вы решили, что я не виноват? — спросил он.
— Мы прочитали статью в газете.
— Статью? Что за статью? — удивился он.
— Разве ты не видел ее? — в свою очередь удивилась она. Но потом
спохватилась.
— Правильно, ты не мог ее видеть. Газета появится здесь только завтра,
в воскресенье, а мой парень покупает субботние выпуски в городе и привозит
их сюда. Так что мы раньше всех узнаем новости. Подожди минутку. — Она
встала и через некоторое время вернулась с газетой.
— Вот она! — Руфь ткнула пальцем в статью, помещенную в разделе
светской хроники
Сандэй Пост
. — Тебе как обычно, дорогуша? —
проворковала она.
—
Дорогуша
? — Да, конечно.
Под фотографией Бена и Иден, сделанной в Долине, шло заявление Иден, в
котором она не только вернула ему доброе имя, но и выставила себя в самом
невыгодном для себя свете. В заключение она писала:
Я совершила ужасную,
непростительную ошибку. Меня не оправдывает то, что я пыталась защитить дочь
и свою карьеру. Я оклеветала невинного человека, которого очень люблю
.
Строчки поплыли перед глазами Бена. Он вскочил и бросился к Руфь.
— Я должен уйти, Руфь! — Бен коснулся плеча девушки, хотя всего
час назад не посмел бы сделать это. — Не поздно отменить заказ?
— Нет проблем, дорогуша, — успокоила она его, — приходи
завтра вечером, и твой заказ будет ждать тебя на стойке бара.
Иден прочитала Кэсси сказку и поцеловала девочку перед сном. Вернувшись к
себе в комнату, она переоделась в белую шелковую ночную рубашку и забралась
под одеяло. Было еще рано, но она чувствовала себя такой разбитой после всех
событий сегодняшнего дня. Болела и душа, и тело. Несколько минут она лежала
без движения, уставившись в потолок. Потом, стряхнув с себя оцепенение, она
включила лампу, стоявшую на тумбочке, и потянулась за сумкой, в которой
лежал последний дневник матери. Пришел час последнего дневника матери.
Только Иден открыла сумку, как рука замерла. Вот захлопнулась дверца машины,
раздался стук в дверь кухни. Иден прислушивалась. Кайл разговаривал с кем-
то, потом раздались шаги на лестнице, ведущей наверх. Это Бен! Бен! Сердце,
казалось, вот-вот выскочит из ее груди от радости. Она бросила сумку на пол
и присела в кровати.
— Иден? — услышала она тихий голос Бена.
— Войди, — пригласила она.
Он вошел и присел к ней на кровать.
— Я отвратительно вел себя сегодня утром, — Бен взял ее за
руку. — Прости меня.
— Все в порядке.
— Я прочитал сегодня твое заявление в газете.
— Чудесно! — обрадовалась Иден. Может, она уедет отсюда несчастной
женщиной, но, по крайней мере, совесть ее будет чиста.
— Тебе не стоило так резко критиковать себя, — сказал он.
— Стоило.
Он провел большим пальцем по гладкой коже ее руки.
— Ты имела в виду это заявление, когда призналась мне в любви сегодня
утром?
— Да.
Он улыбнулся немного печально и сжал ее руку.
— Вчера я смотрел твой фильм
Сердце зимы
. Он идет в деревушке
Гловерстон.
— Но ты уже два раза видел его.
— Я знаю, — согласился он. — Просто я захотел увидеть тебя, а
это был самый безопасный выход из положения. Ведь я так боюсь поддаться
твоему очарованию. Но фильм не принес мне облегчения. Ты была женщиной из
фильма. Лили, как там бишь ее фамилия? Ты прекрасная артистка, Иден, и ты
полностью перевоплотилась в эту женщину. Но меня до сих пор раздражает этот
Майкл Кэри. Я не мог спокойно смотреть, как он ласкает и целует тебя.
Бен поежился.
— Короче говоря, я ушел до той сцены, ты понимаешь какой, Иден.
Она улыбнулась и коснулась его щеки.
— Я ведь люблю тебя, — сказал он.
— Тогда скажи мне, чтобы я не уезжала в понедельник.
— Пожалуйста, не уезжай.
Она наклонилась, чтобы поцеловать его, но так заболели мышцы спины, что лицо
ее скривилось.
— Очень болит? — с участием спросил Бен. Иден кивнула.
— Я бы предложил тебе сделать массаж, но только, прикоснувшись к тебе,
я потеряю голову.
