Жанр: Любовные романы
Взгляни в лицо любви
...ая каюта. Значит, Ник перевел и ее тоже? Довольно
неожиданно, если говорить честно. Эта каюта наверняка больше и удобнее, чем
тот чуланчик, за который она заплатила.
— Но мои вещи все еще там, и мне необходимо попасть...
Джеф опять заулыбался:
— Нет, мэм, все ваши вещи уже перенесены. Если вы сейчас подниметесь на
этом лифте на
Сплендор дек
, — он показал на эскалатор напротив, — то вас
там встретят и проводят до каюты.
Странно. Она не знала, как отнестись к тому, что кто-то рылся в ее вещах, но
зато теперь она может принять душ, переодеться и подготовиться к встрече с
Ником.
— Тогда ладно, и... ммм... спасибо.
— Желаю приятно провести время, мисс Бейкер. Надеюсь, вам понравится на
Фалькан круизес
.
— Угу, — она растерянно махнула рукой и направилась к эскалатору.
Лифт остановился на
Сплендор дек
, и Дженна попала в широкий, устланный
роскошными коврами коридор. Потолком служило стекло, затененное, чтобы на
людей не падали прямые солнечные лучи. Стены здесь были кремового цвета с
пятнами картин, изображавших тропические острова, морские корабли и
океанскую ширь с такими живыми белыми барашками, что, казалось, палец
намокнет, если их коснуться.
Вот только того, кто показал бы ей, куда идти, она не увидела. Но не успела
она об этом подумать, как услышала чьи-то торопливые шаги. Она повернулась и
еле сумела скрыть удивление. К ней спешила помощница Ника Фалько Тереза
Хоган.
Решительно приблизившись к Дженне, Тереза сказала:
— Дженна, приятно вас видеть.
Улыбка Терезы казалась искренней, а острые зеленые глаза потеплели, когда
Дженна пожала протянутую руку.
— Мне тоже очень приятно вас видеть, Тереза.
Год назад, на той волшебной неделе, они с Терезой уже встречались. Обычные
служащие, как правило, не встречаются с помощницей самого босса. Но
поскольку у Дженны была связь с Ником, то и с помощницей шефа она
познакомилась почти сразу. Тереза держалась довольно дружелюбно, пока не
всплыло, что Дженна — наемный работник Ника. После этого знающая свое дело,
невозмутимая Тереза, что называется, провела на песке границу, фигурально
выражаясь, то есть положила всему конец. Она решила защитить Ника и заверила
его, что Дженна никогда больше не появится в его окружении.
Тогда Дженна была вне себя от злости, но сейчас она понимала, что Терезой
двигала обыкновенная преданность. А со временем она эту преданность оценила
еще выше.
Дженна улыбнулась (она решила поддержать предложенный Терезой дружелюбный
тон) и спросила:
— Ну как вы?
Женщина пожала плечами:
— В делах. Вы же знаете босса, мы все время разрываемся на части.
Дженна развеселилась:
— Ну да. Уж что-что, а рвать на части он умеет.
Наступила довольно неприятная пауза, потом Тереза сказала:
— Итак, вы знаете, что каюты на
Ривьера дек
закрываются.
Дженна кивнула и ответила:
— Потому я и здесь. Я недавно встречалась с Мэри Каррен, и она
рассказала, что их с мужем перевели в другой класс. А потом я пошла в свою
каюту и не смогла в нее попасть. Джеф послал меня сюда.
— Хорошо, — кивнула Тереза, при этом ни один волосок ее темных волос не
шевельнулся. Она указала пальцем в конец шикарного коридора. — Каюта
Карренов справа. А сейчас, если хотите, я отведу вас в ваш новый номер. Мы
можем поговорить по пути.
Они пошли в противоположную от каюты Карренов сторону, к носу корабля.
Дженна с любопытством разглядывала попадавшуюся по пути абстрактную живопись
и пыталась понять, что там изображено, и одновременно размышляла, разве
нельзя было поручить кому-нибудь из служащих показать ей новое пристанище?
Впрочем, какая разница! Дженна следовала в кильватере за Терезой, с трудом
поспевая за ее, как всегда, размашистым шагом.
— Можете себе представить, как был шокирован Ник, когда узнал, что
места в каютах на нижней палубе проданы, — через плечо бросила Тереза.
— Даже шокирован? — Дженна закатила глаза. Она поняла — Тереза все так
же предана шефу. — Тогда зачем их вообще сдали?
