Жанр: Любовные романы
Все на продажу
...особные ее отвлечь.
Но мозг не повиновался: какие бы преграды она ни возводила, прорывались мелкие
воспоминания, грозя быстро затопить ее память болью...
На просмотрах собиралось по пятьсот молодых женщин со всего мира, жадных до работы,
менеджеры модной индустрии, которым всегда необходимо было пристроить кому "кузину",
кому "знакомую", агенты, уменьшавшие заработки манекенщиц, отказывавшихся принимать
их условия. У всех девушек были те или иные изъяны; выше всех котировались те, кто
выглядел в соответствии с требованиями момента. Вокруг таких возникала кутерьма, и им
обычно удавалось сделать бойфрендом какого-нибудь фотографа, что обеспечивало больше
работы - и защиту от мерзавцев, с которыми иначе невозможно сладить. Этих девушек можно
было считать счастливицами: через год-два они с триумфом возвращались в Нью-Йорк, и
некоторые даже становились там супермоделями.
Но были и другие, о которых больше ничего не слышали: эти спивались, вскрывали себе
вены, употребляли наркотики и попадали в больницы. Об этом было хорошо известно, об этом
постоянно судачили сами девушки, агенты и фотографы. Результат бывал один: вскоре
нью-йоркские агентства снабжали таких неудачниц авиабилетами в заштатные городишки,
откуда они были родом.
Джейни провела в Париже две недели, когда разразился скандал из-за девушки по имени
Донна Блэк. Джейни впервые об этом услышала, когда находилась в фотостудии, снимаясь для
рекламы компании "Ла Бейби". Это была ее первая
Настоящая работа, а то, что она снималась для рекламы, означало одно: скоро ей заплатят
настоящие деньги. В рекламном проспекте должны были красоваться две обнимающиеся
блондинки, при взгляде на которых потребителю предлагалось представить, как обе сбросят
дорогое белье и займутся сексом. Партнершей Джейни была девушка по имени Эстелла,
снимавшая комнату вместе с Донной Блэк.
Донна и Эстелла были из Индианы, только отец Донны был врачом, а отец Эстеллы -
мелким торговцем наркотиками. Про мать Эстелла говорила, будто официантка, но так
закатывала глаза при любом упоминании этой профессии, что Джейни подозревала, что ее мать
торгует собой.
Самой Эстелле терять было нечего. Позируя, она поднялась выше и быстрее, чем могла
мечтать у себя в Индиане. Она не лезла за словом в карман, все время хохотала - мать Джейни
сказала бы, что такая непременно "окажет дурное влияние". Она издевалась над фотографом,
почти не говорившим по-английски, комично копировала жесты, с помощью которых он
пытался им показывать, что делать, и спрашивала заказчика, сколько он заплатил бы им за секс.
Заказчик спокойно отвечал, что платить женщине за секс - это прекрасно, вызвав у Эстеллы и
Джейни приступ хохота. Они без устали цитировали его слова, смущая фотографа и его
помощников.
К концу дня Эстелле позвонил Жак, и после его звонка она была сама на своя. "Донна
Блэк пырнула ножом Антуана Дюбурге", - сообщила она. Антуан Дюбурге был шишкой в
одной из косметических компаний; видимо, у Донны была с ним связь, а потом она застала его
в постели с другой моделью. Подобное происходило в Париже сплошь и рядом, тем не менее в
студии начался кавардак; фотограф перенес съемку на следующий день, сочтя обстановку
нерабочей.
Джейни и Эстелла поспешно собрали вещи и убежали. Джейни, торопившейся вниз по
лестнице следом за Эстеллой, показалось, будто та плачет, но на улице выяснилось, что она
ошиблась: Эстелла истерически хохотала.
- Я знала, что Донна этим кончит. Она не вылезала из неприятностей. - Говоря это,
Эстелла щипала Джейни за руку.
Джейни была в ужасе. Впрочем, за месяцы, проведенные в Европе, она успела понять, что
не всегда верно реагирует на происходящее и ее реакция выглядит в глазах окружающих
мещанской. Поэтому, наблюдая за Эстеллой, она скопировала ее поведение: тоже стала
смеяться, даже сказала, что Антуан получил по заслугам.