— Коснись меня, Бен, пожалуйста.
Он встал, закрыл дверь на замок и вернулся к постели.
— Какая красивая, — прошептал он, проведя рукой по ночной
рубашке. — Почему я раньше не замечал ее?
— А разве стоило надевать ее у тебя? Мы сразу раздевались.
— Ну, мне кажется, нам придется снять ее, иначе я не смогу хорошо
помассировать твои плечи, — сказал Бен.
Ей вдруг стало неловко при мысли, что придется предстать перед ним
обнаженной. Но он, словно прочитав ее мысли, наклонился и выключил свет.
Иден почувствовала, как наступившая темнота охватывает ее тело желанием. Бен
помог ей снять рубашку и бросил ее на пол.
— Ложись на живот, — скомандовал он.
Она послушно легла и ждала, пока он стаскивал с себя ботинки. Его первое
теплое прикосновение вызвало слезы на ее глазах — так давно он не касался
ее.
— Расслабься, — попросил он.
Его руки мягко массировали плечи. Внезапно Бен замер, он почувствовал, как
вздрагивает ее спина от сдерживаемых рыданий.
— Не плачь! Пожалуйста, не плачь!
Он целовал ее спину, лицо. Бен привлек ее к себе, и она прижалась к нему.
— Я так боялась, что никогда не увижу тебя! Я не думала, что, способна
так любить кого-нибудь. И я решила, что, вернувшись в Калифорнию, смогу
забыть тебя. Мне было неплохо в Калифорнии, но это лето изменило все. Я
стала другой. Я испытала все чувства: и хорошие и плохие. Они принадлежат
мне, а не какому-нибудь вымышленному лицу.
Он поцеловал ее в плечо.
— Ложись на спину, — сказал он.
Она легла, и он начал умело массировать растянутые мышцы Иден. Боль была
такой нестерпимой, что Иден вцепилась в простыню.
— Постарайся расслабиться, — настаивал Бен. Он был хорошим
массажистом. Иден последовала его совету. Она закрыла глаза и почувствовала,
как ее охватила приятная истома.
Массаж был окончен. Но вдруг она заметила, как его рука соскользнула к
бедру, лаская ноги, медленно приближаясь к заветной цели. Дыхание Иден
участилось, она задыхалась от неистового желания, и, когда рука Бена
коснулась ее сущности, она застонала. Её тело выгнулось навстречу ему,
страстно желая близости с ним. Но он тянул время, дразнил ее, разжигая
страсть легкими, нежными прикосновениями. Наконец он с силой проник в нее.
Все поплыло перед глазами Иден. Но она вовремя вспомнила, что они не одни в
доме и уткнулась в подушку, заглушив свой крик. Бен приник губами к ее шее.
Его одежда терлась о бедра, живот и грудь Иден.
— Почему ты не раздеваешься? — спросила она. Иден перевернула его
на спину и начала расстегивать рубашку.
— Разве у меня было время? Ты так пристала ко мне со своими болячками.
Даже в темноте Иден поняла, что он улыбается, и улыбнулась в ответ.
— А что у тебя болит, дорогой? — поинтересовалась она.
Бен взял ее лицо в ладони и наклонился к ней.
— У меня больше ничего не болит, — ответил он. Иден начала
страстно покрывать поцелуями его шею, грудь, живот. Внезапно она подняла
голову, кончики ее пальцев нежно поглаживали его живот.
— Ты снился мне каждую ночь, — сообщила она ему.
— Это были хорошие сны?
— Просто чудесные. Я не хотела просыпаться. Потом лукаво добавила.
— И в каждом сне я ласкала твой член языком.
— Хм, — он нагнул ее голову к пенису.
— Что-то я не помню этого!
— Я очень боялась, что у меня больше не будет возможности напомнить
тебе об этом.
Щекой Иден чувствовала обжигающее прикосновение затвердевшего члена, и она
взяла его в рот.
— О, Господи! — простонал Бен.
Он запустил руку в волосы Иден, все крепче прижимая ее голову к себе.
— Да-а, фригидной тебя никак не назовешь! Спустя некоторое время они
лежали, испытывая приятную расслабленность во всем теле.
— Поедем ко мне, — предложил он.
— Хорошо. Но я должна вернуться домой до того, как встанет Кэсси.
Но Лу и Кайл обещали присмотреть за Кэсси.
— Поезжай. С ней все будет в порядке, — заверила Лу Иден.
