Жанр: Любовные романы
Вернись, любовь!
...пасибо, — поблагодарил мальчуган, забирая свой мяч и поднимаясь
с травы. — Я правда прошу прощения.
— Хорошо, — ответил Брайан, кивнув в сторону улицы. — Иди.
Ребенок бросился бежать со всех ног, как будто второго шанса унести отсюда
ноги ему могло и не представиться. Брайан наблюдал за тем, как мальчуган
несется домой. На минуту он задумался: интересно, а каково это, иметь своего
ребенка?
Он вспомнил ночь с Тиной, когда они, может быть, зачали ребенка, и в первый
раз эта возможность показалась ему реальной. Он представил лицо своего
ребенка, который был одновременно похож и на него, и на Тину. Внезапно у
Брайана внутри поднялась какая-то теплая волна.
Ребенок.
Мысль о том, что он скоро может стать отцом, не ужаснула его, как пару дней
назад.
— Ой, — воскликнула Тина, — до чего ж мне хотелось его
выдрать!
— Он раскаялся, — напомнил Брайан, опускаясь на траву. — Как
собака?
— Все в порядке, — ответила Тина. — Камень был не очень
большой, слава богу.
Булочка, робко приблизившись к Брайану, прислонилась к нему. Тот машинально
погладил ее кремовую кудрявую шерсть. Ириска выскользнула из нежных рук Тины
и тоже засеменила к Брайану.
Поставив передние лапки ему на колено, она присела рядом и с обожанием
заглянула ему в глаза.
Брайан смотрел на собак, которые в течение долгих лет отравляли ему
существование, и глазам своим не верил. Ни одна из них не пыталась вцепиться
ему в шею.
— По-моему, они влюблены, — с усмешкой заметила Тина.
Брайан резко перевел на нее взгляд.
— Что?
— Ты стал их героем.
Брайан, глядя на собак, нахмурился.
— Странно это.
— Предпочитаешь, чтобы они рычали на тебя?
— Тогда по крайней мере ясно, чего от них ожидать.
— А это важно? — спросила Тина.
Брайан снова посмотрел на нее.
— Не люблю сюрпризов.
— Брайан...
— Тина, я не хочу снова заводить разговор об этом, — перебил ее
он.
— Снова? — удивилась Тина. — Мы еще об этом не разговаривали.
Брайан попытался не обращать внимания на подобревших собак, сосредоточившись
на женщине, которая находилась перед ним. Он уже заметил вспыхивающие у нее
в глазах искорки негодования и приготовился к бою.
— Прекрасно. Можно по крайней мере переместиться в дом?
— Конечно! — Тина встала на ноги, щелкнула пальцами и сказала:
— Девочки, за мной!
Собаки не шелохнулись.
— Булочка? Ириска?
Брайан хмуро воззрился на маленьких бестий, поднялся на ноги, и собаки
потрусили за ним. Он направился к крыльцу, не обращая внимания на Тину,
которая молча смотрела, как он в сопровождении своей свиты вошел в дом.
— Прости, что обманула тебя, — выпалила Тина, когда за ними
закрылась дверь.
— Это уже не новость, — сказал Брайан, присаживаясь на кушетку.
Обе собаки тотчас запрыгнули ему на колени, и он брезгливо поморщился.
Тина, сдвинув брови, наблюдала за происходящим. Маленькие предательницы
переметнулись к Брайану, и она снова почувствовала себя аутсайдером. Подавив
раздражение, она устроилась на диване.
— Новость или нет, я хочу, чтобы ты знал: я об этом размышляла и
поняла, что мой поступок был неэтичен.
— Спасибо, — ответил Брайан, сталкивая собак на пол. — Но это
ничего не меняет: нам теперь придется думать о последствиях.
— Надо же, какая деловитость!. — пробормотала Тина.
— А ты бы хотела, чтобы я кричал и бегал по комнате?
— Сказать правду? — задумчиво проговорила Тина. — Это было бы
лучше.
Ей были гораздо больше по душе их прошлые легендарные ссоры. Столкновение
ирландского и итальянского темпераментов приводили к взрыву.
Но перемирие всегда того стоило.
— Я о том, что говорила тогда, ночью. Если я беременна...
Брайан поморщился, но Тина продолжала:
— ., я справлюсь со всем сама. Тебе не придется...