- Думаешь, он умер? - спросила она.
- Сомневаюсь, - ответила Эстелла, - Убить человека ножом не так просто. Для этого
надо перерезать ему горло или пырнуть раз десять. - Она отбросила назад длинные волосы. -
У Донны маловато силенок. Она совершенно не тренировалась, поэтому Жак и собирался ее
прогнать.
Девушки посмотрели друг на друга и снова прыснули. На самом деле модели чаще всего
пренебрегали физическими упражнениями и, чтобы не толстеть, сидели на губительной диете
- шампанское и сигареты.
- Но для меня это проблема, - продолжила Эстелла, - теперь мне нужна новая соседка.
Донна не работала, но папаша платил за нее арендную плату.
И тогда Джейни, радуясь возможности ближе сойтись с такими блестящими растленными
людьми, предложила свою кандидатуру.
Эстелла жила на левом берегу, близко от Сены, в квартире с высоким потолком и входом
через двор. Планировка квартиры показалась Джейни идиотской - в спальни приходилось
идти через другие комнаты, но все равно это был большой шаг вперед по сравнению с ее
прежней квартирой. Квартира Эстеллы, официальной арендаторшей которой была модель,
жившая в Париже пятью годами раньше, а потом вернувшаяся в Нью-Йорк, где стала "лицом"
одной косметической компании, была обставлена, на взгляд Джейни, дорогим французским
антиквариатом, хотя на самом деле такие предметы можно было найти на любом парижском
"блошином" рынке. Но больше всего Джейни удивила комнатка по соседству со спальней
Эстеллы - настоящая пиратская сокровищница, набитая туфлями, сумочками, шикарными
дорожными чемоданами, куртками, платьями, свитерами и украшениями лучших фирм. Все это
явно было Эстелле не по средствам. При виде такого богатства у Джейни расширились глаза. Ее
воспитывали в пуританской скромности, внушали, что иметь лишние вещи - непростительный
грех, но сокровищница Эстеллы мигом разрушила все ее детские представления, как камень,
вдребезги разбивающий зеркало. Мгновение - и она сама очутилась в Зазеркалье.
- Бери что хочешь, - предложила Эстелла, чувствуя ее смущение. - Только сперва
спрашивай у меня. Ненавижу, когда про сто хватают...
- Но откуда?.. - заикнулась было Джейни.
- Мой молодой человек любит делать мне подарки, Джейни непонимающе уставилась на
Эстеллу. Французы - известные скупердяи, считающие, что лучше вести приятную беседу,
чем открывать бумажник.
- Он араб, - объяснила Эстелла, поглаживая замшевую су мочку от Шанель - писк
сезона, стоивший больше двух тысяч долларов. - Некоторые девушки не любят арабов, боятся
их, ведь они такие богачи. Зато арабы что угодно тебе купят, куда угодно повезут. У Сайда
яхта, летом мы будет плавать на ней вдоль Лазурного берега. Это самое модное место, там
собираются все. - Видя, что Джейни не все улавливает, она рассмеялась. - Сен-Тропез,
Антиб, Монако... Сайд обещал познакомить меня с принцем Альбертом.
Даже догадываясь, что Эстелла преувеличивает, Джейни от восхищения лишилась дара
речи. Мир, о котором говорила Эстелла, был ей совершенно незнаком, но сейчас он казался
совсем близким, как мерцающий драгоценный браслет: достаточно протянуть руку - и он
твой.
- Арабы любят окружать себя множеством красивых женщин, - продолжила
Эстелла. - Может, я уговорю Сайда пригласить тебя на яхту. Если не получится, тебя
пригласит кто-нибудь еще.
В голове у Джейни зазвучал тревожный звонок, но она заставила его смолкнуть.
- Посмотрим... - отозвалась она, напуская на себя загадочность, будто у нее могли
найтись более интересные занятия.