Тереза чуть-чуть сбилась с шага:
— По ошибке. Вообще-то предполагалось, что нижние каюты закроют еще до
того, как судно выйдет из порта в свой первый рейс. Личностям, нарушившим
приказ босса, сделан выговор.
— Их расстреляли на рассвете или просто выгнали без объяснений?
Тереза резко остановилась, круто вздернула подбородок и кинулась на защиту
шефа:
— Ник не выгоняет с работы всех без разбора, и вы это знаете. Вы ему
солгали! Потому и были уволены.
Дженна залилась краской. Да, она солгала. Она не хотела, но так получилось.
И не знала, как из этого выбраться. Но он мог хотя бы выслушать ее.
— Он мог бы дать мне возможность все объяснить, — возразила Дженна и
наткнулась на холодный зеленый взгляд.
Но через мгновение неприязненное выражение лица Терезы немного смягчилось.
Она покачала головой:
— Ник тоже не совершенство.
— Для вас это довольно странное признание.
Тереза натянуто улыбнулась:
— Это правда. Я его поддерживаю. Я делаю все, что могу, чтобы ему
помочь. Он хороший начальник. И добр ко мне. Я не говорю, что он обошелся с
вами... правильно.
Дженна подняла обе руки и перебила:
— Это было больше года назад. Все прошло и теперь неважно. И то, чем у
нас с Ником все закончилось, тоже.
Тереза склонила голову набок и внимательно посмотрела на нее:
— Вы так думаете?
— Поверьте мне. Ник для меня не существует.
Они продолжили движение.
— Ну, если вы так говорите... — Тереза остановилась перед двойными
дверями. Взмахнув рукой, как хозяйка, которая хвастается новеньким
холодильником, она сказала: — Ну вот, это здесь. Ваши новые апартаменты.
Надеюсь, они вам понравятся.
— Уверена, что понравятся. Уж во всяком случае, здесь лучше, чем на
Ривьера дек
.
Тереза улыбнулась:
— Это, конечно, справедливое замечание. Входите, — ваши вещи уже
распакованы. Думаю, мы еще увидимся.
Дженна смотрела вслед торопливо удаляющейся по длинному коридору Терезе и
думала — за всем этим что-то кроется. Но что, она еще не понимала. Потом
бросила взгляд на наручные часы, обнаружила, что до встречи с Ником осталось
меньше часа, и открыла дверь карточкой, которую оставила ей Тереза.
Войдя, она глубоко вздохнула... и чуть не упала в обморок.
Комната была поистине огромной, роскошной, со стеклянными стенами, за
которыми без конца и края простирался океан. Широкое синее небо пятнали кое-
где кучевые облака и отражались в синем море.
Золотисто поблескивали светлые деревянные полы. Мебели оказалось немного,
зато она была очень удобна. В одну из стен был встроен камин, в углу
находился забитый напитками бар. Везде стояли вазы с отлично подобранными
свежими букетами, от них шел такой аромат, что Дженне представилось, словно
она оказалась в саду.
Вертя во все стороны головой, она прошептала:
— Невозможно, неужели это мой номер? Я понимаю, перевести в каюту
классом выше, но тут же Тадж-Махал какой-то! Наверное, просто ошиблись.
— Никакой ошибки, — сказал неслышно вошедший Ник и так обольстительно
улыбнулся, что у нее перехватило дыхание. — Это моя каюта, ты будешь жить
здесь.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Ты серьезно? — Дженна машинально отступила, но деваться было некуда,
кроме как открыть дверь и броситься прочь по длинному коридору.
— Чертовски серьезно, — заверил он и направился к ней с таким видом,
словно у него масса свободного времени.
На нем была темно-синяя, расстегнутая у шеи рубашка с длинными, закатанными
до локтей рукавами. На черных слаксах острые как ножи складки, черные
ботинки сияют. Но Дженна не могла оторваться от его глаз. Бледно-голубые,
они не отпускали и как будто видели ее насквозь. Словно он хочет выведать
все ее тайны и не успокоится, пока не узнает их.
— Ник, это плохая затея, — сказала она и поздравила себя с тем, что
выдержала ровный тон.
— Это почему же? — он пожал плечами. — Ты явилась на мой корабль.
Заявила, что я отец твоих детей, и настаивала на разговоре. Теперь ты здесь.
Мы можем поговорить.
