Жанр: Любовные романы
Шторм надежды
...ать тебя трусом...
— Может?
— Ну, хорошо, — согласилась она. — Я не должна была, но это
не дает тебе права ругаться.
— Не я отказался от всего хорошего, Карен, что было между нами, —
напомнил он. — Не я был слишком напуган ответственностью. Не я сказал
Все кончено
и даже не подумал объясниться.
Нет, он не заслужил этого. Но попытка объяснить ему все могла быть еще болезненнее, чем просто уход.
— У меня были причины.
— Да, но ты была слишком напугана, чтобы поделиться ими.
— Я не была напугана, — возразила Карен и сделала шаг, забыв о
ватных шариках, проложенных между пальцами. Проклятье. Конечно, она очень
виновата перед ним, думала она. Немного прихрамывая, она шагала к стене и
обратно. Хорошенькое объяснение в этой комнате.
— Тогда почему? — спросил он. — Почему бы тебе не сказать
мне, что происходит?
Она инстинктивно сложила руки на груди в защитной позе. Не нужно втягиваться
опять в этот спор. Не нужно говорить об этом сейчас.
Ей не хочется говорить об этом сейчас. Даже если они проторчат вместе
неизвестно сколько времени.
— Это сугубо личное, — просто сказала она, надеясь как на чудо,
что он примет это объяснение и оставит ее в покое.
— Личное? — Ошеломленный, он смотрел на нее как на
сумасшедшую. — Как может быть что-то настолько личным, чтобы нельзя
было рассказать об этом мужчине, который тебя очень хорошо знает и любит
каждый дюйм твоего тела?
Карен затрепетала от его слов, воскресивших в памяти картины их близости,
когда они лежали в объятиях друг друга. Его руки обнимали ее, их ноги
соприкасались. Его дыхание шевелило ее волосы.
Проклятье, так нечестно. Использовать воспоминания против нее.
— Не надо, — только и смогла выдавить из себя Карен. О боже, лучше
бы она переждала ураган в своей сломанной машине. По крайней мере тогда
только ее тело было бы в опасности.
Здесь же под угрозой оказались ее сердце.., ее сознание, разум.
— Не надо что? — спросил Сэм, смягчив голос, но достаточно
резко. — Не надо вспоминать, что было между нами? Или не надо говорить
об этом?
— И то и другое, — сказала она, пытаясь избавиться от
воспоминаний.
Он сделал шаг к ней, и Карен отступила. Не потому, что боялась его. Нет.
Даже во время самых серьезных ссор она не боялась Сэма. Совсем нет. А сейчас
она просто не была уверена, что способна сопротивляться желанию броситься в
его объятия, если он только прикоснется к ней. Проклятье, они врозь уже
больше двух месяцев. Сможет ли она пересилить желание, охватившее ее? Только
не это, подумала она. Она ведь решила держаться подальше от него, твердо
решила.
— Это нечестно, — прошептала она, раздраженная реакцией своего
тела на его близость.
Ради бога, она ведь не девчонка-подросток, которая томится по капитану
футбольной команды.
— Нечестно? Ты заговорила о честности? спросил Сэм, искренне
удивленный. — Ты хочешь честности? Черт, Карен, между нами было нечто
хорошее, и ты легко и просто разрушила это.
— Мне это вовсе не так просто далось, — сказала она, стараясь не
замечать язвительности в его голосе и обвинения в его словах. Как он мог
подумать, что ей легко было так поступить? Да это было самое тяжелое из
того, что она когда-либо испытывала в жизни.
— Уверен, очень даже просто. Легко. Для тебя, — сказал он, резко
подняв и опустив руки. Я помню твою поспешность. Ты выскочила за дверь с
такой скоростью, будто боялась, что она тебя прихлопнет.
Правильно, подумала она. Все правильно.
Карен медленно миновала угол и отступила в маленький закуток перед ванной.
Тогда она пулей вылетела из дома, стремясь закончить все это как можно
быстрее. Она постаралась возвести между ними стену, но не хотела давать
никаких объяснений. Она не была готова к разговору с Сэмом. А самое главное
— не хотела дать ему шанс переубедить ее.
Карен безрассудно считала, что, если просто и бесповоротно порвет отношения,
это будет легче для обоих. Ведь если предстоит ампутировать руку, то следует
отрубить ее разом, а не отрезать по кусочку. Правда, тут-то речь не о
руке...
