Жанр: Любовные романы
Повенчанные грозой
... где
я родился, и который записал это имя, этого нельзя было сказать. Хотя мама и
сама вряд ли смогла бы написать его правильно.
— А откуда вы родом, Сэм с двумя
м
?
Он смерил ее взглядом, но девушка не смогла точно понять, смотрит он на нее
или нет. На какой-то миг ей показалось даже, что Сэм забыл о ее присутствии.
Андреа ждала, наблюдая за тем, как ее собеседник задумчиво, сверху вниз,
смотрит куда-то сквозь нее.
Снаружи снова сверкнула молния.
— Отовсюду и ниоткуда, — наконец ответил мужчина. — Думаю,
скорее всего, вы назвали бы меня бродягой.
Неожиданно, подобно взрыву, на дом обрушился раскат грома. Дрогнули стены и
пол, задребезжали оконные стекла. Небо расколола вспышка молнии и, свившись
в клубок огня, она пробежала вдоль электропроводки в гостиную, взорвалась
вихрем оранжевого пламени и тут же с треском угасла возле их ног.
Андреа вскрикнула. В то же мгновение их бросило в объятия друг друга. Ветром
сорвало одну из досок, которыми было забито окно, и она бумерангом отлетела
на крыльцо. Подобно сумасшедшему стуку сотен человеческих сердец, по окнам
яростно забарабанил дождь.
— Ух, ты! Да вы точно запускаете какие-то чудесные фейерверки, шеф
Флеминг, — негромко произнес Сэм. — Это куда лучше пистолетной
стрельбы. Мне, видимо, понравится быть вашим пленником.
Рука Сэма легла на затылок девушки, не давая ей пошевелиться, отчего пульс в
ее венах застучал сильнее, чем у дикого животного, загнанного одной из собак
Отиса Паркера.
Фейерверки? Андреа, с ужасом услышала его слова. Ее нервные окончания
трепетали, когда она попыталась стряхнуть с себя пробежавшее по ней, как
электрический ток, возбуждение. Теперь ей стало понятно, что ощущает енот,
которого собаки вот-вот загонят на дерево.
— Пустите меня! — Андреа резко отстранилась от него, словно ее
опалило огнем.
Да кто он такой, этот мужчина? И как ему удалось обратить свой собственный арест в подобие балагана?
— Пожалуйста, — прошептала она сердито. — Достаточно. Я
требую, чтобы вы немедленно сказали мне, что вы здесь делаете.
Сэм смерил ее изумленным взглядом, потом с деланной небрежностью
отрицательно покачал головой.
— Нет, мэм. Я так не думаю. Это было бы не вполне мудро, шеф. А вот что
бы я действительно
немедленно сделал, так это позвонил
бы по телефону.
— Если вы хотите попросить по телефону помощи, то забудьте об этом.
Телефона здесь нет, мистер Фарли. Такси тоже нет, а вот полиция — уже на
месте.
— Просить помощи? Я? Да не подумаю! Я давным-давно уже научился сам о
себе заботиться. Но у меня может возникнуть искушение спросить у вас, имеет
ли силу в ваших местах закон?
— Сегодня ночью закон здесь представляю я. Если вам нужно
воспользоваться телефоном, то я могу отвезти вас в участок.
— Все, что мне нужно, — это еда, дорогуша. — Сэм лукаво
посмотрел на нее. — Я бы не отказался от пиццы.
— Пиццы? — Андреа начал разбирать смех. Абсурдность этой просьбы
сломала тонкий ледок напряжения. — Кроме как в административном центре
округа, а это десять миль отсюда, пиццу нигде не подают, Это ведь сельская
местность, мистер Фарли. В этот час у нас все закрыто.
— Замечательно. Клянусь вам, — торжествующе проговорил он, —
я никогда больше не проголодаюсь.
Этот человек стал просто невыносим. Андреа начала даже сомневаться, был ли
он вообще знаком с миссис Мэми. Кому-то должно быть известно наверняка,
бывал ли Фарли в Аркадии раньше. Сэм оказался одним из тех мужчин, которых
трудно забыть. Андреа знала, что ей следует сохранять твердость и находиться
на высоте положения.
И все же каждый раз, когда выражение его лица смягчалось, он выводил ее из
состояния устойчивого равновесия. Даже покрытый грязью, паутиной, пятнами
крови он был... О Господи,
кровь! — Мистер Фарли, — вырвалось у нее. — Вы ранены, —
добавила она, оставив всякое смущение.
