Жанр: Любовные романы
Все на продажу
...простыню, она побежала за ним.
— Как ты смеешь так говорить? Это не правда! Распахнув дверь, он
обернулся, и Джейни увидела, что его
Лицо искажено ненавистью.
— Ты похожа на паука черная вдова, — бросил он и побежал вниз по
лестнице.
— Йен, подожди...
Но кричать ему вслед было бессмысленно. Она захлопнула дверь и привалилась к
ней, всхлипывая. Почему всегда так происходит? Почему никто не понимает?..
Но спустя несколько минут слезы высохли, и Джейни подошла к зеркалу.
Насмотревшись на себя, она закатилась истерическим хохотом. Такая красота —
либо шутка, либо чудо. Люди останавливали Джейни на улице, чтобы сказать ей,
что она очень красива, мужчины в машинах рисковали вывихнуть шеи,
оглядываясь на нее. За два месяца до этого, в начале октября, судьба над ней
сжалилась: ей позвонили из модельного агентства
Эйлин Форд
. Каталожная
компания пожелала заключить с ней месячный контракт, и она была в Нью-Йорке
уже через два дня. Мать больше не заговаривала про колледж, более того, сама
отвезла ее на бостонский вокзал, смущенно улыбнулась и поцеловала в обе
щеки.
Звони хотя бы иногда
, — напутствовала она ее.
Джейни сделала шаг назад и, все еще смотрясь в зеркало, закрыла рот ладонью.
Она внутреннее ликовала. Красота — бесценная, роскошная красота — спасла ее.
Сначала дождик едва моросил, потом превратился в мерзкую холодную пелену.
Джейни, сидевшая на Вандомской площади, вытерла мокрое лицо. Действительно
ли красота ее спасла — или толкнула на ложный путь? Еще тогда, в самом
начале, с Рашидом... Если бы Джейни попыталась что-то совершить в жизни, а
не полагалась только на судьбу и свою красоту, то чего-нибудь наверняка
добилась бы. Какой прок от красоты, когда внутри пустота? Все, кроме нее,
живут ради какой-то идеи, действия окружающих ее людей связаны с их
эмоциональным стержнем. А она... За пятнадцать лет Джейни со столькими
переспала, но за всю жизнь испытывала оргазм шесть раз. Она даже не могла
представить, что такое любовь. Она воображала, конечно, что любит Селдена,
но в действительности чувства, которые Джейни к нему испытывала, не
отличались от ее чувств к любому другому мужчине: это можно было назвать
приязнью, но только до тех пор, пока она получала от этих отношений что-то
вещественное. Даже Йен разглядел это пятнадцать лет назад! Для Рашида это и
подавно было очевидно, как красный фонарь на фасаде публичного дома.
Неужели она такой родилась или стала такой в результате серии неверных
решений? Человек не может появиться на свет с зияющей пустотой внутри; в это
она по крайней мере еще пыталась верить. Теперь Джейни понимала: никогда ей
не познать истинную любовь, если она не перестанет предъявлять к мужчинам
требования, в первую очередь материальные...
Она подняла голову. Внутренний голос твердил, что еще не поздно. Необходимо
лишь начать жить совершенно по-другому. Еще можно было все уладить с
Джорджем: перестать с ним заигрывать, по-деловому выложить карты на стол.
Она расскажет о своих планах Селдену. Возможно ведь, что Селден ее все-таки
любит...
Но она явно засиделась. Уже почти час дня. Пора бежать на встречу с Мими.
Джейни вдруг пришло в голову, что если она все расскажет Мими (за
исключением того, как делала Джорджу минет, конечно), то сможет заручиться
ее содействием: Мими сумела бы повлиять на Джорджа. Самое важное — начать
действовать, постараться не попадать больше в такие ситуации.
И тут, словно по волшебству, в мокром тумане материализовался высокий
блондин. Он быстро шагал в ее сторону. Сначала Джейни не верила своим
глазам: ей почудилось, что ее преследует призрак Йена. Но мужчина был уже
близко, и она узнала Зизи. Все мгновенно прояснилось: Мими настояла на этом
путешествии, поскольку знала, что Зизи в Париже, и использовала Джейни как
приманку.
Она догадывалась, что это так, но еще не была уверена, пребывала в смятении.
Он остановился перед ней. Секунда — и раздались слова, которые она раньше
так жаждала услышать из его уст.
