Жанр: Любовные романы
Перешагнув пропасть
...тавляю. Женщина — она живет в деревне, в двух милях
отсюда, — раза два в неделю наводит порядок в доме. А в основном я
справляюсь сам.
— Понимаю. — Сэнди не спросила, что заставляет его по несколько
дней отсутствовать, работа или развлечения: видимо, не хотела слышать
ответа.
Сэнди примерно представляла себе, как выглядит дом французского фермера, и
не ошиблась: здесь были побеленные известкой стены, покрытые картинами в
рамках, и потолки с тяжелыми балками. Пушистый темно-розовый палас покрывал
пол всех комнат на первом этаже, обставленных антикварной мебелью темного
дерева. Огромная кухня, снабженная всеми современными удобствами, в то же
время сохранила свой старинный облик. Что касается удобств, то здесь была
даже электрическая посудомойка, спрятанная в деревянный шкаф с резными
дверцами.
Все было устроено очень разумно, поражало гармоничностью и создавало
впечатление уединенного уголка для отдыха, как и обещал внешний вид дома.
Сэнди вдруг почувствовала раздражение: почему Жак выбрал себе такой дом?
Лучше бы у него была холостяцкая
берлога
или шикарная городская квартира
вблизи ночных увеселительных заведений. Но зачем ему эта старинная ферма с
ее уединением? Однако тот факт, что в голову ей пришли подобные мысли,
вызвал у Сэнди еще большее раздражение. Какое мне дело? Пускай живет, где
хочет, мне нет до него дела!
— Сэнди, вы снова хмуритесь.
— Что? — Стряхнув с себя оцепенение, Сэнди увидела, что Жак стоит
посреди большого квадратного холла с лестницей, ведущей наверх, и пристально
на нее смотрит.
— Да, вы снова хмуритесь, — повторил он серьезно. — Я
собирался спросить вас, хотите ли вы увидеть спальни, но меня остановило
мрачное выражение вашего лица.
— У меня нет причины хмуриться, — ответила Сэнди, но это
прозвучало неубедительно. — Ваш дом меня совершенно очаровал, и я,
разумеется, посмотрю спальни, если вас это не затруднит.
— Вам, наверное, что-то пришлось не по душе, — повторил Жак. Не
шевелясь, он ждал, когда она подойдет.
— Да нет, я же сказала, — оживленно ответила Сэнди и взглянула ему
в глаза с деланной улыбкой.
— Наверное, вы решили, что этот дом не соответствует вашим
представлениям обо мне. — На сей раз его интуиция превзошла все
ожидания. — Вы предполагали увидеть совсем другое жилище?
— Ничего подобного. — Сэнди никогда не умела врать, а сейчас это
было особенно трудно — под его испытующим взглядом.
— Не думаю, что вы говорите правду, но вы заметили однажды, что имеете
право держать свои мысли при себе. — Голос его был спокойным, потом он
сделал шаг ей навстречу и обнял за талию. — Как случилось, что у такой
хрупкой женщины сердце из стали? И мужской ум?
— Это не так.
— Нет, это так. — Она пыталась выскользнуть из его объятий, но он
стиснул ее еще крепче. Он изучал ее из-под полуприкрытых век темными
блестящими глазами. — Когда я впервые увидел вас в дверях квартиры Энн,
принял вас за миниатюрную девушку. Молодую и наивную, несмотря на
замужество. Я ведь думал, что вы — жена моего погибшего брата. Потом...
потом я узнал, что вы ее сестра, причем старшая, и вообще человек, с которым
считаются даже в жестком мире рекламы.
— Жак...
Проигнорировав ее протест, он продолжил — голосом таким же низким, но с
новой ноткой, которая сразу лишила Сэнди самообладания:
— Вы — женщина, делающая карьеру, твердая и неумолимая. Потом я узнал,
что вы тигрица, которая отчаянно защищает своего тигренка, в данном случае
сестренку. И еще я узнал, что после смерти родителей вы пожертвовали всем
ради нее. Хотя никто не осудил бы вашего желания закончить образование и
вообще заботиться в первую очередь о себе.
— Послушайте, все это в прошлом, может, мы все-таки поднимемся наверх?
Вы, кажется, хотели показать мне остальную часть дома, — бормотала
Сэнди, чувствуя, что от его близости совсем лишается сил.