Она не мигая смотрела в его блестящие глаза цвета виски, излучающие гнев и
боль, — Я сделала то, что должна была сделать, сказала Карен, желая,
чтобы ее голос звучал как можно тверже. Но откуда взяться твердости, если ее
одолевали сомнения?
— Вот как ты считаешь, — прошептал Сэм, и от его проникновенного
хрипловатого голоса жар искрами рассыпался по всем ее жилам.
Как часто ночами Карен слышала этот голос в темноте! О, с такими мыслями она
явно не была в безопасности.
— Слушай, Сэм, — быстро сказала она, крепко держась одной рукой за
дверь в ванную, мы заключили перемирие, помнишь? Ведь это была твоя идея.
Несколько долгих мгновений он строго смотрел на нее, потом провел обеими
руками по своему лицу.
— Хорошо, — сказал он, кивнув, хотя она видела, чего ему стоила
эта капитуляция. — Мы не будем воевать. Но мы будем разговаривать.
У Карен внезапно засосало под ложечкой.
Попав как в капкан в эту крошечную комнату мотеля, она не сможет долго
избегать Сэма. И, посмотрев на его как будто вырезанные из камня черты, она
поняла, что отношения между ними стали еще сложнее, чем были.
Он уперся руками в дверной косяк и наклонился к ней.
— Мы очутились здесь вместе, Карей. Убегать некуда, укрыться негде. И
до того, как ураган закончится, мы с тобой поставим все точки над "i".
Этих слов оказалось достаточно, чтобы она пришла в себя. Ей никогда не
нравилась его позиция:
Я морской пехотинец, и здесь приказываю я
. Это не
действовало на нее, когда они были вместе, и это, безусловно, не подействует
сейчас, когда они расстались.
— Мы поговорим, — сказала Карен твердо, когда я буду готова к
этому.
По ее тону было ясно, что это вряд ли случится.
— О да, — ответил он, — мы поговорим.
Диктатор — вот он кто. Настоящий диктатор.
Разве нет? Это то, что она должна постоянно помнить, сказала она себе.
Вместо этого ее мысли вновь и вновь возвращались к его нежности, к минутам
их близости, к его смеху. Если бы она побольше обращала внимания на его
недостатки, возможно, ей легче было бы справиться с собой сейчас.
— Пропусти, сержант, — буркнула Карен, проходя в ванную. Она не
намерена извиняться за свои чувства. И не намерена объяснять их Сэму. Сейчас
по крайней мере.
Он положил руку на дверь, не давая ее закрыть:
— Что ты собираешься делать?
Карен отвела его руку.
— Я приму ванну, если позволит Господин Вселенной. — Она
захлопнула тонкую дверь и задвинула символический запор. Этот запор не смог
бы спасти и от десятилетнего, поэтому ей оставалось полагаться только на
благородство Сэма. Она прислонилась к двери и уставилась на шелушащуюся
зеленую краску потолка, не видя его. В памяти всплыл серебристый гроб,
накрытый флагом, окруженный одетыми в черное людьми, и глаза затуманились
слезами.
Крепко зажмурившись, она попыталась прогнать видение. Оно померкло, но Карен
знала, что оно никогда окончательно не покинет ее.
Оно всегда будет с ней.
— Принимай ванну, Карен, — сказал Сэм. Но рано или поздно ты
выйдешь оттуда. И я добьюсь правды.
Она пыталась не обращать внимания на боль в сердце. Сэм здесь, и с этим
ничего не поделаешь. Каждую ночь она видела в снах только его.
Отойдя от двери ванной и вытираясь полотенцем, Сэм думал, что правильно
поступил, отложив неизбежный разговор. Он не стал продолжать его и когда
Карен вышла из ванной, а решил принять душ и остыть, прежде чем вновь
попытается поговорить с ней. Эти их разговоры всегда имели тенденцию
приводить к ссоре или взрыву эмоций или к тому и другому вместе. И он знал,
что нужно собраться с мыслями, чтобы настоять на своем.
Сэм энергично стер с зеркала влагу полотенцем. Затем бросил его на
перекладину. Пристрастно изучая свое отражение, он видел несколько
утомленного 34-летнего артиллерийского сержанта. Не украшала его и щетина.