— Ты должна пойти со мной, — твердо произнес Зизи. Джейни встала и
пошла за ним, как во сне, через вестибюль отеля
Ритц
, потом в кабину
лифта. Казалось, она совершила путешествие во времени вспять, к тому
роковому мгновению, когда впервые оказалась в этом вестибюле. Теперь, думала
она, уже не чуя под собой ног, судьба предоставляет ей второй шанс,
позволяет исправить допущенную тогда страшную ошибку. Кабина остановилась на
третьем этаже, и Зизи повел Джейни по коридору, как послушное дитя.
Я и
есть дитя, — думала она, — только что появилась на свет, и теперь,
когда рядом Зизи, все начнется заново...
Но сон превратился в кошмар.
Они вошли в апартаменты с одной спальней. Уже в двери номера Джейни покинула
безумная мысль о том, что они с Зизи останутся вдвоем: ее ждал Гарольд Уэйн.
Что он тут делает?
— подумала она раздраженно. Потом Гарольд обернулся, и
по выражению его лица она поняла, что случилось что-то непоправимое, что-то
ужасное.
— Я увидел тебя в окно и послал за тобой Зизи, — начал Гарольд.
— Зачем? Что стряслось? — опасливо спросила Джейни.
— Тебя все ищут, — сказал Зизи.
— Меня?! — Джейни напряженно хмурила лоб. — Не пони маю.
Гарольд шагнул к ней, раскинув руки.
— Джейни, мы с тобой давние друзья. Поэтому я должен сообщить тебе...
— Кто-то умер? — крикнула она. — Селден? — Стоило ей
произнести эти слова, как противный голосок, слышный ей одной, подсказал,
что его смерть стала бы решением всех ее проблем: богатая и свободная, она
бы делала все, что захочет...
— Это не Селден, — обескуражил ее Гарольд.
— Раз так, — сказала она, скрывая разочарование, — то зачем
меня сюда затащили?
Гарольд вздохнул, но так ничего и не сказал. Джейни в нарастающей панике
переводила взгляд с него на Зизи. Впервые она заметила у Зизи на лбу
странную отметину, похожую на большое пятно сажи, и вдруг поняла, что с утра
видит подобные пятна на головах встречных. Ее охватил суеверный страх:
наступил конец света, и ее ждет уничтожение. Она ахнула, указывая на пятно.
— Сегодня
пепельная среда
, — объяснил Зизи, беря ее за руку.
В Нью-Йорке был восьмой час утра. Селден Роуз стоял под душем. Намыливаясь,
он, как всегда, думал о жене. Со времени ее отъезда прошло уже три дня, и
все происходило именно так, как ему говорили: в отсутствие жены он к ней
подобрел, пришел к мысли, что, наверное, был с ней слишком суров. Ему очень
не хотелось, чтобы Джейни упорствовала в этом своем нелепом намерении —
поставить фильм по книге Крейга, но надо было, добиваясь своего, вести себя
мягче... Селден чувствовал, что виноват перед ней: в ее словах о его зависти
к таланту Крейга была доля истины. Он выключил воду и вышел из душа с
мыслью, что если Джейни действительно пожелает стать продюсером, то он ей,
пожалуй, немного поможет... Он знал в этом бизнесе многих людей и мог бы
найти кого-нибудь, кто бы принял ее на должность ассистентки.
"Селден стал вытирать голову, но в этот момент зазвонил телефон.
Наверное, Джейни, подумал он, радуясь, что и жена о нем думает. Надо ей
сказать, что он по ней скучает, попросить вернуться раньше. Обернувшись
полотенцем, он вошел в спальню и снял трубку.
— Привет, милая! — пропел он.
— Роуз? — раздался в трубке удивленный мужской голос.
— Джордж... — Селден не мог скрыть разочарования. Он знал, что Джордж
рано встает, но не мог представить, что его заставило позвонить ему в этот
час.
— Селден... — начал Джордж. Его голос звучал мрачно, и Селден
заподозрил неладное с Мими. — Возникли проблемы, Селден, — сказал
тот. — Боюсь, это связано с твоей женой.
Тревожный разговор был коротким. Селден наскоро оделся и поспешил в холл,
чтобы потребовать у гостиничного дежурного газету
Нью-Йорк пост
. Со
смущенным видом, как будто эта ситуация была ему крайне неприятна, дежурный
достал из-под стойки газету.
