Жанр: Любовные романы
Все на продажу
...иглашения Мими. Но едва
она вошла в дом, как поняла, что совершила ошибку. Мраморный холл с
зеркалами в золоченых рамах и римские бюсты показались на сей раз слишком
мрачными, как и ее отношения с Мими У Джейни появилось ощущение, что она
тонет в чужой жизни. Заглядывая в свой стакан с тающим льдом, она
удивлялась, как ее угораздило превратиться в подчиненную Мими. Сейчас она с
радостью перенеслась бы куда-нибудь в другое место, где смогла бы снова
принадлежать только себе.
— Нельзя, чтобы дети подолгу сидели на солнцепеке, Мими! —
произнесла она резко и в следующую секунду поняла, что сердится, а причиной
тому — поведение Мими в отношении Зизи. Надо поговорить с ней об этом,
подумала она, ловя взгляд Мими в большом зеркале над камином. Только бы
вышел Джордж...
Выражение лица Мими было виноватым, но она, по своему обыкновению, просто
сменила тему.
— Джордж, ты ведь будешь вежлив с Комстоком, когда они с Морган придут
к нам ужинать? — обратилась она к мужу.
Джордж закатил глаза, потом подмигнул Джейни. Казалось, он находит жену
чрезвычайно забавной, хотя и недостаточно серьезной. Джейни знала, что ему
нравится подтрунивать над Мими.
— Это зависит от того, что значит
вежливость
, — начал он. —
Если ты собираешься уложить меня с ним в постель, то...
— Джордж! — укоризненно сказала Мими, и он захихикал.
Самого себя Джордж тоже считает большим весельчаком, невесело подумала
Джейни. Он повернулся к ней, желая подтверждения, и она постаралась ободрить
его улыбкой.
— В общем, Комсток вам не по душе, — заключила она.
— По правде говоря, я его не выношу, — признался Джордж,
поглядывая на Мими. — Но Мими настаивает, чтобы мы его при гласили.
— Я не настаиваю, — возразила Мими. — Просто этого требуют
приличия. Он жених Морган, так что никуда не денешься...
Джордж полуприкрыл набрякшие веки и взглянул на жену исподлобья. От его
обыкновенного доброго выражения не осталось и следа.
— Ты рискуешь, Мими, — грозно проговорил он.
— Перестань, Джордж! — Она обернулась. — Из-за того, что он
единственный, кому удалось обойти тебя в сделке, ты...
— Если бы он честно меня обошел, еще полбеды, — холодно сказал
Джордж. — Но он меня надул! После этого видеть его в своем доме...
— Это было давно, — напомнила Мими.
— Освенцим тоже был не вчера, — брякнул Джордж.
Мими встала. Она умела быть страшно высокомерной, когда считала, что ей
бросают вызов, и настолько холодной и презрительной, что возникало ощущение:
она никогда больше с вами не заговорит. Эту эффективную тактику Джейни была
бы не прочь перенять, но сейчас она не понимала, почему Мими так тянет
поругаться с Джорджем.
— Джордж Пакстон! — Теперь Мими пугающе растягивала
гласные. — В приличном обществе так не поступают. Нельзя путать бизнес
с дружбой. Если бы их путали, все уже давно перессорились бы. Кроме того, я
уверена, что в один прекрасный день вы с Комстоком станете лучшими друзьями.
Джордж приподнял брови, словно ее речь не произвела на него никакого
впечатления, и сказал:
— Друг — это человек, с которым можно иметь дело, Мими.
— Да, но мне не хотелось бы дружить ни с кем из твоих деловых
партнеров, — заявила Мими сурово, ставя точку в споре.
Разговор зашел в тупик. Супруги воинственно взирали друг на друга. Где-то в
глубине дома зазвонил телефон.
— Резиденция Пакстонов, — сказала горничная, снявшая трубку.
Джейни решила, что это удобный момент для бегства:
— Пожалуй, мне пора...
— Нет-нет, Джейни! — Мими обернулась к ней с устрашаю щей
улыбкой. — Я хочу с тобой поговорить.
В комнату вошла горничная в серо-белой форме.
— Миссис Пакстон, это вас.
— Спасибо, Герда. Я сейчас. Не отпускай Джейни, Джордж.