— Стоп, — остановил ее Брайан, и когда Персик сделала
поползновение снова забраться ему на колени, отодвинулся в сторону. —
Если ты беременна, тогда это наш ребенок, и заниматься им должны мы вместе.
— Что значит
заниматься
?
— Заботиться о нем, конечно же. А что еще это может значить? —
Брайан начал закипать.
— Я вполне сумею воспитать ребенка одна, Брайан, — сказала она.
— Моего ребенка ты не будешь воспитывать одна.
Тина надеялась услышать, что он скучал по ней так же, как она по нему. Что у
них все еще получится. Что у них есть общее будущее.
Но увы. Чувствам в этом разговоре места не было.
— Я об этом думал, — продолжил Брайан. — Два дня думал. Если
ты беременна, я могу кое-что предпринять..
На сей раз настороженно, Тина спросила:
— Предпринять?
— Я могу уйти в отставку, получить работу на гражданке. В какой-нибудь
авиакомпании.
— Что? — Тина поднялась на ноги и посмотрела на него сверху
вниз. — Ты не можешь уйти из морской пехоты.
— Да, возможно, это не то, чего мне бы хотелось, но...
— Брайан, не глупи. Служба в морской пехоте — это не профессия, а твое
призвание.
Брайан медленно поднялся на ноги.
— Тина...
— Нет, — отрезала она, прежде чем он успел вставить хоть
слово. — Мне никогда и в голову бы не пришло просить тебя уйти в
отставку. Я знаю, что это для тебя значит. И я не хочу, чтобы ты отказывался
от своего призвания.
Брайан провел рукой по волосам.
— Семейная жизнь и так не проста, — проговорил Брайан, — а
семьям военных приходится и вовсе не сладко.
Тина уставилась на него, не веря своим ушам. О чем это он?
— Я видел" как распадаются такие семьи, — натянуто продолжал
Брайан. — Мои друзья уезжают из дома на многие месяцы. Жена морского
пехотинца вынуждена работать где придется, следуя за мужем по всей стране
или даже по всему миру. Воспитание детей, оплата счетов — все ложится на ее
плечи. — Брайан принялся расхаживать по комнате. — Помощи ждать не
от кого, ты знаешь об этом? Денег мало, жилище убогое. Нас перебрасывают в
опасные зоны по всему миру, и мы порой даже не имеем возможности сообщить
женам, где находимся.
— Брайан... — Тина стояла не шевелясь, неотрывно следя за ним.
Брайан поднял руку, продолжая говорить:
— Женам военных слишком много времени приходится проводить в
одиночестве. Они не живут, а прозябают в прямом смысле этого слова, и я
решил, что ты заслуживаешь лучшей участи. Я желал тебе счастья и не хотел,
чтобы твоя жизнь проходила в тревогах обо мне...
Тина затрепетала от горького разочарования и сожаления в ответ на объяснение
истинных причин их развода. Волна гнева захлестнула ее. Он действительно
решил все за нее.
— Ты хочешь сказать, — начала она звонко, вклиниваясь в поток его
речи, — что развелся со мной потому, что желал мне счастья?
Брайан замолчал и взглянул на нее.
— Да, — кивнул он. — Я сделал это ради тебя.
— Кретин!
— Знаешь, — процедил сквозь сжатые зубы Брайан, — меня за эту
неделю уже второй раз называют кретином. Мне это не очень-то нравится.
— А меня это не очень-то заботит, — парировала Тина, приближаясь к
нему. Остановившись всего в нескольких дюймах от него, она ткнула ему в
грудь указательным пальцем. — Ты развелся со мной ради моего же блага?
Ты решил, что из меня не выйдет хорошей жены военного?
— Я не это хотел сказать...
— Мы оба знаем, что я говорю правду, — оборвала она его, наконец
давая выход своему безудержному гневу., — Ты решил, что я не смогу. Ты
подумал, я размазня и рохля, а может, недотепа, которая не в состоянии
позаботиться о себе, пока ее муж будет защищать родину?
— Нет... — вкрадчиво возразил Брайан.
— Ты решил, что, когда тебя не будет со мной рядом, мне ничего другого
не остается, как Только плакать, свернувшись калачиком?
— Тина...
— Неужели ты и впрямь такого низкого обо мне мнения?