При виде заголовка у Селдена чуть не подкосились ноги. Он поспешно сложил
газету, надеясь, что когда он снова ее развернет, окажется, что он ошибся,
что страшные слова ему почудились.
С отчаянно бьющимся сердцем он вернулся к лифту (ему хотелось перейти на
бег, но, зная, что дежурный провожает его взглядом, он сохранял достоинство)
и нажал кнопку. Дождавшись кабины, Селден вошел и, пользуясь одиночеством,
развернул газету. Три отвратительных слова были как удары по голове: он
вздрогнул, обессиленно прислонился плечом к стене кабины. Но слова никуда не
делись, они смеялись над ним, громоздясь над цветной фотографией Джейни,
сделанной на показе моделей
Тайны Виктории
: синие в блестках бюстгальтер и
трусы, руки на бедрах, сложенные, как для поцелуя, губы.
МОДЕЛЬ? ПИСАТЕЛЬНИЦА? ШЛЮХА?
— гласил заголовок. Казалось, эти слова
скандирует обезумевшая толпа, требующая крови. Селден потрясенно опустил
газету. Он ничего не понимал, был в полной растерянности. Три слова
раздавались у него в голове, как бессмысленная детская считалка на школьном
дворе:
Модель-писательница-шлюха, модель-писательница-шлюха...
Внизу страницы было набрано мелким шрифтом:
Комсток Диббл в центре
сексуального скандала со сценариями
. Теперь Селден понимал и того меньше.
Когда двери лифта открылись, он уже пытался читать, перевернув страницу:
Комсток Диббл — это...
Мерзавец!
— мысленно закончил он. Двери лифта уже
закрывались. Селден нажал кнопку, чтобы они снова открылись, и уронил
газету. Страницы разлетелись по полу кабины и по вестибюлю. Двери все
норовили захлопнуться, он препятствовал им локтями. В конце концов он собрал
все рассыпавшиеся страницы в неопрятный ком, который и понес к своему
номеру, дрожа от обиды и злости.
Следующей проблемой было попасть ключом в замочную скважину. Подпирая плечом
стену, Селден поднял глаза к потолку, готовый звать на помощь. Потом он
увидел цифру на двери и сообразил, что ломится не туда: свернул в левый
коридор, а надо было в правый.
Немедленно возьми себя в руки!
В конце концов решать проблемы — его специальность. Как ни ужасно все
выглядит, реальность наверняка окажется не такой вопиющей. В любом случае он
справится...
Или не справится? Дрожащими руками он стал искать на газетных страницах,
брошенных на диван, проклятую статью. Сначала ему попадались только страницы
спортивного раздела — он знал, что Нью-Йоркцы помешаны на спорте; потом
бизнес, потом еда и рестораны... Искомое нашлось в самом низу. Там была еще
одна фотография Джейни с того же показа мод, а также — о ужас! —
Комсток Диббл, сидящий в первом ряду. Физиономия у него была хитрющая.
Газета справедливо обзывала его Собачонкой Дибблом, он и впрямь походил на
коротконогого ублюдка — тело в форме бочонка и кое-как приделанные
конечности: нелепо торчащие ручонки и не достающие до пола ножки...
Селден презрительно отвернулся, но потом стал читать дальше: рано или поздно
ему пришлось бы это прочесть, потому что материал был опубликован и делал
черное дело, хотел этого Селден или нет.
"Комсток Диббл — гений кино, который не прочь повеселиться,
предпочтительно за счет своей компании. Вчера Собачонку Диббла уличили в
выписывании за счет компании чеков многочисленным женщинам, в том числе
супермодели Джейни Уилкокс, в качестве оплаты сексуальных услуг; сам он
выдавал это за оплату
услуг по написанию сценариев
. Проблема в том, что ни
одна из этих женщин не является сценаристкой.
Компания платила сотни тысяч долларов за сценарии успешных фильмов крупным
сценаристам, таким, как Джей Макинерни, однако не все траты Диббла законны.
За последние три года он платил по 30 тысяч долларов пятнадцати женщинам
якобы за сценарии, которые так и не были предоставлены. Один из сотрудников
компании заявил, что поражен тем, что Диббл, известный манхэттенский
тусовщик, получивший в сентябре награду мэра за гуманитарные усилия в
области моды, платил женщинам за секс.
У него всегда был полный порядок с
дамами, — сказал он. — Может, он просто хотел сделать им
приятное?