— Дальше я увидел вас такой, какой вы пересекли порог замка:
хладнокровной белокурой англичанкой, гордой и высокомерной.
— Жак, пожалуйста...
— Как раз когда я решил, что вы в самом деле такая, какой хотели
казаться мне, — холодная и отстраненная, — я вдруг узнаю, что вы
были замужем, что этому мужчине вы собирались посвятить жизнь, но овдовели.
— Прекратите! — Теперь ей наконец удалось вырваться из его тисков.
— И уже потом я увидел еще одну сторону натуры этой малютки,
ворвавшейся в мою жизнь, как ракета. Ее страстность... силу, в которой,
однако, есть боль.
— Жак, я не хочу продолжать этот разговор. — (На сей раз он
замолчал, увидев ее лицо, белое как бумага.) — Я не собираюсь обсуждать это
с вами.
— А с Жан-Пьером? Вы стали бы это обсуждать с мужчиной вроде него?
— С Жан-Пьером? — На секунду она растерялась: она давно забыла о
нем.
— Да, я увидел с ним... другую Сэнди, вы с ним смеялись, смотрели на
него так... — Жак помедлил, подыскивая слова, — так, как раньше ни на
кого не смотрели.
— Он забавный, только и всего.
Сэнди все еще не могла поверить в то, что обсуждает с Жаком подобные вещи. В
последние три года жизни ее главной задачей было держать окружающих мужчин
на расстоянии вытянутой руки как минимум. А получилось, что она ведет среди
ночи откровенные разговоры в доме человека, с которым познакомилась всего
несколько дней назад. Он же упрямо лезет к ней в душу!
Сэнди вдруг ожег страх — будто удар в солнечное сплетение. Стало ясно, что
она для него нечто вроде приза, которого он добивается, и что едва она
ослабит оборону, как он вовлечет ее в бурный, но краткий роман, после чего
бросит. Он забудет о ней, как только она уедет из Франции. И вернется в
объятия преданной Моники. А она, Сэнди, будет несчастной и раздавленной.
Нет, сказала она себе, я этого не допущу. Это же зависит от меня!
Большинство мужчин берут то, что им предлагают. А я не буду предлагать!..
— Сэнди...
— Кажется, вы привезли меня сюда, чтобы показать дом. Вот и
покажите. — Теперь не нужно было говорить притворно-холодным голосом,
это получалось само собой.
Но Жак выпрямился, протянул к ней руки и, снова обняв, стал целовать
исступленно, жадно, с какой-то яростью. Она же, как и раньше, несмотря на
свой страх и сомнения, отвечала на его поцелуи. Не в силах определить, что с
ней творится, Сэнди, когда Жак касался ее, чувствовала неодолимое желание.
Настолько сильное и всепоглощающее, что она не могла с ним бороться. Такого
не было даже с Айаном.
— Ты такая красивая, такая красивая... — слегка отстранившись, произнес
он мягким, хрипловатым голосом, и дрожь, возникшая в ее теле, как будто
передалась ему. Но в следующую секунду Сэнди решила, что обманулась. —
Я так хочу тебя, — сказал Жак, — что подниматься в спальни просто
опасно. Понимаешь? Сейчас нам это не подойдет. Но если попытаемся
разговаривать, мы снова начнем воевать. Значит, и это не подходит.
Взглянув ему в глаза, Сэнди уловила в них насмешливую искорку.
— Ну вот, опять ты хмуришься. Ма cherie, нам придется над этим
поработать. Но чем бы заняться сейчас? Сейчас мы, пожалуй, искупаемся.
Должен признаться, что я пошел на хитрость: спросил у Энн, любишь ли ты
воду, и Энн сказала, что ты плаваешь как рыба. Пруд у меня большой, вода в
нем теплая, и вообще это будет восхитительно.
В его глазах снова мелькнула хитринка, но Сэнди не отреагировала. Этот
разговор вел ее к состоянию истерики, от ласк Жака она слабела, тело ее
становилось мягким и дрожало, как желе. А он? Он оставался холодным,
насмешливым, даже циничным. Тот же светский хлыщ, что и раньше. Это
оскорбляло больше всего. И только подтверждало подозрения Сэнди, что она
игрушка в его руках, развлечение на короткий срок.
Несколько секунд они смотрели друг на друга в напряженном молчании. Потом
она произнесла:
— У меня нет купальника.
