Жанр: Любовные романы
Милость от своей звезды
...ему. Дядя
стареет и чудит больше, чем обычно, по мере того как наши родичи
перебираются с нагорья в город. Он не любит перемен и терпеть не может
чужаков.
Именно дядя Бак с его незыблемым правилом для семьи — держаться вместе в
радости и горе — подтолкнул Гейба на бегство из родных краев.
— А как кузены Уолтер и Ралф?
— Ралф работает на новом пивоваренном заводе в Картерсвилле, а Уолтер
все еще хозяйствует на бывшей ферме Джеймсов. Правда, я слышал, он
собирается ее продавать.
— Они оба женились?
— Да, я тоже. А как насчет тебя, Гейб?
— Нет, я не женат. Слишком много работы, чтобы заводить семью. —
Гейб постарался сменить тему разговора, пытаясь свыкнуться с мыслью о том,
что Сент-Клеры молятся новым богам. — Я о золоте: что, есть реальная
угроза похищения?
— Его действительно угрожали похитить, Гейб. Мне самому сказали об этом
по телефону. Незнакомец сообщил, что некто задумал ограбить обоз, и ему
хочется предупредить нас, чтобы не оказалось запятнанным имя города.
— Это говорил мужчина?
Шериф выглядел озадаченным:
— Ты знаешь, я думаю, что мужчина, хотя и измененным голосом. Но это
могла быть и женщина. Однако единственная женщина в округе, у которой
хватило бы смелости на такую выходку, это...
— ...Джесси Джеймс, — закончил фразу Гейб. — Но ведь ты не
считаешь Джесси способной на ограбление, верно?
— Нет, никоим образом. Она не пошла бы на это, не стала бы марать свое
имя. В то же время все знают, что ей очень нужны деньги.
— А почему у Джесси такая нужда в деньгах? Разве ее бар не процветает?
— Да, но она заложила последний участок своей земли, чтобы выплатить
остающуюся сумму за бар. Все до единого цента ушло на переделки. Теперь она
не возвратила вовремя полученную ссуду.
— А кто, по мнению Джесси, мог позвонить тебе?
Шериф засмеялся, вытащил сигару и обрезал ее кончик.
— Джесси подозревает кого-нибудь из Сент — Клеров. Ты знаешь, как
относились друг к другу испокон веков наши семьи. Если в одной что-либо
происходило, вину возлагали на другую.
Гейб в отчаянии простонал:
— Ну зачем кому-то из Сент-Клеров грабить обоз с золотом?
— Нам это совершенно ни к чему. О, я не исключаю полностью, что такая
угроза могла исходить от дяди Бака, но он ни за что не стал бы звонить. Хотя
бы потому, что я сразу узнал бы его голос.
Прежде чем выработать план действий, Гейб решил посетить своего дядюшку
Бака, хотя сама мысль об этом ему претила. Убедившись, что больше не получит
от Джоя никакой информации, он распрощался.
На улице Гейба окликнули. Пожилая дама, которую он встретил в баре,
устремилась за ним, стуча каблуками.
— Постойте!
Обернувшись, Гейб с любопытством ждал эту способную толковать о единстве
злого и доброго начал
ин
и
ян
женщину.
— Простите, если там, в баре, мои слова показались вам идиотской
болтовней, — начала она. — Порой я знаю истинное положение вещей,
но от этого оно еще не становится понятным другим. Надеюсь, вы не обидитесь
на меня из-за такого заявления.
— Отнюдь, мадам. Я не обиделся. Однако, чтобы соотнести меня с Джесси,
потребуется нечто большее, чем
ин
и "ян".
— Вздор! Совершенно очевидно, что она без ума от вас. Между прочим,
меня зовут Джейн Шорт. Вы, кажется, знаете моего племянника Гейвина?
— Да, мадам.
Сказав пару фраз о пользе старинного танца кадриль для стимулирования
полового влечения — либидо — и продемонстрировав несколько па, странная
собеседница спросила:
— Не хотите ли поужинать с нами сегодня вечером в баре? Джесси будет
исполнять свою новую песню.
Гейб был заинтригован. Он никогда не слышал, чтобы Джесси пела.
— Не уверен, понравится ли это Джесси.
— Вот тут вы ошибаетесь. Вы когда-нибудь видели бойцовых плутоватых
курочек из Новой Гвинеи?
— Да вроде бы нет.