Диббл
делал приятное
и девушкам по вызову, и активным посетительницам
богатых приемов, и начинающим актрисам, и супермоделям. Два года назад
тридцатитрехлетняя Джейни Уилкокс, сногсшибательная супермодель,
демонстрировавшая в декабре модели
Тайны Виктории
, хвасталась перед
подругами, что пишет сценарий для Собачонки Диббла, а в действительности
развлекала его в оплаченном им любовном гнездышке. Прошлым летом Уилкокс,
которую знакомые считают весьма честолюбивой, заарканила сорокапятилетнего
киномагната Селдена Роуза, главу кабельного канала
Муви тайм
, и поспешно
выскочила за него замуж в сентябре. Диббл же помолвлен с..."
Селдену расхотелось читать дальше. Выходит, она все-таки спала с Комстоком,
соображал он, похлопывая себя ладонью по макушке, словно вколачивая в голову
неоспоримые факты. У них был секс. В каком виде?.. Он уже не мог обуздать
воображение. Она брала в рот у Диббла или пускала его в себя, как потом его,
Селдена? От одной этой мысли его тошнило. Как и от того, что Джейни его
обманывала. Последнее было труднее всего вынести. Она лгала, с невинным
выражением лица сознательно вешала ему лапшу на уши. Наверное, считает его
простофилей!
Господи, думал он, а ведь мама не ошиблась!
Селден не знал, куда кинуться, что предпринять, кому позвонить. Он подошел к
окну, распахнул створку и получил в лицо, как пощечину, заряд холодного
воздуха. На другой стороне улицы суетились двое мужчин, одетых как бойцы
отряда специального назначения: камуфляжные штаны, жилеты, облепленные
раздутыми карманами, вскинутые автоматы... Приглядевшись, Селден понял, что
это операторы с камерами. Шакалы уже сбежались на падаль. Новость успела
облететь весь Нью-Йорк, все теперь хохочут; рано или поздно в курсе окажется
и его мать, и бывшая жена. Если у него будут дети, то и они когда-нибудь
выудят этот позор из бездны электронного мусора... Пока он в ужасе смотрел
на улицу внизу, к отелю подъехало такси, из которого вылез очередной
фотограф. Селден отвернулся, ушел в кухню и уставился на кофейный аппарат.
Как теперь быть? Тихий голосок внутри подсказывал: вдруг все это вранье?
Газеты вечно все перевирают; все знают, что журналисты способны наворотить
горы лжи на пустом месте. Вдруг они ошиблись, вдруг Джейни совершенно ни при
чем? Если это правда, то должны существовать улики! И он кинулся в гостиную,
к французскому секретеру, один из ящиков которого был набит ее бумагами...
Селден рывком выдвинул ящик. Сверху по-прежнему лежала
Республика
Платона.
Значит ли это, что Джейни не прикасалась к бумагам с того вечера, когда у
них побывал Крейг Эджерс, или оставила книгу, чтобы увидеть, что ее бумаги
трогали, по тому, как книга будет лежать? Он швырнул книгу на кресло,
вытащил ящик из секретера и вывалил все его содержимое на пол. Упав на
колени, он приступил к делу. Если все правда, если она действительно
виновата, то неужели она так глупа, чтобы хранить улики? Впрочем, виновные
чаще всего совершают эту ошибку, воображая себя умниками, способными
перехитрить саму истину. Взгляд Селдена упал на официальное письмо, которое
он уже видел в этом ящике в вечер визита Крейга, Он нашел на конверте адрес
отправителя, и у него упало сердце:
Парадор пикчерс
!
Селден достал письмо, помеченное 15 октября 2000 г. С застывшей на лице
гримасой отчаяния начал читать:
"Дорогая миссис Уилкокс!
С 15 июня 2000 г. мы пытаемся обсудить с Вами вопрос о незавершенном
сценарии для
Парадор пикчерс
. Сейчас мы предпринимаем четвертую по счету
попытку с Вами связаться..."
Значит, все правда, ни слова вымысла! Джейни давно все знала, еще до
замужества! Она сознательно его обманывала с самого начала. Взглянув на
сумму ее долга, он не мог не удивиться. Почему она не попросила его о
помощи, почему сама
Не погасила долг? Селден знал, как она прижимиста, но был поражен тем, что
Джейни готова из жадности рисковать и своей и его жизнью.