— Это не проблема. Лично я не обращаю внимания на такие пустяки, когда
купаюсь дома.
— А я обращаю, — сказала Сэнди с вызовом. Она вспомнила
великолепное, покрытое бронзовым загаром и капельками воды мужское тело —
каким видела его в тот день утром, у пруда в замке, и лицо Сэнди вспыхнуло.
— Эх вы, англичане... — Жак покачал головой. — Вы такие
консерваторы и так стесняетесь того, чем наградил вас Господь. Но я — я
этого не стесняюсь. Осуждаешь меня, маленькая сирена? Значит, ты не хочешь
оказаться в воде свободной? А так приятно плавать голышом. Никогда не
пробовала.
— Мне и не хотелось пробовать.
— Тогда мы найдем тебе длинную-предлинную, до колен, футболку.
Договорились?
— Не надо.
— А ты решись. Мне так этого хочется. Пожалуйста, Сэнди... — Он стоял
неподвижно, глядя сверху вниз на миниатюрную, своевольную женщину.
Пожалуй, не слова его, а тон сломил сопротивление Сэнди. Он говорил, что
увидел много сторон ее натуры, сейчас происходило обратное: она видела то,
чего не замечала в нем раньше. Перед ней был мальчик, очень ее просивший...
Пусть и великан ростом в шесть футов с лишком. Но просил он так мягко, что
отказать ему у Сэнди не было сил.
— Ну... — Поколебавшись, Сэнди сказала бесшабашным тоном:
— Ну разве что один разок. Только дайте мне какую-нибудь футболку.
Они прошли через небольшую столовую и вышли во внутренний дворик — патио,
вымощенный камнем. Со всех стен свешивались красно-коричневые керамические
горшки и корзинки, заполненные пышно разросшимися цветами. Дальше Сэнди
увидела зеркало пруда, мягко освещенное ночным небом. Щелкнув несколькими
выключателями, Жак залил пруд ярким электрическим светом.
Пруд, напоминавший очертаниями фасоль, оказался большим, в дальнем конце его
стояли зонтики-тенты, с прятавшимися под ними столиками и стульями. На
противоположной стороне пруда Сэнди увидела низкое каменное строение —
видимо, бывший амбар, — разделенное на два отдельных помещения. Большее
из помещений служило столовой и баром, меньшее — раздевалкой. Пройдя в
раздевалку, Сэнди увидела несколько кабинок, а в каждой — душ и крючки со
множеством висевших на них купальных костюмов. На полке длиной во всю
комнату лежали кипы махровых полотенец, купальных халатов, на другой полке
теснились флаконы с разными шампунями, гелями для кожи, а также баночки с
кремом, коробочки с пудрой. Здесь было все, чего могла пожелать душа
купальщика.
— О-о-о, — только и выдавила из себя Сэнди.
— Вот видишь? — Жак указал рукой на купальники. — Теперь
успокоилась? Можешь прикрыть свое соблазнительное тело, насколько пожелаешь.
А я иду в воду. Чтобы ты не думала, что я подглядываю.
Сэнди хотела смерить его сердитым взглядом, но только жалко улыбнулась, за
что тут же себя запрезирала.
— А если тебе захочется совсем закутаться, найдешь в шкафу уйму
футболок — здесь же, в раздевалке, — добавил Жак.
— Я ограничусь купальником, — сухо ответила Сэнди и покраснела,
догадавшись, что он снова забавляется. Наконец он ушел.
Стоя в раздевалке, Сэнди на какое-то время застыла, глядя на свое отражение
в одном из зеркал, вделанных в стены. Как же меня сюда занесло? —
недоумевала она. Зачем я сюда приехала? Это безумие, говорила себе Сэнди,
все еще глядя на стройную белокурую девочку в зеркале. Я играю с огнем и
никак не могу остановиться. Тьфу, дьявол! Что же я делаю? Что меня ждет?
Жак уже плавал, когда Сэнди робкими, нерешительными шагами вышла из
раздевалки. Жак энергично рассекал воду. Как он силен, сколько в нем мужской
уверенности, и главное — как он владеет собой! Второй Айан! Такой же
спокойный, вкрадчивый хищник. Что-то есть в них общее, выделяющее из толпы
простых смертных.