— Я любил тебя.
— Но явно не имел ни капли уважения ко мне.
— Конечно, имел.
— Если б имел, не поступил бы так. Не обращался бы со мной как с
провинившимся ребенком, которого в наказание отправляют к себе в
комнату, — запальчиво выкрикнула Тина. — Ты обманул нас обоих,
Брайан.
— Что? — Он попятился от Тины, которая наступала на него.
— Ты все решил за нас обоих. С чего ты взял, что я недостаточно зрелая
женщина, чтобы служить опорой своему мужу. Ты решил, что я недостойна быть
женой военного.
— Ты переворачиваешь все с ног на голову!
— Ничего я не переворачиваю! — покачала головой Тина, спрашивая
себя, сможет ли она когда-нибудь забыть эту боль. Пять лет вычеркнуто из
жизни. Пять лет они могли быть счастливы, они могли строить семью, любить
друг друга. И все коту под хвост! Потому что так захотелось Брайану
Райли! — Наконец-то мне все ясно. Ты ошибся во мне, Брайан. Ох, как ты
ошибся! А я-то гордилась тобой! Гордилась тем, что я жена морского
пехотинца. Неужели ты полагаешь, я не понимала, насколько важна твоя работа?
Конечно, нелегко жить в разлуке, но я сильная, Брайан. Пока мы любили друг
друга, я могла бы вынести все.
— Знаю, — с трудом выдавил из себя Брайан. — Я просто не хотел усложнять твою жизнь.
Сердце Тины снова пронзила боль. Вспоминая о тех годах, что они потеряли,
она была готова разрыдаться.
— Хотел спасти нас от месяцев разлуки, — проговорила она, горько
качая головой, — и разлучил нас навеки. Хорошая логика. Хороший выбор.
— Я сделал, как считал лучше.
— Ты просчитался.
Брайан протянул к ней руку, но Тина отступила назад. Она не хотела ни его
прикосновений, ни его объятий.
— Уходи, Брайан, — тихо сказала она и направилась в кухню.
— Мы еще не поговорили о ребенке.
— Если ребенок будет, у нас будет время о нем поговорить, —
отозвалась она на ходу. — А сейчас нам говорить не о чем.
Незаметно пролетела еще одна неделя, а слова Тины до сих пор звучали в
голове Брайана. Неужели , он и впрямь так ошибся? Разве это плохо —
оберегать любимую женщину?
Он ни с кем не мог обсудить этого. — Даже с Лайамом, потому Что снова
услышать в свой адрес слово
кретин
ему не хотелось. К тому же он хорошо
знал, что в данном вопросе не получит сочувствия от своих братьев.
Скорее всего, он и не заслуживал сочувствия.
Последние несколько дней он все пристальнее присматривался к семьям друзей.
Пять лет назад он так боялся трудностей, которые всегда сопутствуют семейной
жизни, что не замечал, как важна взаимная поддержка супругов.
У всех его друзей был крепкие браки, которые держались на доверительных
отношениях и взаимном уважении. А невзгоды лишь крепче сплачивали супругов.
Почему же он не замечал этого раньше?
После того, как Тина сказала ему о возможной беременности, Брайан места себе
не находил.
Если у них будет ребенок, то он очень хотел бы стать частью его жизни. Жить
вдали от него, не имея возможности заботиться о нем, он бы, не смог.
Но разве можно быть частью жизни ребенка, не будучи частью жизни самой Тины?
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Несколько дней спустя служебные дела Тины потребовали ее внимания. Прижимая
к уху плечом телефонную трубку, она записывала все, что говорила ей ее
ассистентка.
— Дом Маннерли переходит к ним в собственность через несколько
дней, — сообщила Донна.
Ее звонкий и чрезмерно веселый голос сейчас слегка раздражал Тину. — Вы
вернетесь к тому времени?
Тина задумалась. Это будет через неделю, — Да, вернусь. — Скоро
она окажется дома, в своей чистенькой квартирке, в своем мире, где время от
времени кто-то приглашает ее на ужин или в кино.
— Это будет здорово, — проворковала Донна. — Сюзанна Маннерли
звонила сегодня утром. Она хотела поблагодарить вас за то, что вы нашли для
нее дом ее мечты.