Наверное, у нее попросту нет этих денег. Вдруг она отправила эти деньги,
скажем, больной бабушке, заплатила за учебу в частной школе племянника или
племянницы? Вдруг осталась на мели, но стеснялась ему об этом сказать?
Он упорно рылся в бумажках, разыскивая банковские документы. Вот и искомое —
компьютерная распечатка, состояние банковского счета Джейни. 400 тысяч
долларов! Деньги у нее были и есть!
Селден обхватил голову руками и зарыдал, чего с ним не случалось уже много-
много лет.
16
Заголовки в
Пост
становились все злораднее.
Мими Пакстон ерзала на салфетках, шуршавших под ее голыми ягодицами. Прежняя
пациентка оставила на пластмассовом стуле газету. Мими не терпелось взять ее
и прочесть. Пока что она сопротивлялась побуждению соскочить с кресла,
боясь, что вот-вот появится врач. Если в Нью-Йорке действует хотя бы одно
правило, то оно относится к гинекологическому кабинету: врача всегда
приходится ждать, какой бы ты ни была богатой.
Она попыталась подоткнуть под себя полу халата. Газета притягивала как
магнит. Прошло две недели после появления номера со знаменитым заголовком:
Модель? Писательница? Шлюха?
Некоторые говорили, что это напоминает
непревзойденный заголовок:
В топлесс-баре найдено безголовое тело
.
Впрочем, сюжет обладал тем, что репортеры называют убойной силой: в нем были
деньги, секс, власть, как в кино, а в центре, как главная героиня, —
красотка, рекламирующая нижнее белье. В газетах по-прежнему печатали
материалы об этом скандале, превращая его в нескончаемую
мыльную оперу
, но
публике хотелось больше и больше, как будто у нее не было других забот. Но
таково еще одно нью-йоркское правило: беда одного человека — это победа
другого (пусть даже сводящаяся к тому, чтобы быстро поймать такси в час пик
дождливого дня); чей-то позор становится развлечением для миллионов.
В каждом номере газеты красовалась фотография Джейни, словно существовал их
неисчерпаемый источник. Однажды ее фотографии заняли целую страницу: была
представлена вся ее история манекенщицы, с первых шагов, что, по мнению
Мими, еще больше ее компрометировало. Впрочем, в номере, лежавшем на стуле,
героем фоторепортажа была уже не Джейни, а молодой чернокожий в модных
очках, не слишком большой умник с виду. Мими прищурилась и сумела прочесть
его имя: Скутер Мендельсон.
Ей не обязательно было читать
Пост
, чтобы понять, о чем речь. Она заняла в
кресле более удобную позу. Джордж весело рассказывал ей эту историю,
утверждая, что это
один из замечательных моментов в бизнесе
. Мими готова
была согласиться, что для него это замечательный момент. Истинным героем был
этот Скутер Мендельсон из Бруклина, уже выдвинутый Джорджем на одну из
ведущих должностей в
Парадор пикчерс
, что стало для Скутера большой
неожиданностью — в двадцать один-то год! Но у Джорджа были на его счет
далеко идущие планы: он говорил, что Скутер-олицетворение нравственности,
которой
Парадору
раньше так не хватало.
По словам Джорджа, Комсток пал не потому, что платил женщинам за
несуществующие сценарии, а из-за того, какими способами он пытался это
скрыть. Как ни странно, если бы Комсток платил женщинам больше — по 100,
200, даже 300 тысяч, — то скорее всего вышел бы сухим из воды. 100-300
тысяч — стандартная цена киносценария; для кинокомпаний привычное дело
заплатить автору и утереться, не получив готовый сценарий. Но когда Комсток
вздумал продать часть своей компании и бухгалтеры занялись подсчетами,
необычная цифра (30 вместо 300 тысяч) привлекла их внимание, и они
запаниковали. Юридический отдел стал рассылать письма, но ни одна из дам не
выполнила требования — зачем? Они ведь резонно полагали, что им платят за
секс...
А потом, продолжал свой рассказ Джордж, раздуваясь, как индюк, к нему
явилась со своим письмом Джейни, чем и надоумила его купить компанию
Джорджа: ведь самые удачные сделки заключаются тогда, когда покупатель
располагает тайной информацией, которую продавец предпочел бы утаить. Тем не
менее, заверил Джордж Мими, эта часть истории никогда не выплывет наружу,
ведь он, Джордж, не желает, чтобы люди решили, будто он наживается на беде
бедняжки Джейни Уилкокс, вызывающей у большинства сочувствие. Таким образом,
о том, что Джейни обращалась к нему за помощью, известно только ему да ей, а
также Мими...