За время своей трудовой жизни Сэнди сталкивалась со многими мужчинами, одни
из которых были красивы, другие просто симпатичны, а третьи не стоили
доброго слова. Жак — совершенно особенный. В нем явно есть что-то такое,
чему она не может подобрать названия, — возможно, это умение подчинять
себе других. Оно привлекает женщин любого возраста, от шестнадцати до
шестидесяти. Этой же чертой обладал и Айан.
Как ни противно было ей думать о — покойном муже, о том, что она подчинилась
ему — душой и телом, — Сэнди признавала иногда, что он был неотразим.
Впрочем, гораздо чаще она вспоминала о нем как о предателе, человеке без
совести, грязном аферисте. Все в нем было несовместимо с представлениями о
порядочности.
Сэнди не допускала мысли, что Жак способен на такое же вероломство, как
Айан. Однако кто знает?.. И она все стояла в тени, наблюдая за тем, как Жак
рассекает воду сильными, равномерными ударами рук. Меня не привлекают его
достоинства, думала Сэнди. У него было бесчисленное множество женщин, он
вполне доволен холостяцкой жизнью, и притом у него есть Моника.
Моника. Сэнди вспомнила, как откровенно говорил о ней Жан-Пьер всего
несколько часов назад, когда они наблюдали танцующую парочку в объятиях друг
друга.
Красивая пара, не правда ли? Глядя на них, я всегда задаюсь
вопросом: почему бы Монике не уйти из нашего изматывающего бизнеса и не
сосредоточиться на семье? Тем более что клан Шалье — очень богатые люди
. Ну
что ж, в один прекрасный день Моника так и сделает, они ведь идеально
подходят друг другу. При этой мысли у Сэнди что-то сжалось внутри.
Вода была такой, как обещал Жак: теплой и ласковой, она приятно охладила
разгоряченную кожу Сэнди.
Но когда голова Жака вынырнула совсем рядом, Сэнди взвизгнула от
неожиданности. Прижав ее к себе, он крепко поцеловал ее в губы.
— Как? Вы же были на другом конце пруда? — удивилась Сэнди. И тут
же онемела — прижимавшееся к ней мужское тело было абсолютно нагим.
— Ты очаровательна, — сказал он. Освещение над прудом придавало
его глазам особый блеск. — Почему ты так долго колебалась?
— Разве вы за мной наблюдали? — Она-то думала, что, поглощенный
своим плаванием, он не видел ее в тени перестроенного амбара, и она могла
любоваться им сколько угодно.
— Наблюдал все время. Я вообще люблю на тебя смотреть. — Вслед за
этими словами Сэнди получила и весьма осязаемое подтверждение признанию Жака
— она почувствовала, как он, прижимавшийся к ней, возбужден.
Неожиданно он отпустил ее и поплыл прочь, рассекая воду теми же сильными
размеренными ударами; над водой была видна только темная голова.
— Догоняй! — Он обернулся, подняв одну руку. — Покажи, на что
способны златокудрые русалки.
Сэнди всегда была хорошей пловчихой, и теперь она вложила всю свою силу и
страсть в это соревнование. Не без труда догнала она Жака, но проплыла мимо
него с таким изяществом, словно вода действительно была ее родной стихией.
Направляясь к противоположному концу пруда, Сэнди чувствовала Жака рядом, но
не оборачивалась. Она остановилась лишь у мраморной стенки, где стала
отжимать и собирать в узел растрепавшиеся волосы.
— Впечатляющее зрелище. — Жак потрогал завиток, прилипший к ее
лбу. — Ты плаваешь не хуже мужчины.
— Это разве комплимент?
— Хочешь услышать от меня, как ты женственна? — В глазах Жака
плясали смешинки. — Боюсь, на это я уже не способен. Раздавлен твоим
превосходством по всем параметрам.
— Ну что ж, на сегодня хватит. — Сэнди откровенно засмеялась, и в
последующие полчаса они плавали и ныряли, наслаждаясь свободой, которую тело
обретает в воде. Сэнди почти забыла, что с этим человеком следует быть
начеку. Забыла — но не совсем...
— Хочешь кофе? — Он моментально заметил, что она продрогла. Вылез
на берег, нисколько не смущаясь своей наготы, и протянул руку Сэнди, помогая
ей выйти из воды.