Тина вполуха слушала Донну, а сама вспоминала, как шла по просторному
старинному викторианскому особняку в Манхэттан-Бич. Он Сюзане Маннерли сразу
же приглянулся, как только она переступила его порог. И Тина, ведущий
менеджер по продажам в агентстве по недвижимости, которым она руководила вот
уже три года, поняла, что сделка у нее в кармане.
Но когда она провела Сюзанну по дому и с гордостью показала женщине детскую,
в которой выросло не одно поколение детей, на Тину снизошло прозрение,
которое и привело ее сюда, в Южную Каролину.
Она вдруг поняла, что, помогая семьям находить дома их мечты... она забывает
о себе.
Слушая восторженные возгласы Сюзанны по поводу детской с выходящими на пляж
окнами, Тина почувствовала, как оглушительно тикают ее биологические часы.
Она поняла, что нуждается вовсе не в суете Лос-Анджелеса и не в деньгах,
которые прибывают на ее счет.
Она нуждается в собственной семье: муже и детях.
Теперь у нее есть шанс получить хотя бы одно, в то время как другое она
безвозвратно потеряла.
— Спасибо, Донна, — прервала Тина свою ассистентку. В животе у нее
заныло, голова раскалывалась от боли, и она поняла, что у нее совершенно нет
желания говорить о том, как сбываются чужие мечты. Возможно, это
характеризует ее не с лучшей стороны и не выглядит благородно, но ничего тут
не поделаешь. — Скажи Сюзанне, что я вернусь и лично передам ей ключи
от дома ее мечты.
Повесив трубку, Тина услышала звонок в дверь и поплелась открывать. Видеть
ей никого не хотелось.
Особенно Брайана. Он подходил к дому каждый день и интересовался, не
начались ли у: нее месячные.
Какой же идиоткой она была! Она хотела только забеременеть, не испытав ни
сожалений, ни уколов совести. Права была Джанет, отговаривая ее от этой
затеи.
Жаль, она ее не послушалась.
Сознавать, что придется жить без Брайана, которого она по-прежнему любит,
было невыносимо.
Тина раздраженно повернула дверную ручку и потянула за нее. На пороге стояла
ее бывшая свекровь. Женщина, широко улыбаясь, поприветствовала Тину.
— Мэгги!
— Тина, золотко, — воскликнула пожилая дама, входя в дом и
улыбаясь, как ребенок при виде рождественских подарков. — Как я рада
тебя видеть!
Мэгги Райли была маленькой и довольно полной женщиной, с кельтскими голубыми
глазами, темными, как у ее сыновей, и черными, коротко остриженными
волосами. Ее доброе сердце и чуткость делали ее идеальной свекровью, и Тина
всегда по ней скучала.
— Я ездила на автобусную экскурсию по Новой Англии, а то бы заглянула к
тебе раньше. — Женщина вскинула голову и, скрестив руки на груди,
продолжила:
— Ты вернулась, чтобы наконец вложить хоть немного ума в голову
Брайана?
Тина рассмеялась, но смех застрял у нее в горле и по щекам неожиданно
побежали слезы. Мэгги подошла к ней, обхватила ее руками и начала
успокаивать, приговаривая:
— Все, душечка, все, успокойся. — Похлопывая ее по спине, Мэгги
шептала Тине на ухо что-то нежное. Тихий шепот ирландки лился, как
колыбельная:
— Ты держись за меня. — Женщина отвела Тину в кухню, усадила на
стул и поставила чайник на плиту. — Давай чайку попьем, и ты мне все
расскажешь.
Тина улыбнулась сквозь слезы и заморгала, пытаясь смахнуть их с ресниц.
— Мэгги, я так по вас соскучилась!
— Я тоже по тебе скучала. — Суетясь на кухне, знакомой ей так же
хорошо, как своя собственная, Мэгги достала чашки и вазочку с
печеньем. — Анджелина рассказывала мне о твоем житье-бытье в Голливуде.
— Не в Голливуде, — поправила ее Тина. — В Лос-Анджелесе.
Мэгги отмахнулась.
— Какая разница? По мне, так это все едино.
Все эти милые люди и вечеринки наспех. Я читаю газеты.
Тина снова рассмеялась. Ей немного полегчало.
— Брайан тоже о тебе справлялся, — продолжала женщина, не отходя
от плиты.
— Да?
