Жанр: Любовные романы
Шторм надежды
...чиняясь неизбежному:
— Это Сэм. Он передает привет.
— Сэм? Ты не говорила, что опять встречаешься с ним.
— Я с ним не встречаюсь...
Сэм снова засмеялся, и ей захотелось крикнуть на него.
— Карен, что происходит?
— Ненавижу, когда вмешиваются, — сказала Карен очень неосторожно,
потому что это был самый верный путь привлечь внимание матери. Но я
действительно помогаю Сэму следить за дорогой.
— Помогай, дорогая, — сказал отец и добавил: Будьте оба
внимательны.
— Правильно, — сказал мать оживленно. — Я натерпелась от этих
ураганов — это одна из причин, по которым я покинула Восточное побережье. Я
знаю, каково это. Езжай в глубь страны и позвони нам, как только сможешь.
Правда, вероятно, телефонные линии будут перегружены и...
— Марта!!! — голос Стюарта Бекетта стал еще строже.
— Знаю, знаю. Хорошо, дорогая, не останавливайся, пока не будешь в
безопасности.
— Обещаю, не волнуйся. — Карен улыбнулась в трубку. Несмотря на то
что родители, как и любые другие родители, могли свести с ума, она их нежно
любила. Разлука с ними была одним из минусов ее проживания в Южной
Каролине. — Я позвоню, как только смогу.
После очередного повторения
Будь осторожна
она отключила телефон и сунула
его в сумочку. Прислушиваясь к визгу шин по скользкому шоссе и грохоту
дождевых капель, ударяющих по автомобилю, Карен повернула голову и
внимательно посмотрела на Сэма.
— Зачем ты это сделал?
— Что?
— Уведомил родителей, что ты со мной в машине.
Он пожал плечами:
— Не знал, что мне полагается скрываться.
— Тебе не полагается скрываться, — проворчала она. — Только
они сразу захотят знать, что происходит, и...
— А ты не хочешь рассказывать им то, что хотела рассказать мне, так
ведь?
Она слегка напряглась от его колкого тона.
— Сэм, я сказала тебе, что у меня были причины порвать с тобой.
— Точно, ты так сказала. Но к несчастью, не посчитала нужным объяснить
мне, каковы они.
— Это имеет значение?
— Да, черт побери! — Он почти кричал, потом сдержал себя и понизил
голос:
— Постарайся понять, я не хочу повторения этого.
— Думаешь, я хочу?
Сэм тряхнул головой:
— Не знаю.
Напряжение в салоне машины стало почти осязаемо.
Желудок Карен сжался, а сердце заболело.
Совсем недавно им было так хорошо вместе, а сейчас...
— Итак, — сказал Сэм, резко изменив тему, как твои родители?
Ладно, подумала она, нужно соблюдать приличия. Нужно быть вежливой. В конце
концов, неизвестно, как долго им придется быть вместе, в такой ситуации
неразумно раздражаться.
Бессмысленно делать друг другу больнее, чем они уже сделали.
— У них все хорошо, — сказала она, изучая Сэма. В свете огней
приборной доски его профиль выглядел суровым, как будто высеченным из камня.
Но Карен прекрасно помнила, как легко его суровость переходила в улыбку.
Занервничав, она потянулась за конфетой, развернула ее и сунула в рот.
— Твоя мама все еще уговаривает тебя переехать в Калифорнию?
Карен улыбнулась.
— Она уже исправляется. Это только сейчас по телефону она заговорила об
этом.
Он кивнул, не отрывая внимательного взгляда от поливаемой дождем дороги, и
сказал:
— Я думал, что после нашего расставания ты сделаешь это. Переедешь, я
имею в виду.
Ох, эти первые несколько дней после того, как она порвала отношения с
Сэмом!.. Больше всего ей хотелось найти место, чтобы спрятаться. Но она не
стала убегать опять. Однажды она уже сделала это, убежав из Калифорнии в
Южную Каролину. Побег не поможет. Ей оставалось только опуститься на землю и
попытаться забыть, что они с Сэмом были так близки. Глупая случайность.
— Так почему ты не хочешь возвратиться домой? — спросил он.
