Жанр: Любовные романы
Взгляни в лицо любви
... выясни, сколько там занято
кают.
— Правильно.
Ник покачал головой. Эти каюты настолько маленькие и старые, что на его
кораблях ими пользоваться нельзя. Он был уверен, во время ремонта их
переделали, но иметь их и пользоваться ими — разные вещи. Эти каюты узкие,
тесные, темные и совсем не соответствуют тому имиджу судна, который устроил
бы Ника.
Тереза взглянула на него:
— Босс? Судя по списку, занято всего две каюты из пяти.
— Кем?
— 1А занимают Мэри и Джо Каррен.
Не знает он никаких Карренов. Значит, снимок пришел от того, кто устроился в другой каюте. Он ждал.
— 2А... — голос Терезы замер, и Ник увидел, что его обычно
хладнокровная помощница прикусила нижнюю губу.
Нехорошо.
— Ну? — Когда она не ответила, он властно потребовал: — Говори
немедленно. Кто там?
— Дженна, — сказала Тереза и вдруг выдохнула: — Ник, в 2А Дженна
Бейкер.
При спуске на нижнюю палубу Ник установил своеобразный рекорд времени. К
тому моменту, как он добрался до
Ривьера дек
, он уже принял твердое
решение закрыть ее отныне и навсегда. Черт его побери, если он допустит,
чтобы гостей, заплативших деньги, размещали в помещениях, годных только для
юнг.
Сходя с лифта, он ударился о нависавшую балку и вполголоса выругался. Скрипы
и стоны большого корабля, удары волн в борта эхом разносились по узким
коридорам и очень походили на стенания призраков. В коротких коридорах было
темно, поскольку закрепленные на стенах бра отбрасывали свет только
отдельными пятнами. Все это вместе вызывало сердцебиение. Сам коридорчик был
настолько узким, что ему пришлось передвигаться чуть ли не боком. Правда,
приятно сознавать, что в порядке поддерживаются даже самые дешевые
помещения, но это же можно было сделать иначе. Будь он проклят, если гости
его круизов будут щуриться на солнце, как летучие мыши.
С гулом в голове, но посадив собственное настроение на крепкую цепь, он
остановился перед дверью каюты 2А и уже занес кулак, чтобы постучаться,
однако не успел: дверь каюты распахнулась. На пороге стояла она.
Дженна Бейкер.
Она не имеет права так действовать на него. В конце концов, это он должен на
нее влиять. Это он обладал ею год назад, а потом позволил ей уйти. Так
почему же его ошеломляют ее голубые, почти бирюзовые, глаза? Почему так
хочется поцеловать ее твердо сжатые губы и получить отклик? Почему от ее
сердитого взгляда кровь быстрее побежала по его жилам? И вообще, какого
черта она бесится?
— Я услышала твои шаги в коридоре.
— Отменный слух, особенно если учесть все здешние шумы, — признал он.
Она еле заметно улыбнулась:
— Ага, большое удовольствие — жить в чреве зверя. Подъем якоря,
например, сопровождается целой симфонией.
Он над этим не задумывался, но ему шум показался ужасным. Он окончательно
решил больше никогда не использовать нижние каюты. Однако это потом. А
сейчас... что ей нужно?
— И почему ты здесь? Чтобы поговорить о корабле?
— Ты знаешь, почему я здесь.
Он взялся рукой за притолоку и наклонился к Дженне:
— Тебе хочется, чтобы я так думал. Есть вопросы? Какие? И почему
сейчас? И что дальше?
— Я не хочу говорить об этом в коридоре.
— Прекрасно.
Он вошел следом за ней в каюту, но помещение было таким тесным, что для
двоих в нем места не нашлось, и ему тотчас стало совсем невмоготу.
Так было с самого начала. В тот момент, когда он прикоснулся к ней, в ту,
первую, ночь в лунном свете, он почувствовал ожог от чего-то, чертовски
похожего на лаву, текущую по телу. И, оказывается, несмотря на прошедшее
время, ничего не изменилось.
Он повернулся и осмотрелся. Господи, какая маленькая каюта, того и гляди,
стены стиснут насмерть. Правду сказать, они давили. Ему хотелось сгорбиться,
чтобы не задеть потолок головой. Кроме того, хотя в каюте был включен весь
возможный свет, в ней царили сумерки.