— Прямо как приказ, — пожаловался Джордж, когда его жена вышла.
Джейни со вздохом опустилась в белое шелковое кресло. Джордж был прав: когда
Мими говорила таким тоном, с ней не было смысла спорить. С некоторым
раздражением Джейни подумала, что люди, рожденные богачами, считают, будто
могут помыкать всеми, особенно теми, кто беднее их. Но из головы не выходил
Зизи. Игра это, или он действительно к ней равнодушен?
Ее мысли прервал Джордж, пересекший комнату и присевший на край дивана рядом
с ней. Джейни удивленно взглянула на него. Ей было не очень приятно
оставаться с ним наедине: в присутствии Мими он был паинькой, но раз или
два, когда Мими была занята наверху и Джейни приходилось с ним болтать, он
вел себя так, будто стоит ей подать знак-и он с радостью с ней переспит.
Дело было не в его словах, а в вожделенных взглядах, обращенных на ее грудь.
С другой стороны, с такими, как Джордж Пакстон, она умела справляться, ведь
всю жизнь только этим и занималась. Не скрывая скуки, она спросила:
— Как дела, Джордж?
— Я слышал, что вы часто видитесь с моим другом Селденом, — сказал
он. Он всегда переводил разговор на секс, словно за словами могли
последовать дела.
— Наверное, вы видите его не реже, чем я, — парировала Джейни.
— Значит, он вас еще не заарканил, — бросил Джордж тоном знатока.
— Не знаю, с чего вы взяли, что у него это получится.
— О, Селден — старая гончая. — Джордж отпил виски и положил
толстую икру на колено, как бы демонстрируя свою муж скую силу. —
Обычно он добивается желаемого. — Он откинулся на спинку дивана, глядя
на противоположную стену, где висела картина Дэвида Салле
Арлекины
. —
Знали бы вы, каким он был раньше! В школе он только и делал, что кололся и
играл в теннис.
— Селден Роуз — наркоман? — Джейни недоверчиво рассмеялась.
— Не только: еще он спал с девчонками-болельщицами, — сказал
Джордж, поднося к губам рюмку. — Странно, как он вообще оказался в
Гарварде.
Джейни не удостоила его ответом. Поднимаясь с кресла, она пробормотала:
— Разыщу-ка я Мими...
— Подождите! — Джордж неожиданно схватил ее за руку. Она негодующе
глянула на него, и он поспешил сгладить свою невежливость хохотом. —
Сами знаете, это бессмысленно: ее все равно не оттащить от телефона. К тому
же мне никогда не удается поговорить с вами... с глазу на глаз. — Он
никак не мог оторвать взгляд от ее груди. — И вообще мне хочется
послушать, как вы работаете.
— Работаю? — фыркнула Джейни. — Я фотомодель, Джордж. И у
меня сейчас летние каникулы. — Она говорила насмешливо, но вопрос
Джорджа вызвал у нее чувство вины. Она не собиралась потратить попусту пол-
лета. Она планировала читать хорошие книги, возможно, дописать сценарий
(слава Богу, Комсток больше не поднимает эту тему), заняться карьерой. Но
времени не хватало, она погрязла в мелочах...
Джордж, словно читая ее мысли, сказал:
— Я внимательно изучил телевизионную рекламу с вашим участием и думаю,
что у вас талант. Настоящий талант! Между прочим, я зарабатываю деньги и на
этом.
— Неужели? — Она пренебрежительно улыбнулась. Глядя на него,
Джейни пыталась понять, серьезен он или просто ищет способ затащить ее в
постель. Однако ей нравилась лесть, к тому же она любила, когда в ней ценили
что-то еще, помимо внешности. Задумчиво постукивая пальцами по спинке
кресла, она продолжила:
— Я как раз думала, что могла бы стать неплохим продюсером...
В действительности раньше ей это не приходило в голову, просто сейчас
показалось, что такая реплика придаст ей веса.
— Вроде Селдена, — сказал Джордж, почесывая ляжку.
— Не совсем, — возразила Джейни. Она сама не знала, к чему клонит,
но разговор начинал ей нравиться. — Я бы продюсировала небольшие
фильмы, интересные мне самой, говорящие что-то американскому зрителю...