Хотя час, проведенный Иден с Беном у нее дома оставил в ее душе неизгладимое
впечатление, она поняла, что именно остаток ночи, проведенный в комнатушке
Бена, поможет им вновь обрести друг друга, наметить планы на будущее.
— Ты все еще любишь Шарон? — задала она ему вопрос.
Они лежали в постели, накрывшись одеялом: в комнате был включен кондиционер.
— Нет. Я не испытываю к ней былых чувств и не намерен возрождать их.
Хотя мне очень, очень жаль ее. Она действительно прошла через ад.
— Ты видел Сэма?
— О, да! — Тело Бена напряглось. — Мой несносный брат! Я
считал его единственным человеком, на которого могу положиться. Родителей
нет в живых, друзья приходят и уходят, жены меняются, а брат — навсегда.
Бен пересказал Иден свой разговор с братом. Ему было не стыдно признаться
ей, что, ударив брата, он немного облегчил свою душу. Но Иден с трудом могла
представить Бена, бьющего другого человека. Хотя разве не так поступил он с
ней, когда она пришла к нему домой. Правда он не пустил в ход кулаки, но
слова его били больнее.
— Я был так зол на Сэма, — продолжал Бен, — в какое-то
мгновение я хотел убить его, но спустя минуту я захотел обнять его и
сказать, что сделаю все, чтобы помочь ему. Но когда я представляю его с
Блисс...
— Как прошла твоя встреча с ней? — поинтересовалась Иден.
— Потрясающе! Ты была права: она похудела и стала какой-то жалкой. Ты
представляешь, она играет в куклы! — он засмеялся.
— Как приятно слышать твой смех!
Он привлек ее к себе, и его голос смягчился.
— Когда-нибудь Блисс все поймет. Она поймет, какую роковую ошибку
совершила, приняв меня за Сэма. Судьбы стольких людей были сломаны: мы с
Шарон разошлись, меня посадили в тюрьму, как я смогу уберечь ее от чувства
вины?
— Ты найдешь способ, — успокоила она его. — Ты так заботлив,
это очень трогает меня. Ты всегда ставишь интересы Блисс выше своих.
— Ты тоже ставишь интересы Кэсси выше своих. Разве ты уже не доказала
это?
На минуту воцарилось молчание.
— Расскажи мне про Аннаполис, — попросила она. Он улыбнулся.
— Ты хочешь жить там или просто поехать туда?
— Я хочу жить там.
— Это чудесный город. Там есть все, кроме киностудии, но она не
понадобится тебе, не так ли?
Иден засмеялась.
— Она мне понадобится, Бен!
Она была уже уверена в этом. Ей хотелось продолжать свою карьеру, и она
призналась в этом Бену.
— Время от времени я буду уезжать, — сказала она, но я как-нибудь
налажу здесь все.
— Мы наладим все, — поправил ее Бен.
Утром Иден сварила кофе, взяла дневник матери и прилегла рядом с Беном.
— Это последний дневник матери, — сказала она ему. Он заметил
нетерпение в ее глазах.
— Читай вслух, — попросил он.
Негнущимися пальцами она открыла набухшую от влаги обложку и начала читать.
ГЛАВА 48
5 ноября 1957 г. В пятницу к нам приходила подруга детства Сюзанны. Ей около пятидесяти лет.
Я кормила Иден на кухне, когда вошла Сюзанна и попросила меня познакомить
малышку с миссис такой-то. Я взяла девочку за руку и повела в гостиную, но
стоило Иден увидеть незнакомую женщину, как она тут же спряталась за моей
юбкой, и, сколько ее ни уговаривали, не хотела покидать своего укрытия.
— Такой трусихи я еще не видела, боится своей собственной тени, — пожала плечами женщина.
Это был не первый раз, когда Иден вела себя подобным образом. Напугал ее и
священник Кэйпер, и мать Сюзанны, которая заявила, что не встречала ребенка,
так дичившегося людей.
Я виновата в этом. Разве может ребенок быть нормальным, если его воспитывает
затворница, вроде меня. Ведь Иден не общается со своими ровесниками. Кроме
меня, папы и Сюзанны она никого не видит. Папа находит малышку слишком
бледной, а Сюзанна считает ее тихоней. Господи, что я делаю со своим
ребенком?
29 декабря 1957 г. Кайл и Лу гостили у нас две недели. Но в этот раз все было так хорошо, как
раньше. Если быть честной до конца, то все было ужасно, по крайней мере, я
так думаю. Они приехали за два дня до Рождества, привезя, как обычно, кучу
подарков для Иден. Кайлу не терпелось увидеться с дочкой. Но она отпрянула
от него, когда он хотел обнять ее. Кайл так расстроился, что я почувствовала
себя виноватой в случившемся.