— Потому что, — сказала она, глубоко вздохнув, — сейчас мой
дом здесь. Мне нравится жить на юге. Мне нравится жить в маленьком городе. У
меня и мысли не было возвращаться.
— Ну и не будем об этом, — сказал он, бросив на нее быстрый
взгляд.
— Ладно, — кивнула Карен, расценив его слова как нежелание
восстанавливать их прежние отношения. — Я только хотела сказать, что,
если нам и придется побыть некоторое время вместе, это ничего не означает.
— Согласен.
— Значит, мы поняли друг друга.
Его руки крепче сжали руль, и она видела, что он глубоко вздохнул,
успокаивая себя.
— Да, — наконец отозвался он. — Можешь расслабиться. Я не
испытываю никакого желания снова нарываться на душевные страдания, Карен
вздрогнула, как будто ее ударили.
Сэм взглянул на нее, объехав сломанные ветви дерева.
— Извини. Я не должен был говорить этого.
— Все нормально.
— Нет, — сказал он тихо. — Ты сделала то, что должна была
сделать. Я почувствовал это, хотя и не понял почему.
От чувства вины у нее засосало под ложечкой. Она знала, что обидела его. Но
она должна была порвать с ним до того, как он станет ей настолько дорог, что
она не в силах будет пережить его потерю.
Боже, как глупо это звучит, даже для нее.
Ведь она не объяснила ему причину разрыва.
Она надеялась, что он сможет уговорить ее. А если бы он сделал это, то
однажды они оба очень пожалели бы об этом.
Мелькали мили. Сэм полностью сосредоточился на дороге и сиюминутных
проблемах, стараясь не думать больше ни о чем. Если бы он был один, то
отъехал бы в сторону от дороги и сделал бы остановку прямо сейчас. Ему бы
хватило поставить палатку, чтобы переждать шторм.
Но из-за появления Карен все менялось.
Нужно найти мотель, достаточно крепкий для того, чтобы выдержать
усиливающийся ветер.
Деревья по сторонам дороги согнулись почти пополам, их перепутанные ветви
тянулись к автомобилю, как будто пытаясь ухватить его.
Сэм пропускал мотель за мотелем, потому что они были слишком близко от моря,
решив проехать подальше в глубь страны, чтоб Карен была в безопасности.
Наконец, оценив силу ветра, он прекратил гонку.
Тут-то и возник приземистый мотель в стороне от шоссе. Около дюжины машин
сгрудились на стоянке, сломанная неоновая вывеска
СВ...Б...ДНО
мигала на
фасаде.
— Гостиница
Капля росы
? — спросила Карен, когда он свернул к
зданию.
Он усмехнулся:
— Звучит уютно, разве нет?
— Уютно? — переспросила она, вглядываясь в залитое дождем
окно. — Он выглядит, как будто ему сто лет.
— Прекрасно. То, что нам надо.
— Почему ты так думаешь?
Он припарковался перед входом и выключил мотор. Взглянув на Карен, объяснил:
— Если он старый, значит, пережил много ураганов. Выдержит и этот.
Правильно, подумала Карен. Вопрос лишь в том, выдержит ли она?
Глава 3
Она наблюдала за ним сквозь ветровое стекло. Волны дождя делали его фигуру
расплывчатой, и Карен казалось, будто она видит сон: они с Сэмом дома,
вместе и сейчас окажутся в одной постели...
Но грезы рассеялись, когда перед стойкой появился владелец мотеля, почесывая
свою бочкообразную волосатую грудь. Пожилой человек с солидным животом,
выдающим его чревоугодие, с серыми волосами, торчащими непокорными пучками
вокруг головы. Он ухмыльнулся Сэму и подвинул ему регистрационный журнал.
— О, да это просто
Ритц
, — пробормотала Карен, когда хозяин стал
ковырять в зубах ногтем большого пальца.
Ее взгляд скользил по строению, выглядящему декорацией к фильму ужасов 50-х.
Мощные каменные стены были покрыты пятнами грязи. В середине стоянки росло
одинокое дерево, согнувшееся пополам от порывов ветра, пытающегося вырвать
его из клочка земли, в который оно вцепилось. Проблески света из-за потертых
драпировок высвечивали автомобили, выглядящие заброшенными.
