Жанр: Любовные романы
То, что зовем мы розой...
...;Кофе — это замечательно, — медленно кивнул Ксавье.
Они снова перешли на сдержанный официальный тон, отметила Эсси, взбегая по
узкой лестнице наверх, в свою спальню. И с какой стати она предложила ему
кофе? Но дело сделано, и ей остается надеяться, что Ксавье будет вести себя
пристойно.
Когда Эсси спустилась вниз, Ксавье сидел в кресле с дымящейся чашкой кофе.
— Значит, созвонимся?
— Обязательно. — Ксавье встал, и Эсси застыла на середине комнаты,
не зная, как уйти. Весь ее вид говорил о том, как не хочется ей уходить, и
Ксавье слишком хорошо это понимал, но он лишь вежливо добавил: — До
свидания, Эсси. Уверен, что очень скоро мы снова встретимся.
— Да-да... верно, — промямлила, запинаясь, она, продолжая стоять и
смотреть на Ксавье. Но потом, не дождавшись поцелуя, шагнула к двери: — Ну,
я пошла.
Ксавье кивнул, но опять ничего не сказал.
Она ехала на ферму бригадира как на автопилоте: мозг анализировал каждое
слово, каждый жест, которыми они обменялись с Ксавье, и, когда впереди
показался дом бригадира, она обрадовалась и стала думать о предстоящей
работе.
Бархатка — темно-рыжая телка с большими влажными глазами — повредила ногу,
та загноилась. Животное хромало и не подчинялось ни команде, ни уговорам.
Эсси была уже вся в синяках, но худшее было впереди. Она занялась се
копытами, но телка резко рванулась, и ее заднее копыто вонзилось Эсси в
левую ногу. Не помогли и тяжелые рабочие сапоги: ей показалось, что на ногу
опустился груз в десять тонн. Эсси еле выползла из стойла и заковыляла к
своей машине.
Прежде чем ехать, она осмотрела, насколько серьезно повреждена нога. Стащив
сапоги, она ужаснулась: вся левая сторона ступни представляла сплошной
синяк, на пальцах содрана кожа. Нога быстро распухала и уже сейчас
переливалась всеми цветами радуги. Кое-как перевязав ее и натянув резиновые
шлепки, которые всегда были в машине, Эсси сосредоточилась, пытаясь прийти в
себя. Потом завела двигатель, осторожно нажала на газ и не торопясь поехала.
К тому времени, когда она добралась до дома, ее тело затекло, нога
одеревенела, и она мечтала только о горячей ванне. Но — бог мой! —
около коттеджа она увидела
мерседес
. Ксавье все еще здесь? Эсси взглянула
на часы: она отсутствовала два часа. Что он задумал?
Эсси еле дохромала до дома, оставался еще шаг, как вдруг двери распахнулись
и показался Ксавье.
— Ты не уехал? — с раздражением
приветствовала
его Эсси.
— Что с тобой? — с беспокойством спросил Ксавье, не обращая
внимания на ее недовольный голос. — Что случилось?
Эсси проковыляла в дом и снова спросила:
— Почему ты все еще здесь? Ты сказал, что собираешься уходить.
— Я этого не говорил. — Ксавье закрыл дверь и прошел в
гостиную. — Это ты думала, что я собираюсь уходить.
— И все-таки — почему ты не ушел? — спросила она сквозь стиснутые
зубы.
— Мне не хотелось уходить, вот и все. Мы ведь не поговорили, а я
подумал: зачем уходить, раз уж я здесь? Ты вернешься, и мы обсудим все
вопросы.
— Ксавье, у меня был тяжелый вызов, — медленно начала Эсси,
сосредоточившись на своей ноге — она страшно болела и еще больше
распухла, — я получила полновесный удар копытом. Сейчас я больше всего
хотела бы полежать в ванне, а потом отправиться спать. Не могли бы мы
отложить этот разговор?
— Разумеется, сейчас не время, — согласился Ксавье, но в следующий
момент заметил: — Давай-ка посмотрим твою ногу.
— Я прекрасно справлюсь сама, правда.
Ксавье проигнорировал протестующий писк, опустился на колени и с нежностью,
невероятной для него, снял туфлю с распухшей ноги.
— Плохо дело. — Он бросил на Эсси озабоченный взгляд. —
Посмотрим, как сильно опухла нога. — Он закатал брючину до
колена. — Боже, да ты вся в синяках!