— Конечно! Эх, глупый! — Мэгги покачала головой. — Лайам —
единственный из четырех, кто обладает здравым смыслом.
— Надо было мне за него замуж выходить.
— Ну, — сказала Мэгги, шаловливо улыбаясь, — церковь не очень-
то это одобряет.
Тина попыталась изобразить улыбку, но у нее не получилось.
— Не нужно мне было возвращаться, Мэгги.
— А вот тут ты не права, дорогая моя, — не согласилась
женщина. — Не нужно тебе было уезжать.
— Но он не хотел жить со мной.
— Чушь!
— Брайан потребовал развода.
— Он любит тебя.
Тина фыркнула, — Странная у него любовь.
— Он мужчина, не забывай. — Мэгги сняла чайник и заварила чай.
Усевшись напротив Тины, женщина протянула к ней руку. — Ты не подумай,
я люблю своих сыновей, этих болванов, упрямцев и гордецов. Но я не из тех
матерей, которые не видят недостатки собственных детей. Я вижу своих сыновей
не такими, какими хотела бы их видеть, а такими, какие они есть на самом
деле.
— То есть?
— То есть Брайан, после вашего с ним разрыва несчастен, —
подытожила Мэгги.
— Правда?
— Истинная правда. — Мэгги, вздохнув, потрепала Тину по руке,
взяла заварной чайник и разлила чай в чашки. — Он такой же тупоголовый,
как и его папаша, царствие ему небесное. — Женщина быстро
перекрестилась и продолжила:
— Но, когда ты уехала, он совсем пал духом. Он не рассказывал мне,
почему развелся с тобой. Мне так и не удалось добиться от него правды.
Лайаму тоже. Хотя тот много раз пытался и держал передо мной отчет, —
прибавила она с улыбкой, — Но я могу одно сказать: потеряв тебя, он так
и не оправился.
Это ничего не меняет
, — с грустью подумала про себя Тина. Как ни
странно, узнай она, что Брайан забыл ее и преспокойно продолжает жить без
нее дальше, возможно, она бы скорее успокоилась. Если бы Брайан полюбил
другую женщину.
Если бы он развелся с ней, осознав, что она не та, кто ему нужен. Но как ей
быть теперь, зная, что мужчина, которого она любила, расставшись с ней, по-
прежнему ее любит? Могла ли она после этого успокоиться?
— Не знаю, что я должна чувствовать, Мэгги, — призналась Тина,
обхватывая ладонями изящную тонкостенную чашку.
— Ты любишь его?
Тина внимательно посмотрела на мать Брайана.
— Это не играет никакой роли.
— Это не ответ, — проворчала Мэгги, покачивая головой, так что
серебряные колечки в ее ушах зазвенели. — Вы как горошины в стручке,
всегда должны быть вместе.
Тина улыбнулась.
— Я снова тебя спрашиваю: ты любишь Брайана?
— Да.
— Вот и славно. Тогда все решено.
Тина фыркнула.
— Мэгги, одной любви тут недостаточно. По крайней мере для Брайана.
— Чепуха! — Женщина взмахнула рукой с наманикюренными ногтями,
отметая любые возражения с ее стороны. — Любовь это все, Тина.
Только она одна имеет значение.
Мэгги вздохнула, отпила из чашки и покачала головой.
— Тина, голова у ирландца порой бывает твердой, как кирпич. Иногда,
чтобы сделать в этом кирпиче хоть маленькую выбоину, требуется тяжелая
дубина.
Тина звонко рассмеялась.
— Вы хотите, чтобы я его побила?
— Нет, я и сама могу это сделать. И сделаю, если ты попросишь, уж будь
уверена.
Мэгги ожидала от нее ответа с такой надеждой, что Тине было трудно
разочаровывать ее, но она Все равно сказала
нет
.
— Ну как хочешь, дело твое. Ты только реши для себя, нужен ли он тебе
настолько, что ты готова пробиться сквозь его дубовую башку. — Мэгги
снова откинулась назад. — И если да, то не сдавайся.
— А если сдамся?
— Тогда, Тиночка, каждый из вас обречен влачить долгое, безрадостное
существование в одиночестве, в то время как все могло бы сложиться куда
удачнее.
Брайан прошел по тенистой подъездной дорожке и остановился у ворот, ведущих
на задний двор.
