Жанр: Любовные романы
Папаша напрокат
...sp;— Хотя мне кажется, что это нечестно по
отношению к Саре. Я боюсь, что это собьет ее с толку, огорчит.
— Знаешь, ты слишком беспокоишься о других людях. — Неожиданные
слова Дилана смутили Лауру. — Ты беспокоишься о том, чтобы не запятнать
память Рэя. Ты беспокоишься о том, что используешь меня. Ты беспокоишься о
Саре, потому что тебе кажется, что ты ее огорчаешь. Видишь ли, и я, и Сара,
мы можем отвечать за себя, за то, что мы делаем или не делаем.
Лаура никогда не думала о себе так, ее внимание к другим людям казалось ей
совершенно естественным. Нет, он все-таки не понимал сути проблемы.
— Ты отвечаешь за себя, согласна, — ответила она. — Но Сара
во многом ничуть не лучше ребенка. Она не может сказать:
Нет, извините, я
не хочу идти с вами
. Она даже не поймет, о чем я ее прошу. — Голос
Лауры предательски дрогнул. Дилан сжал ее локоть.
— Ты очень славный человек.
Никто и никогда не называл Лауру славной. Ей на память пришли строчки
статей, написанных о ней. Ее описывали как
блестящего астронома
,
преданного своему делу ученого
,
не знающего усталости, упорного
наблюдателя за небом
. Славная? Дилан просто плохо знает ее.
— Я думал о твоем отце и Саре, — нарушил молчание Дилан. —
Возможно, они действительно встретились во время круиза. Возможно, Сара
лечила твоего отца, но ведь она была медсестрой на корабле.
Лаура остановилась.
— Правильно! Сара могла даже спасти ему жизнь, необязательно во время
круиза.
— Поэтому твой
отец считал себя обязанным ей.
— Я все равно никогда ничего не буду знать наверняка. — Лаура
обреченно вздохнула и снова оттолкнулась коньком ото льда. — Сара не
сможет вспомнить.
Она посмотрела на Эмму — девочка явно устала. Пора собираться домой.
— Прости меня, тогда вечером я тебе помешала своим телефонным звонком.
— Ты нисколько не помешала.
— Просто ты говорил, что в твоей жизни нет женщины.
— Я этого не говорил. Я сказал, что ни с кем не связан. Никаких
серьезных отношений. Ни одной постоянной, единственной женщины.
— Вот оно что... Значит, ты встречаешься со многими женщинами?
— Со многими — это громко сказано. — Он рассмеялся.
— А они не возражают, что ты встречаешься с кем-то еще? — спросила
Лаура. — Или они об этом не знают?
— Они все знают, — уверенно ответил Дилан. — Этого принципа я
придерживаюсь всегда, чего бы мне это ни стоило.
Честность была его несомненным достоинством. Дилану можно было доверять.
— И ты права, — продолжал он, — некоторых женщин это не
устраивало, поэтому они просто отвечали мне отказом, когда я приглашал их
куда-нибудь сходить в следующий раз.
— Не могу представить себе женщину, которая бы смирилась с таким
положением вещей.
— Ты удивишься, если я скажу тебе, как много женщин не хотят быть связанными с одним мужчиной.
Дилан поставил ее в тупик. Лаура предполагала, что неудачный брак родителей
отвратил Дилана от желания самому создать семью. Да, ведь потом была еще
длинная печальная история
, на которую он намекнул во время их разговора
несколько недель назад.
— Она устала, — Дилан указал на Эмму.
— Знаю.
— Думаешь, нам пора собираться?
— Самое время, — ответила Лаура, надеясь, что не слишком досадила
Дилану расспросами о его личной жизни. Она смотрела, как Дилан подъехал к
Эмме, присел перед ней на корточки, что-то сказал, потом выпрямился и
вернулся к Лауре.
— Она согласна ехать домой, — объявил он. — Во всяком случае,
мне так кажется. Она не кивнула, но и не покачала головой. — Он
рассмеялся.
Эмма обернулась и помахала им рукой.
— Ты хорошо ладишь с детьми, — сказала Лаура и подумала, не
показался ли этот комплимент ему таким же странным, как ей его определение
славная
.