То, что дело с
постельными сценариями
выплыло наружу, не имело никакого
отношения к Джорджу. Виноват был исключительно сам Комсток Диббл: если бы он
сознался в жульничестве, а не попытался перехитрить Джорджа Пакстона, то
газеты ни за что ни о чем не пронюхали бы.
По словам Скутера Мендельсона (а Джордж поведал рассказанное им Мими), за
два дня до совещания, посвященного предстоящей продаже компании, Комсток
Диббл вызвал к себе в кабинет Скутера, тогда помощника ассистента, не более
того. Он так сильно потел, что залепил себе всю голову бумажными салфетками.
У себя в кабинете Комсток всегда был очень грозен, а в последние две недели
стал попросту ужасен: он даже довел до слез своего несгибаемого рекламного
агента, человека пятидесяти пяти лет от роду, в свое время, как подозревали,
якшавшегося с гангстерами. Скутер знал о слезах, потому что, посещая уборную
по малой надобности, услышал шмыганье из кабинки, заглянул в нее снизу и
увидел башмаки, по которым безошибочно опознал беднягу. Ясно, что в кабинет
Комстока Скутер вполз ни жив ни мертв от страха.
— Имя! — гаркнул Комсток.
Скутер проработал в компании всего полгода, к тому же был слишком напуган,
чтобы обидеться.
— Скутер... — пискнул он.
— Сможешь сделать титульный лист к сценарию? — пролаял Комсток.
— Конечно... — прошептал Скутер, не понимая, куда тот клонит.
— Хорошо. Вот тебе имена, вот названия. — Комсток сунул ему список
женских имен. — Мне нужно, чтобы ты взял эти сценарии, — он ткнул
пальцем в стопку у себя на столе, — оторвал от них обложки и сделал
новые. Понял?
Скутер, естественно, не понял ровно ничего, но отказаться побоялся.
— И чтоб новые обложки были другого цвета! — крикнул Комсток вслед
Скутеру, торопившемуся из кабинета с охапкой сценариев.
На своем рабочем месте Скутер сделал все так, как велел Ком-сток, не
рассуждая, тем более что вместе со всеми сослуживцами уже пришел к твердому
заключению, что Комсток Диббл окончательно рехнулся. Последней в списке
фигурировала Джейни Уилкокс, которую требовалось превратить в автора
сценария
История модели
. Он уже собирался снабдить сценарий
Чайнатаун
новой обложкой, и тут его наконец осенило. Имя Джейни Уилкокс, модели, он
знал и в том, что она не сценаристка, был уверен. Поставить ее имя на
титульном листе сценрия великого фильма было бы насмешкой над
кинематографом. По словам Скутера, его это по-настоящему зацепило. Если бы
его заставили надеть фальшивую обложку на сценарий фильма
Шоу-герлз
, он бы
глазом не моргнул.
Оставив препарированные сценарии на столе помощницы Комстока в конце
рабочего дня, Скутер отправился домой.
Чайнатаун
не выходил у него из
головы, поэтому он взял фильм напрокат и заел его несчетными мини-пиццами.
Все его существование было подчинено кино, фильмы были для него всем,
святыней, ибо придавали человеческой жизни смысл. С детства, когда мать
повела его на картину
Уолл-стрит
, он мечтал попасть в кинобизнес. И вот
Скутер в него попал, и ему была невыносима мысль, что он сделал что-то
нехорошее, ведь Комсток поручил ему незаконное дело!
Он достаточно насмотрелся кино и понимал, что должен принять решение. В кино
неспособность к выбору правильного решения кончалась для героев бедой. Его,
чего доброго, уволят или, хуже того, навсегда лишат возможности работать в
кинематографе — вот ужас-то! Значит, надо кому-то все рассказать — но кому?
За просмотром
Чайнатауна
Скутер вдруг вспомнил о продаже
Парадор
пикчерс
. Это держали в секрете, но весь офис знал о предстоящих переменах,
потому что каждый дрожал за свое место. Он не мог вспомнить фамилию
человека, приобретавшего компанию, но в памяти всплыло название его фирмы —
Смагма
. Он запомнил его из-за зловещего звучания, напоминающего о злых
си
...Закладка в соц.сетях