— Это издержки моей профессии. — Эсси попыталась освободиться из
его цепких рук.
— Надо сказать — эта работа не для женщины, если ты хочешь знать мое
мнение. — И прежде чем Эсси успела что-то ответить, Ксавье резко
заметил: — Знаю, знаю, я такой-сякой и это не мое дело. И все же как ты себя
чувствуешь?
Эсси чувствовала себя паршиво, нога болела все сильнее. Но что толку
рассказывать об этом Ксавье? Она знала, что сейчас ей надо опустить ногу в
горячую ванну, потом втереть лечебную мазь и принять сильное обезболивающее.
Но ничего этого она не сказала, а упрямо наклонила голову:
— Все в порядке.
Еще до того, как Ксавье открыл рот, Эсси прочитала в его сузившихся глазах,
что он думает о подобной лжи.
— Ладно, включу воду, а потом помогу тебе подняться наверх.
— Ничего этого ты не сделаешь. — Эсси чувствовала себя в
ловушке. — Я сама прекрасно справлюсь, я уже привыкла к подобным
травмам, — твердо сказала она.
Но все ее возражения Ксавье проигнорировал. Он осторожно поправил ее ногу и
быстренько помчался наверх, прежде чем Эсси опомнилась.
Эсси некоторое время тупо смотрела в стену, а потом, услышав наверху плеск
льющейся воды, с трудом поднялась на ноги. Все! Ему не место в ее ванной,
ему не место в ее доме, ему не место в ее жизни! Глубоко в тайниках души она
понимала, что не совсем искренна в своем отрицании, но дух противоречия не
позволял ей признать это открыто, вслух. Соблазнитель! Он преследует ее и
охотится за ней, зная, что она не хочет иметь с ним ничего общего. Он видит,
что она неопытна в подобных играх, и идет по следу.
Эсси добралась до подножия лестницы, и в этот момент перед ней появился
Ксавье, словно суровый ангел мщения.
— Куда ты ковыляешь, упрямая дурочка? — возмутился Ксавье. —
Разве это так уж тяжело — признать, что тебе плохо?
— Триста шестьдесят пять дней в году я прекрасно обхожусь без
посторонней помощи. Почему же сегодня должно быть иначе? — пробормотала
Эсси.
— Потому что сегодня здесь я, — твердо сказал он. — А
теперь...
И не успела Эсси охнуть, как Ксавье нагнулся, поднял ее на руки и понес
наверх — с некоторым трудом, лестница была крутая и узкая. На площадке он
осторожно поставил ее на ноги и сказал:
— Проверю ванну!
Эсси беспомощно смотрела ему вслед. Что это такое? Он должен носиться по
всему миру, заключая миллионные сделки, и делать все, что положено делать
миллионерам, а не готовить ей ванну. Зачем ей его однодневная забота? Ей,
независимой, умной женщине?
— Спасибо, можешь идти. Теперь я сама.
Но Ксавье, не обращая внимания на ее протесты, стащил с нее брюки, открыв
дивную палитру цветов на левой ноге Эсси, и с вызовом спросил:
— Ну, и что дальше?
— Да как ты смеешь? — Эсси едва не задохнулась от удивления и
обиды, стоя перед Ксавье с голыми ногами. — Да как ты только смеешь?
— Смею! — раздраженно прикрикнул Ксавье, теряя терпение. —
Иди переодевайся, и хватит болтать, если не хочешь, чтобы я раздел тебя
совсем.
Эсси открыла рот, но что-то в глазах Ксавье остановило ее: да, он способен
насильно раздеть ее, это совершенно ясно.
— Ни один джентльмен не позволил бы себе подобного, — промямлила
Эсси, наклоняясь и натягивая брюки. Щеки ее были пунцовыми.
— А я и не претендую на это звание, — ровным голосом заметил
Ксавье. — А теперь иди в спальню и раздевайся. Я подожду внизу, пока ты
не закончишь. У тебя есть какая-нибудь мазь от синяков?
— Осталось немного с прошлого раза, — хмуро выдавила она.
— Очень хорошо, я разотру тебя.
Только через ее труп! Он что, на самом деле полагает, что она ляжет и
позволит ему заняться ее ногой?