Черт, четыре часа утра — не подходящее время для бодрствования и бритья,
хотя он выглядел более усталым в этот ранний час, чем мог бы.
Но при обычных обстоятельствах он спал по крайней мере пару часов.
Трудно поверить, что они с Карен бодрствовали всю ночь. Поиски мотеля,
вселение, спор — это был приятный, насыщенный вечер. Ночь, поправил он себя.
Он быстро побрился, оделся и вышел из ванной, готовый встретиться с Карен и еще немного поговорить.
Но комната была пуста.
— Черт, — хрипло пробормотал он, кинувшись к двери. — Если
она ушла, если снова покинула меня, я... — Не закончив фразы, он рывком
распахнул дверь, и на него обрушились ветер с дождем.
Щурясь в темноте от вспышек молний, он быстро осмотрел автомобильную
стоянку, и сердце его ушло в пятки. Не нужно было доводить до ссоры. Сейчас
из-за него, из-за того, что он не смирился с прошлым, Карен могла оказаться
в опасности. Страшно подумать, что могло с ней случиться в такую погоду.
И тут он увидел ее. Карен стояла позади его автомобиля с запрокинутой к
бушующему небу головой и с поднятыми руками. Порывы ветра качали ее, дергали
промокшие насквозь шорты, трепали волосы, создавая светлое сияние вокруг ее
головы, а она стояла, как будто не чувствуя разбушевавшейся стихии.
Сэм бросился к ней через дождь, полный то ли возмущения, то ли восторга.
Задыхаясь, спросил:
— Какого черта ты здесь делаешь?
Не повернув головы в его сторону, Карен ответила, глядя вверх, на
взлохмаченные тучи:
— Мне был необходим воздух. Мне нужно...
— Убежать? — спросил он, напрягая голос, чтоб перекричать рев
ветра.
— Да, — согласилась она.
— От меня?
Она повернула голову и взглянула на него.
— Может быть, — сказала она, запустив обе руки в свои
волосы, — а может быть, я хотела ощутить приближающийся шторм.
— Мы ощущали его приближение всю ночь, напомнил он ей, тряхнув головой.
— Нет, мы не ощутили, — сказала Карен. Мы бежим от него. Готовы к
нему, но совсем не ощутили его.
— Ты сумасшедшая? — спросил он, когда она снова подняла руки, как
будто надеялась, что ветер подхватит ее и понесет вдоль стоянки.
— Может быть, — сказала она, улыбаясь косому дождю. — Но я
люблю ветер. Всегда любила сидеть на траве, когда надвигался большой шторм,
и чувствовать, что я — его часть. — Она коротко рассмеялась. —
Шторма на юге Калифорнии изрядные. Но этот... — Она повернула голову,
позволив ветру снова трепать ее волосы. — Когда ветер налетает на тебя,
разве не чувствуешь его силу? Он наэлектризован.
— Если тебя ударит молния, ты тоже будешь чертовски
наэлектризована, — сказал Сэм, опасливо поглядывая на небо.
— Ты не понимаешь, — сказала она.
Он взял ее за руку и развернул лицом к себе.
— Зато понимаю, что все люди покинули этот штат, скрываясь от урагана
Генри
, ты же торчишь на стоянке, как будто встречаешь долго
отсутствовавшего возлюбленного. — Именно так, как ему хотелось бы,
чтобы она ждала его.
Его руки потянулись к ее плечам. Обняв ее, он не обращал внимания на ветер,
дождь и раскаты грома, а пристально смотрел в ее лучистые голубые глаза, в
которых тоже бушевал шторм.
— Ты можешь оставить этот разговор, Сэм? спросила она. — Хотя бы
на время?
Он не мог. Он весь был ожидание ответа.
Хотел держать ее в своих руках. Но немая мольба в этих строгих женских
глазах убедила его подождать. Кивнув, он крепко ее обнял, взял за плечи и
повел к мотелю.
— Давай обсохнем.., и попытаемся немного поспать.
Карен наклонилась к нему:
— Звучит заманчиво.
— У нас будет достаточно времени поговорить позже.
— Да, — согласилась она.
Сэм почувствовал: Карен надеется на то, что он забудет об этом разговоре. Но
он не забудет.
До того как ураган
Генри
завершится, Сэм Паретти выяснит, что же, к черту,
происходит с Карен Бекетт.
