Жанр: Любовные романы
Я научу тебя любить
...p;— Он, прищурясь, смотрел, как она плывет к бортику
бассейна, чтобы снять блузон. Когда она поплыла назад, Макс одобрительно
похвалил: — Вы прекрасно плаваете, как мужчина.
— Я могу рассматривать это как комплимент? — спросила она
насмешливо. — Женщины могут делать множество вещей так же хорошо, если
не лучше, чем мужчины. — Она состроила ему гримасу, и он улыбнулся ей в
ответ.
— Большинство моих знакомых женщин слишком озабочены своими волосами и
макияжем, чтобы научиться плавать, как вы, — сказал он. — Бассейн
нужен им, чтобы лишний раз продемонстрировать себя.
— Я уже говорила вам, Макс, что вы общаетесь не с теми
женщинами. — Это была подходящая возможность высказать свое мнение, но
Кори не стала дожидаться его ответа. Она повернулась одним изящным движением
и мощным кролем поплыла к более глубокой части бассейна.
— Где вы научились так хорошо плавать? — Он последовал за ней, и
Кори было приятно, что он не может догнать ее. — Я не знал, что вы
спортсменка.
— Мой отец прекрасно плавает, и мама тоже. — Кори откинула волосы
с лица и улыбнулась. — Несколько лет назад мы все прошли курс обучения
подводному плаванию. А когда вы тренируетесь в ноябре в ледяной воде,
снимаете маску на глубине десяти метров, все остальное кажется ерундой.
Она оттолкнулась от бортика, и теперь Макс был уже впереди нее, когда она
достигла мелководья.
— Вы настоящее дитя воды. — Глаза его потеплели, и голос тоже, но
Кори не понравилось то, как это подействовало на нее. Он слишком
привлекателен, слишком красив, строго предупреждала она себя. В голове у нее
уже зазвенел предупреждающий колокольчик. — У вас действительно
замечательные отношения с родителями? — спросил он.
— Прекрасные, — коротко подтвердила Кори. Она не хотела обсуждать
с ним своих родителей: чем меньше он будет знать о ее личной жизни, тем
лучше. Она знала, что каждый бит личной информации будет сохранен в его мозгу-
компьютере и проанализирован для его нужд.
Макс медленно кивнул, капли воды на его коже блестели под солнцем, как
алмазы.
— Это большое счастье — иметь любящих родителей, — спокойно сказал
он, и впервые в его словах не было цинизма. — Мой отец любил меня, но у
него не было времени, чтобы показать свою любовь, а когда появилась такая
возможность, я уже закончил университет, и время ушло.
А затем, словно сожалея о том, что слегка приоткрыл свои чувства, он опять
замкнулся и уже другим тоном спросил:
— Хотите, поплывем наперегонки?
— Ха! Я обгоню вас, даже если одна рука у меня будет привязана к
телу, — тут же заносчиво отозвалась Кори.
Они не стали обгонять друг друга. Некоторое время плыли рядом, пока Кори не
почувствовала себя уставшей. Но Макс, кажется, мог плавать бесконечно. Минут
десять, когда она уже выбралась из воды и сидела на бортике бассейна, он
продолжал рассекать голубую воду.
С тех пор как она встретила его, она стала другим человеком. Это была
пугающая правда. Она не могла представить себе мир, в котором не будет
видеть его, наблюдать за ним, чувствовать его возле себя. А это еще более
пугало ее. Ее чувства к Вивиану не выдерживали никакого сравнения с этой
страстью, которая сейчас сжигала ее изнутри. Это было разрушительно и очень,
очень опасно.
— Прекрасно, теперь настало время выпить по бокалу шампанского. —
Он устроился рядом с ней и на некоторое время застыл в неподвижности,
предлагая ей руку, но она продолжала сидеть на бортике. Кори надела блузон,
пока сидела, наблюдая за Максом, и теперь торопливо застегивала
пуговицы. — Это бесполезно, Кори. — Он внимательно смотрел на нее.
— Что?