Эсси собиралась закрыть дверь спальни, когда он ее окликнул.
— Я ни у кого не видел таких красивых ног, как у тебя, — мягко
сказал Ксавье.
Она несколько секунд смотрела на него, а потом с грохотом захлопнула дверь.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Когда через час Эсси осторожно, спустилась с лестницы, каждая косточка в ее
теле все еще болела, а левая нога горела как в огне, но она убеждала себя,
что сейчас примет болеутоляющее, ляжет и боль пройдет.
— Что это за запах? — сморщился Ксавье, когда Эсси оказалась
внизу.
Он растянулся на диване, явно ожидая ее, расслабленный и беззаботный. Эсси
едва сдерживалась, чтобы не нагрубить — так он ее раздражал... и привлекал!
— Притирание, — коротко ответила она.
— Пахнет, как приправа, которую мы используем дома, в Канаде.
— Правда? — машинально отозвалась она.
— Я приготовлю тебе попить чего-нибудь горячего, — добродушно
сказал он.
Эсси, прищурившись, посмотрела на него, затягивая пояс махрового халата.
— Не хочу ничего — только спать, — твердо сказала она.
Как же, рассказывай сказки! Ксавье приглушил голос и мягко заметил:
— Утром мне надо быть в Лондоне, а потом две недели я буду очень занят.
Давай поговорим сейчас, Эсси. Я решил дать ход сделке с Питером.
Вот так. Конечно, он имеет право делать со своими деньгами все что
заблагорассудится, но это значит... А что, собственно, это значит?
— Тебе, конечно, интересно, что будет с тобой?
— Да, конечно, — коротко ответила Эсси.
— Я приготовлю кофе. — Ксавье встал и жестом руки пригласил ее
сесть — на ее же диван, агрессивно заметила Эсси, прохромала по комнате и
плюхнулась на сиденье.
— Ты приняла обезболивающее?
— Там, в углу буфета, лежат таблетки, — неохотно сказала
она. — Дай мне, пожалуйста, две.
Пока Ксавье готовил кофе, царила тишина. Потом он с подносом вернулся в
гостиную и сел напротив.
Она боязливо посматривала на Ксавье, который, к ее крайнему раздражению,
чувствовал себя совершенно непринужденно, небрежно положив ногу на ногу и
лениво откинувшись на спинку стула. Постепенно Эсси начала все больше
возбуждаться — Ксавье словно окутывала аура сдерживаемой чувственности,
проникающей в каждую клетку ее тела. Она усилием воли вернула мысли к
насущной проблеме, и ей пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем она
смогла выговорить:
— Не понимаю, почему тебе вдруг захотелось приобрести эту практику?
Ведь наверняка есть дома, расположенные ближе к месту твоей работы и более
удобные? — Это был правильный ход и нужный тон, удовлетворенно решила
Эсси, — холодный, сдержанный и очень деловой. Ксавье медленно пожал
плечами.
— Все зависит от того, что называть удобным, — негромко протянул
он. — За последние несколько лет я потратил на гостиницы целое
состояние, к тому же в городе у меня развивается клаустрофобия. Эсси очень
хорошо понимала Ксавье, потому что сама испытывала примерно те же чувства.
— Особняк Питера — чудесный старый дом, расположенный так, что лучше и
не придумаешь, — продолжал Ксавье, лениво поглядывая на Эсси
полуприкрытыми, совершенно непроницаемыми глазами. — Я буду
использовать его только во время пребывания в Англии. — Ну а ты и
Джейми по-прежнему будете работать. К тому же ветеринарное дело — очень
прибыльный бизнес, — улыбнулся Ксавье, но Эсси доверяла его улыбке не
больше, чем словам. — А я бизнесмен.
— После того как уедет Кэрол, тебе придется найти кого-то, чтобы вести
документацию, — напряженно выговорила Эсси, — а это не так-то
просто.
— А разве ты не справишься? — Ксавье слегка улыбнулся, голос его
опять стал успокаивающим, снисходительным. — С тех пор как мы
встретились, ты не устаешь повторять, насколько ты профессиональна, —
уточнил он. — Ну так докажи это.
Эсси хотелось ненавидеть этого мужчину, но... Ксавье придвинулся к ней
вплотную, и его губы оказались рядом с ее. Она смотрела на него словно
загипнотизированная, потом он растянулся рядом с ней на диване, и его губы
стали покрывать ее лицо нежными, легкими поцелуями.