Глава 5
— Сто девяносто девять. — Сэм закончил зарядку, выпрямился и вытер
пот с лица маленьким мотельным полотенцем. Затем оперся о стену и посмотрел
на Карен.
Когда он перестал считать вслух, в комнате наступила тишина, которая больше,
чем грохотавший снаружи шторм, ударяла по измученным нервам.
Он призывал себя к терпению, хотя один Бог знает, как нелегко это было. Но
он обещал ей прошлой ночью, что не будет ее торопить. Обещал не задавать
вопросов — и не задавал их. Но невозможно ждать бесконечно, а Сэм никогда не
отличался терпеливостью святого.
Он надеялся, что несколько часов сна изменят ее настроение и она ответит на
мучивший его вопрос. Но, увы, подумал он, приглаживая волосы на макушке,
дистанция между ними еще больше увеличилась. Напряжение в маленькой комнате
все более возрастало, и Сэму становилось трудно дышать.
Карен же не выглядела взволнованной и казалась даже счастливой и
независимой, раскладывая игральные карты. Каждое ее движение сводило его с
ума. И как только Сэм подумал, что сейчас он прервет это ее занятие, Карен
отложила карты и уткнулась носом в книгу. Еще один способ изолироваться от
него, игнорировать не только его присутствие в комнате, но и вообще его
существование.
Сэм смотрел на нее, расположившуюся на кровати с раскиданными подушками. Она
читала книгу в мягкой обложке, одна рука зарылась в сумку с конфетами. Ее
CD-плеер лежал на кровати рядом, и даже через наушники Сэм слышал резкое
завывание саксофонов. Она отгородилась от него весьма тщательно, как если бы
захлопнула и забаррикадировала дверь.
Подтянув колени, он положил на них руки и, сдвинув брови, изучал красочную
обложку книги, которую Карен явно находила очень увлекательной. Сексапильная
женщина прижалась к мускулистому длинноволосому парню.
Герой держал в одной руке меч, а другой обхватил невероятно тонкую талию
женщины. Любовный роман. Карен игнорировала его — живого — и читала о любви
в книге.
Здесь сидит он, реальный мужчина, который хочет ее больше жизни, и вместо
того, чтобы обратить внимание на него, она находит удовольствие в фантазиях.
Проклятье, ему нет дела до чувств какого-то качка из романа.
Карен шевельнулась на кровати, переместив бедра. Сэм, пристально наблюдавший
за ней, заметил румянец на ее щеках. Прикусив нижнюю губу, она тяжко
вздохнула и быстро перевернула страницу, как будто не могла остановиться,
потом снова пошевелилась, ее дыхание участилось, грудь высоко поднималась и
опускалась с каждым вздохом.
Ему сдавило грудь, во рту пересохло. Перед ним замелькали картины недавнего
прошлого.
Сэм вспомнил запах кожи Карен, ее страстный, полный жгучего желания отклик
на его объятия. Он проглотил тяжелый комок, образовавшийся в горле.
Он наблюдал за Карен, поглощенной чтением, и его сердце глухо билось в
груди. Неужели она не осознает, насколько лучше реальность по сравнению с
книжной фантазией? Он сдернул полотенце с плеч и швырнул на пол.
Хватит, сказал он себе, встал на колени, потянул за шнурок наушник и
отбросил от ее головы. Когда Карен удивленно посмотрела на него, Сэм
спросил:
— Что ты все прыгаешь, как будто лежишь на горячей плите?
— Я не прыгаю, — сказала она, глубоко издохнув.
— Еще как прыгаешь, — сказал он, его взгляд скользнул по ее
телу. — У меня начинаются судороги, когда я смотрю на тебя. Почитай и
мне, мягко попросил он, желая узнать, что заставило ее покраснеть.
Карен посмотрела на него, затем вытащила второй наушник и положила рядом с
первым.
Оттуда доносился шелест джаза. Она прокашлялась.
— Ты сам попросил, — сказала Карен и начала читать вслух:
—
Гэвин достиг ее, и она отступила. Не слишком далеко, но достаточно,
чтобы побудить его опять шагнуть к ней...
— Хмм... — Для него это прозвучало как мягкий упрек. Как будто это были
слова самой Карен. Сэм слушал ее чтение и чувствовал, как внутри у него все
натянулось и вот-вот взорвется.