Его голос был глубоким и мягким. Его сильное тело, находящееся так близко от
нее, беспокоило ее.
— Скрывать себя, — мягко сказал он. — Вы можете одеться в
черное с головы до ног, но я все равно буду видеть эти длинные стройные
ноги, эту тонкую талию и прекрасную грудь.
— Не надо, Макс. — В ее голосе появилась паника. Теперь, когда он
смотрел в ее беззащитное лицо, его взгляд стал более твердым, глаза
приобрели оттенок старого золота.
— Что? — Его взгляд загорелся и стал сердитым. — Я хочу вас,
и вы это прекрасно знаете, черт возьми! И вы так же хотите меня, несмотря на
то, что вы себе говорите. Это медленно убивает меня все последние недели.
Работать вместе в офисе, видеть вас сидящей за столом, видеть ваши волосы,
скрытые этой уродливой прической... Временами я хочу сорвать с вас одежду и
заняться с вами любовью прямо на столе, и наплевать на то, что будет потом.
— Это — похоть, обычная похоть, — коротко ответила она.
— Может быть, — сердито огрызнулся он. — Но мне надоело
несколько раз за ночь принимать холодный душ.
Кори представила то, о чем он говорил, — свой огромный секретарский
стол. Теперь она не сможет смотреть на него прежними глазами, но она
попыталась отбросить эти мысли.
— Я не занимаюсь интрижками, Макс. Мне казалось, что я сумела вам это
объяснить. И вы сами говорили, что не склонны ни к чему подобному. Зачем же
нам продолжать этот разговор?
— Я верю, что партнер тоже должен наслаждаться сексом. Но не надеюсь на
счастье в будущем, — раздраженно бросил он.
— Это как раз то, что я имела в виду. — Она повернулась к нему,
глаза ее потемнели, она пыталась унять дрожь губ. — Интрижки.
— Черт! — Его взгляд скользнул по ее лицу, он схватил ее в объятья
с грубостью, которая показывала его внутреннее смятение. — У вас
упрямый мужской характер, вам надо было родиться мужчиной.
Кори хотела сопротивляться, но у нее не было сил. Внешне она осталась
спокойной, но, подавив слабый всхлип, почувствовала, что он окаменел. Он
продолжал держать ее еще мгновение, не говоря ни слова, а потом спросил, по-
прежнему не выпуская ее:
— Почему вы не плачете громко, как все остальные? Почему вы терзаете
меня? Я живу вами, дышу вами, думаю о вас, работаю для вас...
Это было настолько неожиданно, и Кори так изумилась его словам и его
близости, что ответа не последовало. Он был как неистовый черный смерч,
сметающий все на своем пути и увлекающий за собой.
Пальцы Макса поглаживали ее спину. Его прикосновения гипнотизировали, она
отклонялась от него, но он продолжал ее ласкать.
— Я не могу справиться с этим, Кори. Я хочу вас все время, болезненно
хочу, а мысль об этом бесчувственном, не заслуживающем снисхождения
мальчишке опять и опять грызет вас...
— Вы говорите о Вивиане? — Теперь она подняла голову. — Как
вы можете называть его бесчувственным, когда вы сами гораздо хуже? —
гневно спросила она, вспоминая бессонные ночи и бесконечные переживания, от
которых она страдает с тех пор, как впервые увидела этого мужчину. —
Кроме того, вы совершенно не знаете Вивиана.
— И не хочу знать.
Это было сказано в высшей степени высокомерно. Но когда Кори захотела
продолжить спор, он закрыл ее рот поцелуем.
Он целовал ее, пока она не начала задыхаться. Тело ее стало совершенно
безвольным, грудь затвердела. Ощущение его сильной, могучей груди возбуждало
ее, соски выпирали из шелка купального костюма.
— Вы тоже хотите меня. — Его рука сжала ее грудь, и девушка громко
застонала, не сумев подавить этот стон.
— Нет, — тихо прошептала она, но он услышал. Его жесткий рот
скептически скривился от этой очевидной лжи, глаза сузились в усмешке.