— Но не там, где вы это можете видеть, шеф.
— У вас же идет кровь!
Сэм был ранен. Что же случилось с ним? Она этого сделать не могла. Она
просто ударила его локтем в живот. Возможно, что она неправильно себя вела с
ним. А может, он ограбил банк, и в него стреляли. Или попал в
автокатастрофу, и именно поэтому ему пришлось передвигаться пешком.
— Извините меня за то, что ударила вас. Не волнуйтесь, мистер
Фарли, — нерешительно заверила его Андреа. — Как офицер полиции, я
обучена справляться с такими экстремальными ситуациями. У меня там, в машине
есть аптечка.
Девушка глубоко вздохнула и мысленно пожелала, чтобы рана все-таки оказалась
не слишком серьезной.
— Я в ваших руках, шеф. Как скажете. Вы понимаете, что я могу сделать
заявление о жестоком обращении со мной со стороны полиции? Какое же за это
принято наказание у вас в Аркадии?
— Жестокое обращение со стороны полиции? — переспросила Андреа и
недоверчиво пожала плечами. — Почему вам хочется этого?
Бак. Бака бы надо сюда, мелькнула у нее мысль. Она уже
повернулась, было к дверям, но вспомнила, что нога отца закована в белый
гипсовый панцирь с прилепленными прямо посередине двумя крохотными
сердечками, которыми украсила гипс медсестра в травматологии окружной
больницы.
Подожди минутку, сурово приказала себе Андреа. Она не позволит этому
человеку запугать ее. Ведь она шеф полиции. По крайней мере, сейчас, в
данный момент. С чего же начать?
Андреа заставила себя осознать тот факт, что кроме использования
индивидуального пакета скорой помощи она больше не имеет никакого понятия,
как следует обрабатывать рану. Первый день в должности шефа полиции Аркадии
превращался для нее в сплошной кошмар. Ладно, она признает, что с ее стороны
была допущена жестокость к арестованному, а потом отправит его прямиком в
больницу.
Сэм подошел к свету, чтобы лучше рассмотреть свежее пятно крови у себя на
груди и на плече. Стянув с себя рубашку, он пододвинулся еще ближе к камину.
— Ну, хорошо, дорогуша, осматривайте меня. Я всецело в ваших руках.
У девушки перехватило дыхание. Без рубашки он выглядел даже еще
замечательнее, чем одетый. Андреа подумала, что ему лет тридцать с
небольшим. Кто бы ни был Сэм Фарли, но он мужчина земной, а не эфемерный
ангел. Его торс оказался испещренным шрамами. Он явно был привычен к
физическому труду. Бронзового оттенка кожу золотили блики, отбрасываемые
огнем камина. Только вот, пожалуй...
— Мистер Фарли! Что... это?
Сэм перевел взгляд с ее полного скепсиса лица на свое тело, потом посмотрел
снова на девушку и расплылся в улыбке.
— Вы имеете в виду мою татуировку? — С этими словами Сэм
повернулся таким образом, чтобы Андреа смогла лучше разглядеть на его
предплечье большое розовое сердце с выколотым под ним словом
мама
. —
Ну что вы об этом думаете?
— То же, что и любая женщина. Думаю, что вам еще нужна серьга в ухе и
мотоцикл. Это просто варварство.
— Не каждая женщина, — негромко возразил Сэм. — Моей матери
она нравилась. — Он поднял рубашку на уровень глаз и изучил кровь еще
раз.
— Мне кажется, что лучше бы осмотреть вас, шеф. Это не моя кровь.
— Меня? — Нерешительно промолвив это слово, Андреа посмотрела на
его рубашку, а потом на свою собственную. На ней не было ни пятнышка. О чем
он говорит? — Ну, конечно же, нет, мистер Фарли. Если со мной что-то не
так, я подожду, пока не вернусь в участок и проверю все сама.
— Чепуха. Я мог ранить вас чуть раньше. Вам не следует пускать это дело
на самотек. Я хорошо умею справляться с всякими травмами.
— Мне не верится, что это травма, — начала Андреа и сделала шаг
назад. — Со мной абсолютно все в порядке.