Ага. Поговорить. Как же.
В плавучем дворце, который выглядит так роскошно. Конечно, встреча с Ником
там, внизу, в крошечной каюте, тоже не была легкой. Но там не было такой
роскоши и ничто не отвлекало, не подавляла красота.
Плохая затея, в этом Дженна не сомневалась. Она чуяла подвох. И никак не
могла найти выход из сложившейся ситуации.
— Нам нельзя оставаться наедине, — наконец сказала она и поморщилась.
По ее мнению, получилось похоже на заявление какого-нибудь
синего чулка
.
— Мы останемся в этой самой каюте. Но не наедине. Тут совсем другое
дело, — он был уже так близко, что ей оставалось только протянуть руку. Или
ему.
Если он это сделает, она пропала, Дженна точно знала.
— В чем дело, Дженна? Боишься, что не справишься с собой?
— Ой, да не смеши, — она хмыкнула. Дай бог, чтоб это прозвучало
убедительно. — Можешь ты хотя бы попытаться всерьез подумать о своей
проблеме?
— Не у меня одного проблемы.
И почему от него всегда так хорошо пахнет? Он медленно улыбнулся, и на его
левой щеке появилась ямочка.
— Никаких проблем нет, — ответила она, задрав подбородок и стараясь
выдержать его взгляд. — Поверь, от тебя мне нужна только поддержка твоим
детям.
Она бросила эти слова, и улыбка Ника завяла.
Он отец? Двойняшки — его? Надо все выяснить. Для этого придется некоторое
время провести с Дженной. Узнать, как все обстоит на самом деле. Понять, как
поступать дальше.
Его сыновья. Душа Ника сворачивалась в тугой узел. Он начал уже привыкать к
этому ощущению. Весь долгий день он таскал снимок в кармане рубашки и то и
дело разглядывал его. И все время спрашивал себя, неужели он действительно
стал отцом?
И хотя Ник не готов был принимать слова Дженны на веру, но не мог не
признать — вряд ли она явилась бы на корабль, если б это была неправда. Не
то чтобы у него возникли какие-либо сомнения в ее лжи — она с первой же
встречи врала ему, — но эту-то ложь слишком легко раскрыть.
И Ник был намерен предпринять все возможное. А что еще остается? Этот вопрос
крутился в его голове весь день. Но и сейчас Ник был не ближе к ответу, чем
в самом начале.
Ник оглядел Дженну с головы до ног. Он не мог не признать — она чертовски
хорошо выглядит. Темно-русые волосы слегка растрепались, пара завитков
выбилась из косы и легла ей на лицо. Глаза у нее расширились, в них светится
подозрение. Странно, но даже это не ослабило его тяги. Он еще глубже втянул
ее запах.
— Я останусь здесь, но спать с тобой не буду, — вдруг заявила она.
Он покачал головой и улыбнулся:
— Не льсти себе. Я сказал, что ты останешься в моей каюте, а не в
кровати. Раз уж так получилось... Здесь, кроме моей, еще три спальни. В
одной из них разложены твои вещи.
Она слегка нахмурилась, и румянец исчез с ее щек:
— Ох!
— Ты разочарована? — поинтересовался Ник, чувствуя, как в его теле
бьется что-то горячее, отчаянное и безрассудное.
Она тут же возразила:
— Да ну, Ник, не так уж ты неотразим.
Он было нахмурился, но поскольку верить ей не стоит, то не все ли равно, что
она говорит!
— Я действительно рада выбраться из этой ямы на дне корабля, —
призналась Дженна, оглядывая каюту. Потом опять посмотрела на него. — И
если, оставаясь здесь, я плачу за твое внимание, что ж, я заплачу.
Он удивленно вздернул брови:
— Удивительная храбрость в нынешних обстоятельствах!
Дженна вздохнула:
— Послушай, это был такой длинный день... Если ты не возражаешь, давай
сразу договоримся, какая комната моя, чтобы я могла принять душ. А потом
поговорим.
— Прекрасно. Так и сделаем. — Он повернулся и указал: — Дальше по
коридору, первая дверь налево.
— Спасибо.
— Моя спальня — в конце коридора справа.
Она остановилась и оглянулась через плечо:
— Я запишу.
— Запиши-запиши, — прошептал он, когда она уже выходила из комнаты.
Она шла, расправив плечи, с гордо поднятой головой, не спеша и решительно,
словно двигалась навстречу смерти.