— Смотрите, какой у них нрав: они дико бьют крыльями и издают кошмарные
крики, от которых волосы встают дыбом, затем бросаются в атаку на
приглянувшегося петуха. Если последний дает должный отпор, заключается
супружеский союз на всю жизнь. Я думаю, Джесси вроде этой курочки.
— Но если таков путь к брачному союзу, то возникают опасения, будет ли
жизнь петуха достаточно продолжительной.
— Может быть, и нет, — ухмыльнулась Джейн. — Но зато его ждет
славный конец. Приходите на ужин, Гейб.
— Но если я появлюсь без приглашения Джесси у вашего столика, то рискую
навсегда лишиться шанса ознакомиться с этим славным проявлением ее
разносторонней личности.
— Не отведав пудинга, не почувствуешь его вкус.
Совершенно непонятно, как все получилось, но Гейб принял приглашение на ужин
и последовал совету Джейн снять комнату в отеле "Золотой слиток",
находящемся прямо напротив бара. Он направился к своему джипу за сумкой с
вещами. Гейб был почти спокоен относительно встречи с Джесси, но, однако,
чувствовал себя не в своей тарелке: время не оборвало узы, связывавшие их.
Больше того, они, пожалуй, окрепли. Или, может быть, ожили, стоило только
нахлынуть воспоминаниям о прошлом, когда Джесси и Гейб были вместе. И теперь
ему придется заставлять себя забыть о днях, проведенных с босоногой
девочкой, плещущейся в зеленоватой воде озера, о пахнущих дымом поцелуях.
Это было время, когда они злились друг на друга и метались из крайности в
крайность, когда им не давали покоя гормоны и чувства. С тех пор оба стали
взрослыми. В восемнадцать лет он поступил мудро, отказавшись взять то, что
Джесси хотела ему подарить. А спустя четыре года пришел черед девушки
сказать ему, чтобы он уходил.
Джесси безучастно слушала, как музыканты настраивали инструменты.
Разрозненные мысли мелькали в сознании. На нее нахлынули воспоминания о
Гейбе, заставляя мечтать о том, что могло бы быть в давно ушедшие дни. И это
в то время, когда ей позарез требовалось немедленно решать, как развязывать
узлы сегодняшних проблем.
Осенний туристский сезон был в разгаре. На север потоком двигались машины,
люди целыми семьями выезжали в страну Голубых гор любоваться склонами,
которые одевались в багрец и золото. Сегодня, наверное, зал будет полон.
Видит Бог, ей нужны зрители и слушатели. Только Джесси знала, какой пустотой
зиял ее лицевой счет в банке. Почти все деньги, заработанные в летний сезон,
она потратила, оплатив заранее расходы по содержанию бара. Придет зима, и
бар станет влачить жалкое существование: заглянет десяток местных жителей да
пара-тройка заезжих охотников, но настоящих гуляк в новых ковбойских сапогах
и куртках уже не будет.
Гейбриел Сент-Клер явился тоже одетый ковбоем: выгоревшие джинсы, сапоги, на
голове широкополая стетсоновская шляпа.
Дыхание Джесси участилось, когда она вспомнила утренние события. Она давно
потеряла Гейба из виду и думала, что с воспоминаниями о нем покончено. Жизнь
тем временем брала свое, и Джесси, прежде рисовавшая виньетки в виде сердца
вокруг имени Гейба, сосредоточила на нем свою ненависть. Одновременно она
старалась превзойти его во всем.
Гейб первым среди своих родичей получил диплом колледжа, отстранился от
семейства, от жизни нагорья, осуществив свое заветное желание; Джесси стала
первой из рода Джеймсов, кто кончил высшее учебное заведение, и возвратилась
в горный край, чтобы вернуть своей семье то, что ею было потеряно. Но до
недавнего времени ей не удавалось этого сделать. Наконец бар "Золотой песок"
начал давать прибыль, хотя участок на склоне горы оказался под угрозой, а
мечта о выкупе отцовской фермы выглядела неосуществимой.
— Послушай-ка, Джесси, — отвлек ее от невеселых мыслей один из
музыкантов, наигрывавший на пианино меланхолический мотив. — Так
кончается наша новая песня.
— Неплохо, — ответила Джесси, хотя не могла сосредоточиться на
мелодии: помещение наполнялось публикой, желавшей потанцевать и выпить. Надо
было проверить запасы еды и спиртного, пополнить их необходимым.