— Ладно, — твердо сказала она себе, отвернувшись от стоянки и
переведя взгляд на Сэма, сейчас ты испытываешь судьбу. Не беда, что это
место страшнее атомной войны и не может ничем помочь.
В конторе Сэм тряс руку хозяина и оба весело улыбались.
— Хмм. Встреча единомышленников, — прокомментировала Карен
издевательским тоном.
Минуту спустя Сэм выскочил из мотеля, промчался под дождем и ветром к
автомобилю, открыл дверь, запрыгнул внутрь и отряхнулся, как большой пес,
вышедший из озера.
— Вот это да! — сказал он Карен, вытирающей капельки воды с
лица. — Этот шторм — нечто!
— Я в курсе, — сказала она, взяв у него регистрационную карточку. — Где наши комнаты?
Он фыркнул, запустил руку в свои черные, по-военному коротко остриженные
волосы и повернулся, глядя на Карен.
— Понимаешь, такое дело... — начал он.
— Какое? — спросила она осторожно. Мигающий указатель сломался, а
владелец мотеля исчез в своей комнате.
— Джонни говорит, что ночь беспокойная.
— Джонни? — Боже мой, когда это Сэм успел так коротко сойтись с
хозяином мотеля?
— Ну да, Джонни.
Сэм потянулся к ключу и повернул его. Мотор ожил, Сэм тихонько нажал
сцепление и направил автомобиль вниз, мимо стоящих машин. Въехав в последнюю
доступную щель, остановился и выключил мотор.
Карен ожидала его ответа, а дождь продолжал колотить по корпусу машины, и
ветер завывал все сильнее. У нее уже не хватало терпения.
— У него свободна только одна комната, объяснил Сэм.
— Одна комната, — эхом повторила Карен.
— Ага, — сказал он и, немного поморщившись, добавил:
— Учитывая, что это маленький южный город и что у меня мало вещей, я
вынужден был сказать Джонни, что...
— Что? — спросила Карен, подозрительно глядя на него.
— Загляни в регистрационный бланк, — пожал он плечами.
Карен поднесла бумагу к скудному свету приборной панели и прочитала.
Изумившись, перечитала еще раз. Затем, обратив взгляд на Сэма, она сурово
спросила:
— Ты зарегистрировал нас как сержанта-стрелка и миссис Паретти?
Хорошо ей выяснять, а ведь это чертовски оскорбительно, подумал Сэм. У него
и в мыслях не было регистрировать их как мужа и жену, но, посмотрев в
лукавые глаза хозяина, он решился сделать это. Он не хотел позволить такому
парню, как Джонни, даже в воображении прикоснуться к Карен. И что ему делать
со своим правом быть защитником, если эта женщина испугалась даже того, что
ее всего лишь назвали женой?
— Успокойся, Карен, — сказал он уверенно, Это не значит, что ты
должна меня любить, уважать и подчиняться мне.
— Я знаю, но...
— Это просто маленькая ложь, понимаешь? Сэм посмотрел на нее. —
Для того, чтоб не усложнять ситуацию.
— Кому не усложнять?
— Что произошло с нашим перемирием? спросил он разочарованно.
Прошла долгая минута, прежде чем она кивнула и сказала:
— Хорошо, ты прав. Перемирие. В конце концов, ведь когда-нибудь кончится этот безумный ураган.
Она собирала свои конфеты в сумочку, а он думал о том, что нужно сделать в
первую очередь, и о том, что они с Карен, возможно, будут вместе..,
наедине.., три следующих дня. И ночи.
О, мужчина. Он почувствовал, что этот ураган превратил для него суровую
службу в отпуск на Таити.
Внутри гостиницы было не лучше, чем снаружи. Карен онемела, увидев это
великолепие
. Стены, покрашенные в бледно-оранжевый цвет, ржаво-коричневый
ковер, подчеркивающий их безобразие. Две лампы, прикрепленные к столикам,
стоящим по сторонам двуспальной кровати. Стенной шкаф без дверцы щеголял
тремя проволочными плечиками на гнутых перекладинах, ванна издали казалась
маленькой и позеленевшей.
Карен плюхнулась на край матраса и услышала хруст покрывала под собой. Где
они только берут такие? — удивилась она, уставившись на синтетическое,
похожее на стеклянное, покрывало кричащей расцветки.