В ее комнате ждали два синих чемодана "Самсонайт". Мать проявила щедрость, снабдив
ими дочь, но сейчас они вдруг показались Джейни воплощением всего, что ей не нравилось в ее
жизни: потрепанности, слишком явного американского духа, отсутствия блеска; главное,
некоторые девушки, вышедшие совсем уж из низов, добивались гораздо большего, оказывались
наверху быстрее, чем она. Пока она стояла, погруженная в такие мысли, в двери появилась
Эстелла в пестрой куртке от Шанель и в джинсах с небрежно переброшенной через плечо
сумочкой. С точки зрения юной Джейни, именно так должна была выглядеть шикарная молодая
дама.
- Схожу куплю немного pain, - сказала Эстелла, тщательно выговаривая французское
словечко, словно нельзя было сказать просто "хлеб". - Тебе что-нибудь нужно? Сигарет,
например?
- Я не курю.
- Не куришь? - Эстелла засмеялась. - Придется начать. В Париже все курят. - И она,
насвистывая модную мелодию в стиле диско, выпорхнула за дверь.
Джейни продолжила разбирать вещи. Но как только захлопнулась тяжелая входная дверь,
она не смогла побороть соблазн и вернулась в "сокровищницу" Эстеллы. Она напоминала себе,
что получила приличное воспитание, что она - при-
Личная девушка из хорошей семьи, которую с ранних лет учили не зариться на чужое, но
сейчас уже не знала, что под этим подразумевалось. Может быть, таким образом людям,
обреченным никогда не достичь желаемого, помогают мириться с жизнью? Она теперь жаждала
очень многого и прекрасно осознавала свою цель. Ее ли вина, что ее приучали не ждать от
жизни большего, чем серенькая работа, серенький брак, возня с серенькими детишками? В
таком жизненном напутствии не было никакой глубины!
Но вот это, думала она, прикасаясь к тонкому шелковому платью, все эти вещи
настоящие. Сколько ее ни предостерегали о том, как опасно мечтать о материальном, с ее точки
зрения, он олицетворял достижения. Ими Господь или судьба одаривают своих избранников;
казалось, чтобы на такого человека пролился волшебный дождь, он ничего не должен был
предпринимать сам. Бродя по комнате, как в дурмане, Джейни сняла с плечиков полосатый
пиджачок с воротником, отороченным золотистым мехом, шелковистее и шикарнее которого
она еще не видела. Она накинула перед высоким зеркалом эту вещь, подняла воротник. В этом
наряде почти исчезло ее сходство со смазливой американской студенткой, грызущей за
рубежом гранит науки, она превратилась в красотку, для которой достижимо все. Не
исключалось даже вступление в брак с принцем Альбертом и превращение в настоящую
принцессу!
Вертясь перед зеркалом и тая от любви к самой себе, она думала: "Да, мне многого
хочется. Но теперь я знаю, что могу многое получить. И получу, причем очень скоро".
14
Джейни вздрогнула. Оказалось, что она уже пересекла Сену и снова очутилась на правом
берегу, в опасной близости к Вандомской площади. Она чуть постояла, а потом, как мошка на
пламя, поспешила на площадь.
Она знала, что после пятнадцати лет отсутствия ноги сами принесут ее сюда, к
элегантному фасаду отеля "Ритц". Разве не здесь все началось, не здесь она совершила первый
неверный шаг? Пятнадцать лет назад она так же стояла, глядя на отель и готовясь к роковому
решению, предопределившему всю ее дальнейшую жизнь.
Или она слишком драматизирует события? Внутренний голос напомнил, что она была
тогда очень молода; откуда ей было знать, как поступать правильно? Другой голос ответил, что
есть люди, которые даже в молодости проявляют благоразумную разборчивость. Или это было
всего лишь отдельным, не возымевшим последствий событием? Оно, конечно, привело к новым
событиям, но потом все кончилось, Джейни каким-то образом умудрилась через все это
перешагнуть. Или она заблуждается? Ведь до сих пор она посвящает много времени
"преодолению". Когда ты только тем и занята, что борешься с тенями прошлого, то откуда
взяться будущему?
Посмотрев вокруг, Джейни поняла, что для утра среды площадь удивительно безлюдна.