— Такая пламенная, такая смелая... — Его губы приблизились к губам
Эсси, которые раскрылись навстречу его теплому, опытному натиску, и Ксавье
погрузился в только что отвоеванную территорию. Эсси вся дрожала от
головокружительного всплеска чувств, разбуженных в ней ласками Ксавье.
Каким-то образом руки Эсси поднялись к его плечам. Они вплотную прильнули
друг к другу, бедра Ксавье, касавшиеся ее тела, и его руки, и губы кричали:
хочу! Внезапно она ощутила боль в поврежденной ноге и застонала.
— Извини. — Он тут же отпустил ее. Открыв глаза, Эсси увидела
Ксавье на коленях перед собой.
— Ты вся избита и с ног валишься от усталости, — мягко сказал
он. — Ты права, мы поговорим как-нибудь в другой раз.
Эсси потребовалось еще некоторое время, чтобы прийти в себя, поборов
отчаянное желание отдаться Ксавье. Между ними нет любви — только физическое
влечение, за которым пустота.
Эсси провела беспокойную ночь: боль не давала ей спать, а таблетки только
усугубили нервозность. Тем не менее утром настроение ее улучшилось — она
была рада, что между ней и Ксавье так ничего и не произошло. Она
наслаждалась ароматной ванной и утешала себя лживыми уверениями, что меньше
всего на свете ей хочется связываться с мужчиной. О! Роман с Эндрю отбил в
ней охоту любить кого бы то ни было. Он клялся ей в любви и преданности, а
сам спал с любой, кто пускал его в свою кровать. Эсси заскрипела зубами от
стыда и унижения.
Конечно, Ксавье не скрывает своего послужного донжуанского списка. Но рада
она этому или нет? Зачем постоянно волноваться и тревожиться? А с тех пор,
как она увидела Ксавье, все эти чувства не отпускали ее ни на минуту. Этот
мужчина слишком хорош, чтобы быть однолюбом.
Надо отдать должное Ксавье: он на самом деле проявил о ней заботу. Но что
стоит за этой заботой? Какие скрытые мотивы толкают его? Она не настолько
наивна. Все эти его откровения насчет детства и прочего — хорошо
завуалированная ловушка, поставленная на ее пути волком в овечьей шкуре,
который и не скрывает своей сущности, и не стыдится ее.
Но слава богу, он уехал — по крайней мере на две недели. Эта мысль должна
была бы принести ей облегчение и удовлетворение, но Эсси охватило какое-то
тяжелое чувство. Конечно, виноваты таблетки, определенно дело в таблетках,
она редко их принимала, и вот теперь пожалуйста — депрессия и хандра!
Эсси вышла на полчаса раньше обычного, чтобы не торопясь доехать до
лечебницы и приняться за работу без суеты и спешки.
Утро было прекрасным, густой запах роз, гвоздик и мяты пропитывал воздух.
Секунду Эсси стояла, подняв глаза к яркому голубому небу, вдыхая аромат
лета, и думала:
Где он? Где он сейчас?
Но тут же одернула себя: она не так
давно его знает, а он уже перевернул вверх дном ее мир, ворвался в ее жизнь
с деликатностью бульдозера — и все это под покровом воспитанной
сдержанности. Он опасен, так опасен, что надо держаться от него как можно
дальше. Эндрю просто ласковый котенок рядом с ним. Ксавье обладал особой
притягательностью, почти магнетизмом, который проникал женщине в кровь и,
как наркотик, вызывал привыкание, так что бедная жертва не могла больше
думать ни о чем другом, как только о его прикосновениях. Но с ней так не
выйдет. Разумеется, до сих пор все получалось так, как хотел он, вздохнула
Эсси. Она не знала о Ксавье ничего, кроме того, что он сам изволил поведать
ей, — даже не знала, с какой частью Англии был связан его деловой
интерес. Что ж, пожалуй, настало время провести собственное дознание.
Конечно, надо быть осторожной и деликатной. Кристина и Чарли вернулись из
свадебного путешествия, и она попросит подругу выведать у мужа все, что он
знает... Вся эта история каким-то образом вышла из-под ее контроля, надо
срочно восстановить власть над своей судьбой.