Ник смотрел Дженне в спину, видел плавные линии ее тела, и что-то внутри
него ожило. Он не ощущал такого с того времени, как видел ее в последний
раз. А ведь думал, это осталось в далеком прошлом.
Оказывается, она все еще для него желанна.
Он пересек комнату и подошел к окнам, из которых открывался внушающий
благоговение вид на море. Он смотрел вдаль и старался справиться с
накатившим на него вожделением.
Дженна Бейкер.
Ныне она перевернула его душу гораздо круче, чем год назад. Еще с тех пор
его преследовали воспоминания о том, как они были вместе. Он так и не понял,
действительно ли то, что он вспоминает, случилось на самом деле, или это
просто игра ума, не желающего отпустить женщину, ему, Нику, лгавшую. А ложь
Ник прощать не умел. И теперь Дженна вернулась. Расставила ловушку на его
собственном корабле, посреди океана, и деваться ему некуда.
Да, им есть что обсудить — и если дети действительно его, тогда придется
решать многое. Но он засунул руки в карманы слаксов и, улыбнувшись солнечным
бликам на воде, сказал себе — у меня достаточно времени, чтобы опять ее
заполучить.
Чувствовать ее под собой. Снова предъявить права на ее тело. Пройтись над
обрывом по проволоке. А потом, когда все будет сделано, он пинком выбросит
ее из головы и из жизни раз и навсегда. На этот раз она не останется даже в
его памяти.
Дженна любовалась тем, как элегантно Ник оформил ресторан
Сад Нептуна
на
Сплендор дек
.
Как владелец корабля, Ник, разумеется, не рассчитывал смешиваться с толпой
пассажиров, но сейчас он, кажется, даже наслаждался этим. А Дженна, которую
он держал под руку, чувствовала себя королевой, шествующей меж рядами
восхищенных подданных.
Пока они шли к накрытому белоснежной льняной скатертью столику, Ник
несколько раз останавливался поговорить. Спрашивал пассажиров, все ли им
нравится, не нужно ли чего, не может ли судовая команда сделать что-нибудь
еще для их отдыха.
Разумеется, некоторые одинокие женщины были более чем взволнованы встречей с
великолепным, богатым и желанным Ником Фалько. Даже присутствие Дженны не
могло удержать их от отчаянного кокетства.
— Замечательный корабль, мистер Фалько, — с придыханием сказала одна и
долго трясла ему руку. Потом откинула с плеч черные волосы назад и
облизнулась.
— Спасибо, я рад, что вам здесь нравится. Если что-нибудь понадобится,
пожалуйста, сразу обращайтесь к стюарду, — сказал Ник, улыбаясь ей и двум ее
соседкам по столу.
— Да-да, непременно обратимся, — пропела брюнетка.
Они пошли дальше, а Дженна чувствовала, как взгляды всех троих буравят ее
спину.
— Тьфу, какие липкие, — пробормотала Дженна.
— Липкие?
— Да они из-за тебя слюной исходят.
— А-а, — отозвался Ник, усмехнулся и раскрыл ладонь, правую, ту самую,
которую так усердно трясла брюнетка. На ладони лежала карточка-ключ с
номером П230. — Действительно, что-то прилипло.
— О господи! — воскликнула Дженна. — Я же стояла рядом с тобой, и не
исключено, что она приняла меня за твою подругу.
Светло-голубые глаза блеснули, он так широко ухмыльнулся, что на левой щеке опять появилась ямочка:
— Ревнуешь?
Она попыталась выдернуть руку из-под его локтя, но он держал крепко.
— Ничего не ревную. Просто раздражает.
— Кто? Она или я?
— Оба понемногу, — она взглянула на него. — Почему ты не вернул ей
ключ?
Он удивился:
— А зачем смущать ее перед подругами?
Дженна неделикатно фыркнула:
— Мне кажется, такую ничем не смутить.
— Тебя это и впрямь растревожило.
Да, подумала Дженна, и всегда тревожило. Поступив на работу на круизные
линии
Фалькон
, она услышала множество историй о том, как в любом круизе
находились женщины, норовившие забраться в его постель. И, без сомнения, он
был игрок, чтоб не сказать — бабник. Но почему-то в один прекрасный момент
она позволила себе размечтаться. Она убедила себя: ее пребывание с ним — это
совсем другое, это не то, что со всеми другими женщинами.
