Жанр: Любовные романы
Малибу
...оволен и позволил себе спуститься со своего Олимпа в знак
благодарности за его, Томми Хаверса, дела.
— Пока все идет как мы хотим. Мы уже сделали привязку к месту. В
контракте нет ни одной статьи против нашего проекта развития города Малибу.
Алабама дал добро. Кажется, что во время вашего ланча вы обратили его в свою
веру. Ваше вмешательство принесло пользу. А теперь нам крайне необходимо
успеть завершить все работы по районированию. А это, как вам известно,
трудное и хлопотливое дело. Тут потребуются справки из отделений местных
природоохранительных учреждений, удостоверяющие, что наш проект не нанесет
вреда окружающей среде. Нам придется иметь дело с землевладельцами, чьи
участки будут нам мешать. Придется иметь дело с Калифорнийским отделом
архитектуры, с городской администрацией в виде городского совета Малибу.
— Совпадет ли проект нашего расширения с границами предполагаемого
развития города Малибу?
— Совпадет по крайней мере на восемьдесят процентов.
— А можем ли мы отложить заседание совета города на более поздний срок?
— Попробуем. А сейчас я готов поспорить, что нам придется проложить и
центральную канализацию. Киностудия не сможет без нее обойтись.
— А как наши дела в отношении разрешения на строительство?
— Все не так просто, но мы постараемся прорваться. Наши юристы уже
подготовили для нас все необходимые юридические обоснования. Все
окончательно решится, как только мы обнародуем наши планы. В принципе мы
предусмотрели все иски, которые нам могут вчинить, пока будет решаться
вопрос о строительстве, о выдаче разрешений и прочей бюрократической
писанины. Мы пока прикармливаем наших возможных оппонентов, местные политики
уже проглотили наживку. Однако все это весьма накладно. А аппетиты растут.
— Только, прошу, не недооценивайте экологистов и прочих любителей и
ревнителей природы. Они очень опасны. Возьмите хотя бы их лидера — Алабаму.
Я его не терплю, но при этом я уважаю его за решительность и
бескомпромиссность. Если он узнает, что мы тут с вами затеваем, он просто
оторвет нам кое-что...
— Да, вы правы. Мы не теряем голову. Если бы мы организовывали просто
загородный частный клуб, то никто бы даже и не подумал пошевельнуться. Но
студию. Да еще киностудию в Малибу! И все же большинство тех, кто имеет хоть
какой-либо вес в этом городе, на словах будут поднимать шум. Но ведь они
прекрасно понимают, что строительство здесь нового киноцентра во много раз
увеличит их доходы. Возьмите один только небольшой пример — транспорт до
студии. Ведь если пустить круговой маршрут, то только на одном этом можно
заработать приличные деньги. И мой внутренний голос говорит, что у нас не
должно быть особых неприятностей. Правда, он тоже может ошибаться.
— Все покоится на деньгах, — глубокомысленно изрек Латхам,
продолжая разглядывать макет. — Надеюсь, Гроссман понял, что ему надо
делать?
— Пока с ним все в порядке. Мы увлекли его технической стороной
проекта. Он по уши влез в проектирование звукозаписывающих студий и прочего.
Одного только оборудования намечено закупить на двадцать пять миллионов для
звукозаписывающей команды! Все это для меня, честно говоря, китайская
грамота, но специалисты просто в восторге! И вообще, скоро у нас будут все
условия для того, чтобы делать самые лучшие в техническом плане фильмы.
Боже, я шарахаюсь от вандала-разрушителя к образу творца-создателя, —
подумал не без удовольствия Дик Латхам. — Когда я решил продать, старую
студию Космос
и землю, меня приняли за сквалыгу, любящего только лишь
деньги. Теперь же половина мира узнает меня как нового Сесиля де Миля,
известного творца и строителя. Другая же все равно обвинит в хищническом
уничтожении природы
.
— Ладно, Дик, вспомните любимую поговорку Рика Нельсона о том, что всем
не угодишь, а раз так, то угождай себе!
— А кого мы наймем руководить? — неожиданно спросил Латхам. Этот
вопрос постоянно задавали себе все в Голливуде еще с незапамятных времен, со
смерти последних киномагнатов. — Я еще не видел более жалкого зрелища,
чем старое руководство студии
Космос
. Избавление от них слишком
затянулось. Это надо было сделать гораздо раньше, — тяжко вздохнул он.