—
Я ждал достаточно долго, — сказал он, читала с выражением
Карен. — И, притянув ее к себе, он припал к ее губам. Он хотел сломать
запреты, наложенные ею на низших...
Карен замолчала и перевела дыхание. Глянув на Сэма краем глаза, она
спросила:
— Ну, ты хочешь слушать дальше?
— О да, — сказал Сэм, потянувшись погладить ее бедро. Она
вздрогнула, и это придало ему смелости.
— О, как же... — прошептала она, ее опущенные веки затрепетали. —
Сэм...
— Впрочем, — сказал он нежно, — ты можешь остановиться. Я
понял, что будет дальше.
— Неужели? — сказала она, и недоверчивая улыбка появилась на ее
губах. — Ты заинтересовался сюжетом?
Он снова потянулся к ее бедру.
— Еще бы, такой захватывающий.
— Ладно, — прошептала она, подняв книгу, и напряженным голосом
продолжила:
—
Катерина запустила свои пальцы в волосы Гэвина, подавшись к нему. Ее
язык встретился с его языком в неистовом танце страсти, и от нарастающего в
ней желания ее колени ослабели. — Карен остановилась, тяжело сглотнула
и прочла: Он припал к ее груди, и она застонала, падая вместе с ним в
жаркий, колышущийся омут страсти
.
Неудивительно, что эти книги хорошо продаются, подумал Сэм, замечая, что его
вожделение все возрастает. Он побился бы об заклад, что никогда не был так
возбужден... Но все это напрасно. Потому что, глядя на Карен и слушая ее
чтение, он явственно ощущал атмосферу безнадежности. Его нервы были
напряжены до предела, он почти не контролировал себя.
— Это же книга, — прошептал он, что заставило Карен повернуться и
посмотреть на него.
Их взгляды встретились, и в обоих был и вызов, и беспомощность. Он увидел в
ее голубых глазах отражение своих желаний и среагировал инстинктивно.
Отбросив благоразумие, Сэм схватил ее на руки и почувствовал, что она только
этого и ждала.
— Давай напишем собственную любовную сцену, а? — прошептал он
перед тем, как их губы встретились. Она ответила ему страстным поцелуем,
который изумил его.
Он перенес ее с матраса к себе на пол. Ее руки двигались по его обнаженной
спине, и каждое ее прикосновение еще больше возбуждало его. Это было то,
чего он так желал и чего был лишен слишком долго. Он впился в ее губы
безумным поцелуем, требуя ее ответа. И Карен не разочаровала его. Прижавшись
друг к другу, они покатились по полу, пока не достигли стены. Он застонал от
предвкушения того, что сейчас произойдет. Она учащенно дышала, пока его язык
прокладывал горячую влажную дорожку по ее коже и пока не достиг пульсирующей
точки. Карен стаскивала с него рубашку, царапая его кожу ногтями, а он
скользил ладонью по ее телу и смаковал каждый его изгиб и желобок.
Держа ее в объятиях, Сэм откатился от стены. Карен оказалась сверху, и он
прижал ее к себе еще крепче. Она гладила руками его грудь и плечи. Потом
крепко обхватила его ногами, подняла руки, сама сорвала с себя рубашку и
отбросила ее в сторону. И снова легла на него, тело к телу, нежное к
сильному, гладкое к волосатому. Чувства захлестнули их целиком, и уже ничто
не могло их остановить.
Сэм удерживал ее голову одной рукой, а другой обхватывал то одну, то другую
ее грудь, большим и указательным пальцами пощипывая соски. Все в нем
трепетало, когда у нее вырывался нежный стон.
— Сэм, — прошептала она, облизывая губы, и, ухватившись за его плечи, изогнулась под ним.
— Я знаю, детка, — сказал он и опустил свою руку вниз, вдоль ее
живота и ниже. — Я оплошал, Карен, — пробормотал он, наклоняя
голову, чтобы захватить губами ее сосок. Его язык описывал круги вокруг
кончика соска, и она инстинктивно двигалась в его сторону с безмолвным
требованием продолжения. Сэм улыбнулся ей и потянул эластичный пояс ее шорт.
Одним быстрым движением стащил их и швырнул на пол. Он жадно смотрел на нее,
впервые после долгой разлуки.
Это был не сон. Это было наяву. Они снова были вместе. Только кусочек
зеленого кружева отделял его от горячей нежной глубины, о которой он так
мечтал.
