Жанр: Любовные романы
Все на продажу
...ь в этом раю. Но
сейчас главной ее целью было тайком понаблюдать за другими гостями.
Все три
модели
были, судя по всему, девушками Рашида и. никого больше не
интересовали при всей своей обворожительности. Джейни сразу решила, что они
ей не конкурентки, а разве что пример того, как низко можно пасть. Она
жаждала получить от Рашида деньги — в подарок, как она это называла, но
притом не собиралась превращаться в безликое тело, заполняющее место, за
обеденным столом и отдающееся по первому требованию; впервые она поняла, что
быть американкой иногда полезно. Она перевела взгляд на Ким, невесту Пола:
оба беседовали с киноактером и его женой, и их возбужденные жесты
свидетельствовали а воодушевлении, обычно охватывающем обыкновенных людей
при встрече со знаменитостями. Сначала Джейни прониклась неприязнью к Ким,
сочтя ее облик воплощением безвкусицы: от обесцвеченных волос с черными
корнями до одежды, дорогой, но неудачно подобранной; но теперь, наблюдая,
как Ким очаровывает актера со свойственным одним американкам умением, она
решила, что та ей скорее симпатична: не скрывает, что в своем немолодом уже
возрасте ищет в жизни удовольствия; если для этого необходимо было связаться
с Полом — ничего не поделаешь; к тому же со стороны создавалось впечатление,
что она его любит.
Ким не представляла для Джейни опасности, как и темноволосая красавица,
которую она сочла женой Джастина. Судя по надменности, та происходила из
респектабельной французской семьи, возможно, даже носила старинный
аристократический титул... Джейни стало забавно: брюнетка определенно
стеснялась находиться на яхте вместе с публикой, которую считала
сомнительной. Волосы были собраны у нее на затылке в тугой узел, словно
строгая прическа могла сберечь ее репутацию. Джастин о чем-то с ней
беседовал вполголоса. Судя по выражению лица, он привык к постоянному
недовольству своей жены, тем не менее не переставал ее любить. Глядя на них,
Джейни вдруг испугалась за себя, вспомнив о двусмысленности собственного
положения.
Она ненадолго отвернулась и увидела, как двое в белом бесшумно, как
привидения, исчезают в одной из многочисленных дверей. Джейни снова стала
смотреть на Джастина и его супругу. Та, не глядя на мужа, изящно откусила
кусочек тоста с маленькими черными икринками; компания не отвечала ее
требованиям, тем не менее она не брезговала хозяйской икрой. Джастин хмуро
посмотрел на жену, потом отвернулся и встретился глазами с Джейни, которая
почему-то покраснела, хоть и не отвела взгляд. Обоим было любопытно, но
первым сдался он, с виноватым видом снова воззрившись на жену. Джейни
сделала вид, что заинтересовалась матросом, скребущим палубу судна.
Когда она снова оглянулась, Джастин направлялся к актеру и его жене. У него
были уверенные, располагающие манеры, облик не склонного пасовать и
стесняться молодого человека, часто свойственный американцам, а также
европейское жизнелюбие. Джейни сразу угадала в нем прекрасного кандидата в
женихи — только уже женатого... При этом она испытывала огорчение: такой,
как он, ни за что не женился бы на такой, как она. На яхту к Рашиду его
привели те же причины, что и ее; разница лишь в том, что ею двигало
отчаяние, а им — амбиции. Она понимала, что слишком заурядна, чтобы такой
молодой человек, как Джастин, пожелал взять ее в жены. Он, по всей
видимости, поднял женитьбой свой общественный статус, не посчитавшись с
критикой, которой в связи с этим подвергся. Собственная проницательность
привела Джейни в уныние: кто бы что ни говорил, этот мир принадлежит
мужчинам, его правила позволяют им получать желаемое, а женщинам остается
надеяться и ждать-или выбиваться из сил...