— Я думал, мы сегодня исполним эту песню.
— Нет! — неожиданно громко вырвалось у Джесси помимо ее
воли. — Может, позже.
— Потом не выйдет, — сказал музыкант. — Представитель фирмы
грамзаписи из Нэшвилла собирался приехать послушать нас.
— О-о! Ты уверен, что он приедет?
— Так мне сказали. Это должно быть сюрпризом. Но ничего, мы всегда
можем сыграть что-нибудь еще. У нас есть что показать и без твоей песни.
Джесси прошла через весь зал к небольшой эстраде и облокотилась о заднюю
стенку старенького инструмента.
— Нет, эта песня хороша. Может быть, она лучшее, что мы создали. Мы с
нею и выступим. Давайте-ка послушаем еще раз конец.
Спустя минуту Джесси уже пела. Ее глубокий, бархатистый голос вырывался в
открытые двери. В песне звучала боль потерянной любви, и проходившие мимо
туристы задерживали шаг у двери бара. Гейбриел Сент-Клер, находившийся на
полпути в свой отель, тоже остановился.
— Здорово у нее получается, а? — обратился к нему старик,
подметавший тротуар. — Никто не споет с таким чувством о сердечных
муках, как Джесси.
— А это она?
— Угу. Вы, должно быть, Гейб? А я Лонни, муж Джейн.
— Джейн мне понравилась, хотя она глубоко заблуждается насчет Джесси и
меня.
— Вы вскоре обнаружите, что моя жена обладает способностью превращать
желаемое в действительность. Взгляните на меня. Перед вами бывший механик,
специалист по дизелям, а ныне — управляющий туристского отеля, который
недавно занялся и старинными танцами, а именно кадрилью.
Гейбу и раньше доводилось слышать о его супруге от своего одноклассника
Гейвина, ее племянника. Она занималась общественной деятельностью, хотя
трудно было разобраться, чем облагодетельствовала тетушка Гейвина город
Делоунигу. Во всяком случае, ее натура считалась непредсказуемой, поэтому и
ее рассказ о бойцовой курочке плутоватой мог вполне оказаться выдумкой.
Голос Джесси затихал. Гейбриел уже не улавливал слов, воспринимая лишь
мелодию, полную душевной боли — боли, которую они когда-то разделяли... Чем
отличалась женщина, с которой он разговаривал утром, от подруги его юных
лет? Черт побери, в прежние времена она не влекла его как объект страсти,
подобно Лоре. Очень трудно сопоставить детскую дружбу с чувством, которое он
испытал сегодня. И когда Гейб услышал голос Джесси, его сердце отчего-то
заныло... Он поправил сумку, висевшую на плече, и заметил устремленный на
него взгляд Лонни: очевидно, Гейб упустил что-то из рассказа управляющего
отеля. Он поспешил загладить неловкость:
— Скажите, Лонни, бывает на свете такая штука, как плутоватая бойцовая курочка из Новой Гвинеи?
— Я точно не знаю, но если Джейн пообещала зажарить эту птичку на ужин,
то, пожалуй, вам стоило бы перекусить, перед тем как идти к ней в гости.
Танцевальная площадка в баре "Золотой песок" — большое квадратное
углубление, окруженное столиками, — была битком набита посетителями в
ковбойских костюмах и платьях прошлого века. Танцующие старательно выполняли
сложные па в такт музыке.
— Помню, в моем детстве здесь была дискотека, — заметил Гейб.
Лонни наблюдал, как Джейн выделывала фигуры кадрили с каким-то незнакомцем.
— Готов побиться об заклад, вы с Джесси составляли парочку что надо.
— Мы с ней никогда не танцевали.
Но потом Гейбу вспомнилось: однажды они все-таки танцевали вдвоем. Точнее,
он пытался научить ее, но все кончилось тем, что они, хохоча, повалились на
пол и решили, что у спортсменов и музыкантов чувство ритма растрачивается в
беге или мелодии, а на танцы ничего не остается. Они часто смеялись — их
всегда окружала атмосфера веселья...
Гейб покачал головой и почувствовал угрызения совести. Ему пора звонить в
свой офис, где для него была готова информация о всех правонарушителях
округа, а он, пренебрегая своим долгом, занимался тем, что сидел в баре и
наслаждался музыкой... Свет в зале приглушили, только яркий луч падал на
площадку с пустым стулом. Но вот в освещенный круг вступила Джесси, и Гейб
одним духом осушил свой стакан. На ней было платье, в каких появлялись в
танцевальных залах девушки в прошлом веке, — розовое с черной отделкой.