Она развязала пояс его шорт.
— Ты нужен мне, Сэм. Сейчас.
— Ты мне тоже, дорогая. — Он отодвинулся от Карен, только для
того, чтобы освободиться от шорт, а потом обнял ее, прижимая к себе.
Она жадно проводила руками по его спине, как будто не могла насытиться,
обезумев от страсти и его близости.
Сэм зарылся лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее запах, будто желая надышаться в
последний раз. Ни с одной женщиной, подумал он неожиданно, он не испытывал
таких ощущений.
Это волшебство, эта изумительная близость могли быть только с Карен, и
обретение этого вновь сейчас было похоже на второе рождение.
Карен, стонала, когда его руки ласкали ее тело. Его пальцы пробрались под
кружевные трусики, и она подалась к нему, страстно желая ощутить там его
прикосновение.
Она так долго была без него. Его прикосновения возбуждали ее, кровь
закипала, все в ней трепетало, голова кружилась. И несмотря на это, каким-то
уголком сознания она понимала, что делать это не нужно. Не надо позволять
ему управлять ее чувствами, не надо упиваться ощущением его прикосновений.
Но остановиться Карен уже не могла, даже если бы нашла силы сказать ему
нет
. Она должна быть с ним. Должна хотя бы на мгновение ощутить слияние их
тел.
И когда его пальцы проникли внутрь ее, эти разумные мысли улетучились. Она
двигалась вместе с ним, не в состоянии сдерживать стоны наслаждения. Ее
ногти вонзились в его мускулистое тело.
Окно трещало от дождя и ветра, атакующих его. Снаружи мир был диким и
необузданным из-за шторма. Но и внутри них происходит то же буйство.
Ее бедра двигались в ритме прикосновений Сэма, и она только отчасти осознала
это, когда он сорвал с нее трусики. Сейчас она жаждала только одного — быть
во власти его нежных и ловких рук.
Он передвинулся, проводя губами и языком по ее телу, вдоль живота к
закруглениям ее бедер. Его шершавые, мозолистые ладони скользили по ее телу,
поглаживая и лаская его.
Глядя па него, Карен видела первозданное желание, полыхающее в его глазах, и
ответный отклик поднимался в ней. Напряжение в ней нарастало, кровь
пульсировала, тело трепетало от острого желания. Хватит прелюдии, подумала
она, подняв руки и подавшись к нему. Она жаждала ощущать его внутри себя.
— Я хочу тебя, Сэм, — прошептала она, облизывая сухие губы, и
добавила:
— Не просто хочу, а хочу очень сильно и немедленно.
— Не больше, чем я хочу тебя, родная. — сказал он и погладил ее, с
улыбкой наблюдая, как она трепещет. Ей хотелось рыдать от наслаждения, от
потрясающей мягкости его прикосновений. От волны желания, неподвластной
сознанию. Карен подтянула бедра, Сэм наклонился над ней, немного помедлил и
одним мощным толчком вошел в нее. Их тела слились.
Он двигался над ней, и в ее крови взрывался фейерверк. Она чувствовала себя
необычайно бодрой и живой. Ей было хорошо как никогда.
Древний танец с ним оказывался всегда новым. Каждый раз это было как будто
впервые, и она знала, что не будет больше никого, с кем ей было бы так же
хорошо, как с Сэмом. Она хотела этого снова и снова. Она хотела испытывать
волшебство, которого была так долго лишена. Если и придут сожаления, то не
сейчас.
А в этот момент не было ничего важнее Сэма.
Не отрываясь от него, она потянулась губами к его губам. Мир для них заиграл
тысячами сверкающих красок.
Когда его голова прояснилась, Сэм перекатился на другой бок, прижимая Карен
к себе.
Он не мог оторваться от нее ни на секунду. Он так долго был без нее.
Обхватив Карен руками, он все крепче прижимал ее к своей груди, а она,
слушая биение его сердца, замирала в его объятиях. Он медленно гладил ее
спину, как будто утешая испуганную малышку, и чувствовал, как Карен
успокаивалась.
Так всегда было между ними, подумал он, рассеянно глядя в потолок. Вспышка
страсти сменялась умиротворением двух сердец, бившихся в унисон. И он
потерял эту близость, ее страсть, ее смех. Да, последние два месяца были
тяжелейшими в его жизни.
Он
...Поділитися у соцмережах