Она старалась удержать взгляд на верхней части его торса, но — тщетно. Глаза
невольно скользили вниз, и она чувствовала себя девчонкой, подглядывающей за
взрослыми купальщиками. Какая нелепость, подумала Сэнди, однако вид этого
сильного обнаженного мужского тела подействовал на ее гормональный механизм
так, что где-то в глубине ее существа возникла влажная теплота, а сердце
забилось, будто пойманная птица.
Жак вытащил ее из воды без малейших усилий, и она встала рядом, чувствуя,
как дрожат у нее коленки — не только от холода. А он сказал:
— Чем больше я смотрю на тебя, тем больше я тебя хочу. Ты околдовала
меня, маленькая белокурая англичанка. И ведь ты тоже загораешься в моих
объятиях.
Сэнди собиралась сказать в ответ что-нибудь остроумное, даже циничное,
способное погасить возникшие в них обоих заряды, но во рту у нее пересохло,
а сердце стучало как молот. Она отчетливо представляла во всех подробностях
его большое, мускулистое тело, хотя глаза ее были прикованы к глазам Жака.
Появилось сознание его мужской власти над ней, оно пугало и вместе с тем
приводило в восторг, делало ее беспомощной, но счастливой.
— Мне неприятна мысль о том, что другие мужчины прикасались к тебе,
целовали тебя, — сказал он хрипловатым от волнения голосом. —
Понимаешь? Мне самому это не нравится, но я ничего не могу с этим поделать.
Он, конечно, подразумевает Айана, решила Сэнди, и вдруг это имя послужило
противоядием, способным уничтожить ее новое чувство, эту по сути своей
страшную, неконтролируемую, примитивную, всепоглощающую страсть.
— Вы говорите о моем муже? — спросила Сэнди, с трудом произнося
слова.
— Твоем покойном муже, — мягко поправил Жак. — Он умер,
Сэнди, его больше нет. Как бы ни было тебе хорошо с ним, этого больше не
будет.
— Я знаю. — Она отшатнулась, и он заметил боль в ее глазах.
— Нет, не знаешь. — Поймав руку Сэнди, он повернул ее лицом к
себе, глаза его напоминали два черных омута. — Нельзя жить одними
воспоминаниями — неужели ты еще этого не поняла? Я не предлагаю тебе забыть
его совсем, это невозможно, но я хочу, чтобы ты поняла: все кончилось.
— Оставьте меня! — Она-то думала, что Айан может служить
противоядием, но теперь осознала, что она слабее, чем хотелось бы. Все
горькие чувства: стыд, неуверенность в себе, потерянность обманутой женщины
— снова нахлынули на нее так, словно все это было вчера.
По вине Айана она испытала немыслимое унижение — она была прахом у него под
ногами. Он сыграл на ее наивности, а потом исчез, не попрощавшись. А ведь
она любила его, доверяла во всем. И вдруг их любовь оказалась иллюзией,
уродливой и страшной.
Месяц за месяцем она бродила тогда вечерами по улицам, не в силах заснуть.
Она смотрела на других женщин, самых обыкновенных, а иногда совсем
некрасивых, недоумевая: чем же я хуже? Почему мужчины их любят, а меня нет?
Вот что сделал с ней Айан — она поняла это сейчас настолько отчетливо, что
уже не видела лица Жака. После истории с Айаном она привыкла к тому, что ее
можно только унижать, презирать, в крайнем случае — жалеть. Но любви она
недостойна.
— Сэнди?
— Нет! — Ей вдруг почудилось, что не Жак, а Айан стоит рядом, и
она вложила в этот возглас всю боль и горечь, скопившиеся у нее в душе.
Сэнди молотила его широкую грудь и выла, словно волчица на луну; Жак не
мгновение растерялся.
Потом прижал ее к себе, стиснул в огромной ладони оба ее кулачка, а, другой
рукой поднял ее и быстро понес к дому.
Как только ноги ее оторвались от земли, у Сэнди пропало желание кусаться,
брыкаться и рвать кого-то на куски. Вместо этого слезы полились потоком, и,
пока Жак ее нес, она рыдала не переставая. Нет, то были не красивые
дамские
слезы, а сотрясавшие все тело рыдания. Адская смесь из унижения,
боли и ярости. То была истерика, какой она раньше себе не позволяла. Сэнди
оплакивала выпавшую ей долю, горе, которое она не в силах вынести. Я же не
заслужила этого, билась в мозгу мысль, не заслужила. Не сделав никому ничего
плохого, я почему-то должна расплачиваться. Как это несправедливо.