Она в отчаянии огляделась. Рашид тихо беседовал с Полом и двумя арабами —
наверное, своими прихвостнями. Она не понимала, зачем ее пригласили: здесь
занимались делами, прикидываясь, что предаются светским увеселениям. Уж не
для того ли ее позвали, чтобы уравнять число женщин и мужчин? Рашид почти не
обращал на нее внимания. Сомневаясь, что у них дойдет сегодня до секса, она
вдруг поймала себя на том, что совсем не прочь спрятать в сумочку две-три
тысячи долларов, которые ей вручили бы за выполнение столь нехитрой
повинности. Рассматривая присутствующих, Джейни чувствовала себя более
одинокой, чем все несколько последних недель. Одиночество было как
прозрачная белая вуаль, отделяющая ее от мира. Ей даже показалось, что она
стала невидимой, хотя она сознавала, что каждое ее движение многократно
увеличивается, приобретает небывалую рельефность. Она резким движением
перебросила через плечо волосы, жалея, что не последовала совету Эстеллы и
не стала курить — было бы по крайней мере чем занять руки. Но облегчение не
заставило себя ждать: рядом с ней вырос тот самый красивый молодой человек,
на которого она уже обращала внимание.
— Судя по вашему виду, вам не мешает выпить, — сказал он с веселой
непосредственностью. Его акцент не был английским. — Неужели никто не
предложил вам шампанского?
— Не знаю... — пролепетала она, понимая, что таким ответом выставляет
себя идиоткой. Но он оказался непридирчив.
— Раз вы стоите без бокала, значит, вас обошли. — И молодой
человек подозвал официанта в белом. Уже через несколько секунд Джейни с
облегчением потягивала шампанское и благодарно взирала на него большими
синими глазами.
— А вы? — спросила она его.
— Я не могу, — был ответ. — Служба!
— Как это? — не поняла она.
— Хотите верьте, хотите нет, но я — капитан этого корабля, —
сообщил он, весело подмигивая. — Йен Кармайкл, — пред ставился он,
протягивая ей руку.
— Джейни Уилкокс.
— Что же привело вас, Джейни Уилкокс, милая американка, на
Мамауду
? — Он улыбался, но его глаза были серьезны.
— Сама не знаю, — призналась она.
Он вопросительно рассматривал ее, словно оценивая, насколько искренне ее
отчаяние. Потом, заговорщически подавшись к ней, сказал:
— На этом судне никто не знает, зачем он здесь, за исключением самого
господина Рашида. Он все знает, а они, — Йен об вел рукой
гостей, — не знают ничего. Но по-моему, эта игра представляет для них
интерес. — Он помолчал, потом вернулся к прежнему легкому тону:
— Вы знакомы с Робертом Расселом?
— С прославленным актером? — Джейни покачала головой. — Нет,
я не знакома ни с кем из знаменитостей.
— Он приятный человек, его жена тоже. Обязательно с ними познакомьтесь.
— У меня нет ни малейшего желания!
— Придется, — сказал капитан. — Не можете же вы проболтать
весь день со мной, как бы мне это ни нравилось.
Она посмотрела ему в глаза. Предупреждение это или просто дружеский совет?
Она уже испытывала к нему сексуальное влечение и гадала, влечет ли его к
ней. Но его глаза были спокойны, как лазурная вода гавани. Удаляясь от него,
Джейни поймала себя на пугающем ощущении, что покидает реальность и
присоединяется к киношной массовке.
Заметив ее, Роберт Рассел позвал:
— Сюда, юная леди!
Она рассудила, что ему не терпится избавиться от общества Ким. Еще несколько
секунд — и она присоединилась к их компании. Через считанные минуты Зара,
жена Роберта, подтверждая свою добрую репутацию, уже обещала записать для
нее название магазинчика, где купила свой тюрбан.
Компания собравшихся делилась на две части. На одном конце стола сидел Рашид
со своими прихлебателями, моделями и Полом, на другом — Джейни, Рассел и
Зара, Ким и Джастин с женой (ее звали Шанталь). Трапеза включала пять
перемен блюд, вино лилось рекой. Сев за стол, Джейни вспомнила свое
воспитание: развитию ума и полезных навыков не уделялось внимания, чего
нельзя было сказать о манерах; во всяком случае, она никогда не путала
вилки. Этот навык, а также выпитое шампанское обеспечили ей уверенность в
себе в этой довольно затруднительной ситуации. Ей было весело наблюдать, как
Ким, к возмущению Шанталь, расправляется с копченой лососиной с помощью
салатной вилки. С другой стороны, у Шанталь, Ким и Зары было общее: все три
были матерями. Джейни казалось, что в приличном обществе женщины должны
разделяться на две категории — имеющих детей и бездетных; между женщинами,
посвященными в загадку материнства, не должно существовать ненависти...