— Все очень просто. Происходит по принципу Питера: люди достигают-
уровня своей некомпетенции и на этом месте остаются, Как бы ни были
талантливы актеры, киносъемочная группа, в конце концов, даже сценарист,
едва доходит до исполнения на уровне руководства — все гибнет прямо на
глазах. И все идет совершенно независимо от замыслов режиссера и актеров.
Дик Латхам смотрел, не отрываясь, на макет студии. Как бы отвечая и
собеседнику, и своему внутреннему оппоненту, он произнес:
— Ничего, мы все преодолеем. Я найду подходящего человека, способного
справиться с задачей. Я сам придам первоначальный толчок этой киностудии. Я
знаю, что это чревато последствиями, но я не боюсь рискнуть. И потом, если
становишься обладателем блока средств массовой информации стоимостью в
десятки миллиардов долларов, то, кажется, знаешь, что хочет публика и что ей
должно понравиться... — Латхам ухмыльнулся. Такие вещи он почти никогда
публично не говорил. Десятки миллиардов долларов, плюс-минус сотню
миллионов. Он так точно и не знал, сколько же их у него.
— Послушайте, Латхам, вам под силу сделать это одним мизинцем, —
вдохновенно лгал Томми Хаверс, хотя на самом деле он считал, что построить
новую киностудию не удастся никому. — Весь вопрос теперь в том, сколько
времени займет воплощение в жизнь этой идеи, отвлекающей десять процентов
всего капитала компании.
— Я думаю, все будет очень быстро, — засмеялся Латхам, —
Космос
— моя новая забава. Я хочу поиграться с ней сам. И ты очень
удивишься, как объект с десятью процентами от общего капитала сможет быстро
превратиться в основной источник дохода. У меня на примете целая куча
интересных людей, которых я хочу вытащить на свет божий. Патнэм вполне мог
бы поставить несколько талантливых фильмов после того, как мы поприжмем его
не в меру острый язычок. А не хотел бы ты увидеть в каком-нибудь нашем
фильме Уитни Хьюстон? А что скажешь о несравненной Мелиссе Вэйн? Это просто
динамит, а не женщина! Она придаст новые краски и остроту жизни. Я хочу,
чтобы с ней подписали долгосрочный контракт.
— Я слышал, что у нее трудный характер.
— Да, она очень сексапильна. В этом вся главная трудность. Но это можно
преодолеть. — Латхам говорил о ней очень нежно. Похоже, что он сам
нацелился на нее.
— А вы с ней знакомы? — с любопытством спросил Хаверс. Сегодня ему
определенно везло Он так много узнал, настроясь в унисон со своим шефом
Диком Латхамом. Все великие люди не любят, когда события выходят из-под их
контроля. Они любят править миром сами. Угадывая их порой самые
беззастенчивые и темные желания, можно было получить кое-что и для себя.
Хотя это бывало и опасно; исполнители в Уотергейтском скандале и убийцы Фомы
Бекета тоже угадали желания своих
боссов
.
— Нет, не знаком, — медленно и тихо ответил Латхам.
— Ну, если она будет работать в студии
Космос
, тогда мы сумеем найти
повод с ней познакомиться, по работе, конечно.
По тому, как Хаверс трансформировал эту идею Латхама, тот высоко оценил
мудрость и тактичность своего помощника. Ведь недаром тот был вторым
человеком в компании после Дика Латхама.
— Я тут подумал о том, что было бы неплохо покататься на яхте.
Приглашаю и тебя. Сейчас ты можешь вернуться в Нью-Йорк, а в пятницу
прилетай на уик-энд. Возвращайся вертолетом. Мы бросим якорь у Каталины. Да,
Томми, захвати-ка с собой и нового фотографа Пэт Паркер. Я хочу посмотреть
на нее в деле, ведь мы подписали контракт с ней! И про кинозвезду не забудь.
Но Бог с ними, теперь о деле.
— А что скажешь о десяти миллионах, что конгломерат выплатил
Интервью
?
— Это выброшенные деньги. Не думаю, что они помогут им продержаться
долго.