Он и в самом деле расхохотался.
— Мне никогда никто раньше такого не говорил.
— Что ж, возможно, раньше тебе было все равно. — Лаура испугалась
собственной прямоты, но Дилан лишь кивнул головой в знак согласия, легко
улыбнулся и заскользил вслед за Эммой.
— Вероятно, все дело в этом, — сказал он, ступая со льда на
дорожку.
ГЛАВА 26
— Входите, моя дорогая, — Сара придержала дверь, пока Лаура
переступала через порог. Она была удивлена и обрадована. — Я только
надену прогулочные туфли и буду готова. — Она скрылась в спальне.
Совершенно очевидно, несмотря на новый календарь, Сара по-прежнему не могла
уследить за сменой дней недели.
Лаура ждала ее в гостиной. Со своего места она увидела, что календарь в
кухне опять убежал вперед, но на этот раз на два дня. Она исправила ошибку и
вернулась в гостиную.
Сара вошла в комнату в чулках.
— Я не могу их найти, — пожаловалась она.
— Давайте поищем вместе, — сказала Лаура. Она вошла следом за
пожилой женщиной в крохотную, очень чистую спальню. На кровати лежало
покрывало с цветочным рисунком из той же ткани, что и занавески. Кто-то
наклеил ярлыки на ящики комода, чтобы Сара знала, где искать тот или иной
предмет одежды. Чистота в комнате была идеальной.
В стенном шкафу прогулочные туфли стояли на самом видном месте.
— Вот они, — Лаура нагнулась и взяла нужную пару. Она протянула ее
Саре, но та взглянула на туфли так, словно никогда их раньше не видела.
— Разве я в этих гуляю? — засомневалась она. Лаура кивнула.
— Ну ладно. — Сара пожала плечами.
Присев на край кровати, она начала надевать туфли.
Ее смущение встревожило Лауру. Что происходит здесь в те несколько дней,
когда она не приезжает? Сколько раз за день Сара забывала, где она
находится, или надевала юбку наизнанку? Лаура прочитала много статей о
болезни Альцгеймера и знала, что дальше будет только хуже.
Когда они вышли из дверей дома престарелых, мягкий прохладный бриз обнял их.
— Сейчас весна? — спросила Сара.
— Нет, хотя погода и в самом деле весенняя. — Лауре не хотелось,
чтобы Сара думала, что совсем ни на что не способна. — Но на самом деле
сегодня 26 августа, почти конец лета. Правда, прохладный воздух такой
приятный?
— О да. — Сара устремилась вперед, и Лауре пришлось ускорить шаг,
чтобы догнать ее.
— Я хотела вас кое о чем попросить, — сказала Лаура, когда они
прошли полквартала. — В прошлый раз я привозила к вам мою дочку, Эмму.
Вы помните?
Сара нахмурилась.
— Нет, — призналась она, и на ее лице появилось печальное
выражение. Пока Сара мыслила достаточно разумно, чтобы расстраиваться из-за
потери памяти.
— Ничего страшного, — успокоила ее Лаура. — Но Эмма приезжала
вместе со мной. После смерти отца она ни с кем не говорит. Я вспомнила, что
вы рассказывали мне о вашей пациентке по имени Карен, которая тоже
отказывалась говорить. Вы помните Карен?
— Доктор Пальмиенто вел себя с ней по-свински.
— Все правильно. И ему все-таки удалось заставить ее говорить. И вы
проделали то же самое с Эммой. Вы специально ее дразнили, чтобы она
заговорила, так?
— Я бы не смогла никого дразнить.
— Возможно, это слово не совсем подходит. Но вы называли ее Джейни до
тех пор, пока Эмма не рассердилась и не сказала вам, что на самом деле ее
имя Эмма.
— Джейни приезжала ко мне? — Лицо Сары засветилось. — А я
думала, что это мне приснилось.
— Нет, Джейни здесь не было. Во всяком случае, пока я была у
вас. — Она внимательно посмотрела на профиль Сары. — А Джейни
действительно существует? — спросила она. — Я подумала, что...
— Джейни жива, — сказала Сара, — но я не должна о ней
говорить. — Она оглянулась через плечо, словно хотела проверить, не
подслушивают ли их.