На вопрос о родах (его задала Ким, еще за первым блюдом) Шанталь скромно
потупила взор.
— Что бы мужчины ни говорили, им этого не понять, — сказала она,
выразительно взглянув на Джастина. Джейни было любопытно, в этом ли причина
неприязненного отношения Шанталь к мужу, или это всего лишь одна придирка
среди неисчислимого множества.
После этого разговор почему-то зашел о занавесках, начавшись с тех,
стоимостью двадцать тысяч долларов, которые Ким присмотрела для их с Полом
нью-йоркской квартиры. Джейни реагировала на застольную беседу надлежащей
мимикой и учтивыми звуками, но при этом не могла побороть головокружение.
Возможно ли, чтобы на свете было столько денег? Двадцать тысяч на украшение
одного окна! В городке, где она росла, все играли в теннис и в гольф, но
притом не брезговали вырезать купоны, дающие право на скидки, и радовались,
когда покупали мясо для жарки по полтора, а не по три доллара за фунт. Она
была в этом мире чужой, тем не менее не видела причин, почему бы в него не
вторгнуться — и не остаться надолго. Изучая Шанталь, Джейни думала, что не
уступает той в привлекательности, хотя понимала, что ей недостает
элегантности. Что ж, элегантности можно научиться. Она стала почти
бессознательно подражать тому, как Шанталь держит вилку, как прикасается
салфеткой к уголкам рта.
Справа от Джейни сидел Джастин. Она чувствовала, что он ею заинтересовался.
То, что он женат на Шанталь, делало и его интересным: Джейни уже размышляла,
трудно ли заманить его в постель. Ею руководил не злой умысел, а
свойственное молодости желание испытать свои силы. Она с улыбкой повернулась
к Джастину:
— У вас тоже есть яхта?
Джастин удивленно на нее посмотрел, словно решил, что она шутит.
— Нет. У родителей Шанталь вилла в Мужене. — И он по смотрел на
Рашида, занятого на другом конце стола беседой с Полом и одним из арабов.
Проследив его взгляд, Джейни спросила:
— Вы работаете на Рашида?
— Я занимаюсь инвестициями.
— Ясно. — Джейни понимающе кивнула, хотя не знала, где расположен
Мужен и что подразумевается под инвестициями. Она была девственно-чистым
листком, на котором можно было написать что угодно — она все запомнила бы,
ведь ее память не была ничем отягощена. Джейни стала расспрашивать его о
бизнесе. Она удивительно мало знала о мужчинах, но Джастин почти сразу
воодушевился, и она сделала мысленную зарубку: вот, значит, как можно
привлечь мужское внимание!
После основного блюда все на ее конце стола были пьяны, Роберт сыпал
скабрезными шуточками. Джейни узнала, что Джастин родом из Буффало
(
Буффало! — воскликнула она. — Скучное местечко!
), что он
младший партнер в фирме и окончил Йельский университет. Она как будто
случайно коснулась коленом его ноги, он не отодвинулся, и она усилила
давление. Джейни чувствовала, что он ее жаждет, и, как после секса с
Рашидом, была опьянена своей властью, способностью притягивать мужчин. Это
походило на наркотик.
Когда подали большое блюдо малины, рядом с Джейни вырос Йен. Наклонившись к
ней, он прошептал, что ей звонят. Она посмотрела на него с недоумением
подвыпившей женщины, но он взглядом не дал ей возразить. Она посмотрела на
Рашида: тот буквально гипнотизировал ее, как змея лягушку. Последовал чуть
заметный кивок.
Джейни встала и схватилась за спинку стула, чтобы не зашататься. Значит,
момент настал? Что ж, она готова: обслужив Рашида, она вернется к столу.
Никто не будет знать, что у нее завелись лишние три тысячи долларов. К
собственному удивлению, она чувствовала себя так, словно замыслила
преступление. Йен привел ее в просторное помещение с длинными скамьями и
кофейными столиками. В углу был золотой бар, посередине — паркетный
танцевальный круг.