— Ну, — сказал Сэм, роняя сумки у двери. Сухо.
— По большей части, — сказала она и показала пальцем в дальний
угол, где мокрое пятно расползалось по потолку.
Он прищурился на пятно:
— Ну, с этим легко справиться.
Естественно, подумала она. Такова его позиция. Если что-то сломано, Сэм
всегда починит, исправит. Так же он пытался исправить, уладить и то, что
случилось между ними. Но это было единственным, что оказалось ему не под
силу.
— Ладно, — признался он. — Дом не соответствует своему
названию, но зато он выстоит в ураган, а это все, о чем мы должны
беспокоиться.
Она смотрела на него, на его сильный подбородок и слегка изогнутые губы и
чертовски хорошо понимала, что ураган — не единственное, чего ей следует
опасаться. Жить в крохотной комнате мотеля, где всего одна кровать, с
мужчиной, от одного прикосновения которого у нее все внутри
переворачивалось, — это не шутки.
Сэм смотрел на нее сверху, как будто читая ее мысли.
— Это временно, Карен, — сказал он охрипшим от волнения,
неузнаваемым голосом. — Несколько дней вместе, и мы вернемся каждый к
своей жизни. Будет все так, как ты хотела.
— Несколько дней? — переспросила она. Боже милостивый.
Он принужденно хмыкнул и тряхнул головой:
— Было время, когда несколько дней в моем обществе не заставляли тебя
выглядеть так, будто ты приговорена к двадцати годам тюрьмы.
Колкость его слов задела ее, и сердце опять заныло. Она не хотела причинять
ему боль. Знал ли он, как больно ей? Мог ли он видеть, как трудно ей было
оттолкнуть его, когда все ее существо стремилось к нему? Что она утратила
сказку, которую обретала только в его объятиях?
— Сэм, — сказала она, встав с кровати и глядя в его лучистые карие
глаза, — это не ты.
Это...
— Угу, я знаю, — прервал он ее и выставил руку, удерживая ее от
продолжения. — Это нечто, чего ты не можешь объяснить. Кажется, я помню
твои слова и, если ты не возражаешь, не хочу слушать их опять.
Она покраснела, кровь прилила к щекам.
— Ладно. Извини.
Коротко кивнув, он сказал:
— Пойду принесу вещи.
— Тебе помочь?
— Нет, спасибо, — сказал он сухо и пошел к двери. — Я
справлюсь. — Взглянув через плечо, он добавил:
— Почему ты не поговоришь со своими родителями до того, как связь
прервется?
Береги батарейки.
Он шагнул в ветер и дождь и исчез в темноте. Оставшись одна, Карен прошла к
стенному шкафу, сняла куртку и повесила ее на плечики.
Но как только проволочные плечики коснулись деревянной перекладины, та с
грохотом обвалилась. Полюбовавшись на примятую перекладиной куртку и со
вздохом оставив ее на дне шкафа, Карен подумала, что, если это и был какой-
то предупреждающий знак, она все равно не способна его разгадать. Решив, что
хуже не будет, она решительно подошла к телефону, подняла трубку и стала
набирать номер. Сейчас нужно постараться не дать маме увлечься
предположениями о возобновлении отношений между ней и Сэмом.
Марта Бекетт безумно хотела иметь внуков и была не прочь использовать
извечное оружие упреков в попытке убедить единственную дочь произвести на
свет детишек до того, как бабушка станет слишком старой, чтоб насладиться
общением с ними.
Как раз когда мать взяла трубку, Карен, полуобернувшись, заметила, что Сэм
возвратился в комнату.
— Алло?
— Привет, мам, — сказала Карен, переведя глаза на что-то менее
опасное.
— Дорогая, — пропела мать. — Я так рада, что ты снова
позвонила. Удалось спрятаться от шторма, надеюсь? Ты в безопасности?
— Угу, — сказала Карен. По крайней мере в безопасности от урагана.
— Хорошо. А теперь я хочу знать все о тебе и Сэме. Ты не говорила мне,
что вы снова вместе!
— Это не так, мама, — сказала Карен, зная, что убеждать ее
бесполезно, но по старой школьной привычке делая хотя бы попытку.