— Кто говорит, что вам нельзя рассказывать о ней? — Могут ли
старики с болезнью Альцгеймера, впадая в детство, выдумывать себе друзей?
Может быть, кто-то из персонала сказал Саре, что ее сочтут сумасшедшей, если
она будет о таком рассказывать.
— Доктор Пальмиенто, — ответила Сара, — и мистер Д.
Мистер Д.? Лаура расстроилась. Сегодня Сара совсем ничего не соображает. Она
мягко обняла ее за плечи.
— Я ваш друг, моя дорогая. Мне вы можете рассказать о Джейни, если
хотите.
Сара внимательно посмотрела ей в глаза, словно решая, можно ли ей
довериться, а потом начала говорить.
Сара, 1958 год После трех лет замужества Сара наконец забеременела. Джо был счастлив, как и
она сама. Он накупил кучу вещей для ребенка, что им было совершенно не по
средствам, переклеил обои в будущей детской, с готовностью бегал в магазин
среди ночи, выполняя желания Сары, требовавшей то оливок, то шоколадных
батончиков.
Сара проработала первые пять месяцев, а на шестом ушла, потому что ее живот
вырос настолько, что не позволял ей работать, не нарушая принятых тогда
правил приличия. Они с Джо часто говорили о том, вернется ли она в
Сент-
Маргарет
после рождения ребенка. Сара знала, что Джо огорчается из-за своих
небольших заработков. Конечно, Сара могла остаться дома с малышом, но тогда
им пришлось бы считать каждый доллар. И все равно Саре было грустно оттого,
что ей придется оставлять малыша с няней.
Она, конечно, хотела вернуться на работу. Сара помогала пациентам, и, как
сказала Колин, новаторским идеям доктора Пальмиенто был необходим
консервативный противовес. Иногда Сара лежала по ночам без сна, беспокоясь о
том, что приходится выносить ее подопечным без ее заступничества.
И потом, у нее был пример для подражания. Колин одна воспитывала маленького
сына и все-таки работала полный день. Разумеется, Колин приходилось это
делать, потому что у нее не было мужа, на которого она могла бы
рассчитывать. Но Колин оставляла сына у свекрови, все-таки это был родной
человек. Мать Джо прервала с ними всяческие отношения, но их пожилая соседка
буквально умоляла доверить ей будущего малыша. Наконец Сара сказала Джо, что
останется дома на полгода после рождения ребенка. Они будут тщательно
планировать свой бюджет в это время и посмотрят, удастся ли им обойтись без
ее заработка. А потом она примет решение.
Апрельским вечером, когда они с Джо смотрели телевизор, у Сары начались
схватки, хотя она была только на восьмом месяце. Она испугалась, потому что
было еще слишком рано.
Джо немедленно отвез ее в больницу, где им объявили, что это была ложная
тревога. Сару продержали ночь в палате, скорее для того, чтобы успокоить
Джо, а не ее саму, и утром выписали домой.
На следующий вечер сильная боль в пояснице не давала ей уснуть. Джо растирал
ей спину, пока она лежала на боку, но боль оказалась настолько сильной, что
Сара едва ощущала его прикосновения.
Перед самым рассветом схватки начались снова.
— Мы должны ехать в больницу, — сказал Джо.
— Они снова отправят меня домой, — ответила Сара. Но тут она
поняла, что у нее отошли воды. Сара вспомнила, как в школе медсестер им
говорили, что у некоторых женщин бывают поясничные схватки. Схватки
повторялись одна за другой. — Я думаю, ты прав, — судорожно хватая
ртом воздух, призналась Сара, — нам лучше поехать в больницу.
Джо мгновенно вскочил, собрал необходимые вещи и подошел к кровати. Сара
встала и сразу же поняла, что до больницы она не доедет.
— Джо, — она старалась говорить как можно спокойнее, —
ребенок появляется на свет слишком быстро, поэтому ты не успеешь отвезти
меня в больницу. Я пока полежу, а ты вызывай
Скорую помощь
.
— Что? — Джо, обычно такой спокойный, буквально потерял
рассудок. — Ты собираешься родить ребенка здесь? — Он попытался
помочь ей лечь, но Сара отмахнулась от него.