— Кому понадобилось мне звонить? — спросила она со смешком.
— Я не задаю вопросов, — ответил Йен немного смущенно. —
Хозяин здесь не я.
На этом сюрпризы не кончились: он повел ее не в спальню, а вниз го винтовой
лестнице, в каюту, служившую, как видно, кабинетом. Извинившись, он исчез за
дверью.
За резным французским столиком сидел один из арабов, которого она только что
видела за обеденным столом. Он жестом предложил сесть и ей.
— Мистер Рашид о вас хорошего мнения, — начал он. — Он
предлагает вам погостить у него на яхте.
Этого Джейни никак не ждала, хотя слышала, что на яхте у Рашида есть девушки
и что он им платит. Она не думала, что он настолько ею заинтересуется: ведь
на ленче он почти не обращал на нее внимания.
— Зачем? — спросила она со смехом.
— Не могу сказать, — пробормотал араб. — Но он предлагает вам
десять тысяч долларов в неделю.
Джейни потребовалось усилие, чтобы не расхохотаться. Ситуация была
смехотворной: как она очутилась на яхте у богатого араба, как дожила до
такого царского предложения — 10 тысяч долларов в неделю за секс с ним? Она
едва не выбежала вон из каюты. Естественно, она обязана отказаться,
вернуться в Париж, попытаться найти работу манекенщицы! Но Джейни тут же
вспомнила, что у нее нет денег на обратный билет, и занялась мысленными
подсчетами. Она тратила в месяц примерно
2 тысячи долларов; значит, 10 тысяч позволят ей целых пять месяцев не искать
работу. Можно будет провести на яхте неделю, а потом снова стать хозяйкой
собственной жизни, возможно, даже завести постоянного молодого человека,
вроде Джастина.
— Вы согласны? — спросил араб.
— Конечно! — выпалила Джейни. Выпитое за ленчем вино придало ей
смелости.
— Очень хорошо. В таком случае подпишите это. — Он подо двинул ей
листок бумаги. — Пустяки, соглашение о соблюдении конфиденциальности.
Вы даете обязательство ничего не рассказывать прессе о мистере Рашиде.
Ничего о нем не писать. В случае нарушения...
— Что тогда? Меня убьют? — От страха Джейни попыталась пошутить,
но собеседник ничего не ответил. Он сидел, не сводя с нее черных глаз.
На принятие решения ей потребовалась одна секунда. 10 тысяч долларов —
слишком соблазнительная сумма, а представить себя дающей интервью о Рашиде,
тем более что-то о нем пишущей она не могла при всем старании. Взяв у араба
серебряную ручку, она подписалась отчетливым школьным почерком. Потом,
откинувшись в кресле, еще раз попробовала пошутить:
— Итак, когда я начинаю?
— Прямо сейчас, мисс Уилкокс.
— Раз так, я принесу свои вещи.
— В этом нет необходимости. Для этого у нас есть специальные люди.
— Но мне надо попрощаться с друзьями, сказать им, куда я отправляюсь...
— пролепетала Джейни, уже испугавшись:
Араб холодно улыбнулся, сложив пальцы домиком.
— Боюсь, на это уже нет времени. — После его слов ей показалось,
что сердце сжимает железная клешня. — Через полчаса мы отплываем к
турецким островам.
15
Раскаленное добела солнце нещадно жгло разноцветные домики вокруг маленькой
гавани. Было три часа дня и не меньше 35 градусов жары. Но даже убийственное
солнце не мешало немногочисленным, но очень упорным туристам бродить по
узенькой булыжной улочке, проложенной из конца в конец порта. На этой
улочке, примостившись под скалой, находилось кафе со столиками,
расставленными на открытом воздухе под видавшей виды дощатой крышей. За
одним из столиков сидела, попивая колу и обмахиваясь старым номером журнала
Тайм
, Джейни Уилкокс.
В двух футах от Джейни возлежал на перилах, не сводя с нее огромных светло-
карих глаз, рыжий кот. У него были надорванное ухо и шрам над глазом. Поняв,
что она все равно не закажет еды и не покормит его, он приступил к
неторопливому кошачьему умыванию. Джейни тянула колу через соломинку и не
сводила глаз с кота. Кошек здесь было видимо-невидимо: стоило сесть, как они
тебя окружали, а некоторые, особенно наглые, даже занимали свободный табурет
за твоим столиком.