— Я же говорила твоему отцу, что вы обязательно будете вместе!
Карен тяжело вздохнула и подняла руку, борясь с нахлынувшим волнением.
— По-моему, надо сделать так, — сказал Сэм, двигаясь по маленькой
комнате как тигр в клетке, — чтобы у каждого из нас была своя
территория.
— Что?
— У каждого своя территория. — Он усмехнулся, садясь на кровать,
где Карен снова устроилась у спинки, скрестив длинные ноги. Даже в слабом
свете прикроватных ламп светлые волосы Карен сияли, как на солнце. Ее
голубые глаза наблюдали за ним, и уголок рта дернулся в полуулыбке,
напомнившей ему другие времена, счастливые времена.
Он вспомнил ленивые воскресные утра в ее постели. Пробуждения в ее объятиях.
Мягкую тишину ее дыхания на его груди, лимонный запах ее волос, возбуждающее
волшебство ее прикосновения.
— Сэм? — позвала Карен, повысив голос, уже не первый раз произнеся
его имя.
— А? — Он провел рукой по макушке и сказал себе, что те дни в
прошлом. Карен решила прекратить то, что было между ними, и, если у него
есть хоть капля здравого смысла, придется помнить об этом и забыть все
остальное. Или по крайней мере попытаться. — Во всяком случае, —
сказал он твердо, — кровать твоя. Я буду спать на полу.
— Согласна. Видишь ли, феминистка во мне старается убедить меня, что лучше спать на полу. Но...
— Ну-ну?
— Женщина во мне ненавидит спальные мешки и считает, что кровать
гораздо удобнее.
Он хохотнул:
— Помню, помню. Тебя и вправду не назовешь заядлым туристом.
— Тогда шел дождь.
— У нас была палатка.
— Да, и мошкара со всей округи спасалась в ней от дождя. — Карен
улыбнулась, и в этот момент в памяти обоих воскресли подробности последнего
выходного дня, который они провели вместе.
Они долго смотрели друг на друга, затем Карен, спрыгнув с кровати,
подхватила одну из своих сумок:
— Давай устраиваться.
— Ладно, — пробормотал он и постарался взять себя в руки, чтобы не
выдать своего состояния.
Полчаса спустя их договорной лагерь был воздвигнут. В футе от кровати Сэм
обустроил себе жизненное пространство, сделав все как положено. У стены он
сложил необходимые предметы — бутылку воды, радиоприемник на батарейках и
фонарь. Его спальный мешок лежал раскрытый на полу, а он стоял на нем на
коленях, разворачивая плед.
— Что ты делаешь? — спросила Карен.
Он посмотрел на нее через плечо. Его брови поднялись, когда он сказал
значительно:
— Готовлюсь к урагану. В отличие от некоторых,..
— Я готова, — возразила она, не глядя на него.
— Да уж, — произнес он скептически. — Я заметил.
Карен наконец закончила красить ногти на пальцах ног и встретилась с ним
взглядом:
— Эй, я распаковалась двадцать минут назад.
— Ты распаковала свой прохладительный напиток.
— Мне хотелось пить.
— Карен...
— Расслабься, сержант, — сказала она. — Не похоже, что мы
можем делать что-то толковое, торча здесь в ожидании, когда обрушится этот
проклятый шторм.
— Но мы можем раскрашивать наши ногти в восхитительные оттенки розового
цвета.
Она улыбнулась, подняв светлую бровь.
— Хочешь, покрашу и тебе?
Он ошарашенно уставился на нее и заметил огонек в ее глазах.
— Очень смешно.
— Тебе пойдет розовый цвет.
— Нужно обратиться с предложением к командиру корпуса. Пусть сделают
нашу повседневную форму в розовых тонах.
— Было бы повеселее, чем эти уродливые вещи цвета джунглей, которые ты
носишь.
— Да, — сказал он, вставая и примеряя к окну свой плед, — но
розовый морской пехотинец будет выделяться на фоне джунглей, а это как раз
то, чего мы стараемся избегать.
Немного помолчав, она спросила:
— Бываешь в джунглях?
Он мельком глянул на нее.
— Был недавно. А что?
— Просто так, — сказала она, опустив голову.