— Думаете, это может приносить деньги? — спросил Джордж. Его лицо
перестало быть скучным, Джейни даже показалось, что в его глазах блеснул
интерес.
— Почему бы и нет? В конце концов, единственная гарантия хорошего
заработка — качественный продукт, нужный американцам.
— Я сам подумывал, не заняться ли мне кинопроизводством... — начал
Джордж, но его прервал стук каблучков Мими по мрамор ному полу.
— Вы не поверите, кто это был! — воскликнула она, врываясь в
комнату. — Родити Дердрам! Хочет, чтобы ей заплатили за испорченную
туфлю!
Услышав про Родити Дердрам, Джейни вспомнила события этого дня и
нахмурилась. Сейчас она, как никогда, была полна решимости поговорить с Мими
о Зизи.
— Мне действительно пора, — сказала она, считая это единственным
способом на несколько минут остаться с Мими наедине.
— Ты ведь попрощаешься с детьми? — сказала ей Мими, мгновенно
превращаясь в заботливую мамашу.
— Конечно! — Джейни встала и наклонилась к Джорджу, чтобы чмокнуть
его на прощание в щеку. — Не забудьте про наш разговор, —
прошептала она ему. — Будут идеи — звоните.
Ведя Джейни наверх по широкой парадной лестнице, Мими пребывала в сильном
возбуждении.
— Дети подождут, — не выдержала она. — Мне надо тебе кое-что
рассказать.
Джейни последовала за ней по длинному коридору к хозяйской спальне. Идя мимо
гравюр, изображающих скаковых лошадей, она укреплялась в мысли, что темой
разговора будет Зизи. Это имя не было произнесено, но они обе о нем
думали... Наивное воображение подсказывало невероятное: Зизи признался Мими,
что влюблен в нее, Джейни, и просил Мими передать ей записку...
Из большой внутренней спальни с огромной кроватью под балдахином —
супружеским ложем Мими и Джорджа — окна до пола вели на веранду под зеленым
полосатым навесом. Там стоял белый плетеный столик, накрытый для чая: сине-
голубой фарфоровый чайник и тарелка сандвичей с огурцом и лососиной. Правило
Мими, гостеприимной хозяйки, заключалось в том, что гостям в любое время
суток надо предлагать что-нибудь вкусное. Мими присела, взяла чайник
длинными тонкими пальцами и налила кипяток через серебряное ситечко с чаем в
две чашечки. Было видно, что ею руководит привычка, а не голод или жажда. В
глазах сияло зловещее удовольствие, словно она совершила что-то дурное и
гордилась этим. Проникновенным голосом, будто Джейни была самым близким ей
человеком, она проговорила:
— Дорогая, боюсь, я совершила нечто ужасное...
Джейни подошла к ограждению веранды и стала смотреть на море. Был тот час
неподвижности, когда уже начинают сгущаться сумерки, но от пляжа еще исходит
тепло. Потом она обернулась к Мими, стараясь унять сердцебиение. Пришло
время поговорить начистоту о Зизи. Не тратя времени на вступление, она
выпалила:
— Я знаю, вы с Зизи добрые друзья... — Ей пришлось пре рваться: ее
сбило с толку виноватое выражение лица Мими.
— Джейни, обещай на меня не злиться! — затараторила Мими. — Я
хотела признаться тебе раньше, но не знала, что произойдет, и не хотела тебя
в это втягивать. Но ты поймешь лучше любой другой...
Джейни второй раз за день почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Она
уже знала ответ, но все равно не смогла не спросить:
— Пойму что?
Во взгляде Мими появилось замешательство.
— Я думала, ты догадываешься... В общем, я решила, что ты должна
знать... У нас с Зизи роман. Это продолжается уже три недели.
Эти слова стали для Джейни ударом, после которого она не сразу обрела дар
слышать и говорить. Сначала до нее донесся шум разбивающихся внизу о берег
волн, потом она увидела как сквозь туман сидящую Мими, полную возбуждения и
страха. Необходимо было что-то ответить. Джейни перебросила волосы через
плечо, издала холодный смешок и выдавила:
— Конечно, я знала. Это ведь так очевидно!
— Неужели? — поразилась Мими.