— Со мной все в порядке, — успокоила она его, — иди звони.
Хотя на самом деле она чувствовала себя совсем неважно. Когда Сара снова
легла на кровать, она поняла, что ребенок родится до приезда
Скорой
. Но
еще не подошел срок, так что ребенок будет маленьким. От боли и страха у нее
на глазах выступили слезы.
Джо вбежал в комнату.
— Они едут, — сообщил он, торопливо подходя к ней.
— Роды уже начались, Джо.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что я сказала. — Сара вдруг почувствовала
раздражение. Что он там темнит? И тут же ей стало стыдно. Она не должна
срываться на Джо. Сейчас она может рассчитывать только на него. — Я
имела в виду, что тебе придется мне помочь.
В глазах мужа на мгновение появилось паническое выражение, но на смену ему
пришла спокойная уверенность, которую Сара не раз видела раньше.
— Хорошо, — согласился он, — я с тобой. Говори, что нужно
делать?
Сара громко застонала, не в силах ответить, и Джо беспомощно взял ее руку в
свою. Во время практики Сара помогала принимать роды, но ни одни не
проходили при подобных обстоятельствах.
— Возьми в шкафу чистые полотенца, — сказала она, еле дыша от
тупой боли внизу живота. Когда Джо вышел из комнаты, она отбросила одеяло и
подняла рубашку до бедер.
— Все идет слишком быстро, — сказала она, когда муж вернулся с
охапкой желтых махровых полотенец.
— Что мне делать? — спросил он.
— Положи под меня полотенце, — прошептала она. Было очень больно,
хотелось тужиться, выталкивая из себя ребенка. Может быть, тужиться еще
слишком рано? Сара не имела ни малейшего представления, да ей было уже все
равно. Она смутно ощущала присутствие мужа, сидевшего рядом с ней на
кровати.
— Возьми другое полотенце, чтобы подхватить ребенка, — простонала
она. — Он будет скользким и...
— Я вижу ребенка! — воскликнул Джо. — Мне его вытащить?
— Нет, — еле сумела выговорить Сара. — Это его голова? —
Ее зубы так отчаянно стучали, что вибрация отдавалась у нее в висках.
— Да, это его голова. Много волос.
— Держи руки у его головы, — сказала она. — Не толкай, а
просто положи там руки, чтобы он не вышел... — Она громко вскрикнула и
поняла, что слишком поздно принимать какие-то меры против разрывов. Через
мгновение ребенок уже лежал на руках Джо в желтом махровом полотенце.
— С ним все в порядке? — Сара приподняла голову,
пытаясь разглядеть новорожденного.
— С ней, — улыбнулся Джо.
— С ней все в порядке? — Сара приподнялась на локтях, но не
увидела ничего, кроме красного на желтом.
— По-моему, она не дышит. — В глазах Джо появился ужас.
— Уголком полотенца прочисти ей ротик, — в панике сказала Сара.
Она вспомнила об одной из коллег-медсестер, которая потеряла ребенка во
время родов всего год назад.
Прошу тебя, господи, пусть с моим ребенком все
будет в порядке
.
Джо сделал так, как она ему сказала, ребенок сначала издал какой-то слабый
писк, а потом громко закричал. Сара с облегчением легла и закрыла глаза. За
порогом их дома раздался вой сирены машины
Скорой помощи
.
Сара с малышкой провели почти неделю в больнице, хотя обе чувствовали себя
хорошо. Джо отпрашивался с работы и приходил каждый день, а вечерами сидел,
пока его не выгоняли. Сара думала, что сестры позволяют ему остаться немного
дольше, чем другим отцам, именно потому, что он помог малышке появиться на
свет. Обычно отцы находятся за пределами родовой палаты.
Они назвали дочку Джейн в честь Сариной любимой тетушки. Сара с облегчением
заметила, что девочка похожа на Джо. Отношения между Джейн и ее отцом были
намного теснее, чем обычно бывает между отцами и дочерьми. Джо первым
вскакивал к ней по ночам, любовался ею, ворковал над ней. Он с не меньшим
энтузиазмом и умением ухаживал за ней, чем сама Сара. Ничего не поделаешь,
Джейни суждено было вырасти папиной принцессой.