Сэм удивился, но решил на время выбросить это из головы.
— Так что ты сейчас делаешь? — опять спросила она.
Сэм вгляделся в окно, но вместо разыгравшегося шторма увидел отражение Карен
в темном стекле. Она переоделась в просторные белые шорты и голубой
синтетический топик с тонким, как спагетти, ремешком. Он видел ее длинные
обнаженные ноги со свежеокрашенными ногтями, ее светлые волосы, свободно
лежащие на плечах. А когда она повернула голову и посмотрела на него, он
кожей почувствовал ее взгляд.
— Сэм? — позвала она, и он попытался сосредоточиться не на ее
отражении, а на темноте за окном и хлещущих в стекло струях дождя.
— Да?.. — Он приподнял занавески, а край пледа, держа его над
оконной рамой, прикрепил кнопкой. — Закрываю окно. — Двигаясь
вдоль окна, он закреплял плед кнопками, пока ткань полностью не закрыла
стекло, — На всякий случай, — сказал он. — Если оконное
стекло треснет от ветра, занавески не задержат осколки. А плед задержит,
чтоб они нас не поранили.
— Тебя, мысленно поправился он. В конце концов, ведь только она была на
кровати. Только ее могло поранить летящее стекло.
Закончив с драпировкой, он опустил занавески обратно на всю длину и
повернулся к Карен. Хозяин судьбы.
— Ты профессиональный волшебник, да? спросила Карен с улыбкой, и он
принял ее слова за комплимент.
— Да, госпожа, я такой.
Проклятье, как же она хороша. Ничего другого ему так не хотелось, как лечь
рядом с ней, обнять ее и целовать до беспамятства.
Но после того, что произошло...
— Ты голодна? — спросил он.
— Конечно.
Сейчас он все устроит. Оживленно потерев ладони, он сказал:
— По счастью, у меня полностью готовая еда.
— Действительно? Хорошо, я купила...
— Нет, — сказал он, выставив руку. — Обед за мной.
— Что ты имеешь в виду?
— Хмм. — Он наклонился над рюкзаком и изучал его содержимое
некоторое время. — Запеканка из головы тунца, ветчина и печеный
картофель... — Он взглянул на нее и не заметил восхищения. — Одно из
моих любимых блюд макароны с сыром. Что хочешь ты?
— Гамбургер.
— Извини, в сухом пайке не бывает гамбургеров.
— Зато у меня в сумке есть сандвич. Салями, ветчина, жареная говядина и
сыр. А еще французский хлеб, — перечисляла Карен, пытаясь его
соблазнить.
Сэм взглянул на нее:
— Грандиозно для ланча, но я предпочитаю горячую пищу.
— Вообще-то это правильно. Но запеканка из головы тунца? — Она
содрогнулась, слезла с кровати и направилась к своей сумке. — Я — пас.
— Как хочешь, — буркнул он и добавил вполголоса:
— Ты верна себе.
Она остановилась и медленно повернула голову в его сторону:
— Как это понимать?
— Что?
— Ты не умеешь разговаривать шепотом, сержант, — съязвила
она. — Твой голос напоминает грохот пушек. Так что ты подразумеваешь
под словами, что я верна себе?
— Ничего. — Он ничего не скажет. И сожалеет о том, что у него
вылетели эти слова. Бессмысленно окунаться во все это снова. Он знал это
слишком хорошо. Карен совсем не из пустышек.
Она решила порвать с ним, порвала и не собиралась менять свое решение. Так
что вопрос в том, действительно ли он хочет провести ближайшие несколько
дней в спорах с той единственной, которая встретилась ему в жизни.
— Трус, — укоризненно сказала она.
Он перехватил ее взгляд и, не спуская с нее глаз, двинулся к ней.
Ладно, подумала Карен, пристально глядя в эти лучистые карие глаза, она
готова признать, что погорячилась. Конечно. Какому мужчине понравится, если
его назовут трусом? А морскому пехотинцу — тем более.
— Трус? — повторил Сэм, и тоном и лицом выражая изумление. —
Ты называешь меня трусом? Ты? Ха! Уж кто бы говорил, а ты бы помалкивала!
— Ладно, ладно. Может, я не должна была назыв
...Поділитися у соцмережах