— В этом возрасте они все такие стеснительные, — успокоила его Лу.
А папа и Сюзанна подлили масла в огонь, заявив, что Иден ведет себя как
дикарка, когда видит посторонних людей. Кайл промолчал, и я поняла, что он
разозлился на меня.
Я не заметила праздников, так я была поглощена наблюдением за Иден. К
сожалению, я окончательно убедилась, какой замкнутой и пугливой девочкой она
была. Она не отходила от меня ни на шаг. Она просила меня открыть ей
подарки. Наконец, когда я открывала уже третий или четвертый подарок, Кайл
не выдержал и сказал:
— Кэт, перестань это делать за нее. Пусть она сама откроет.
В его голосе был слышен такой упрек, что я с трудом сдержала слезы.
Вчера вечером я была на кухне, а Кайл и Лу сидели в гостиной. Они думали,
что я поднялась наверх, поэтому завели разговор обо мне и Иден.
— Каким чудом нам удалось вырастить ребенка здоровым. Но сейчас все
идет насмарку, — сетовал Кайл.
— Ты преувеличиваешь, — пыталась его успокоить Лу.
— Я не хочу, чтобы Иден стала такой, как Кэт.
— Кэт по-своему счастлива. Кайл фыркнул.
— Свинья в свинарнике тоже счастлива.
Так он и сказал, слово в слово. Я никогда не забуду эти слова и не прощу их
ему.
— У Иден очень болезненный вид — как смерть.
— Ты хочешь взять ее с собой? — спросила Лу.
У меня сердце упало. Мой ребенок! Я никогда не позволю им отнять моего
ребенка!
— Я не могу так поступить с Кэт, — сказал Кайл, — к тому же,
с нашими переездами мы только ухудшим дело.
Лу вздохнула.
— Я не знаю, что еще предложить, Кайл.
— Знаешь, Лу, я подумывал, может, я — мы — поживем здесь немного?
Я страшно обрадовалась. Но наступившее молчание остудило мой пыл, и я
поняла, что Лу плакала.
— Не надо, не плачь, — неподдельная нежность в голосе Кайла была
так хорошо знакома мне. — Ну, пожалуйста, Лу...
— Ты этого добивался? — в голосе Лу было столько боли.
— Почему ты так говоришь! — Кайл почти кричал. — Иден моя
дочь, я несу ответственность за нее, понимаешь, Лу! И я не позволю, чтобы
она сгнила в этой проклятой пещере. В этой семье ненормальность передается
по наследству, и когда-нибудь это должно прекратиться.
— Кайл, ты забываешь о себе, о своей карьере, — повысила голос
Лу. — Через год ты получишь степень доктора. Разве можно так все
бросить на полпути?
— Но мы же не навсегда здесь поселимся. Мы поживем всего несколько
месяцев. Иден — моя дочь, и я должен пожертвовать чем-нибудь для нее. Если я
останусь — буду гулять с ней, водить куда-нибудь подальше от этой чертовой
пещеры и дома. Неужели имеет значение, когда я получу ступень—через год или
через пять лет?
Наступило долгое молчание. Потом Лу сказала:
— Мне кажется, я не смогу жить в этом доме. Атмосфера в нем такая
гнетущая. К тому же, Сюзанна и твой отец презирают меня.
— Значит, не останешься?
Лу заплакала. Когда Лу плачет, мне почему-то становится страшно, наверное,
от того, что она излучает такую силу и надежность, что видеть ее слабой
просто невыносимо.
Я решила положить конец их спору и, собравшись с духом, вошла в гостиную.
Кайл и Лу опешили.
— Я слышала все, о чем вы тут говорили. Я не так слепа и глупа, как вы
думаете. Я знаю, что образ жизни, который я веду, губит Иден. Я очень
беспокоюсь за нее — я все-таки ее мать, хотя и плохая, и хочу, чтобы, вы
помогли мне. Но сплетничать за моей спиной — не самый лучший способ решить
проблему.
Мгновение спустя Кайл сидел рядом со мной и держал меня за руку. Мне было
тяжело слушать его извинения после сказанных им слов:
свинья в свинарнике
.
— Я поживу здесь немного, — сказал Кайл.
— Нет, уезжай, — твердо сказала я, хотя это мне стоило большого
труда. Но как же посветлело лицо Лу! Она вытерла глаза тыльной стороной
ладони.