— Я согласен. Даже выплата двойного наследства принцев Конде мало
поможет спасению
Детейлс
. А что о целых четырех
Америкэн экспрес
,
оказавшихся в финансовых сложностях.
— Да, я все это знаю.
— Ну, у тебя все на сегодня?
— Да, больше ничего нет, кроме самолета в Нью-Йорк.
— Прекрасно, тогда давай быстренько позавтракаем в
Ла Скала
, и потом
ты возьмешь
роллс-ройс
и отправишься в аэропорт. У меня к тебе сейчас два
задания: я хочу открыть финансирование проекта
Космос
и хочу, чтобы Дэвид
Милинарик переделал мой дом на Честер-сквер. Мы сейчас возьмем две машины,
но
порш
— мой. Тебя устраивает?
— Да, как там звали этого фотографа, напомните мне еще раз? —
обернулся Хаверс, подходя к двери.
— Пэт Паркер.
В полумраке царила тишина.. Студию едва освещал, красный фонарь. Пэт
вытащила отпечаток за уголок. Посмотрела со всех сторон, потрясла и снова
опустила в раствор.
— Ну и как это выглядит? Тебе нравится? — пророкотал бас Алабамы у
нее над ухом.
Он наклонился поближе, пошевелил отпечаток, вновь ощутил знакомый запах
химикатов. Боже! Как давно он в последний раз был в проявочной и делал свою
последнюю пленку. Алабама внимательно следил, как Пэт провела свою студийную
съемку. Как она выбирала позы, как настраивала освещение, как тонко
использовала все нюансы выражения лица Тони Валентино. Если все, что он знал
об искусстве фотографии и что еще ни разу его не подводило, нашло свое
зеркальное отражение в безошибочных, профессионально четких решениях Пэт
Паркер, то и негативы должны быть, ну если не шедевром, то уж точно
отменного качества.
— Все будет хорошо. Все получится, — бормотала тихонько Пэт.
Она успокаивала самое себя. Пэт вновь поймала пинцетом отпечаток, стряхнула
с него остатки раствора, промыла в воде и приклеила отпечаток на кафельную
стенку слегка просохнуть. Лицо Тони Валентно взирало на нее и Алабаму из какой-
то мистической, почти религиозной дымки полумрака студии. Пэт смотрела на
него и чувствовала почти реально его тело, его запах. Снимок казался
волшебным. А ведь он был всего лишь первым из десяти отснятых пленок. А
последнюю, ту самую, Пэт пометила большим красным крестом. Она отложила ее
на потом, не в силах справиться с дрожью при одном воспоминании об
обнаженном теле Тони Валентино. Она с трудом могла восстановить в памяти
заключительный этап съемок. Казалось, она никогда не решится нажать на спуск
и запечатлеть его мужскую стать во всей красе. Как-то ей все же удалось
пересилить себя и сделать снимки. Как во сне, сейчас она вспоминала сцену
раздевания Тони. Нисколько не смущаясь, будто он занимался этим всю свою
жизнь, Тони расстегнул ремень, вытащил его из джинсов и бросил на диван.
Затем спокойно, глядя ей в глаза, снял джинсы. При этом еще успел спросить
ее, как ему лучше встать, таким тоном, словно спрашивал о погоде на завтра.
Теперь эта кассета лежала в отдельном месте и ждала своей очереди на
проявку.
— Ты молодец. Здорово все получилось, — похвалил ее Алабама.
И он действительно был рад и даже немного обескуражен тем мастерством,
которое Пэт проявила при съемке портрета. Да, все было так, как надо. Но при
этом Алабама почувствовал острую зависть к ней, к этой маленькой озорной
девушке.
— А почему у меня получилось, Алабама? — спросила его рассеянно
Пэт Паркер.
— Ты задаешь самый знаменитый из всех американских вопросов
почему?
, — засмеялся он. — Мы все время пытаемся найти ответ на
него, поскольку мы в душе оптимисты. Европейцы — пессимисты и уже давно не
ищут, в чем смысл жизни. Может, они и правы? Ладно, оставим это. Что я
должен тебе сказать? Технически портрет выполнен безукоризненно. Глубина,
четкость изображения, игра света с одной стороны и полутень с другой. Все
это помогло передать сложность композиции и не потерять ни капельки из
экспрессии. Особенно удались его глаза, согласна? Тебе удалось поймать всю
их глубину, всю печаль и одиночество. И по-моему, даже его скрытую
жестокость. Берегись его, Пэт. Он раздавит тебя и не поморщится.