Увидев пустую скамейку, она прошла по булыжной мостовой и села. Обхватив голову руками,
она стала вспоминать тот далекий день, когда Эстелла вернулась "из булочной" - почему-то
путешествие за хлебом заняло у нее трое суток. Джейни сильно заскучала и так обрадовалась ее
возвращению, что когда Эстелла заявилась в четыре часа дня, не заметила, что у той расширены
зрачки, трясутся руки, она не переставая курит и не может толком ответить ни на один вопрос.
Наконец Эстелла улизнула в кухню и трагическим голосом объявила оттуда, что ей нужно
выпить. Даже откупорить бутылку она не смогла: пробка раскрошилась в горлышке, и Джейни
пришлось выковыривать кусочки ножом.
- Я о тебе тревожилась, - виновато сказала Джейни. - Думала, с тобой что-то
случилось. С тобой или с Донной...
- Она убралась. Ей больше не позволят появиться во Франции. - Эстелла отпила вино
прямо из бутылки. - Скатертью до рога! С ней была такая скучища...
- А ты-то куда подевалась?
- Случайно встретилась с Саидом. Мы закатили вечеринку.
- На три дня?
- Это еще что! Однажды мы куролесили целую неделю. В этот раз веселье тоже еще не
кончилось: я пришла за тобой. К Сайду приехал дядя, он хочет повеселиться. Что скажешь?
Они говорят по-английски? - спросила Джейни. Ей было так тоскливо, что она
помчалась бы куда угодно, лишь бы там говорили на ее языке. Эстелла встретила ее вопрос
смехом:
- А как же, глупышка! Они все учились в Кембридже или еще где-нибудь.
Джейни переоделась. Эстелла покачала головой:
- Не правильно. Рашид любит, чтобы женщины выглядели
Как светские дамы. - Она выбрала другое платье, из набивной ткани, и бросила его
Джейни.
- Рашид?..
- Рашид аль-... - Когда Эстелла назвала полное имя араба, Джейни отшатнулась: это
имя было знакомо даже ей, и она не знала, радоваться или пугаться. - Он один из богатейших
людей на свете, - добавила Эстелла.
Джейни думала, что они направляются в частный дом или квартиру, но Эстелла велела
таксисту ехать на Вандомскую площадь. Выйдя из машины, Джейни в страхе уставилась на
горчичный фасад отеля. Он был очень велик и очень красив. Но ее еще не окончательно
покинул здравый смысл.
- Отель?! - опасливо спросила она.
- Он здесь живет, глупышка, - ответила Эстелла, расплачиваясь с таксистом. - Он мог
бы купить любое здание в Париже, но живет в отеле, здесь удобнее. Все богачи так поступают.
А потом Эстелла сказала, крепко держа Джейни за руку и глядя в глаза:
- Слушай внимательно. Мы с тобой подруги, поэтому я хочу посвятить тебя в самую
суть. Если Рашид тебя схватит и толкнет на постель, то ты ничего не обязана делать. Если
согласишься, то цена - две тысячи долларов или драгоценность.
Джейни потрясенно уставилась на ярко освещенный отель. Вот, значит, что тут
происходит! Но ничего другого и не следовало ожидать. Оставалось поблагодарить Эстеллу и
вернуться домой.
Но пешком идти было слишком далеко, а на ней были туфли на высоком каблуке. Да и
дома ее ждал вечер в одиночестве. С трагической юношеской близорукостью она не видела
впереди ничего, кроме еще одной долгой, пустой, бессмысленной ночи, которую сменит другая,
столь же пустая и бессмысленная; пройдут недели, месяцы, а она так ничего и не добьется...
Глядя на Эстеллу, она сказала с гораздо большей смелостью, чем в действительности ощущала:
- О'кей.