Но Ник пришел сюда не ради обстановки, в которой он в данный момент все
равно ничего не мог изменить. Ему нужны объяснения. Он подождал, пока она
закроет дверь в эту коробку, и сказал:
— Что теперь за игры, Дженна?
— Это не игра, Ник, — ответила она и скрестила руки на груди. — И тогда
игры не было.
— Ладно, — он постарался утихомирить дыхание и не дышать глубоко,
поскольку ее запах уже заполнил его всего, чему немало способствовали
размеры помещения. — Не будешь же ты мне врать. Это без вариантов.
На ее лице застыло ожесточенное выражение:
— У нас опять все тот же спор?
Он мгновение подумал, потом покачал головой. Он не хотел оглядываться на
прошлое.
— Нет. Почему ты просто не выложишь все как есть?
Она молчала.
Он переступил с ноги на ногу и ударился локтем о стену:
— Дженна...
— Хорошо. Ты получил мою записку?
Он полез в карман рубашки, вытащил снимок, взглянул на малышей и передал ей:
— Ага, получил. И как ты это объяснишь?
Она посмотрела на личики двойняшек, и он заметил, как дрогнули ее губы и
потеплел взгляд. Но все тут же исчезло, и она подняла на него холодные
глаза:
— Думаю, слово
папочка
само по себе все объясняет.
— И тем не менее.
— Хорошо, — Дженна прошла по каюте, оттолкнув с дороги Ника, в
результате чего он ударился о стену, наклонилась и вытащила из-под кровати
чемодан. Наклоняясь, она чувствовала на себе его взгляд, но сейчас ее это
только раздражало.
Она старалась не обращать внимания на жар, окативший ее, как только он
оказался рядом с ней. Она действительно не понимала, почему подскакивает и
запинается сердце. И пусть в другие частях тела ощущается некое стеснение,
ее это нисколько не волнует.
Вытащив чемодан, она уже собиралась его поднять, но подоспел Ник и забросил
его на кровать. Ну и что же, что от его прикосновения у нее словно обожгло
кожу? Он об этом знать не должен, правда же?
Она открыла молнию, достала голубой альбом и протянула ему:
— Вот, взгляни. А потом мы поговорим.
В его огромной загорелой ручище альбом казался совсем маленьким. Он сначала
посмотрел на него, потом поднял взгляд на Дженну:
— Что это?
— Посмотри-посмотри, Ник.
Потекли секунды, показавшиеся ей долгими часами. Затаив дыхание, она следила
за тем, как от страницы к странице меняется выражение его лица. Она и альбом-
то сделала именно для такого случая. Своего рода хронику. Потеря работы,
потом известие о беременности и рождение двойняшек. Двадцать вручную
оформленных страниц — специально чтобы помочь ему понять, как она прожила
последний год и половину своей жизни.
Ради детей, которых он создал и ни разу не видел.
Она здесь только для того, чтобы встретиться с человеком, который разбил ее
сердце и даже не оглянулся при расставании.
Он досмотрел до конца и опять поднял на нее взгляд. Она поклялась бы, что у
него вместо глаз льдинки.
— Считаешь, я должен поверить, что у тебя дети от меня?
— Взгляни еще раз, Ник. Они оба очень похожи на тебя.
Он посмотрел, но выражение лица так и осталось скептическим, хотя в глазах
появились некие эмоции.
— У массы людей черные волосы и голубые глаза.
— Но не у всех ямочка на левой щеке, а у обоих твоих сыновей она есть,
— и Дженна ткнула в нужную страницу.
Он обвел контуры изображения пальцем, как будто таким образом мог
прикоснуться к мальчикам, и это почему-то тронуло Дженну. На какое-то
мгновение Ник Фалько показался ей... уязвимым, что ли.
Впрочем, это длилось недолго. Он стиснул губы, словно не хотел, чтобы с них
сорвались какие-то слова. Наконец, словно приняв решение, он кивнул,
выдохнул и сказал:
— Чтобы не спорить, скажем, они мои.
— Да.
— Тогда почему ты не сообщила мне раньше? Почему, черт возьми, ты
ждала, пока они...
— Им по четыре месяца.
Он опять взглянул на фото и закрыл альбом:
— Четыре месяца, и ты не считала нужным мне сообщить?
Она едва почувствовала легкую запальчивость в его словах.
— Смешно. Ты игнорировал меня несколько месяцев, а теперь обижаешься,
что я с тобой не связалась.