Тишину нарушали повизгивания и звуки скребущихся тонких коготков: две его
крохотные поклонницы пытались прорваться к нему за ворота.
Брайан насупился. Он не мог решить, что хуже: ненависть этих собак или их
нынешнее подобострастное поклонение. Покачивая головой, он открыл ворота и
вошел во двор.
— Ну ладно, ладно, я здесь. — Он нагнулся, и песики тут же
облизали его с головы до ног.
Пока он гладил подрагивавшие крохотные тельца, открылась дверь черного хода,
и сумрак прорезал луч электрического света.
В дверях стояла Тина. Вид у нее был вовсе не гостеприимный. Что ж,
немудрено. Уже несколько дней в их отношениях царил холод. А Брайану так
хотелось, чтобы все было по-другому.
Каждую ночь: его преследовали мучительные воспоминания об их недавней
близости. Он с необыкновенной ясностью вспоминал каждое прикосновение,
каждое произнесенное шепотом слово, каждую ласку, И во время этих бессонных
ночей в который раз задавался вопросом: сможет ли он когда-нибудь избавиться
от этих воспоминаний. Настанет ли ночь, когда он сможет забыться спокойным
сном, в котором нет Тины.
— Я тебя ждала, — сказала Тина. Голое у нее был охрипший, как
будто она плакала.
Молодая женщина вышла на крыльцо, и он внимательно посмотрел на нее. Мягкие
распущенные волосы падали ей на плечи. На Тине был облегающий топ на
бретельках и хлопчатобумажные шорты с необработанными краями. Она стояла
босиком, на пальце ее ноги поблескивало серебряное кольцо. Как моментальная
фотография, этот образ навсегда запечатлелся у Брайана в голове.
Он тяжело сглотнул. Тина стояла прямо перед ним, на расстоянии вытянутой
руки, и вместе с тем никогда еще не была так далека. В голове Брайана
мелькнула мысль: как бы все сейчас было, не разведись они пять лет назад?
Каково это — возвращаться каждый вечер домой, ложиться с ней спать? Слышать
крики играющих в доме детей и знать, что в окнах горит свет, потому что там
ждут тебя?
И Брайан спрашивал себя, каково дьявола он всю оставшуюся жизнь будет
возвращаться в темную, пустую квартиру, где его никто не ждет. Ему внезапно
представилось будущее как темная, звенящая пустота, как черная дыра в
космическом пространстве.
Если бы он не развелся с Тиной, он обрек бы ее на жизнь, полную лишений.
Освободив ее, он обрек себя на жалкое существование.
Однажды приняв решение, ему придется с этим жить, ничего не попишешь.
Выдохнув, Брайан расправил плечи, вскинул голову и задал ей вопрос, который
всю последнюю неделю задавал изо дня в день:
— Все нормально? Ты чувствуешь себя нормально?
— Отлично.
Брайан кивнул и, развернувшись, побрел к воротам. Он уже положил руку на
щеколду, когда Тина бросила вдогонку:
— Чувствую я себя отлично. Но ребенка нет.
Брайан стиснул рукой край ворот так крепко, что пальцы побелели. Все внутри
у него перевернулось, и сердце пронзила острая боль. Но он смог устоять на
ногах.
— Ты уверена?
— Сегодня у меня начались месячные, — пояснила Тина. В ее голосе
звучало отчаянье. — Так что больше ни о чем не волнуйся. Опасность для
тебя миновала.
Нет ребенка.
И никогда не было.
Так почему он теперь чувствует себя еще" более одиноко? Почему невыносимая боль сковала его сердце?
Разве не этого известия он ждал с надеждой?
Теперь Тина точно уедет от него. Брайану показалось, будто земля разверзлась
под ним и он балансирует на краю бездонной пропасти.
Он заставил себя разжать руку.
— Не знаю, что сказать, — тихо вымолвил он.
— А говорить нечего, Брайан, — мягко сказала Тина. — Все
кончено.
Она щелкнула пальцами, и собаки неохотно потрусили в дом. Тина с минуту
смотрела на Брайана, словно собиралась еще что-то сказать. Но потом
передумала и бесшумно прикрыла за собой дверь.
Луч света исчез.
Брайан остался стоять один.
В темноте.
ГЛАВА ДВ...
Закладка в соц.сетях