Юбка — с высоким разрезом, позволившим ей соблазнительно закинуть ногу за
ногу; чулок в крупную сетку подчеркивал их красоту. Джесси стала зрелой,
чувственной женщиной, и сердце Гейба забилось сильнее.
— Добрый вечер, леди и джентльмены! Приветствую вас в баре "Золотой
песок". За моей спиной — длинноногие гитаристы из группы
Дастерс
, а меня
зовут Джесси Джеймс. Этим вечером мы споем вам мою песню о девушке,
скрывавшей свою любовь. Она полюбила человека, который воспользовался ее
доверием, а потом оставил.
Вряд ли Джесси знала о присутствии Гейба, но когда она запела, тому
показалось, что она смотрит прямо на него. Это была та песня, которую Гейб
слышал днем, но теперь он смог различить слова. Однако не в них было
главное, а в мелодии, в низком, чуть хрипловатом голосе исполнительницы,
который вселял в души замерших слушателей чувство нежности, печали и грусти
о невозвратимом прошлом... Эти переживания увлекали, и даже у Гейба сжалось
сердце. Ему хотелось выйти к Джесси на сцену, обнять и приголубить ее, как в
юности, сказать, что все будет хорошо...
Песня окончилась, и вспыхнул свет. Зрительный зал взревел от восторга.
Джесси с достоинством поклонилась, послала слушателям воздушный поцелуй и
растворилась в толпе. Через минуту она уже была рядом с Лонни, Джейн и
Гейбом.
— Джейн, — спросила она, — ну как? — В этот момент
взгляд ее упал на Гейбриела. Было заметно, как лицо Джесси побледнело, но
она быстро овладела собой. — Привет, Гейб, — кивнула она. — Я
не знала, что ты любитель стиля "кантри".
— Я тоже не знал, но мне очень понравилось. Не подозревал, что ты
певица, — громко сказал Гейб, пытаясь перекрыть музыку.
— Я не певица. Мы просто дурачимся с музыкантами.
— Знаешь, Лонни, — вмешалась вдруг Джейн, — мне захотелось
отведать что-нибудь из блюд китайской кухни. — Она повернулась к Джесси
и Гейбу. — Надеюсь, вы не будете против, если мы вас оставим вдвоем?
— Нет, нет, не уходите. — Джесси загородила старикам
дорогу. — Вы пришли ужинать, и я вас не отпущу голодными.
— Я не настроена сегодня на курочку из Новой Гвинеи, — заявила
Джейн. — Однако Гейб, по-моему, умирает с голоду, а ты, Джесси, уже
распушила перышки и готова захлопать крыльями.
Прежде чем Джесси и Гейб разобрались, что происходит, они оказались за
столиком вдвоем.
— Что еще за новогвинейская курочка?! Мы здесь подаем только бифштексы
и гамбургеры.
Сочные, яркие губки Джесси недовольно надулись, и Гейб увидел перед собой
уже не голенастую, долговязую девицу, а женщину-мечту из эротического сна,
один вид которой заставил его стиснуть зубы от нестерпимого желания...
— Да я не очень голоден, Джесси. Нам лучше поискать более спокойное
место, где мы могли бы поговорить.
— Нам не о чем говорить, Гейб, — ответила Джесси с той грустью в
голосе, которая звучала в ее песне. Гейб увидел печаль в ее глазах и
невольно почувствовал свою вину за несложившуюся жизнь женщины. Были же
времена, когда они ничего не скрывали друг от друга, у них не было никаких
тайн, хотя в основном он говорил о том, что его тревожит или радует, а она
внимательно выслушивала.
— Все-таки, может, поговорим, Джесси?
На языке у него вертелись слова о необходимости разобраться, что произошло
между ними, о возможности восстановить их отношения, но вместо этого,
презирая себя за нерешительность, он начал говорить о своем задании, о
случаях нападения бандитов во время перевозки золота, но Джесси оборвала
его:
— Давай отложим этот разговор для более подходящего случая. — И
исчезла в гуще веселящейся толпы.
Она с трудом добралась кружным путем до стойки, выскочила через находящуюся
позади нее дверь и стала быстро подниматься вверх по лестнице. Бармены
справятся какое-то время с заказами без нее, а ей необходимо побыть одной,
чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше.