— У тебя карьера, жена, и вся жизнь впереди, — продолжала
я. — Так что и думать об этом забудь.
— Я научу тебя водить машину, — предложила Лу. — Тогда ты
сможешь брать машину у папы и навещать друзей.
— У меня нет друзей, — ответила я и внезапно почувствовала, как
мне не хватает Мэтта.
— Когда будет машина, появятся и друзья, — нашлась Лу.
— Ладно, — согласилась я.
В конце концов, решила я, неужели я не смогу научиться водить машину. Это
будет не так уж и трудно. Ради спокойствия Кайла и счастья Иден я готова на
все.
— По воскресеньям ты будешь ездить в церковь с Сюзанной, —
нарисовал Кайл еще более радужную перспективу. Так легче найти свой круг
общения.
Я вытаращила глаза. Это уж слишком! Ничего, я выдержу все.
— Хорошо, — пришлось согласиться мне, хотя не могла представить
себя в роли прихожанки.
— Весной не спускайся в пещеру, — диктовал свои условия
Кайл. — Пиши дома.
— Согласна, — мое терпение было на исходе.
Я знала, что как только потемнеет, я пойду в пещеру. Но, чтобы сдержать
обещание, я, по крайней мере, буду ходить туда реже.
Так, втроем, мы скоординировали свои действия по спасению Иден, и я несу
ответственность за выполнение поставленных целей.
5 января 1958 г. Сегодня днем Лу учила меня водить машину. Меня поразило, что мне это так
легко далось: я добилась хороших результатов.
— Ты прирожденный водитель, — похвалила Лу. Мы ездили в Колбрук и
обратно, но, слава богу, не заходили в магазины.
Кайл и Лу уезжают завтра. Сегодня вечером, когда я укладывала спать Иден,
Кайл вошел в комнату. Он хотел прочитать девочке перед сном сказку. Мы
втроем сидели на кроватке, на которой я спала, когда была маленькой. Все это
время Кайл держал меня за руку. А Иден с такой любовью смотрела на него
глазами, удивительно похожими на глаза отца. Кайл в конце концов покорил
сердце девочки своими сказками, подарками и нежностью.
Я всегда буду лелеять эти редкие моменты нашего единения.
Раз или два в год моя рука будет лежать в руке мужчины, которого я люблю,
наш ребенок прижмется к его груди, а его голос... о, черт возьми! Я хочу
больше, намного больше!
8 апреля 1958 г. Я надавала обещаний Кайлу, но так и не выполнила их. Я пытаюсь ходить в
церковь вместе с Сюзанной, но моя первая попытка потерпела полный крах. Едва
очутившись в замкнутом пространстве и вдохнув спертый, пропитанный ладаном
воздух, я почувствовала, что теряю сознание. В ушах стоял звон, и виски
сжимало от боли. Мне становилось страшно. И мне пришлось выйти во время
службы. Я вышла так тихо, как только могла, но это мне не удалось. Я больше
никогда не пойду в церковь. Я не хочу, чтобы жители Колбрука припомнили
Иден, каким посмешищем я себя выставила когда-то. Эта мысль очень пугала
меня. Я слишком хорошо знаю, что значит быть дочерью женщины, имеющей славу
помешанной
.
Как мне защитить Иден от такой же участи?
Не лучше дело обстоит с поездками на машине в Колбрук. Оказавшись на месте,
я не знаю, что делать, не могу заставить себя войти в магазины. Как-то раз я
все-таки отважилась сделать покупки в бакалейном, но когда стояла в очереди
в кассу, внезапно у меня сильно закружилась голова, и я вышла из магазина,
так ничего и не купив. Сюзанна вышла из себя, когда увидела меня с пустыми
руками.
Я меньше времени проводила в пещере, хотя, я уверена, Кайл все равно остался
бы мною недоволен. Я пыталась создать домашнюю обстановку в пещере. Моя
пишущая машинка находится в доме, поэтому в пещере я пишу от руки или
размышляю. Иден очень изменилась. Произошло это благодаря дочке Сары Джейн
Миллер, Мэгги, которая всего на несколько месяцев младше Иден. Девочки ходят
друг к другу в гости. Мэгги настоящий бесенок, но с Иден они поладили. Слава
богу, моя дочь из буки и дикарки превратилась в общительную девочку. Ее
просто не узнаешь. Так что малышка Мэгги лучше справилась
...Закладка в соц.сетях