— О чем ты?
Дженна покачала головой и мысленно поблагодарила Бога, что не только
догадалась сохранить все сообщения, которые посылала Нику по электронной
почте, но даже прихватила с собой распечатку. Она опять нырнула в чемодан и
достала пухлый конверт из желтоватой манильской бумаги, специально
предназначенный для пересылки многостраничной корреспонденции.
— Вот. Электронная почта. Все, что я тебе посылала. И даты. Сам можешь
видеть, я посылала тебе сообщение не меньше раза в неделю. Иногда два раза.
Я больше года пыталась связаться с тобой, Ник.
Он открыл конверт и быстро проглядел распечатку.
Глядя на стопку бумаг, он нахмурился:
— Я...
Она воспользовалась тем, что он запнулся:
— Я пыталась добраться до тебя, как только узнала, что беременна.
— Откуда я знал, о чем ты собиралась со мной говорить?!
— Так хоть бы прочитал одно или два.
Он сердито смотрел на нее:
— Откуда, черт побери, я мог знать, что ты хочешь сообщить мне о таком?
Я решил, тебе нужны деньги.
Дженна охнула так, будто ударилась. Вскипев от ярости, она еле сдержалась,
чтобы не пнуть его как следует. Сейчас Ник станет убеждать ее, что все
женщины были с ним только ради выгоды. С другой стороны, большую часть
последних десяти лет его окружали только потребители, потому он подозревал и
ее. Многим хотелось показаться в его обществе, ведь он являлся одним из
самых завидных женихов в мире. Любители поживиться за чужой счет мечтали
войти в узкий круг его знакомых, поскольку это придало бы веса их
собственному статусу.
А Дженне нужны были только его объятья. Его поцелуи. Его полуночный шепот.
Естественно, он ей не верил.
Теперь все изменилось. Она пришла сюда не для себя, а ради детей. Его
сыновей.
— Мне не нужны были твои деньги, Ник. Но сейчас дело другое, и они мне
понадобились, — сказала она и увидела, как сверкнули его глаза. — Это
называется
пособие на ребенка
, Ник. Твои дети его заслуживают.
Он уставился на нее:
— Пособие на ребенка?
— Именно, — она еще выше вздернула голову. — Можешь поверить, если бы
мне надо было думать только о себе, я здесь не появилась бы. Но не волнуйся,
я не собираюсь отхватывать большой кус от счетов
Фалько бэнк
.
— Неужели?
— Именно. Я начала собственное дело, и оно идет вполне успешно, — с
легкой гордостью сообщила она. — Но двойняшки требуют двойных расходов. Одна
я все это не потяну. — Она помолчала, потом взглянула ему прямо в глаза и
добавила: — Когда ты не ответил ни на одно мое сообщение, я решила, ты не
достоин иметь детей. И если бы не отчаянное положение, ноги моей здесь не
было бы. А если ты думаешь, что пребывание на твоем корабле доставляет мне
удовольствие, ты с ума сошел, поверь.
— Значит, ты скрыла бы их от меня?
Он спросил это низким, мягким и чуть-чуть опасным тоном.
Дженну это не испугало. Ник может быть каким угодно бесцеремонным,
самодовольным подонком, но ни для нее, ни для любой другой женщины он
реальной угрозы не представляет.
— Если ты имеешь в виду, что я скрыла бы от своих сыновей, что их отец
нисколько о них не заботился, то да, скрыла бы. Именно так я и поступила бы.
— Но если это мои сыновья, никто не имеет права держать меня от них в стороне, — прошептал Ник.
Некоторое смущение мелькнуло на лице Дженны, но она постаралась справиться с
волнением. Просто в ее голове пронеслась мысль о том, что он может
подвергнуть ее аресту, чтобы получить опеку над детьми.
— Ник, мы оба знаем, ты не стремишься стать отцом.
— Ты понятия не имеешь о том, чего я хочу и что меня волнует, Дженна, —
он сделал всего один шаг и оказался почти вплотную к ней.
Дженна к этому была не готова и чуть не ахнула, когда грудью коснулась его
груди.
Она взглянула ему в глаза и почувствовала, как от горячего взгляда Ника у
нее задрожали колени. Он приложил ладонь к ее щеке, и жгучее тепло потекло
по ее телу. Он наклонился к ней так близко, словно хотел ее поцеловать. Она
затаила дыхание.