— А я в этом не вполне уверен, дорогуша. Да мы этого и не узнаем до тех
пор, пока всю вас не осмотрим, верно, ведь? — И с самым серьезным видом
Сэм подошел к девушке почти вплотную. — Будет благоразумнее, если вы
подчинитесь. Я настаиваю, шеф Флеминг. Теперь вы снимите вашу рубашку.
Глава 2
— Вы с ума сошли, это уж точно! — вырвалось у Андреа. Она
попятилась из гостиной обратно в холл. — Не прикасайтесь ко мне! Там, в
участке, знают, что я здесь.
Сэм остановился и, расставив шире ноги, упруго покачался взад-вперед на
каблуках, наблюдая за девушкой сквозь щелочки прищуренных глаз. Он просто
поддразнивал ее, а вовсе не собирался пугать. Но лучше будет вовремя
остановиться, прежде чем она спустит на него всех собак.
Андреа подняла вверх сжатые кулаки, приняв боксерскую стойку.
— Если я не вернусь, то на ноги поднимут всю полицию округа. Луиза
Роберте знает, как вы выглядите, — с угрозой в голосе произнесла она.
— И это все из-за меня одного? — сухо осведомился Сэм. — За
кого вы меня принимаете? Я же никуда не собираюсь, по крайней мере, пока.
Извините, если напугал вас. Мне думается, кровь на моей рубашке — ваша. У
вас, должно быть, сильная царапина на голове. Я только хотел посмотреть.
Андреа ответила ему взглядом, полным подозрительности. Она понимала, что Сэм
воспринимает ее лишь как женщину, а не как шефа полиции. Однако в данный
момент она хотела одного — не стать объектом издевательств какого-то
черноглазого незнакомца. Хотя он сам сказал, что ей нечего опасаться.
Плотно сжатые губы Сэма растянулись в улыбке, и Андреа вспомнила слова Луизы
о хмуром выражении лица незнакомца, скрывающем его истинные чувства.
— С вами все в порядке, шеф? — Луиза оказалась права. Из-под маски
крутого парня выглянуло обычное беспокойство. — Вы, должно быть,
расшибли голову при падении, а потом прикоснулись к моему плечу, когда мы...
когда я... когда ударила молния. — Он протянул ей руку. —
Подойдите сюда поближе к огню и позвольте мне посмотреть.
Девушке потребовалось определенное усилие, но мало-помалу она стала обретать
спокойствие и более трезво оценила создавшуюся ситуацию. Сэм Фарли не был
похож на мужчин из Аркадии. Он был чужаком с непривычным для Андреа
самоуверенным взглядом на жизнь.
— Все в порядке, ковбой. Но я все же хотела бы знать, почему вы
забрались в чужой дом? — спросила она, стараясь придать голосу
значимость.
— Ну, хорошо, — согласился Сэм. — Подойдите к огню и
позвольте мне осмотреть вашу голову. — Он подбросил в камин несколько
поленьев, отыскал где-то в темноте кушетку и подтащил ее ближе к свету,
приглашая Андреа садиться. — Меня зовут Сэм Фарли, клянусь вам. Я
родился в Техасе. В детстве исколесил весь Запад. Моя мать любила нефть и
тех мужчин, кто ее добывал.
— Так вы нефтяник? А я думала, вы ковбой.
— Только по месту рождения, я ведь техасец. А так я плотник. Мастерю
всякое — дома, мебель, шкафы там. Если что-то необходимо изготовить из
дерева, то я с любым делом справлюсь.
Милли Хайнс — моя мать. Мэми Хайнс — бабушка. У меня нет ни братьев, ни
сестер. И если только у моей матери нет другой семьи, о которой она никогда
не упоминала, значит, я один-одинешенек.
— Представить себе не могу, как это можно жить одному на белом
свете, — тихо произнесла Андреа, присев на краешек кушетки, — без
семьи, без друзей. У меня хоть все еще есть Бак.
На какое-то мгновение Сэм задумался над ее словами
все еще
. Ему нравилась
ее манера речи: теплая, негромкая, неторопливая — так обычно говорит
женщина, с которой ты только что занимался любовью. Он пожал плечами,
отвечая резким тоном, вызванным невозможностью осуществления его тайных
желаний:
— Может быть, но я все-таки ничего никому не должен. Меня никто и ничто
не связывает, и я иду, куда глаза глядят.
— А какое же местопребывание вы выбрали на этот раз, мистер Фарли?