— По крайней мере для меня. — Джейни усмехнулась. — Это
потому, что я тебя слишком хорошо знаю. — На самом деле она
Совершенно не знала Мими и, уж конечно, не догадывалась, что та способна на
предательство.
— Джейни! — Мими была искренне удивлена. — Ты сердишься!
Правильнее было назвать это лютой злобой, но Джейни скорее прыгнула бы в
адский огонь, чем позволила Мими снова взять над ней верх.
— Вот еще глупости! — сказала она равнодушным голосом и, желая
лучше скрыть свои чувства, спросила:
— Когда это началось? На первом матче в поло? — Какой же она была
дурой, что пригласила Мими на тот матч!
Мими, полная собственных переживаний и равнодушная к чужим, изобразила
сочувствие.
— Я, как и все, находила его восхитительным, но не подозревала, что
тоже ему нравлюсь, до того раза, когда ты укатила с Селденом на его машине.
Тогда мы с Зизи условились, что на следующий день поедем кататься верхом. Я
не могла с тобой по советоваться, тебя ведь не было рядом... А он пошел за
мной в конюшню, мы стали целоваться и...
Джейни крепче ухватилась за перила. Только бы не стошнило! Угораздило же ее
поехать кататься с Селденом после матча! Одно необдуманное решение толкнуло
Зизи в объятия Мими. Но она никак не могла заподозрить, что Зизи увлечется
Мими. Со всей силой уязвленных чувств она винила в происшедшем Зизи. Он
оказался альфонсом, презренным охотником за богатыми замужними дамочками...
Наверное, он клянчит у Мими деньги! Если так, то Джейни повезло, что она с
ним не связалась. Она с грехом пополам изобразила сочувствие и
озабоченность.
— Мими, — проговорила она, — ты думаешь, надо было?..
— Нет! — выкрикнула Мими. — Ни в коем случае! Но теперь уже
поздно. Сама видишь, какое он чудо. Конечно, я в него безумно
влюбилась. — Она машинально уродовала пальцами один сандвич за
другим. — Хуже всего то, что он говорит, будто тоже в меня влюблен.
Новый удар! Джейни была готова принять мысль, что Зизи спит с Мими с корыстными целями, но любовь...
— А Джордж? — прошипела она.
Вопрос, кажется, вернул Мими с небес на землю. Она смахнула остатки
сандвичей со скатерти и спросила:
— Что Джордж?
— Ты его жена.
Мими с вызовом уставилась на Джейни, как на врага.
— Ну и что? — Она слегка передернула плечами. — Честно
говоря, твоя провинциальность меня удивляет. От тебя я меньше всего ждала
ханжества.
Появившийся между ними холодок стремительно превращался в отчуждение. Обе
молчали. Их дружба оказалась под угрозой. Джейни могла поддержать Мими и
остаться ее подругой, а могла осудить — и потерять.
В тишине раздалось бульканье: Мими бросила в свою чашку два кубика сахара.
Сейчас Джейни ее ненавидела. Ей никогда еще не доводилось уступать мужчину
другой женщине, но Мими была не просто
другой
: она привыкла присваивать
все, что ей захочется, такова привилегия богатых. Доставшееся ей с рождением
право она использовала непринужденно, как модницы носят изысканные наряды.
Она все равно не отстанет от Зизи, что бы ни думала об этом Джейни, а ее,
Джейни, легко выбросит из своей жизни. Начнутся пересуды, и Джейни снова
почувствует себя ничтожеством, снова должна будет доказывать, что чего-то
стоит...
Нет, подумала она, стараясь быть холодной и расчетливой.
Не для того она трудилась над зданием своей дружбы с Мими, чтобы его
разрушил какой-то мужчина. Роман Мими она обратит себе на пользу, он их еще
крепче свяжет. Подойдя к Мими, она сказала:
— Я помогу тебе, Мими. Не хочу, чтобы вас застукали. Атмосфера сразу
изменилась. Столкновения не в природе женской дружбы: правила требуют
отвечать на примирительный жест взаимностью.
— Не обращай внимания, Джейни, — поспешно сказала Мими. —
Просто мне показалось, что ты тоже неравнодушна к Зизи.