— Это все теория. — Пэт была слегка обескуражена тем, что Алабама
не разобрался в их с Тони отношениях. А его последнее утверждение прозвучало
еще и как предупреждение.
— Понимай как знаешь.
— Он выглядит немного несчастным, чуть-чуть потерянным. Дело в том, что
его мать
г которую он сильно любил, недавно умерла.
— А что он здесь вообще делает? Приехал сниматься в кино?
— Нет! — Но излишне резкий и громкий возглас Пэт выдал бы ее с
головой. — Я хочу только сказать, что он закончил театральную школу
Джуллиарда в Нью-Йорке, где был студентом драматического отделения. А здесь
он живет с приятелем в Колонии Малибу.
— А приятель его — девушка?
— Да, его приятель оказался девушкой, — ответила честно Пэт, не
особенно довольная поворотом их беседы. О его подруге предпочитали не
говорить ни она, ни Тони. — Дело в том, что его подруга тоже окончила
Джуллиард, и она привезла его сюда, чтобы помочь ему забыть горе.
— И она, должно быть, из состоятельного семейства, если они могут
позволить себе содержать дом в Малибу помимо Колонии. Как ее зовут? —
спросил Алабама. Он знал почти всех местных старожилов.
— Вандербильт. Элисон Вандербильт. Да, она, наверное, очень богата.
— Вот это да! Настоящая аристократка. Таких остались считанные единицы,
тем более здесь, на побережье. У них есть еще несколько охотничьих домиков в
горах на самой верхотуре, куда можно добраться только на лошади...
— Ну, я не думаю, что Тони польстился на деньги. — Пэт посмотрела
на фотографию своего любимого. А на что он польстился? Карьера актера,
успех, слава? А может, это все уловки, чтобы скрыть его истинную цель —
поймать золотую рыбешку в мире бизнеса и больших денег? В таком случае ему
подходила именно такая рыбка — аристократка и богачка. Элисон Вандербильт.
— Возможно, возможно. Но прими мой маленький совет старика: никогда не
верь тому, что говорят, а верь тому, что делают, — прогудел Алабама.
— Алабама, он не такой! Он не повеса и не ловелас! И уж конечно, он не
пляжный мальчик
, охочий до развлечений в постели...
— Эй, девочка! Ты познакомилась с ним именно на пляже. Сам он живет в
отдельном домике со своей богатой подружкой. Он актер, и притом с
неумеренными амбициями. Опомнись! Это Малибу!
— Алабама, ты ничего не понял, — холодно сказала Пэт.
— Послушай, детка. Не расстраивайся и попробуй пережить, обойтись без
него. Я тебя предупредил, потом не жалуйся! В этом, кстати, и есть
преимущество моего возраста, я могу кое-что предвидеть. Ладно, что бы там ни
было, ты уже сделала его снимки. Используй их первая и постарайся разослать
их в как можно большее число журналов, в том числе и в твой новый
журнал, — предложил Алабама.
— Нет, я не буду их публиковать. Я делала их только для Тони, для его
карьеры. Они предназначены только ему. Для нас. Черт! Для меня лично!
— Да, я уже понял, — с грустью сказал Алабама.
— И потом, Тони уже поссорился с Эммой Гиннес. И она не позволит
напечатать их в своем журнале, даже если я ей предложу.
Она посмотрела вновь на фотографию Тони. Он осуждающе смотрел на нее,
выражая немой упрек, в том, что его так просто хотели отдать на растерзание
злобной англичанке. А ведь Эмма главный редактор журнала и в ее власти
принять или отвергнуть предлагаемый материал. Пэт как-то подзабыла такую
мелочь. Теперь она об этом вспомнила и начала напряженно обдумывать
сложившуюся ситуацию в поисках выхода. Наконец, решившись, она поняла, что
если где и появится фотография Тони Валентино, то только в первом выпуске
нового журнала
Нью селебрити
.
— Послушай, Пэт. Я думал, что твой великолепный контракт позволяет тебе
представить работу именно по твоему усмотрению. И более того, настаивать на
том, чтобы она была опубликована.