Джейни с горестным вздохом подперла рукой щеку и стала разглядывать гавань.
Она не отказывала ей в привлекательности, но яхта стояла на якоре неподалеку
от острова уже третий день, и местные виды успели надоесть. Остальные
девушки тоже не понимали, почему они так надолго здесь задержались, и могли
только беспомощно гадать. Это свидетельствовало об их ограниченных
умственных способностях: ведь стоило яхте подойти к этому лежащему на
удалении от остальных, с виду необитаемому островку, как им велели не
покидать кают и опустить шторки иллюминаторов.
Они, разумеется роптали — но только не Джейни. Она, забравшись с ногами на
койку и отогнув краешек занавески, видела, как трое военных в камуфляже, с
автоматами, спустились с горы и направились к яхте. Она рухнула на койку и
зажала ладонью рот, чтобы не заорать от страха. После той беседы с арабом в
кабинете, поднявшись на палубу и уже не найдя там гостей, за исключением
трех молодых женщин, зато увидев, как суетится команда, поднимая якоря, она
пришла к убеждению: ее задумали продать в публичный дом. Следующие три часа
она провела, запершись в своей каюте, в сто раз более удобной и элегантной,
чем каюта на яхте Сайда, — взять хотя бы мраморную ванну и несчетные
шампуни, кремы и прочее, фантазируя, как она будет прозябать в каком-нибудь
гареме в роли белой рабыни.
Ленч и предложение десяти тысяч — все это уловки, чтобы заманить ее на яхту
и потом продать, размышляла Джейни, лежа на койке в позе зародыша и тихонько
скуля. Ведь Рашид торгует оружием, так сказал Пол; почему бы ему не
приторговывать вдобавок девушками? Главное, о том, что она находится на яхте
у Рашида, не знала ни одна живая душа, кроме Эстеллы, от которой глупо было
бы ожидать помощи...
Разумеется, эти страхи оказались неоправданными-пока. Так думала Джейни,
глядя из-за занавески на мелководную гавань. На грязноватом песчаном пляже
резвились ребятишки, двое рабочих лениво стучали молотками по доске на
козлах. Солдаты были доказательством того, что бояться имелись все
основания: где еще провернуть преступную сделку, как не на затерянном
островке, вдали от любопытных глаз? Потом Джейни исчезнет, как будто никогда
не существовала; одному Богу известно, как с ней поступят дальше... Их — кем
бы они ни были — ждет сюрприз: она уже решила, что откажется им подчиняться
даже под страхом смерти.
Теперь, бездельничая в кафе, Джейни с удивлением вспоминала те свои мысли в
каюте. Поразительно, что происходит с паникующим человеком! Минут десять она
не помнила себя от ужаса, совершенно забыла обо всем на свете. Если бы не
неизменность закона притяжения, она бы не отличала верх от низа, потолок от
пола. Дошло до того, что она забралась в мраморную ванну и накидала на себя
полотенец, чтобы под ними спрятаться... Страх, впрочем, не помешал Джейни
отметить толщину и пушистость полотенец. Ее посетила мысль принять ванну, но
она быстро от нее отказалась: если за ней придут, то в голом виде она
окажется еще беспомощнее, чем одетой. Наконец Джейни выбралась из ванны. Она
уже лучше соображала. Созрело новое решение: на случай, если ее продадут,
надо быть готовой к скорому побегу. Она надела шорты и стала набивать
карманы всем, что могло бы послужить оружием: маникюрные ножницы, походный
наборчик для шитья, даже крохотная склянка с кремом для бритья. Вооружившись
таким способом до зубов, она опять залезла на койку и отогнула край
занавески.
Рашид беседовал на берегу с тремя военными. Джейни не видела его лица, но
знала, что это он: отплыв от Лазурного берега, он стал одеваться только в
традиционном арабском стиле — в просторные белые одежды, с которыми
контрастировали неизменные черные очки. Позади Рашида стояли два его
охранника, тоже с автоматами. После разговора, сопровождавшегося бойкой
жестикуляцией, все шестеро зашагали прочь и исчезли из поля зрения Джейни.