Эстелла со смехом схватила ее за руку и потащила в гостиничный холл, где по-хозяйски
улыбнулась портье. Стуча каблучками по мраморному полу, они пробежали по первому этажу
и вскочили в лифт. Там Эстелла с удовлетворением посмотрела на себя в зеркало и,
повернувшись к Джейни, небрежно бросила:
- Запомни: две тысячи долларов или драгоценное украшение. По-моему, лучше взять
наличными. Пусть одежду и побрякушки покупает тебе твой молодой человек; не будешь же ты
просить у него деньги, а то он примет тебя за...
- Конечно, - смело согласилась Джейни. Уставившись в зеркало, она думала: все в
порядке, она еще не уступила домогательствам Рашида - пока. Вот увидит его и решит: не
понравится - повернется и уйдет...
Двери лифта открылись. Они зашагали по длинному коридору, отделанному в кремовых
тонах и устланному красным ковром. Целью оказались широкие двойные двери. Эстелла
нажала кнопку звонка, и двери тут же открылись, словно их дожидались. Встречал девушек
невзрачный человечек в арабском одеянии. Он поклонился, совершенно не удивившись, но и не
проявив ни малейшей радости.
- Рашид здесь? - смело спросила Эстелла.
- У него заканчивается деловая встреча. Подождите здесь, пожалуйста.
Они вошли в гостиную апартаментов. Такой огромной комнаты Джейни еще не видела,
таких антикварных кресел тоже. Чудовищный размер помещения угнетал и подавлял. Теперь
Джейни по-настоящему испугалась.
- Я думала, мы идем на вечеринку... - пролепетала она.
- Не волнуйся, - небрежно отозвалась Эстелла, - будет тебе и вечеринка. - Она упала
на розовый шелковый диван, наблюдая за слугой. Когда тот с поклоном удалился, она потянула
Джейни за руку. - Идем! - позвала она сценическим шепотом.
- Не можем же мы...
- Я делаю что хочу. Рашид это знает, - гордо сообщила Эстелла, затаскивая Джейни в
соседнюю, меньшую комнату, обставленную как библиотека, но с баром вдоль стены. Пошарив
на полках над баром, она довольно обернулась, держа маленький серебряный поднос. - Давай
скорее!
- Но я не...
- Рашид не против кокаина, главное - не нюхать при нем. Она поставила поднос на
стойку и при помощи бритвенного лезвия разделила горку белого порошка на четыре дорожки.
Потом втянула через соломинку две дорожки и отдала соломинку Джейни. Та оцепенела: она
слышала про кокаин, но еще не употребляла его. Раньше ей было невдомек, зачем девушки во
время съемок так часто отлучаются в ванную, почему после этого все время вытирают нос и
рвутся всем рассказывать о своих жизненных перипетиях. Видимо, они принимали ее за свою;
никто еще не сближался с ней настолько, чтобы понять: она не такая...
- Только не говори, что ты никогда не нюхала кокаин! - Эстелла закатила глаза. -
Неужели мне придется всему тебя учить?
- Я не... - начала было Джейни.
- Лучше попробуй, - сказала Эстелла. - Тогда тебе будет легче, вот увидишь.
Джейни взяла у нее соломинку и осторожно вдохнула четверть дорожки, словно это был
яд.
- Нет, все! - потребовала Эстелла. - Знаешь, сколько это стоит?
Она напряженно наблюдала за Джейни. Убедившись, что та втянула в ноздри полную
дозу, она отняла поднос и стала втягивать в нос кокаин без всякой соломинки.
Откуда-то из недр огромных апартаментов послышался разговор мужчин. Эстелла
спрятала поднос на полке и достала из маленького холодильника бутылку розового
шампанского. Двое мужчин быстро прошли мимо раскрытой двери.
- Рашид! - позвала Эстелла. Оба вернулись. Один был молод, тридцати с небольшим
лет, второму было около пятидесяти или чуть больше. Джейни с любопытством разглядывала
старше го, Рашида. Ей еще не доводилось видеть арабов, и она ожидала, что на нем будут
тюрбан и длинные развевающиеся одежды, как на персонаже из "Тысячи и одной ночи". А
этот, мужчина сред него роста, был в костюме с иголочки, смуглый и с темными седоватыми
усами. Его даже можно было назвать привлекательным; правда, лицо абсолютно ничего не
выражало, словно он привык скрывать мысли и чувства.