Пэт нечего было возразить на эти справедливые слова Алабамы. Работа была для
нее всем — и смыслом, и образом жизни. И как у каждой медали есть две
стороны, так и в этом случае Пэт получала удовольствие от работы, но и
немало страдала из-за нее же. Порой ей приходилось нести совершенно
неоправданные жертвы. Вот и сейчас Пэт понимала, что ей удалось сделать,
может быть, самые удачные снимки за всю ее карьеру фотографа. В тоже время у
нее не было морального права распорядиться ими по собственному усмотрению.
Не могла опубликовать без согласия Тони, но не могла и зарыть их в землю...
Что же ей делать? Пэт металась в поисках выхода. Она уже почти решилась
опубликовать их в ее новом журнале
Нью селебрити
, даже если ей из-за этого
придется разорвать контракт. Она сможет преодолеть любое сопротивление,
неважно Эммы или Тони. Но, немного подумав, она пришла к мысли, что вряд ли
было бы разумным поступать так опрометчиво. То, что Тони согласился
позировать, еще не означало, что он дал согласие на публикацию его снимков.
Да, он не принадлежал к той породе людей, что натравит на вас свору
адвокатов, но их едва зародившиеся отношения могли бы тут же и увянуть. И
она его потеряет, даже не успев еще заполучить! Разве это ей надо? Ради
сомнительной славы, На которую она теоретически могла бы претендовать в
качестве награды за фотоснимки, ей пришлось бы заплатить ценой их возможной
любви! Никогда! Она не станет их публиковать, разве что Тони сам на это
согласится. Тут она могла бы, ему помочь кое в чем. В конце концов, кому это
все нужно? Ей или ему? Только ему, и ее работа, сделанная с полной
самоотдачей, пойдет ему только на пользу. Если мир разделит хотя бы половину
ее восторга, запечатленного на этих снимках, то можно считать, что явление
нового гениального актера всех времен и народов состоялось. Тогда Тони не
будет знать отбоя от настырных театральных и киноагентов. И тогда он,
возможно, будет признателен ей за ее скромный труд. Да, они используют друг
друга в личных целях. Их любовь и амбиции могут помочь им слиться в любви и
в телесном единстве... раз и навсегда.
Пэт, прервав свои мысли, обернулась к Алабаме; Он, улыбаясь, в красном
полумраке смотрел на нее. Для него уже не было тайн. Он легко читал все, что
сейчас творилось в возбужденном мозгу Пэт. В дни своей молодости он
столкнулся с аналогичной проблемой. Но тогда бог славы незримо подобрался к
нему и, возложив руки ему на плечи, вознес на немыслимую высоту славы и
успеха. Оттуда Алабама мог спокойно взирать на копающихся внизу, погрязших в
мирской еуете простых смертных. Это была стародавняя дилемма всех
фотографов. Когда наступает эта тихая измена, когда художественное
оформление затмевает суть... Конфликт содержания и формы... Оправдывает ли
цель средства во имя поисков истинной красоты? — этот вопрос решать
должен каждый сам для себя.
— Но вполне возможно, что это единственный удавшийся отпечаток. У тебя
еще что-нибудь есть? Что в этой пленке, помеченной красным крестиком?
Бесценное сокровище?
Пэт густо покраснела в темноте. Чутье у Алабамы было просто великолепное.
— Ну, э-э... здесь он снят обнаженным, — произнесла она наконец,
отводя в сторону глаза.
Ей не надо ничего стыдиться, лихорадочно оправдывалась Пэт. Она не просила
его раздеваться. И это касалось только их двоих. Алабамы тогда не было с
ними. И он мог не понять, как могла появиться такая пленка без знания общего
контекста их отношений. А сейчас все выглядело очень глупо. Ну зачем она ему
об этом рассказала? Но слово уже слетело с языка и правда стала ему
известна. Пэт молилась, чтобы он не посмеялся над ней.
Алабама не посмеялся.
— Ну что же, это будет логическим продолжением всего сказанного. Мне
кажется, что развитие событий на снимках будет точной хронологией твоей
истории, — просто сказал Алабама.
— Но Тони не хочет, чтобы они были напечатаны в журналах! —
воскликнула Пэт.