Плюхнувшись на койку, она укололась маникюрными ножницами. Ей стало стыдно
за недавний приступ страха: все объяснялось, судя по всему, торговлей
оружием. Но Рашид был хитер. Через два часа всех вызвали из кают. Кают-
компания была украшена в стиле зимней сказки: искусственный снег,
искусственный иней на искусственных ветках, обвитых рождественскими
гирляндами. Посередине стоял большой торт с надписью
Bon Anniversaire,
Irina
.
Все двадцать человек команды, встав полукругом, спели
Happy Birthday
Ирине, высокой брюнетке с широкими бедрами и тоненькой талией. Ирина пришла
в сильное недоумение.
— Мой день рождения не сегодня! — сказала она по-английски, но с
сильным акцентом.
— Мистер Кармайкл, — обратился Рашид к Йену (он называл всех
только по фамилии), — как это понимать? Мисс Степанова говорит, что ее
день рождения не сегодня.
— Я заглянул в ее паспорт, сэр, — твердо ответил Йен. — День
рождения сегодня.
— Может, это я ошиблась? — уступила Ирина.
После этого Рашид раздал всем девушкам подарки — браслетики с бриллиантами.
Никакой у нее не день рождения, — прошептала позже, когда все четыре
красотки загорали на палубе, девушка по имени Салли. Она была англичанкой,
без устали напоминала остальным, что происходит из аристократической семьи,
родственной королевской, и делала вид, будто гостить на яхте Рашида для нее
абсолютно нормально.
— Ирина ошиблась? — спросила бразильянка Кончита. Она почти не
владела английским языком и каждый день рыдала, вспоминая любимую мамочку.
Йен пообещал ссадить ее на берег в Монако.
— Джейни! — позвала Салли. У нее был жесткий, как сталь ной
скрежет, выговор, и знай Джейни англичан лучше, она бы сообразила, что
претензии англичанки на аристократизм полностью высосаны из пальца. Но она и
так ее не выносила. Перевернувшись на живот, она небрежно произнесла:
— Подумаешь!
— Зато у меня браслетик! — И Ирина помахала в воздухе рукой с
украшением.
— Кажется, ты снюхалась с Йеном, — сказала Салли, подвинувшись к
Джейни. — Не думай, мы видели, как ты к нему подлизываешься. Наверное,
ты с ним втихую трахаешься. Забыла, что во всех каютах камеры?
— Тогда смотрите на здоровье записи.
— Что такое запись? — спросила Ирина.
Йен!
— подумала Джейни. Шум вертолета вернул ее к действительности. Подняв
голову, она увидела, как черный вертолет Рашида поднимается в воздух и
устремляется к горам, высящимся над портом, чтобы пропасть за ними. Раз
Рашид улетел, то, может, она увидит Йена? Она сама подстроила такую
возможность, сообщив за ленчем, что отправится в городок за газетами. Рашид,
приподняв брови, отозвался на ее сообщение, криво усмехнувшись:
— Не знал, что вы читаете по-турецки, мисс Уилкокс. Наверное, у вас
есть скрытые способности, о которых мы не догадывались.
— Конечно, Рашид, — сказала она озорно. — Еще сколько!
— Слушай, Джейни, — ввернула Салли с набитым ртом, — ты собираешься отращивать груди?
— Что такое груди? — спросила Ирина.
До слуха Джейни уже доносился звук лодочного мотора. Приставив журнал к
глазам, как козырек, она увидела в море маленький катер, управляемый высоким
блондином. На расстоянии все австралийцы и англичане, стройные блондины,
составлявшие команду яхты, были похожи друг на друга, но Йен был все-таки
выше остальных, и Джейни не сомневалась, что в катере он. У нее быстро
забилось сердце, когда катер пронесся мимо кафе. Она вскочила, подбежала к
берегу и замахала рукой. Йен приветственно улыбнулся и подвел катер к
причалу в центре гавани.
Она вернулась в кафе, взволнованно крутя драгоценный браслет на запястье.
Как это произошло? Она отчаянно влюбилась. Теперь у нее было всего два
занятия: либо придумывать, под каким предлогом оказаться с ним рядом, либо
фантазировать, что он
...Закладка в соц.сетях