Войдя в комнату, он изобразил холодную улыбку.
- Вижу, вы нашли чем подкрепиться, - бросил он с легким английским акцентом.
- Это Джейни Уилкокс, - сказала Эстелла с преувеличенным энтузиазмом. У Джейни
неприятно запершило в горле, ладони взмокли, она испугалась, что ее сейчас стошнит. Она
смотрела на Рашида во все глаза, гадая, заметно ли ее состояние. Но Рашид только кивнул,
оглядев ее с ног до головы. Его молодой спутник переводил взгляд с Рашида на девушек и
обратно: видимо, он не совсем понимал, что происходит и чего ждут от него. Прервав за
тянувшееся молчание, он сделал шаг вперед и протянул руку.
- Джастин Маринелли. - У него оказался американский акцент.
На американце были очки в золотой оправе и желтый галстук. Джейни почему-то
обратила внимание на его обручальное кольцо. При рукопожатии она боролась с безумным
желанием ему довериться, упросить отвезти ее домой. Но Рашид не оставил ей этой
возможности.
Я провожу мистера Маринелли, а потом проведу экскурсию, - сказал он, прежде чем
удалиться.
- Кажется, меня сейчас вырвет, - предупредила Джейни слабым голосом.
- Не дури! - сказала Эстелла, снова доставая поднос и быстро готовя новые четыре
дорожки кокаина. - Со мной так всегда бывает после первой дозы. Ничего, после второй тебе
полегчает.
Джейни взяла у нее поднос и вдохнула две дорожки.
- Вижу, ты ему понравилась, - сказала Эстелла.
- Он даже не пожал мне руку, - возразила Джейни.
- Он - богатейший человек на свете! - восторженно ответила Эстелла. - Ему не до
этого. Он слишком занят.
- Так занят, что руку пожать некогда?
- Послушай, - сказала Эстелла, - не давай ему тебя запугать. К этим богатеньким надо
относиться, как к обыкновенным людям. В этом весь фокус, улавливаешь? Они это втайне
любят, ведь им...
Но Рашид уже вернулся. Увидев неоткупоренную бутылку шампанского, он хлопнул в
ладоши.
- Мухаммед!
Человечек, впустивший девушек, проскользнул в комнату, но Эстелла его опередила.
Схватив бутылку, она сказала:
- Бросьте, Рашид! Я сама. Моя мать работала в баре. Знаете, такое место, куда люди
приходят выпить...
- Я знаю, что такое бары, - ответил Рашид, прищурив черные глаза.
- Только никогда туда не ходите, - шутливо предупредила она его, как будто
обращалась к ребенку. Повернувшись к Джейни, она вытаскивала из бутылки пробку. -
Представляешь, он не пьет! - Следом за пробкой из бутылки поползла белая пена. Эстелла
захохотала, изображая бывалую участницу пьяных вечери нок. - Из бокалов, Рашид? Или
прямо так, из горлышка?
- Бокалы, пожалуйста, - произнес Рашид бесстрастно.
Глядя на Эстеллу, Джейни вдруг сообразила, что девушки глупее она еще не встречала.
Джейни даже не была уверена, что Эстелла ей симпатична, но в данный момент было не до
приговоров, к тому же главным желанием Джейни сейчас было напиться. Она жадно взяла у
Эстеллы бокал и отпила сразу половину, чтобы снова его наполнить до краев. Рашид повел их
по апартаментам.
Прогулка была скорее всего прологом перед сексом, однако Рашид не торопился:
рассказывал историю отеля, мебели, картин. Джейни была поражена обширностью его
познаний - доживи она до ста лет, все равно столько не узнала бы. Она еще раз убедилась, что
очень плохо образована и, возможно, такой и останется; оставалось надеяться, что ее
невежество не очень бросается в глаза. Эстелла сыпала дурацкими замечаниями, между ней и
Джейни даже завязалось соревнование: на каждое
Глупое высказывание Эстеллы Джейни пыталась ответить глубокомысленным вопросом к
Рашиду. Ей хотелось, чтобы он оценил ее ум, увидел, что она не чета Эстелле...