— Для меня дом всегда там, где есть работа, дорогая. Я строил жилье для
рабочих трубопровода на Аляске, перестраивал больницы после землетрясения в
Мехико, помогал воздвигать торговые центры по всей стране и даже
реставрировал один из домов в Уилмсбурге. В Штатах осталось мало мест, где я
не бывал. А вы что-нибудь подобное видели?
Огонь в камине жадно набросился на новые поленья, и его оранжевые языки
устремились вверх по дымоходу.
Андреа была покорена его речью и глядела на него с восхищением маленькой
девочки, слушающей сказку о Синдбаде — Мореходе или Золушке.
— Я? Я... вообще-то нигде не была, да и не собираюсь. Я остаюсь здесь в
Аркадии, потому что сделала свой выбор.
В словах девушки прозвучала какая-то обреченность, и Сэм поймал себя на том,
что невольно подался вперед и успокаивающе прикоснулся к ее щеке. Потом
кончиками пальцев прошелся по ее волосам и, прежде чем осмотреть рану на
голове, выждал секунду, чтобы она спокойно восприняла его ласку. После того,
как Андреа не высказала никакого протеста, он нежно раздвинул пряди волос и
стал ощупывать кожу.
И вот тогда Андреа отпрянула от него.
— Ага, нашел! Небольшая царапина, ничего серьезного. Кровотечение уже
остановилось.
Девушка почувствовала, что краска смущения заливает ее лицо. Она отдернула
голову от назойливого прикосновения, отгоняя свои странные ощущения
неожиданным вопросом:
— А ваш отец? Он тоже занят в строительстве?
— Мой отец? У меня, его никогда не было, насколько я помню. Меня это
никогда особенно не беспокоило, а вот моя мать, похоже, полагала, что для ее
родных это станет проблемой.
Андреа словно увидела Сэма в новом свете. Под маской издевающегося ковбоя —
негодяя она снова разглядела встревоженную неуверенность, которую тот
пытался спрятать от посторонних взглядов.
— Я не знаю, почему я вам обо всем этом рассказываю, — грубо
произнес он, поймав себя на том, что слишком разоткровенничался с
ней. — Устал я что-то находиться в этом доме.
Андреа решила, что отсутствие отца беспокоило Сэма гораздо сильнее, чем он
пытался это показать. Осторожно подбирая слова, она дала ответ на его
невысказанный вопрос:
— Думаю, ваша бабушка была бы рада известию о вашем приезде.
— Моя мать всегда говорила, что когда-нибудь мы все-таки вернемся сюда,
но этого так никогда и не случилось, — сказал Сэм, устремив свой взгляд
на огонь. — Я так никогда и не узнал, почему она сбежала от нее. Для
мамы было очень важно вернуться, и все же она всегда откладывала этот
приезд. Потом она заболела, и стало слишком поздно...
Пока он смотрел на огонь, весело плясавший на старых сухих поленьях,
морщинки на его лице постепенно разгладились.
— Миссис Мэми уже два года как нет в живых. Почему же вы не спешили
сюда? Было много дел?
Сэм поднялся с кушетки, повернулся и грациозно шагнул к окну.
— На Аляске есть такое место, где, стоя на вершине горы, небо кажется
таким близким, что хочется потянуться за звездами и зачерпнуть их в
пригоршню. А в Байе есть продуваемый всеми ветрами пляж, который так красив,
что кажется нереальным. Там — совсем другой мир, а ведь я видел лишь его
часть. Мне, оказалось, трудно прекратить странствовать вот так вот сразу и
приехать сюда.
— А вы знаете, что собираются выставлять на аукцион ваш дом для
погашения налогов? Никто и не знал, где найти вашу мать.
— Знаю, — ответил Сэм, нахмурившись. — Я отыскал извещение об
аукционе в ее бумагах, когда... — он на секунду заколебался и,
вернувшись к огню, понизил голос, — после того, как она умерла.
— О, извините меня. — Андреа еле сдержала желание подойти к нему и
успокаивающе положить руку на его плечо. Вместо этого она тихо сказала: — У
вас еще есть время заплатить налоги и официально подтвердить свое право на
землю, если вы примете такое решение.
Сэм в изумлении посмотрел на нее, как будто эта мысль никогда не приходила
ему в голову.