— Я в этом уверен. — Он улыбался, но улыбка уже не была открытой и
доброжелательной, заставляющей неистово биться ее сердце. — И вы сами
скажете мне об этом. Я могу подождать. Я никогда не позволял себе насилие
над женщинами, если они морально или физически не готовы к близости, и не
хочу делать этого с вами, как бы я ни был нетерпелив.
Его тело являлось доказательством того, как велико искушение, и она
вздрогнула. Кори хотела привести какие-нибудь умные, мудрые доказательства
того, что он не прав, но ничего не могла придумать. Если бы она начала
говорить, то у нее сразу полились бы слезы. Она любит его, и в этом ее
несчастье.
— Подойдите сюда. — Он взял ее за локоть и повел к дальнему концу
бассейна под сень большой раскидистой ивы. Она опасливо и осторожно
воспринимала любое движение этого великолепного тела.
В тени вокруг бассейна располагались шезлонги и маленькие столики. Это
идиллическое место было окружено цветущим кустарником, восхитительный аромат
которого напоминал магнолии и душные экзотические ночи.
Два матерчатых шезлонга стояли по обеим сторонам низкого прямоугольного
столика, на котором находилось ведерко со льдом и бутылкой шампанского, а
рядом стояли два высоких изящных хрустальных бокала и огромная чаша
земляники. Все было замечательно. Слишком замечательно.
Он действительно подумал обо всем. Кори рассматривала все это с
нехарактерным для нее цинизмом, а шампанское с определенной осторожностью.
Он непревзойденный соблазнитель. Вне всякого сомнения. Но на этот раз все
его тщательные приготовления пойдут прахом.
Кори села в один из шезлонгов и наблюдала, как он сел во второй, как
протянул мускулистую руку за шампанским. Если бы он просто нравился ей, все
было бы иначе. Но любить его так, как она... Если он подчинит себе ее тело,
а потом решит, что она ему надоела, то погубит ее. Она недостаточно сильна,
чтобы вынести это.
Она хотела бы отдать ему свое тело, душу и разум, стать с ним единым целым,
иметь от него детей, создать дом и семью. Но он не понимал и не принимал
этого. Если ему это предложить, то он просто рассмеется.
— Прошу. — Она вышла из задумчивости и увидела протянутый ей бокал
шампанского. — Ешьте, пейте и веселитесь.
— Потому что завтра мы умрем? — закончила она известное выражение.
Он загадочно улыбнулся, и его улыбка была необычайно сексуальной.
— О, нет, Кори, — мягко сказал он, поднося бокал к ее губам
твердой рукою. — Я научу вас, как надо жить.
— Я знаю, как надо жить, — поспешно возразила она. — Я
наслаждаюсь своей жизнью.
— Нет, вы еще ею не наслаждаетесь, но будете, — пообещал
он. — Ну а сейчас, — он опять поднес бокал к ее губам, —
расслабьтесь.
Шампанское было великолепно. Кори отметила это, когда пригубила ароматный,
слегка отдающий земляникой напиток. Оно превосходило все, что ей приходилось
пробовать прежде. Но ощущение радости бытия, которое оно давало, было
коротким и преходящим. Таким же эфемерным, как летняя утренняя роса. И
такими же будут ее отношения с Максом Хантером.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь это вы сказали, что интрижка
со своей секретаршей в лучшем случае нанесет ущерб делу, а в худшем может
быть даже опасна, не так ли? — улыбаясь, спросила Кори. Она никогда не
забудет его слов, сказанных при первом знакомстве.
Он медленно кивнул, насмешливо глядя на нее.
— Просто вы исключение, которое подтверждает правило, — произнес
он с вызывающей серьезностью.
— И вы действительно думаете, что у нас могут быть какие-то отношения и
при этом мы сможем работать вместе? — спокойно спросила Кори, не
отвечая на его улыбку.
— Возможно. — Он пристально смотрел на нее. — А почему бы и
нет?
— А когда они закончатся? — продолжала спокойно настаивать
она. — Что тогда?