В апартаментах обнаружился даже бассейн. Это был единственный бассейн в
гостиничном номере на всю Францию; по словам Рашида, плитку с изображением Посейдона,
которой было выложено дно, привезли из Италии двести лет назад. Не зная, кто такой
Посейдон, Джейни все же уставилась с умным видом на бородатого мужчину с трезубцем.
Рашид извинился и отвел Эстеллу на противоположную сторону бассейна. После
короткого разговора она кивнула и вернулась к Джейни. Рашид остался у двери.
- Ты ему понравилась. Он желает показать тебе свою спальню, - сказала Эстелла
шепотом.
Джейни со страхом ждала этого момента, но как ни странно, когда он настал, она не
испугалась, как будто стерлись все границы между фантазиями и реальностью. Она задорно
улыбнулась Эстелле. От недавнего намерения отказаться не осталось и следа, наоборот, она уже
испытывала нетерпение. Она направилась к Рашиду, он встретил ее кивком и, выведя за дверь,
изящно взял под руку.
Спальня была большая, над кроватью громоздился балдахин. Только жест, которым он
приказал ей снять трусики, напомнил Джейни, что она почти девственна. Сексом она
занималась трижды, со студентом-американцем, с которым познакомилась в Милане. Это было
больно, не очень интересно и, к ее удивлению, не разбудило в ней никаких чувств. Когда это
происходило, собственное тело будто становилось чужим, она как бы парила над ним, со
скукой наблюдая за событиями; студент не мог не заметить ее безучастности. Это его
оскорбило, разозлило, и в конце концов он обвинил ее во фригидности. Обвинение прозвучало
на террасе кафе, за кофе, и Джейни чуть не разрыдалась от стыда. Она была готова ему
поверить. Лишившись от ужаса дара речи, она встала и зашагала прочь. Поняв, что он не
собирается ее догонять, она расплакалась. Потом, обдумывая все это, она решила: причина в
том, что ее совершенно к нему не влекло. Он был патологическим чистюлей: беспрерывно мыл
руки, в кафе протирал столовые приборы влажной салфеткой, всегда имея на этот случай
упаковку в кармане.
Сейчас, сидя на кровати без трусиков, скрестив ноги, Джейни наблюдала, как Рашид
расстегивает брюки, и тоже ощущала безразличие, слегка окрашенное любопытством. Она
лениво гадала, что он будет делать: свяжет ее, возьмет силой? Такая перспектива не казалась ей
неприятной, но ничего похожего ее не ожидало, достаточно было посмотреть, как аккуратно он
складывает на скамеечке свои длинные английские трусы. Рашид уже был готов ею овладеть:
член у него оказался крупнее, чем у студента в Милане, и гораздо темнее, с кончиком
кофейного цвета. Он потянулся к Джейни, и ей показалось, что он собирается ее поцеловать, но
он только расстегнул три верхние пуговицы на ее платье, чтобы достать ее груди и задумчиво
их рассмотреть. Ласк не последовало. Он поднял ей подол и аккуратно развел ноги. Джейни
опрокинулась на спину.
Балдахин из тяжелой ткани поражал аккуратностью и соразмерностью складок,
разбегавшихся от центра в стороны. Над балдахином поработали большие мастера. Над Джейни
сейчас тоже трудился мастер, вернее, исследователь: сначала его пальцы скользили по ее
животу, потом без спешки оказались у нее внутри. "Тесно, это хорошо", - донеслись до ее
слуха слова, не имевшие, видимо, к ней никакого отношения. Потом он навис над ней и вошел в
нее. Ощущение было довольно неприятное, даже болезненное. Джейни снова удивилась,
почему все так суетятся из-за секса: трудно было представить, чтобы Рашиду происходящее
нравилось больше, чем ей. Она сосредоточилась на складках ткани над головой, прикидывая,
сколько умельцев их собирали, и гадая, знали ли они, какая судьба уготована плоду их труда -
осенять постель богатейшего человека на свете, платящего большие деньги же
...Закладка в соц.сетях