— Угу, — согласился с ней Алабама. — Не знаю, как там вообще
у него будут складываться дела с фотографированием, но именно эти снимки,
где он обнажен, публиковать нельзя. Если это будет сделано, то у него
возникнут проблемы.
Пэт вздрогнула при этих словах — Алабама редко совпадал во мнении с ней.
— Алабама, ты мог бы переговорить с ним. Ну, после того, как посмотришь
все остальные снимки, а? Он знает, что я заинтересованная сторона. А ты смог
бы стать объективным судьей.
Алабама отрицательно покачал головой.
— Я ему скажу, что мне понравились отпечатки, и это действительно так.
Но я вовсе не собираюсь учить его, как строить свою жизнь. Я не буду этого
делать.
— Но ты все время это делаешь по отношению ко мне, — вспыхнула
Пэт.
— Ты меня просишь рассказать, как и почему. И тем не менее никак не
научишься. А я всего лишь простой фотограф и мало что смыслю в жизни.
— Да, ты прав. Прости меня. Я навязываю тебе свои проблемы. Наверное,
это Малибу влияет. Еще месяц назад я и мечтать не могла о том, чтобы
фотографировать то, что мне нравится, да еще получать за это хорошие деньги.
Теперь у меня есть такая возможность заняться любимым делом... Есть у меня и
великолепные снимки парня. Но я в затруднении, как быть с ними и как быть с
моими чувствами к этому парню...
— Ну, это было и раньше, Пэт Паркер. Только называлось это моральной
дилеммой.
— Ну и что же в таких случаях надо делать?
— Я, например, просто сижу и жду, что получится в результате моих
действий. Это все очень интересно. Ты взвешиваешь все доводы за и против, а
потом просто сидишь и ждешь решения. Оно, по-моему, приходит откуда-то со
стороны. И его совершенно невозможно предугадать.
— Спасибо, Алабама! Я теперь буду только зрителем, а не игроком!
— Ладно, не переживай. Постарайся сделать вот что. Проведи с ним уик-
энд. Поработай с ним и на него. Покажи ему снимки. Скажи ему, что он
настоящая звезда. Ублажай, льсти, крути мозги. А там поглядим.
— Латхамовский служащий, кажется его зовут Хаверс, связался со мной и
предложил провести уик-энд на яхте Латхама. Они собираются бросить якорь у
Каталины. Я не сказала ему точно, буду ли я там. Как ты думаешь, удобно
будет захватить с собой и Тони?
Алабама помрачнел. Этот Латхам всегда заставлял его нервничать. Сейчас он
стал его соседом, поскольку Алабама не стал выдвигать возражений против
покупки такого большого участка земли в Малибу. Но Латхам никогда не
нравился Алабаме, и, он с подозрением относился к тому интересу, который
миллиардер выказывал к его протеже. В то же время присутствие этого резкого
и бескомпромиссного Тони Валентино на борту яхты Латхама может создать целый
ряд непредвиденных осложнений для этого богача.
— А почему бы и нет? Возьми его с собой. Луна в океане, соль на губах,
вечерний бриз в волосах и белуга в животе! Ты проведешь время что надо! И
мне кажется, что от встречи Латхама с Валентино посыпятся такие искры.
— Пожелай мне семь футов под килем!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Пэт пряталась за спиной у Тони от ветра, бросавшего ей в лицо соленые
морские брызги. Они были вдвоем посреди лазурного океана, плавно
колыхавшегося в такт собственной неспешной мелодии. Облака степенно
следовали своим путем, красочно оттеняя палевую изнанку высоких небес,
равнодушно взирающих на мчащийся далеко внизу новенький водный мотоцикл
Ямаха
с двумя седоками на нем. Мерно стучал мотор почти в абсолютной
тишине, редко нарушаемой криками чаек. Пэт оглянулась назад, на пенный след,
остающийся позади их суденышка, и покрепче прижалась к Тони. Так они мчались
некоторое время к далекому берегу, что едва виднелся на горизонте.
Неожиданно Тони резко отвернул влево, и Пэт едва не полетела за борт. В
последний момент он сумел перехватить ее и буквально пригвоздил к седлу.
Смеясь, он указал на небольшой скалистый островок, лежавший чуть в стороне
от их цели. Пэт сердито стукнула его кулачком по спине, но согласн
...Закладка в соц.сетях