Вскоре стало ясно, что если они хотят по-прежнему жить в их уютном доме
возле парка, то Сара должна вернуться на работу. Мысль о том, что Джейни
придется оставить с соседкой миссис Гейл, причиняла ей физическую боль. И
все же в глубине души Сара знала, что она не из тех женщин, кому нравится
сидеть дома. Она ни с кем не делилась этим, кроме Джо, потому что это было
так эгоистично и не по-матерински. Но ей необходима была ее работа, и
пациенты в
Сент-Маргарет
нуждались в ней.
Джо уверял ее, что все правильно, что это не оттого, что она плохая мать. Он
чувствовал то же самое и сомневался, что повел бы себя иначе, будь он
женщиной. Джо собирался изменить свое рабочее расписание таким образом,
чтобы проводить с Джейни несколько часов по утрам. Так что она останется на
попечении миссис Гейл лишь ненадолго после обеда.
Как-то вечером, незадолго до ее возвращения на работу, Сара кормила Джейни в
гостиной, вполглаза глядя на экран телевизора. В новостях появился доктор
Пальмиенто. Прибавив громкость, Сара изумленно смотрела, как Пальмиенто
обменивается рукопожатием с президентом Эйзенхауэром. Диктор сообщил, что
доктор Пальмиенто был награжден за свои исследования в
Сент-Маргарет
. Сара
буквально рухнула в кресло. Она была горда тем, что работает вместе с таким
человеком, и одновременно несказанно удивлена тем, что его сомнительные
методы удостоились награды.
— Я так рада, что ты все-таки решила вернуться, — сказала Колин
Саре в кафетерии в ее первый рабочий день. Колин перевели в третье
отделение, и ей это явно не нравилось. — Здесь все стало еще
хуже, — продолжала Колин, когда они уселись за столик. — Мне
просто необходим еще один здравомыслящий человек в третьем отделении, чтобы
он помогал мне понять, что я еще не окончательно потеряла рассудок.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что стало хуже? — спросила
Сара.
Колин округлила глаза. Она отрастила волосы, и теперь вместо белокурого
ежика ее лицо обрамляли изящные волны.
— В больницу пришел работать мужчина, вернее, ребенок, пока тебя не
было, и он сразу же стал правой рукой доктора Пальмиенто. Его называют
мистер Д.
— Мистер Д.? — Сара рассмеялась. — И его устраивают методы
доктора Пальмиенто?
Что Колин имела в виду, называя доктора ребенком, Сара даже не спросила, решил, что это такая шутка.
— Устраивают? — повторила следом за ней Колин. — Мистер Д.
изобретает новые. Он руководит так называемой программой управления
психикой.
— Управление психикой? А это что еще такое? — За те восемь
месяцев, что Сара отсутствовала, все невероятно изменилось.
— Никто, кроме доктора Пальмиенто и мистера Д., этого не знает, но... —
Колин наклонилась к Саре, словно собиралась поделиться секретом, — они
используют специальные шлемы.
— Шлемы? — Сара снова рассмеялась. Сейчас у нее на душе пока было
легко. Время, проведенное с мужем и маленькой дочкой, пошло ей на пользу, но
она понимала, что в
Сент-Маргарет
это ощущение долго не продлится.
— Устройства напоминают шлемы игроков в американский футбол, —
продолжала Колин. — Внутри каждого шлема есть наушники, которые
подключены к магнитофону, стоящему на тумбочке у кровати пациента. Когда
пленка заканчивается, ее ставят сначала. Больные слушают записи по
пятнадцать часов в день!
— Признайся, ты все это придумала. — Сара с подозрением посмотрела
на Колин. Ее рассказ был так нелеп.
— Сама все скоро увидишь.
— А что на этих пленках?
— Доктор Пальмиенто записывает разное для каждого пациента. Например:
Ты сумасшедшая. Ты разрушила свой брак. Ты ни на что не годишься
.
— Что? — ахнула Сара.
— Голос на пленке снова и снова повторяет это, и пациент слушает ее
около месяца. Затем в магнитофон вставляют позитивную пленку.