— Я? Остаться в таком вот местечке? — В его словах девушке
послышался тон недоверия и в значительной степени — презрения. —
Дорогуша, я что — выгляжу как мальчишка из маленького городка?
— Нет, думаю, что нет. — Андреа отрицательно покачала головой и
заметила, как сурово сжались его губы.
— У меня осталось немного денег, но их для этого не хватит, даже если
бы я и захотел здесь остаться. Немного хватит на еду, глоток вина
и... — Тут он сделал паузу, и его суровое выражение сменилось прямо-
таки развратной ухмылкой. — Хотя, при условии, что вкусы у вас не
слишком изысканные... Нет, я не собираюсь претендовать на этот дом, кроме
как на одну ночь. Думаю, я просто хотел разок посмотреть на него.
Хотя?
Андреа задумалась над его игривыми словами. Дождь перешел в
прерывистую морось и его ритм почти, что напоминал человеческое дыхание.
Девушка, не отрываясь, смотрела на мужчину. Он встал и снова надел на себя
рубашку.
— Как вы отнесетесь к тому, если мы раздобудем пиццу и пиво?
— Пиццу и пиво? Отправиться на полицейской машине за границу
округа? — Андреа рассмеялась, хотя по выражению глаз Сэма было видно,
что он говорил серьезно.
— Конечно. Я с голоду умираю. Где же ваше южное гостеприимство,
дорогая?
Перед ней снова стоял ковбой, беззаботно улыбающийся, пренебрегающий всеми
на свете условностями и правилами и красноречиво предлагающий ей следовать
его примеру.
— Мистер Фарли...
— Бросьте
мистера
и называйте меня просто Сэм.
— Сэм, это ведь Аркадия, штат Джорджия. Вы ничего не понимаете в моем
городе. Если я отвезу вас выпить пива, завтра утром об этом будет знать все
его население, включая грудных детей. Кроме того, я нахожусь при исполнении
служебных обязанностей и серьезно отношусь к своей работе.
— Я уже вижу, что у вас возникли проблемы, дорогая. Вы ужасно
закомплексованы. До того, как я уеду отсюда, я научу вас расслабляться и
веселиться. Мне говорили, что в этом деле я неплохой учитель.
Все же Сэм был не вполне уверен в том, почему он заигрывает с этой девушкой.
Она оказалась не из тех женщин, кому предложение пиццы и пива сразу вскружит
голову. И еще в ней было что-то такое, что сокрушило его уверенность. Видя,
что ее не
греет
мысль о том, чтобы отвезти его в город, он попытался
предпринять другую тактику.
— Наверняка, — сказал он, придавая выражению своего лица
жалостливый вид, — ваш служебный долг заключается и в том, чтобы не
дать человеку умереть голодной смертью.
— Вы совершенно правы, — с воодушевлением согласилась Андреа,
чувствуя неожиданный прилив вдохновения. — Слуге закона вменяется также
в обязанности помогать всем, кто нуждается в помощи. А мы, Флеминги, свой
долг всегда выполняем добросовестно. — Она вспомнила о термосе с кофе и
домашнем печенье, лежащих на переднем сиденье машины, которые Луиза просила
передать Баку.
— Покажите мне ваши документы, и я найду для вас что-нибудь поесть.
— Идет. — Сэм застегнул последнюю пуговку на рубашке и улыбнулся
девушке. Его каблуки громко щелкнули по деревянному полу, когда он
устремился в коридор и скрылся в темноте. — Пойду, принесу бумажник. Он
у меня в рюкзаке, — донесся его голос.
Андреа бросила взгляд на часы, встревоженная на этот раз тем, что пора
возвращаться в город. Он оказался загадочным человеком, этот внук Мэми
Хайнс. Он был стройный, с широкими плечами и узкой талией, но ее чувства
возбуждала именно его внутренняя энергия. Андреа могла легко представить
себе его на продуваемом ветрами пляже или на заснеженной горе в Аляске.
Кроме того, она могла представить себе, что с его внешностью симпатичного
мальчишки-шалуна и обаянием он вряд ли будет стоять там один.
Было почти десять часов. Андреа отсутствовала в участке уже слишком долго.
Если позвонит отец и узнает, что ее там нет, то наверняка забеспокоится. Ей,
пожалуй, стоит поскорее найти свой пистолет и фуражку и сразу же
отправляться обратно в город. Если Сэм Фарли и собирается оставаться в этом
заколоченном доме без электричества, то этой ночью возражать она не станет.