— Тем не менее, я обещаю, ты еще узнаешь, — пробормотал он.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Она отвернулась, чтобы уклониться от его руки, избежать дальнейшего, потому
что даже такой контакт был для нее слишком опасен. Ник отступил назад. В
такой каюте это означало, что он оказался на полпути к двери. С такого более
или менее безопасного расстояния он мог уже просто смотреть на нее и
сдерживать желание запустить руку в ее волосы или, скажем, прижаться к ее
губам.
— Сейчас у меня просто нет больше времени.
Она фыркнула и выразительно сложила руки на груди:
— Ну, конечно, слова — чтобы соблазнять, женщина — чтобы побеждать.
Дела. Дела.
— Ты все такая же умница, — он даже себе не признавался, как соскучился
по этому острому, находчивому язычку. Дженна всегда умела ставить его на
место и выпускала дух из его эгоизма раньше, чем тот успевал раздуться.
Не часто ему встречались такие люди, как Дженна. По большей части те, кого
он знал, готовы были лизать ему пятки, а не спорить. Все, кроме Терезы. И,
конечно, Дженны. Но в его жизни больше не было Дженны.
— Вечером пообедаем. В моей каюте.
— Не думаю.
— Ты явилась сюда, чтобы со мной поговорить, верно?
— Да, но...
— Вот и поговорим. В семь часов.
Она не успела возразить, не успела даже ничего придумать, а он уже открыл
дверь и ушел. В темном коридоре он остановился, выдохнул и пошел к лифту,
который должен был вынести его обратно на свет из глубин корабля.
К пяти часам Дженна была уже готова встретиться с Мэри. Ее ждала
Маргарита
.
Она вышла из своей крошечной, омерзительной, душной коробки через несколько
минут после ухода Ника. Откровенно говоря, пока Ник был в каюте, помещение
казалось еще меньше, чем было на самом деле. Она и не думала, что такое
возможно.
Но Ник потряс ее больше, чем она ожидала. Только оттого, что она находилась
рядом с ним, в ней пробудились все прежние чувства, которые она вроде бы
приручила еще год назад. Кроме того, у нее все-таки было не много опыта в
таких делах. И сейчас, когда все вернулось, Дженна начинала сомневаться, что
ей опять удастся с этим справиться. До появления Ника в ее жизни был всего
один мужчина, но он не произвел на нее такого впечатления, какое произвел
Ник.
Она подумала о своих мальчиках, и у нее заболело сердце. Она еще никогда их
не оставляла и, хотя знала, что двойняшки в надежных руках, все-таки
страдала без них.
Она думала о детях и разглядывала
Бар капитана Джека
. Как и во всем, что
касалось корабля, здесь Ник тоже не поскупился. Стены светлого дерева
поблескивали в свете люстр, выполненных в виде штурвалов. Барная стойка,
тоже из светлого дерева, представляла собой плавную кривую, а столешница
была из гранита цвета расплавленного меда.
В низкий рокот разговоров иногда вмешивался звон бокалов или громкий смех.
Первый день в море, а уже сложились компании.
Только не для Дженны. После ухода Ника у нее было совсем не праздничное
настроение.
Фактически большую часть дня Дженна пролежала в шезлонге на
Веранда дек
,
пытаясь вникнуть в содержимое книжки, которую она купила в сувенирной лавке,
но не понимала ни единого слова.
Раз за разом ее мысли возвращались к Нику и к выражению его глаз. К
холодному отторжению на лице, когда он впервые увидел своих сыновей.
Она не знала, что за этим последует, и беспокойство терзало ее весь день.
Потому она и решила выпить с Мэри по
Маргарите
. Сегодня она слишком много
времени провела в одиночестве, слишком много размышляла. И теперь ей просто
необходимо отвлечься от мыслей. Аромат текилы ей сейчас совсем не повредит.
Тем более, что ей предстоит обед с Ником.
У нее опять сжалось сердце.
— О господи!
— Дженна!
Она повернулась на женский голос и увидела, что за столом у стенки сидит,
машет ей и улыбается Мэри. Пришлось пробираться сквозь беспорядочно
топчущуюся толпу. Наконец она оказалась у столика, устроилась в кресле и
улыбнулась —
Маргарита
уже ждала ее.
— Надеюсь, не возражаете. Я, как только пришла, заказала и для вас
тоже, — и Мэри сделала большой глоток.