Но Джесси не суждено было побыть наедине с собой. Едва она успела достичь
плоской крыши здания, как услышала шаги за спиной. Это был Гейб. Для того
чтобы понять это, Джесси не нужно было оборачиваться. Он подошел к ней и,
казалось, хотел поцеловать.
— Уйди, Гейб. Я хочу побыть одна.
— Почему? Разве мы не старые друзья?
— Нет, больше мы не друзья. А это, чем бы оно ни было, уже нечто новое.
— И ты не хочешь впустить новое в свою жизнь, так, Джесси? Ты держишься
за прошлое, боясь изменить себе, забыв о нем?
— Уходи. — Голос Джесси дрогнул. — Да, я прошлое, твое
прошлое, с которым ты некогда предпочел расстаться.
— Я сожалею о том, что держался в стороне, не объясняя тебе причины...
— Не надо никаких объяснений, Гейб. Мне ничего от тебя не нужно.
Но он не собирался верить ее словам, прочитав правду в темно-карих глазах
Джесси утром в пустом баре, да и теперь она отводила от него взгляд, словно
боясь, что он выдаст ее истинные чувства.
— Я не верю, Джесси. Мы с тобой не умеем скрывать свои чувства друг от
друга. Нам это никогда не удавалось. Я хочу поцеловать тебя и знаю, что ты
хочешь того же.
Он медленно повернул ее лицом к себе и обнял.
Джесси подумала, что была права, определив зарождающиеся между ними
отношения как нечто новое. Она зажмурила глаза, губы ее раскрылись, и Гейб
склонился к ней в нежном поцелуе.
И прошлое сразу отодвинулось и померкло.
3
Джесси без конца представляла себе их встречу и пыталась изгнать как какое-
то наваждение мысли о ней из сознания. Гейб отрекся от нее, и исправить что
бы то ни было ей не дано. Но их поцелуй сразу все изменил: Джесси сразу
утратила волю к сопротивлению. Она прильнула к Гейбу, наслаждаясь ощущением
тепла, силы и надежности его тела, столь же знакомого, сколь и чужого ей.
— Я знаю, что совершаю ошибку, — произнес Гейб, покрывая поцелуями
лицо Джесси, — но не могу совладать с собой.
— Я больше не играю в игрушки, Гейб.
— Я тоже.
— Не верю, — заявила Джесси, глядя в его голубые глаза, в которых
мерцало отражение неоновой рекламы. — Что ты хочешь от меня? —
спросила она, отстраняясь. — Ты ведь предпочел бы находиться сейчас где
угодно, только не здесь, верно ведь? Но ты целуешь меня, и тебя ко мне
влечет...
— Да, — нерешительно подтвердил Гейб.
— Значит, мы займемся любовью, а что потом? Ты исчезнешь еще на десять
лет? Ты что, вроде саранчи, налетаешь и уничтожаешь все накопленное без
тебя? Остановись, Гейб. Теперь я уже не та, какой была.
— Я это заслужил, — признал он, чувствуй себя мальчишкой,
попавшимся во время совершения проступка.
Но Джесси знала, что Гейб не заслуживал упреков. Ведь это она хотела
отдаться ему, когда они встретились в последний раз. Тогда у нее не хватило
сил оттолкнуть его, но теперь ее чувства перегорели и захоронены, иначе она
не сможем еще раз пережить его исчезновение. Гнев душил ее, и Джесси
позволила ему излиться: она взмахнула рукой и влепила Гейбу пощечину. Тот,
опешив на миг, медленно разомкнул объятия и отступил на шаг.
— Прости меня. Я слишком много позволил себе. Мне показалось, что тебя
так же влечет ко мне, как меня — к тебе.
— Ты просто захватил меня врасплох! — отрезала она.
Однако правда была на его стороне. При первом же прикосновении Гейба воля
Джесси начала таять, не в силах противостоять зарождающемуся желанию.
— Для меня этот поцелуй — не меньшая неожиданность, чем для
тебя. — Гейб уже овладел собою. — Прости. Похоже, мы неудачно
начали. У меня на уме совершенно не было ничего такого, когда я последовал
за тобой... — Он потер ладонями лицо, отвернулся и отошел к высокому,
до пояса, кирпичному парапету, тянувшемуся по периметру крыши. —
Послушай, Джесси. Я убедил себя, что случившееся с нами десять лет назад
объясняется отчасти возрастом, отчасти тем, что мы отличались от людей,
среди которых жили. Я не хотел причинить тебе боли и не знал, как поступить,
когда заставил тебя страдать.