И явно ошиблась.
— Один вопрос, — сказала она так тихо, чтоб ее больше никто не услышал.
— Да?
— Ты собирался воспользоваться этим ключом?
Он только пару мгновений смотрел на нее, потом знаком остановил официанта,
передал ему ключ и что-то прошептал. Дженна не расслышала его слов.
Ник повернулся к ней:
— Ответил на вопрос?
— Зависит от того, что ты ему сказал.
— Велел вернуть карточку брюнетке вместе с моим сожалением и
благодарностью.
У Дженны потеплело на душе, и подавить это ощущение она не смогла, каким бы глупым оно ни казалось.
— Спасибо.
Он насмешливо наклонил голову:
— Полагаю, на данный момент существует только одна женщина, в разговоре
с которой я заинтересован.
— Ник...
Он перебил ее:
— Нам сюда, — и указал на оставленную для них отдельную кабинку. —
Дженна, давай поедим, а потом поговорим обо всем, о чем ты хотела.
Она устроилась на темно-синем кожаном диване и ждала, пока он пробирался
вокруг стола, чтобы сесть рядом.
— Хорошо, Ник, но сначала позволь кое о чем тебя спросить.
— О чем?
— Все эти люди в ресторане... женщины, с которыми ты флиртовал... Ты
нисколько не изменился, да?
Он сурово смотрел на нее. В свете единственной свечи, зажженной в центре
стола, его взгляд казался даже немного опасным.
— В какой-то мере изменился, — тихо ответил он. — С тех пор я очень
осторожничаю в выборе тех, с кем провожу время. — И ей показалось, что на
нее вылили стакан ледяной воды. — Я больше не верю на слово женщинам, когда
они сообщают что-нибудь о себе. Я проверяю. Не хочу еще раз стать жертвой
обмана.
Дженна вспыхнула. Она буквально почувствовала горячие пятна на коже —
хорошо, что в ресторане царил полумрак. Сложив руки на коленях, она
уткнулась взглядом в снежную скатерть и пробормотала:
— Хорошо, я скажу еще раз. Я не собиралась тогда врать, Ник.
— Но как раз это и произошло.
Она неохотно взглянула на него:
— Ну-у... да.
Он кивнул и ухмыльнулся:
— Ну вот. Не смогла придумать, как сказать мне, что ты у меня
работаешь. Позволила мне считать тебя пассажиркой.
Да, позволила. Ее тогда очаровал лунный свет и самый лучший мужчина в мире.
— Я никогда этого не говорила. Ты сам посчитал меня пассажиркой.
— Но и ты не прояснила ситуацию.
Верно. Все верно. Но если бы только она сказала правду, они не провели бы
вместе ту неделю. Она никогда не узнала бы, как приятно чувствовать его
объятья. Никогда не мечтала бы о будущем с ним. Любом будущем. Никогда не
забеременела бы и не родила бы двух маленьких мальчиков, без которых теперь
не мыслила своей жизни.
Вот почему так тяжело чувствовать себя виноватой в том, что наделала.
— Ник, давай не будем ворошить прошлое, хорошо? Я сказала, что все
время об этом жалела. Но ничего не изменишь. И ты, сам знаешь, тоже в то
время повел себя не как благородный принц.
— Ты еще меня и обвиняешь?
Она напомнила:
— Ты даже не поговорил со мной. Ты узнал правду и выкинул меня из своей
жизни так быстро, что я удивилась, как это еще ты не выбросил меня за борт
на обратном пути.
Ник неловко поерзал, пару раз открыл и закрыл рот, казалось, он едва
сдерживает готовое вырваться возмущение.
— А чего ты от меня ждала?!
— Я только хотела объясниться.
— Тебе нечего было объяснять.
Она тихо сказала:
— Ну, никогда нельзя быть уверенным, — и вздохнула. — Так мы ничего не
решим. Давай оставим это в прошлом, а?
Он сделал знак официанту, а потом опять посмотрел на нее:
— Хорошо. Тогда давай все обсудим. Расскажи мне о твоих сыновьях.
— Твоих сыновьях, — поправила она и чуть приподняла подбородок, словно
готовясь к сражению.
— Это еще нужно доказать.
— Зачем мне врать?
— Хм, интересный вопрос. Я мог бы сказать, что ты уже врала, но ведь мы
договорились все оставить в прошлом.