— Возражаю? Вы шутите? Да это потрясающе, — Дженна хлебнула холодного
напитка, откинулась на спинку стула и посмотрела на новую приятельницу. Мэри
чуть не подпрыгивала в своем кресле, глаза у нее возбужденно блестели,
светлые волосы уже слегка растрепались, а кожа на лице выглядела так, словно
Мэри немного перележала на солнце.
— Я искала вас по всему кораблю, — сообщила она, ухмыляясь во весь рот.
— Мне нужно было вас увидеть. Выяснить, куда вас поместили.
Дженна моргнула:
— Что вы имеете в виду? Кто и куда меня поместил?
Мэри схватила Дженну за руку:
— О господи, вы же весь день не возвращались в эту яму, да?
— Именно! — со вздохом призналась Дженна. — Я после встречи поднялась
на среднюю палубу и не собираюсь спускаться, пока не надоест болтаться по
Веранда дек
.
— Так вы ничего не знаете?
— Чего не знаю?
— Это невероятно! Я бы не поверила, если бы сама не видела! — соседка
шлепнула себя по светлой блузке и простонала так, словно только что пережила
оргазм.
— Мэри... что происходит?
— Вот именно, вот именно, — блондинка опять сделала большой глоток. —
Это случилось еще утром. Мы с Джо пошли на прогулочную палубу, она у них тут
называется
Променад
, ну, знаете, посмотреть магазины. Ну вот, я хожу,
смотрю, Джо тащится сзади. А когда мы вышли из
Хрустальной свечи
(вы в
ней, конечно, уже побывали), там оказался такой забавный служащий...
Что же, в конце концов, произошло? Как бы заставить Мэри не отвлекаться от
сути?
Дженна тоже сделала глоток и приготовилась терпеливо ждать. Но ждать
пришлось недолго.
Мэри продолжала:
— Когда мы вышли, нас поджидал корабельный стюард. Он спросил:
Мистер
и миссис Каррен?
А Джо спросил:
Ну и что?
, а стюард просто велел нам идти
за ним.
— Мэри...
Новая подружка ухмыльнулась:
— Так я и говорю. Это что-то невероятное! Правда-правда! — она махнула
рукой, словно обещая Дженне больше не отвлекаться, и перешла прямо к концу
истории. — Стюард привел нас в хозяйскую каюту... ну, знаете, Ника Фалько.
— Ага, я знаю, кто это, — пробормотала Дженна.
— А кто ж его не знает? — засмеялась Мэри и продолжила: — Так что стоим
мы посреди каюты, как в каком-нибудь дворце. И сам Ник Фалько подходит к
нам, представляется и извиняется за то, что нас поместили в эту яму.
— Как? — Не веря своим ушам, Дженна уставилась на женщину.
— Во-во, я тоже еле на ногах устояла! Просто онемела, — Мэри прервалась
на еще один глоток. — Так вот, мы стояли там, и мистер Фалько был так
любезен и так искренне огорчен плохим состоянием помещений на этой палубе
Ривьеры (подходящее название для нее, да?), и он настаивает на повышении
класса.
— На повышении класса?
— На серьезном повышении. И я счастлива. Я надеялась на каюту среднего
класса, может, с иллюминатором. Это было бы грандиозно. Но этого мы не
получим.
— Не получим? — Дженна поставила бокал на стол и обнаружила, что глаза
Мэри блестят пуще прежнего.
— Нет. Мистер Фалько сказал, большинство кают уже занято, потому мы и
попали в эти ямки. Поэтому мы переезжаем... в номер люкс!
— Он так сказал?
— На
Сплендор дек
! Роскошная палуба. Там и сам мистер Фалько. Ой,
Дженна, у нас потрясающий номер! Площадь больше, чем у меня в доме. Да еще
он сказал, что оплатит весь наш круиз. Нам вернут деньги за ту
отвратительную каюту.
— Ну и ну.
Ник всегда очень заботился о хороших отзывах, но это уж... как сказала Мэри,
потрясающе. Обычно к концу круиза пассажиры особенно тщательно следят за
счетами, которые все равно выливаются в несколько сотен долларов.
Мэри с мужем несказанно повезло. Может, в Нике больше доброты, чем ей когда-
то показалось?
— Он такой удивительный, — тем временем разливалась соловьем Мэри,
помешивая соломинкой лед в очередной
Маргарите
. — Я почему-то думала,
такой богатый, такой известный ходок по дамской части должен быть... что-
нибудь вроде... не знаю, как надутый индюк, что ли.