— Я знаю, Гейб. Ты прав. Я тоже сожалею, что так получилось. Просто...
просто ты был моей первой любовью. Для каждого она памятна, и все ее
идеализируют...
— Видимо, да...
Но, черт возьми, Гейб не собирался смотреть на Джесси сквозь романтический
флер! Иначе он уже не смог бы расстаться с ней: Джесси была частью его
жизни, болью его отроческого сердца. Тогда они не сходились только в одном:
его извечным желанием было уехать, она же неизменно хотела остаться. В ушах
Гейба все еще звучала грусть, пронизавшая песню, которую исполняла Джесси.
Он не выдержал и спросил:
— Та песня, что ты пела сейчас, о нас с тобой?
— Разумеется, нет, — ощетинилась Джесси. — Только эгоист и
тупица мог придумать такое. Ты не единственный мужчина в моей жизни! Кроме
того, это я прогнала тебя прочь.
— Да, ты права, я эгоист и тупица и был настолько глуп, что дважды
уходил от Джессики Джеймс. Похоже, я переоценивал свои умственные
способности.
— Не исключено, — любезно согласилась Джесси.
Она добилась своего. Ей удалось удержать Гейба на расстоянии, закатив ему
пощечину. Она смогла внушить ему, что ее секундная слабость была вызвана
своего рода ностальгией, вспышкой детских воспоминаний и отроческих чувств.
Гейб оперся руками на выложенное белым кафелем ребро парапета, его взгляд
устремился на горы, возвышавшиеся за городом. Итак, между ними все стало
ясно, и говорить больше не о чем. Но тут Гейб вспомнил, почему он оказался в
этом городке.
— Кому это пришло в голову, что кто-то намерен напасть на ваш караван с
золотом?
— Не знаю. Почему бы тебе не сообщить мне об этом?
— Джой сказал, что, по-твоему, за этим стоит семейство Сент-Клеров.
— Такая мысль появилась у меня только после твоего визита.
— При чем здесь я?
— Не потому ли ты приехал, что собираешься сделать грязную работу за
своего дядюшку? Не смущайся, Гейб. Бизнес есть бизнес.
Первой мыслью Гейба было назвать эти домыслы глупостью. Однако, учитывая
прошлые деяния представителей рода Сент-Клеров, он не мог поклясться, что
дядя Бак не запутан в этой истории. Гейб хотел бы сказать Джесси, что он
здесь вовсе не из-за дядюшкиных козней, но начальник управления и шериф
просили его не раскрывать, на кого он в действительности работает. Гейб не
верил, что обоз подвергнется нападению, но долг обязывал его отнестись к
такой возможности с полной серьезностью.
Гейб никак не ожидал, что Джесси подумает будто опасность нападения исходит
от Сент — Клеров.
Он также не ожидал, что полиция может заподозрить в подготовке ограбления
Джесси.
— Надеюсь, ты шутишь, Джесси?
— С чего мне шутить? Ты поступал ради своего семейства и похуже.
Время молниеносно вернулось назад.
...Стояла поздняя осень. Университет штата Джорджия засыпали опавшие красные
и желтые листья. Джесси сидела за маленьким столиком у раскрытого окна в
своей комнате в студенческом общежитии и пыталась заниматься. Ничего не шло
в голову, так как единственное, чего ей хотелось, — это снова оказаться
в горах вместе с Гейбом и, сорвав с ног туфли, пробежать по кромке воды к
нему навстречу. Однако Гейба там уже не было. И он никогда не вернется туда.
Все теперь изменилось. Джесси стала студенткой первого курса. Она первая из
Джеймсов попала в колледж и была полна решимости получить солидное
образование.
Может быть, если она выстоит, получит диплом и научится держаться, как
красивые элегантные девушки, которых она видела прогуливающимися между
учебными корпусами, тогда Гейб приедет домой — и?.. Нет, нельзя давать волю
слабости. Ведь Джесси не знала даже, где находится Гейб. Говорили, что из-за
травмы ему пришлось покинуть футбольную команду
Дельфины
, и возможно,
навсегда. Не исключено, что
...Закладка в соц.сетях