— Выпей вот это. — Она и не заметила, что он внес ее в дом и
уложил на софу, покрытую чем-то мягким и пушистым. Жак заставил ее взять
бокал, потом поднес ее руку с бокалом к губам. — Выпей это, Сэнди, до
дна.
Крепкий бренди обжег словно огонь ее горло, она прыснула им в Жака и залила
ему грудь. Во вторую попытку Сэнди была осторожнее и маленькими глотками
выпила почти все, после чего бессильно упала на софу. Слезы еще текли из ее
глаз.
— Ну, хватит плакать. Перестань. Слышишь, Сэнди? — Слов она не
разобрала, но ее успокоил тон и прикосновение Жака: поставив бокал на
столик, Жак взял ее руки в свои. Истерика перешла в отдельные всхлипывания,
а потом Сэнди затихла, лишь время от времени вздрагивая. — Ну все, все.
Довольно, кончим с этим. Теперь лежи спокойно, а я сварю кофе. Хорошо?
Только не двигайся с места.
Сэнди попробовала раскрыть опухшие глаза. Она знала, что выглядит ужасно.
Никогда не умела она плакать красиво, даже от счастья. Вечно у нее текло из
носа, нос распухал, глаза заплывали и лицо покрывалось пятнами.
— Простите меня. Я не собиралась этого делать. Я... — слова заглушил
последний всхлип.
— Извиняться должен я, а не ты. Я по глупости заговорил о вещах,
обсуждать которые не имею права.
— Нет, нет. — Сэнди вглядывалась в Жака, удивляясь этому мягкому,
почти ласковому тону. — Виновата я. Не знаю, с чего вдруг со мной
такое... Вы сочли меня ненормальной?
— Нет. — Теперь он стоял перед ней на коленях, не выпуская ее рук
из своих. — Но я думаю, что ты слишком долго несла эту боль в себе.
Слишком долго.
— Я... — Глаза ее снова наполнились слезами: это сочувствие было трудно
вынести.
— Кофе пойдет тебе на пользу, — сказал Жак, быстро вставая с
колен.
Он стоял перед ней совершенно голый, и она невольно сосредоточила взгляд на
этом сильном мужском теле. Она слабо улыбнулась, чем удивила и себя, и его,
ведь лицо ее было еще залито слезами.
— Может, вы что-нибудь наденете, прежде чем нести чашки с горячим кофе?
— Разумное предложение, — улыбнулся Жак насмешливо, эта ирония
относилась к нему самому, и в душе Сэнди что-то потеплело. — Бурная
сцена изнасилования прошла не по сценарию, — продолжал Жак, — как
правило, я не довожу женщин до слез своей наготой.
— Не сомневаюсь. — Его юмор помогал Сэнди обрести самообладание,
однако в ней росло беспокойство. Какую же я устроила безобразную сцену,
думала она. Чуть задрожав, она прислонилась к спинке софы и закрыла глаза.
— Тебе холодно, — произнес Жак. Потом она поняла, что он ушел куда-
то, ступая почти неслышно босыми ногами по ковру, а через минуту он уже
заворачивал ее во что-то мягкое и теплое. Открыть глаза и посмотреть, что
это, не было сил.
— Спасибо.
— А вот теперь я сварю кофе.
Сэнди чувствовала, что он все еще стоит перед ней, и когда тишина
затянулась, она открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее со странным
выражением.
— Проявить свои чувства — в этом нет ничего предосудительного. —
Ты понимаешь, Сэнди?
— Да. — Теперь она страстно хотела лишь одного: чтобы он надел на
себя хоть что-нибудь. Ей было известно, что у французов нет предрассудков по
поводу появления на людях аи nafurel , в чем можно убедиться у них на
пляжах. Но сейчас видеть его вот так оказалось для нее пыткой. А он говорит
о чувствах!
— Нет, ты не понимаешь. Ты как жемчужница, спрятавшаяся в своей
раковине от бурного моря жизни. Она цепляется за жемчужину, и больше ей
ничего не надо.
— А если у нее отнять жемчужину? — спросила Сэнди и сама себе
ответила:
— Она потеряет абсолютно все.
— Именно этого ты сейчас боишься? — задумчиво спросил Жак. —
Что, открыв раковину и начав все
...Закладка в соц.сетях