Андреа достала из камина горящую головню и, подняв ее высоко как факел,
принялась шарить впотьмах. С вздохом облегчения она увидела свой пистолет,
лежавший на полу прямо около завешенной тюлевой занавеской двери. Засунув
его в кобуру, она защелкнула на ней застежку.
— Похоже, у меня возникла проблема, шеф, — раздался у нее за
спиной голос Сэма, доносившийся откуда-то из коридора.
— Да-а? В чем же дело? — Андреа ощутила, как ее охватывает чувство
страха. Прежде чем Сэм продолжил, она уже знала, что он ей скажет.
— Я, скорее всего, куда-то подевал свой бумажник. Мои деньги и все
документы были в нем.
— Конечно же, вы его куда-то подевали. — Девушка начала
пробираться по коридору к выходу. Она не знала, какую игру затеял Сэм на
этот раз, но ей было известно, что независимо от того, в какой роли она
сейчас выступает — шефа полиции или просто женщины, ей все-таки следует
держать дистанцию между ними.
— Эй, подождите-ка минутку, шеф. Да есть у меня бумажник, есть. Я
просто никак его найти не могу. Пока что... Постойте! Старый фермер, который
подвез меня на грузовичке...
— Вы хотите сказать, что один из наших жителей украл у вас
бумажник? — машинально спросила Андреа и тут же пожалела о сказанном.
Пусть он сам сочиняет дальше свою историю. Он вполне мог бы рассказать это
завтра Баку.
— Я закинул свой рюкзак в кузов пикапа. Из-за тряски по дороге
бумажник, должно быть, выпал из него. Да вы, наверное, знаете этого старика.
У него сломался трактор, и он куда-то ездил за запчастями. Его зовут Отис
или что-то в этом роде.
— Паркер, — подсказала Андреа. У Отиса действительно всегда что-
нибудь ломалось. — Прекрасно. Мы поговорим с ним завтра и выясним,
известно ли ему о вашем бумажнике. А до этого я на время забуду об обвинении
в незаконном вторжении в этот дом. Но будет лучше, если вам завтра удастся
доказать кто вы, иначе придется уехать из наших мест.
Заметив на полу свою фуражку, Андреа подобрала ее и проскользнула мимо Фарли
в кухню.
— Спокойной ночи, Сэм.
— Минуточку, шеф. А как насчет обещанной еды? — бросил он ей
вдогонку и кинулся следом за девушкой, которая уже шагала по дорожке,
направляясь к своему автомобилю.
Ах да, еда! Она обещала накормить его, припомнила Андреа. Движением головы
она отбросила со лба прядь мокрых волос и тут же вспомнила еще, что оставила
свой плащ-дождевик около двери черного входа.
— Ну, хорошо, ковбой, пойдемте вместе со мной.
— Спасибо. Дождь вроде бы становится поменьше, — проговорил Сэм,
догоняя ее. — Но вот эта дорожка совсем превратилась в болото. Вы что
не верите, что в сельской местности нужен асфальт?
Асфальт! О Господи! Появление Сэма будет большим сюрпризом для Эда Пиньона.
Он уже положил глаз на покупку собственности Мэми, задумав использовать это
место под склад своего оборудования для производства дорожных работ. Он даже
что-то упомянул о рытье новых песчаных и гравийных карьеров, если конечно
ему удастся заполучить эту землю по цене покрытия налогов.
— Конечно, верим. У нас тут имеется прекрасная фирма, производящая
ремонт и прокладку дорог, — сказала Андреа, мысленно защищая Эда
Пиньона, который являлся единственным в Аркадии потенциальным представителем
округа Мередит в правительстве штата. И, кроме того, Эд был тем самым
мужчиной, который, как предполагал отец, станет ее, Андреа, мужем.
Наконец они добрались до стоявшей у подножия холма патрульной машины. Андреа
открыла ее и села внутрь, захлопнув за собой дверцу.
— Однако среди жителей есть и такие, кому наш городок нравится таким,
какой он есть — старомодным и незамысловатым.
Ветром немного разогнало облака, и узкая полоска лунного света упала на
дорогу перед ними.
Сэм небрежно положил руки на верхний край окошка автомобиля и немного
нагнулся над дверцей.
— И гряз
...Закладка в соц.сетях