Эсси распрямила плечи, хмурая складка на лбу разгладилась: приступаем к
операции под кодовым именем
Ксавье Грей
.
Днем в лечебницу доставили букет душистых роз, к нему была приложена
маленькая карточка, гласившая:
Беру на себя смелость выразить сожаление по
поводу собственной грубости, надеюсь исправить свое поведение в любое
угодное для вас время
. И подпись —
К.
.
Потрясенная Эсси уставилась на цветы. Букет только усилил решимость провести
маленькое частное расследование...
Вслед за букетом через шесть дней последовала изысканной работы фигурка из
фарфора
Доярка и корова
, стоящая, должно быть, целое состояние. Текст
приложенной записки на этот раз гласил:
Я увидел этот шедевр и вспомнил о
тебе. К.
. Посылка пришла из Германии — видимо, он находился там в данный
момент. Однако Эсси уже владела кое-какими сведениями и теплые чувства,
вызванные этим ухаживанием на расстоянии, держала под контролем.
Через две недели прибыла чудная корзинка с изысканно пахнущими орхидеями.
Прочитав карточку, Эсси села где стояла:
Скоро увидимся. К.
.
Скоро увидимся
! После того, что она вызнала о Ксавье Грее, он вряд ли
может рассчитывать на дружеский прием. Правда, она не призналась себе, как
подпрыгнуло у нее сердце от этих слов.
Думы ее прервал тревожный звонок. Звонила миссис Блумсбери, пожилая женщина,
жившая в аккуратном, живописном коттедже в нескольких милях от лечебницы. Ее
жизнь вращалась вокруг маленькой терьерши Джинни, у которой неправильно
пошли роды. Требовалось вмешательство врача.
Эсси мигом собралась и спустя пятнадцать минут уже возилась около маленькой
роженицы. Вскоре на свет появились один за другим три здоровяка.
Очень довольная собой, Эсси, не спеша приближаясь к дому, думала о том,
какая все-таки у нее замечательная профессия, и какое прекрасное утро, и
какая вообще жизнь...
Мерседес
, как и несколько недель назад, стоял на том же месте, заявляя
своим блеском и царственными очертаниями о принадлежности к избранным. Это
зрелище вмиг уничтожило хорошее настроение Эсси, словно его и не было.
Ксавье!
Что ж, рано или поздно это должно случиться, и лучше разобраться с их
противостоянием побыстрее. Правда, в той или иной мере пострадают все, хотя
работе Джейми теперь, похоже, ничто не угрожало.
В тот самый день, когда появился первый букет, Питер сообщил, что принял
предложение Ксавье, и Эсси поняла, что дело продвигается как по маслу.
Она вошла в дом и оказалась на кухне — к ее облегчению, та была пустой. Эсси
не хотела никого видеть и ни с кем разговаривать.
Она поставила чайник, приготовила себе крепкий быстрорастворимый кофе и,
попивая его, стала размышлять, что предпринять дальше. И вдруг резко
повернулась, словно ее ударили: холодный, сдержанный голос у нее за спиной
сказал:
— Привет!
— Привет. — На скулах Эсси горели два ярких пятна, но она
мужественно встретилась со стальным взглядом Ксавье. Он улыбался, но глаза
оставались непроницаемыми. — Я видела машину, — с трудом
выговорила она, только чтобы доказать Ксавье: в его присутствии она не
теряет дара речи.
Ксавье медленно кивнул, не отводя от Эсси глаз.
— Я был у Питера, — коротко сказал он. А потом, поскольку они
продолжали смотреть друг на друга, спросил: — Как ты себя чувствуешь? Нога
не болит?
— Все в порядке, спасибо. — Ей следовало бы поблагодарить Ксавье
за цветы и статуэтку, но, учитывая то, что она собиралась ему сказать, Эсси
решила этого не делать. И все-таки, подумав, она сдержанно заметила: — Я
очень признательна тебе за цветы и статуэтку, но, честно говоря, не ожидала
от тебя такого внимания.
— Я знаю, что не ожидала. Так чем ты недовольна? — ровным голосом
поинтересовался он.
— Зачем ты солгал мне? — выпалила Эсси. Ксавье и глазом не
моргнул. — У тебя ведь уже есть пентхаус в Лондоне, не так ли?
Так вот в чем дело! Ему следовало бы учесть, что Эсси докопается до истины,
но он надеялся, что это произойдет не так быстро.