Ты любишь
свою семью. Ты великолепная жена и мать. Ты боготворишь своего мужа
.
У Сары от изумления приоткрылся рот.
— Скажи мне, что ты шутишь, — прошептала она.
— Те пациенты, кто не накачан наркотиками и не подвергался электрошоку,
плачут и даже кричат, когда слушают эти пленки, — сказала Колин.
С губ Сары сорвался возглас отчаяния.
— Когда же они придумают что-то такое, что на самом деле будет помогать
больным людям?
— Они уверяют, что так и будет, — усмехнулась Колин. — Они
проповедуют теорию:
больному должно стать хуже, чтобы потом было лучше
.
— Как и все в этом заведении, — пробормотала Сара. —
Вероятно, Пальмиенто и за это получит награду. — Она посмотрела на свой
сандвич и отодвинула тарелку. Аппетит пропал. Сара вернулась в
Сент-
Маргарет
.
Похоже, доктор Пальмиенто обрадовался ее возвращению. Он сразу заставил ее
ассистировать ему во время двух операций лоботомии за одну неделю. Сара
больше не впадала в отчаяние, когда видела, как разрушается человеческая
личность. Теперь она боялась, что очерствела душой в
Сент-Маргарет
.
Одну из новых пациенток все называли Золушкой, потому что бедняжке казалось,
что у нее зола в волосах и на платье, и она постоянно отряхивалась. Эта
женщина средних лет была очень полной и неопрятной, но у нее было такое
ласковое лицо и манеры, что Сара привязалась к ней. Благодаря Золушке она
наконец познакомилась с мистером Д., хотя слышала о нем с первого дня после
своего возвращения.
Мистер Д. вызвал ее в свой кабинет, чтобы обсудить случай Золушки. Ему
отвели помещение рядом с кабинетом доктора Пальмиенто, и по размеру комнаты
не слишком отличались одна от другой. Сара сразу же поняла, что хотела
сказать Колин, когда называла нового сотрудника ребенком. На вид ему было не
больше девятнадцати, хотя он наверняка был старше. Все знали, что он
собирался защищать докторскую по психологии. В это верилось с трудом.
Диссертация и этот по-младенчески рыхловатый юнец, щеки в угрях, одно с
другим никак не сочеталось.
— Прошу вас, садитесь. — Мистер Д. остался стоять, дожидаясь, пока
Сара сядет в кресло по другую сторону его стола. У него была приятная
улыбка, и Сара почувствовала, что смягчается по отношению к нему. — Рад
с вами наконец познакомиться, миссис Толли, — сказал он. — Я
слышал много хорошего о вашей работе.
— Благодарю вас.
— Я хотел объяснить вам наш план лечения вашей подопечной, миссис
Лукас, или Золушки, как ее все здесь называют. — Мистер Д. говорил как
человек зрелый, но его слова казались несколько напыщенными. Сара ожидала,
что он будет нахальным и самоуверенным, как молодой петушок. Но Сара
неправильно представляла себе мистера Д.
— Да, ее называют именно так, — подтвердила она.
— Мы собираемся испробовать на ней программу, с которой вы, вероятно,
незнакомы. Вас ведь некоторое время не было в нашей клинике. Это называется
управление психикой.
— Пленки, — догадалась Сара, вспомнив рассказ Колин.
— Совершенно верно. Это нечто удивительное. — На щеках мистера Д.
вспыхнул яркий румянец. — Мы дадим ей коктейль из препаратов, который
составит для нее доктор Пальмиенто, и поместим ее в палату сновидений. Затем
наденем ей на голову шлем с наушниками. Наушники будут подключены к
магнитофону, и большую часть дня миссис Лукас будет слушать пленку. Она
будет снимать шлем, чтобы поесть, поспать или сходить в ванную комнату. Но
все остальное время она будет слушать запись. Вы, разумеется, будете
ухаживать за ней, как это делается в палате сновидений. Вы будете ее
переворачивать, чтобы не появились пролежни, будете ее мыть и так далее.
Сара поерзала в кресле.
— А что будет на пленке? — спросила она.
— Кое-что из ее бесед
...Закладка в соц.сетях