— Мы оба с вами взрослые люди, — невозмутимо ответил он. —
Если с самого начала мы будем честны друг с другом, я не вижу никаких
проблем. Вы не принадлежите к навязчивым женщинам, которые могут все
отравить.
— Макс, вы совершенно не имеете представления, к какому типу я
принадлежу, — коротко ответила девушка, которую задели его слова.
— Но это же комплимент. — Он понял свою ошибку и мгновенно пустил
в ход свои чары. — Честное слово, Кори, я думаю, что вы
великолепны, — сказал он быстро. — Вы красивы и сексуальны. Вы
были правы, когда сказали, что я получил по заслугам, — он слегка
потрогал свой шрам на шее. — И теперь я стал очень осторожным.
Кори удивленно смотрела на него.
— Хорошо, поскольку я не собираюсь соблазнять вас, обращаясь к вашему
женскому состраданию, можем мы просто расслабиться и наслаждаться друг
другом? Немного земляники, еще немного купания, потом еще шампанского.
— Прекрасно. — Ответ прозвучал не совсем уверенно.
— Кори, вы такая необычная. — Он наклонился вперед, чтобы
запечатлеть на ее губах легкий поцелуй. А затем удивил ее, внезапно
остановившись в двух дюймах от ее губ, брови его поднялись, когда он
несколько долгих мгновений смотрел в ее зеленые глаза. — Вы ни на кого
не похожи, — мягко добавил он.
— Макс? Что случилось?
— Что случилось? — Он словно вернулся откуда-то с видимым усилием,
лицо его разгладилось, когда он увидел встревоженное выражение ее
лица. — А что должно было случиться? У меня в гостях самая красивая
женщина Лондона, вечер только начинается. — Но взгляд его стал строже,
улыбка исчезла. Что-то случилось. Она понимала это.
Кори смотрела на него, но он отвернулся, чтобы взять землянику. А когда
повернулся назад, его взгляд был спокойным и открытым. И она решила, что ей
это просто показалось.
Они опять плавали, снова ели землянику и пили шампанское, потом опять
плавали в сонной, теплой воде, пока дневное тепло не ушло, уступив место
вечерней прохладе.
Было уже восемь часов вечера, когда они по ступенькам поднялись в дом, и все
это время Макс вел себя с отменной корректностью, которой Кори не могла
понять. Но это хорошо, убеждала она себя, когда Макс проводил ее до комнаты,
сказав ей, что ждет ее к ужину через час. Это действительно хорошо. А
ощущение обиды, возникшее у нее после их предыдущей беседы, — это
просто глупость.
Кори приняла теплую ванну и, когда лежала в ароматной пузырящейся воде
джакузи, решила подумать о себе. Она сказала Максу, что не хочет никаких
романов, и он наконец с этим согласился. Пора вспомнить и о бедном Вивиане,
виновато говорила она себе. Он, должно быть, целый вечер звонит ей домой и
удивляется, почему она не берет трубку. Что он думает? Она и представить не
может, что он думает.
Кори выскочила из воды и, нахмурившись, пошла в спальню. Макс за многое
должен ответить, но более всего виноват Вивиан Батли-Томас. Почему он
позволил себе явиться к ней на работу в надежде, что она встретит его с
распростертыми объятиями? Почему она должна помогать ему собраться с силами,
чтобы распрощаться с Кэрол? Потому что все поставлено с ног на голову,
сказала она себе. Не бедняжка Вивиан, а бедняжка Кэрол. Так будет
правильнее.
Выбрав подходящее платье среди вороха одежды, что оказалось непросто, Кори
стояла перед большим зеркалом, из дымчатой глубины которого на нее смотрела
стройная, темноволосая особа.
Мужчины! Они все эгоисты, самовлюбленные эгоисты, грубо манипулирующие
женскими сердцами. Кори критически осмотрела себя: длинные стройные ноги,
тонкая талия, высокая грудь. Но ничего особенного. Она вздохнула, у нее
заныло сердце. Она не может изменить Макса, его взгляды на жизнь и любовь,
она знает это. Но почему же сегодня это задело ее так сильно? Почему она не
может принять все как есть?