— Это замечательно, Мэри, — искренне сказала Дженна. Хоть у них с Ником
и есть проблемы, но за то, что он сделал для этих людей, его можно уважать.
— Я надеюсь, вы, Дженна, тоже поселитесь где-нибудь рядом. Может, вам
найти стюарда и выяснить, куда перевели вас?
Дженна покачала головой:
— Не думаю, что и мне придется переезжать. — Она совсем не жаждала
благосклонности Ника. Во всяком случае, не после ссоры, которая произошла
между ними несколько часов назад. Дженна, конечно же, радовалась за Мэри с
мужем, но ее расстраивала перспектива остаться внизу единственным
обитателем. Теперь там было не только тесно и темно, но и противно.
— Конечно, придется. Нельзя же перевести нас и оставить вас. Это полная чушь, — возразила Мэри.
Дженна только улыбнулась. Она не собиралась углубляться в связанное с Ником
прошлое. Так что ей нечего сказать новой подружке, кроме как:
— Выясню, когда пойду вниз переодеваться, — Она посмотрела на часы. — У
меня через полтора часа назначен обед. Так что допиваем, а вы расскажете мне
о новой каюте.
Мэри ненадолго нахмурилась, потом пожала плечами:
— Ладно. Но если вас не переведут, я и в самом деле расстроюсь.
— Не надо расстраиваться, — сказала Дженна и, чтобы отвлечь Мэри,
спросила: — У вас там есть лоджия?
— Две! — радостная, как ребенок рождественским утром, воскликнула Мэри.
— Сегодня вечером мы с Джо поужинаем на одной из них. Под звездами... Ммм!
Теперь мы можем позволить себе немного романтики.
Романтика.
Мэри с таким увлечением рассказывала о планах на вечер, Дженна даже
улыбнулась. Она желала Мэри всего самого хорошего, а что касается ее самой,
так она однажды попробовала романтики и огребла кучу неприятностей на свою
голову. И даже без всяких сентиментальных штучек. Теперь ей от Ника нужно
только, чтобы он поступил правильно, что позволило бы ей вырастить детей и
вывести их на правильную дорогу.
Каюта оказалась закрытой.
— Что за... — Дженна опять засунула карточку-ключ в замок и... никакого
результата. Красный огонек на замке как будто издевался над ней. Нехороший
знак, но она все-таки подергала дверь, словно этим ее можно было заставить
открыться.
Естественно, ничего не изменилось.
Она оглянулась на каюту Карренов. Ждать оттуда помощи не приходилось.
Счастливая парочка уже с комфортом устроилась в своем дворце.
— Им-то хорошо, а я как же? — пробормотала Дженна. — Она прислонилась
спиной к двери и оглядела темный коридор. Просто великолепно. Одна в яме.
Даже на помощь позвать некого. Надо вернуться наверх и найти корабельный
телефон. — Прекрасно, просто прекрасно. Все очень хорошо, — у нее и так-то
слегка кружилась голова от
Маргариты
и тряслись поджилки от предстоящего
обеда с Ником, а теперь еще нет возможности принять душ и переодеться.
Не успела Дженна выйти на прогулочную палубу, как ее сразу поглотила
слонявшаяся по магазинам толпа. Тут кругом было стекло и дерево. Сквозь
прозрачный потолок смотрело синее летнее небо с редкими кучевыми облаками.
Но она не за покупками сюда пришла. Она пробиралась через толпу к киоску,
возле которого был поставлен корабельный служащий — специально чтобы
отвечать на вопросы пассажиров. Он должен ей помочь. На прикрепленной к
груди парня бирке значилось, что зовут его Джеф.
Он улыбнулся Дженне и спросил:
— Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Привет. Я Дженна Бейкер. У меня каюта 2А на нижней палубе, на
Ривьера дек
...
— Дженна Бейкер? — поспешно перебил ее он, слегка нахмурился, потом
заглянул в лежавший перед ним планшет-блокнот.
— Да, — ответила Дженна, опять привлекая к себе его внимание. — Я
только что пришла в свою каюту, а входная карточка не работает...
— Мисс Бейкер, здесь есть пометка: я должен проводить вас на
Сплендор
дек
.
Так вот где ее нов
...Закладка в соц.сетях