И они дружно засмеялись. Горничная Герда, явившаяся убрать со стола, была
поражена благостностью открывшейся ей сцены. Бело-зеленый навес слегка
трепетал от вечернего ветерка. Под ним на фоне синей морской глади две
белокурые загорелые красавицы наклонились друг к другу и о чем-то весело
шушукались. Герда догадалась, что темой их разговора являются мужчины.
В следующую секунду ее догадка подтвердилась.
— Глупости, дорогая! Все равно я уже решила, что начну встречаться с
Селденом Роузом, — услышала она голос Джейни.
Книга II
10 сентября 2000 года
Нью-Йорк тайме
сообщила, что Джейн (именуемая
Джейни) Уилкокс, тридцати трех лет, модель, известная по рекламе белья фирмы
Тайны Виктории
, четыре дня назад вышла замуж за Селдена Роуза,
сорокапятилетнего главу
Муви тайм
, на небольшой частной церемонии в
Монтрадонии, Италия.
Упоминалось также о тюремном приговоре Питеру Кеннону. Это сообщение
сопровождал материал о том, что тюрьмы для
белых воротничков
— не
привычные им загородные клубы и что неплательщиков налогов и финансовых
махинаторов там ждет немало сюрпризов начиная с неважной кормежки.
В разделе новостей бизнеса сообщалось о крахе нескольких новоявленных
магнатов информационных технологий. Молодой финансовый обозреватель Мелвин
Метцер писал:
Если хорошенько прислушаться, то с Уолл-стрит донесется рокот
тамтамов, предвещающий экономическую катастрофу
. Эту строчку просмотрели
три редактора, вследствие чего в газету посыпались письма о непочтительном
упоминании индейцев, ибо на теперешней Уоллстрит прежде жили индейцы, лишь
потом голландские поселенцы возвели стену, чтобы от них отгородиться.
Но для большинства Нью-Йоркцев это был прекрасный понедельник второй недели
сентября. В тот день Комсток Диббл обдумывал приобретение квартиры на Парк-
авеню за 10 миллионов долларов, которое стало бы для него преодолением
очередной ступеньки на лестнице вверх, но карабканье это сопровождалось
сильным потоотделением. Стоя в холле дома номер 795 по Парк-авеню, который,
как Диббла снова и снова уверяли агент по недвижимости Бренда Лиш и его
невеста Морган, был в Нью-Йорке одним из лучших, он утирал пот с лица и
лысеющего черепа. Это не мешало ему одобрительно оглядывать холл. Перед уик-
эндом бухгалтеры предупредили Комстока, что впервые за три года его компания
"Парадор пикчеро понесла убытки в первом полугодии. Зато вечером в
четверг мэр Нью-Йорка выразил ему признательность за благотворительность,
кроме того, одна из назревавших сделок обещала принести не меньше 50
миллионов чистой прибыли. С недавних пор Диббл подумывал о расширении
горизонтов. Он любил кино, но постепенно пришел к мысли, что это детские
игры. Разве из него не получился бы успешный политик? Он вытер лоб платком и
улыбнулся, слушая нескончаемый щебет Бренды Лиш.
— Вам об этом холле можно не рассказывать, — сказала она,
обращаясь к Морган. — Это творение Стенфорда Уайта поддерживают в
безупречном состоянии. Здесь все осталось в первоначальном виде. Если
продать этот холл на аукционе
Сотби
, он потянул бы на все двадцать пять
миллионов.
Стены были обиты панелями красного дерева, центральное место занимал
огромный мраморный камин, на котором высилась ваза с трехфутовым букетом
цветов. По холлу бесшумно, как призраки, скользили ливрейные лакеи в белых
перчатках. Здесь поддерживалась атмосфера не подверженной времени сдержанной
роскоши. Истекшие восемьдесят лет не оставили в этом оазисе изящества ни
одного отпечатка.
— Что вы обо всем этом думаете, Комсток? — спросила Бренда Лиш.
Комсток покосился на нее — особу на пятом десятке, каким-то чудом
сохранявшую облик школьницы. Что это на ней за цветастое платьице?..
— Я думаю, что... — Он помолчал. — Я не покупаю холл.