— Я не солгал тебе, — хладнокровно парировал он.
— Но у тебя же есть квартира...
— Я не отрицаю, у меня есть жилье в другом месте, — прервал ее
Ксавье. — В свое время я действительно потратил на гостиницы целое
состояние, поэтому и приобрел квартиру. Но я уже говорил, мне не нравится
жить в городе, так в чем же здесь ложь? Почему я не могу купить жилище там,
где мне нравится?
— Значит, ты продаешь пентхаус? — натянуто спросила она.
— Почему же? — ответил Ксавье, явно не желая распространяться: в
конце концов, это не ее дело. — Эта квартира — прекрасное место для
отдыха с коллегами по бизнесу и вообще для работы.
— Вот почему ты купил особняк. — Эсси, конечно, могла бы
догадаться и сама.
— Иногда необходимо расслабляться, разве ты не знаешь? — Ксавье с
трудом выдерживал ее истерический напор.
У него на языке вертелись острые слова, он был на них мастер, но, посмотрев
на лицо Эсси, он увидел страх и вызов, которые она пыталась спрятать. Что-то
в нем перевернулось. Зачем копаться в ее душе? Если он сейчас не возьмет
инициативу примирения в свои руки, не останется никакой надежды продолжить
отношения с этой женщиной, которую он страстно желает.
— Ты спрашиваешь меня, почему я купил дом и дело Питера, — начал
Ксавье медленно. — Я раскрыл тебе одну из причин, хотя должен
признаться, не самую главную.
Он помолчал, впитывая изучающий взгляд Эсси, взгляд раненого зверя,
пойманного в ловушку, смотрящего на приближающихся охотников. Этот взгляд
говорил: если понадобится буду кусаться, царапаться и драться.
— Я купил этот дом в основном из-за тебя. — Ксавье поднял руку,
видя, что она собирается заговорить. — Дай мне закончить, Эсси! —
резко сказал он. — Ты думаешь, что я хочу тебя, и ты абсолютно права —
хочу. Я захотел тебя с первой минуты, как увидел, и прежде чем узнал, кто ты
и что ты за человек; но с тех пор, как узнал, я хочу тебя еще больше. —
Ксавье следил, как прекрасные фиалковые глаза реагируют на его слова. —
Я приехал сюда, потому что не в силах выбросить тебя из головы, —
продолжал он поспешно. — А когда я выяснил, что ты можешь потерять
работу и, как следствие этого, и свой дом...
— Но был еще бедняга Джейми, — саркастически заметила Эсси.
Ксавье медленно улыбнулся.
— Эсси, я не хочу спать с Джейми, понимаешь?
— Значит, ты покупаешь практику, дело и все прочее, чтобы иметь
возможность спать со мной? — Она подозревала это с самого начала, а
теперь он лишь подтвердил это.
— Это было бы верхом желаемого, но не выйдет — значит, не
судьба, — небрежно ответил Ксавье. — Я не жду, что ты отбросишь
свои принципы вместе с некоторыми предметами одежды, если ты спрашиваешь об
этом. Меня влечет к тебе, я хочу узнать тебя получше, а потом — если,
конечно, что-то получится — я хотел бы, чтобы мы стали больше чем друзьями.
Но все зависит исключительно от тебя. Никогда еще я не принуждал женщину
ложиться со мной в постель и не собираюсь начать подобную практику с тебя.
Эсси смотрела на него, не зная, что сказать. Все было так невероятно, так...
не по-джентльменски! Она облизнула пересохшие губы — зная, что его глаза
проследовали за этим движением, — и пролепетала:
— Я надеюсь, это не шантаж?
— Эсси, я хочу кое-что сказать тебе, — продолжал Ксавье очень
мягко, но что-то в его голосе заставило Эсси сузить глаза. — С нашей
ситуацией это не имеет ничего общего — в любом случае, — но хочу кое-
что прояснить, что касается меня.
Он прислонился к стене, глубоко засунув руки в карманы брюк, и хладнокровно
рассматривал Эсси из-под полуопущенных век.
Эта совершенно естественная поза только усиливала его мрачную
мужественность. Эсси еле сдерживала желание наброситься на него. Ноги у нее
буквально подкашивались, и, чтобы сохранить досто
...Закладка в соц.сетях