Пнуть его под столом, что ли? Или не показывать виду? Пожалуй, все сложнее,
чем она думала. И почему она решила, что он ей поверит? Что, увидев
фотографии малышей, сразу узнает в них себя? Следовало бы знать его лучше.
Вокруг них звенели хрустальные бокалы и гудели разговоры. Все это сливалось
в ровный шум. За окнами вдоль одной из стен ресторана темнела ночь над
бескрайним морем. Только мерцающий свет разноцветных фонариков освещал
палубу.
А рядом с ней сидел мужчина, занимавший все ее мечты, сочинивший для нее
новую жизнь. Он сидел, ждал и наблюдал.
Она начала говорить, но появился официант с бутылкой шампанского в блестящем
серебряном ведерке. Дженне пришлось ждать, пока Ник попробует и одобрит
принесенный напиток. Официант сначала наполнил ее бокал, потом Ника. Когда
официант исчез в толчее, Дженна, у которой вдруг пересохло в горле, сделала
глоток шампанского.
— Итак? — громко произнес Ник. Ей показалось, слово громыхнуло у нее
внутри. — Расскажи мне о двойняшках.
— Что ты хочешь знать?
— Все, — бросил он.
Дженна кивнула и вздохнула. Вообще-то, она любила поговорить о своих детях.
Она даже способна была насмерть заговорить какого-нибудь незнакомого
человека историями об их подвигах. Но сегодня совсем другое дело. Сегодня
все серьезнее. Он — отец ее детей. Она должна заставить его это понять.
Заставить поверить. Поэтому нужно тщательно подбирать слова.
Она начала с простого:
— Их зовут Джейкоб и Купер.
— Семейные имена? — он слегка нахмурился и отхлебнул из бокала.
— Имена дедов, — она произнесла это с легким оттенком настороженности,
как будто хотела сказать, что имеет право называть сыновей так, как хочется
ей.
— Ну и хорошо. Продолжай, — сказал он после секундной паузы.
Надувшиеся было паруса надежды Дженны опали.
Вокруг веселились и отдыхали, а над их столом висело тяжелое напряжение.
Дженна говорила так тихо, что Ник даже наклонился к ней. От его близости
дыхание с трудом вырывалось из ее груди.
— Джейкоб всегда жизнерадостный. Он улыбается с той минуты, как
просыпается, и до той, когда я укладываю его спать, — и она тоже улыбнулась.
— Купер совсем другой. Он... как бы сказать... более задумчивый. Он
улыбается реже, словно очень дорожит своей улыбкой. Он все время наблюдает.
Изучает. Хотелось бы мне знать, о чем он думает, потому что уже в четыре
месяца он выглядит настоящим философом.
Ник не сводил с нее взгляда, и Дженна видела в его лице обоих своих сыновей.
Они так похожи на него. Непонятно, как он может сомневаться в том, что это
его дети.
— Где они сейчас?
— За ними присматривает Мэкси, моя сестра. Мальчики по ней с ума
сходят. И она их любит до смерти. С ними все в порядке.
— Так вот откуда у тебя вдруг появилось время?
Она шумно выдохнула и откинулась на спинку дивана:
— Я впервые их покинула. И от этого мне почему-то... плохо. И я скучаю.
Очень.
Он прищурился и сделал еще глоток вина. Глядя на нее поверх бокала, он
сказал:
— Наверное, не легко быть матерью-одиночкой.
— Не легко, — согласилась она, вспомнив усталость, обычно копившуюся за
день к тому времени, как наступала пора укладывать мальчиков в постель.
Теперь ей казалось странным, что можно просыпаться позже восьми утра, она
давно уже себе этого не позволяла. Или, скажем, в девять часов вечера сидеть
в ресторане. Хотя когда-то такое случалось. Когда ей нужно было заботиться
только о себе. Когда от нее не зависели два маленьких мальчика.
Господи, неужели в ее маленьком доме когда-то стояла тишина? И пустота? Как
она могла жить без своих сынишек?
Он молчал, и она продолжала:
— Но зато у одинокой мамочки есть и дополнительные радости. Она одна
видит первые улыбки детей. Одна видит, как они познают окружающий мир.
— Из твоих слов следует, что ты не очень-то хочешь, чтобы я участвовал
в жизни двойняшек, — задумчиво сказал Ник. — Тебе действительно нужно только
пособие на детей?
Дженна немного напряглась. Она даже не задумыва
...Закладка в соц.сетях