Морган закатила глаза, но Бренда прыснула, будто услышала очень удачную
шутку. Если он и догадывался, как абсурдно смотрится в такой обстановке,
подчеркивающей грубость всего его облика, то не подавал виду. Бренда Лиш тем
более не собиралась поднимать эту тему. Она происходила из старой нью-
йоркской семьи, помнившей времена, когда корни еще имели вес, в этом доме
раньше жила ее мать. Полвека назад такого, как Комсток Диббл, сюда не
пустили бы на порог; впрочем, тогда у такого, как он, хватило бы ума не
возжелать апартаментов в подобном доме. Но те времена ушли в прошлое, как и
фамильное состояние семейства Лиш от него ничего не осталось к середине 80-х
годов. Пришлось Бренде, сохранившей скромность, спокойствие и разумную
практичность прусских предков, стать агентом по торговле недвижимостью. Ей
пригодилось знание лучших домов города: с его помощью она обзавелась
клиентурой, желавшей и способной тратить многие миллионы на престижное
жилье. Люди вроде Комстока Диббла были ей совсем не по вкусу, она видела,
что ему дадут фору даже заносчивые, лишенные вкуса молодчики с их
сногсшибательными женами, изменившие в 80-х годах лицо общества, но отдавала
должное и ему. У Диббла были имя, деньги, его благодарил сам мэр (а это
поможет ему добиться причисления к почетным гражданам: он уже обмолвился,
что скоро получит от мэра рекомендательное письмо), он собирался жениться на
Морган Бинчли, а это тоже полезно.
— Выйдем на улицу? — предложила Лиш, и все трое оказались на ярком
солнце. — Вам, Морган, этого можно не говорить, — продолжала
Бренда, — вы ведь сами знаете, что квартиры в этом доме продаются
нечасто... В последний раз это произошло три года назад. Если вы
заинтересованы, я сразу сделаю заявку, потому что цена предложения...
Но тут Морган потянула носом воздух, словно уловила зловоние.
— Меня беспокоит шум.
— Шум? — переспросил Комсток. Он выглядел так, будто готов был
взорваться, и Бренда, много слышавшая о разных людях — такое уж у нее
ремесло, — подобралась, ожидая от Комстока его знаменитой вспышки
буйства.
— Разве ты не привыкла к шуму? Ты и так живешь на Парк-авеню. — Он
повернулся к Морган с видом обвинителя, будто поймал ее на воровстве с
магазинной полки.
— Ну и что? Я слышала громкий звук.
— Это была, наверное, болтовня Бренды, дура! — проревел Диббл.
— Это сигналила машина, — ответила Морган, не реагируя па его
брань. Кроме прочего, ему нравилась в ней толстокожесть старого аллигатора.
В окнах двойное остекление, — сказала Бренда, — но его можно было
бы сделать тройным тысяч за пятьдесят... — Она вдруг вспомнила одну историю
про Комстока Диббла: болтали, будто он однажды поставил женщине на соски
зажимы, привязал к ним лямки и овладел ею сзади, дергая за лямки, как за
поводья. Женщина, кажется, осталась довольна.
— Ты ведь знаешь, что я не переношу шум, — сказала Морган
непреклонным тоном. — Помнишь, Бренда, в детстве я всегда плакала,
когда слышала сирену?
— А я сейчас не выношу тебя! — заявил Комсток. — Куда
девалась моя машина?
— Естественно, он стоял прямо перед своим черным
мерседесом
с
затемненными пуленепробиваемыми стеклами.
— До свидания, Бренда, — сказал он, свирепо глянув на
Морган. — Я сам вам позвоню.
— В любое время, — ответила Бренда и помахала рукой.
— Он ужасный, правда? — простонала Морган.
По мнению Бренды, назвать его так было все равно, что похвалить, но она
согласно кивнула.
— Ничего не могу с собой поделать: я его люблю, — призналась
Морган.
Бренда чуть не рассмеялась. В отличие от остальных ей не было жаль
бедняжку
Морган
: ее будущий союз с Комстоком она считала возмездием свыше. Бренда и
Морган вместе учились в
Бреарли
, и Комсток был прав: Морган всегда была
непроходимой дурой. Она действительно всегда кричала при каждом завывании
сирены, однажды даже обмочилась. Ее бы с радостью исключили, но ее родители
были слишком богаты и находились-вместе с доброй сотней горожан &mda
...Закладка в соц.сетях