— Кори?
На мгновение ей показалось, что она услышала эхо собственных размышлений, и
она опять вздохнула от своей слабости. Первые признаки сумасшествия. Она уже
разговаривает вслух сама с собой.
Потом она открыла глаза.
Отражение в зеркале изменилось. Теперь под аркой, ведущей в спальню, стоял
Макс. Глаза его блестели, как у большой дикой кошки.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Я стучал. Кори бросилась к кровати, схватила платье и прикрылась им.
— Выйдите, — сказала она, стиснув зубы, не замечая, что платье
едва прикрывает ее тело. — Для таких людей, как вы, есть подходящее
название, — яростно бросила она.
— Я же говорю вам, что я постучал, но здесь звучит эта проклятая
музыка, поэтому вы, видимо, не услышали меня. Что вы собираетесь сделать?
Разбудить мертвых?
— Конечно, я не услышала вас. Но это все равно не дает вам права
вторгаться сюда подобным образом, — гневно бросила она. —
Пожалуйста, выйдите.
— Я не вторгался, Кори. Я постучал дважды, а потом позвал вас, когда
открыл дверь.
— Браво! Но я в третий раз прошу вас выйти.
— Мы оба знаем, что я предпочел бы сделать, — мрачно, без всякого
юмора сказал он.
— Я предупреждаю вас, Макс. Если вы дотронетесь до меня хотя бы
пальцем, то...
— Вам не нужно предупреждать меня, Кори, — натянуто произнес
он. — Я знаю, что вы обо мне невысокого мнения, но даже я не могу
сделать того, что вы предполагаете. Наденьте что-нибудь. — Последнее
было сказано так, как будто она специально выступала перед ним в таком виде.
Он бросил эти слова через плечо и повернулся, чтобы уйти. Это совершенно
свело ее с ума, она не могла сдержаться.
Одним яростным движением Кори схватила с постели шелковое покрывало,
обвязалась им, как сари, и бросилась вслед за Максом, словно разъяренная
тигрица. Он прошел уже половину гостевой, когда она выкрикнула его имя. Макс
молча повернулся, его янтарные глаза смотрели на нее, как ей показалось, с
презрением.
— Все, хватит! С меня довольно. Мне надоели вы, все это, — она
показала на комнату, — вся ситуация и ваша прекрасная работа. —
Она так разозлилась, что ее трясло.
— Это заявление о вашей отставке? — спросил Макс с совершенно
непростительным отсутствием эмоций.
— Я заявляю вам, что ухожу с работы, — гневно выпалила Кори. Она
больше не могла этого вынести, действительно не могла. Видеть его каждый
день — одно это уже очень тяжело. Работать с ним, говорить, смеяться и
поступать так, как будто он для нее значит меньше, чем маленький Мартин,
конторский посыльный. Но теперь, когда она знала, какие чувства он
испытывает... Ей стало невыносимо. Раньше или позже, но она сдастся, и тогда
она погибнет.
— У вас контракт, — напомнил он холодно. — Вы не можете уйти.
— Увольте меня.
— Это нелепо, — сказал он резко.
— Но нормальные люди иногда бывают нелепы, — гневно закричала она,
топнув ногой. — Мы совершаем сумасшедшие поступки, делаем ошибки, мы не
всегда на высоте. Иногда мы любим не тех людей. — Это она добавила уже
совершенно случайно.
— Под этим вы подразумеваете Вивиана? — раздраженно спросил он.
— Вивиана? — Она не думала о Вивиане, она думала совсем о другом
человеке, но он этого не знал. — При чем тут Вивиан? — яростно
огрызнулась Кори. — Я говорила, что нормально иногда терять контроль
над собой, оступаться, быть человечным. Но вы, вы слишком высокомерны, чтобы
опуститься до нормальных человеческих эмоций, не так ли? Вы просто айсберг!
Холоднокровный мачо: поиграть и забыть!
Она понимала, что зашла слишком далеко, достаточно было посмотреть на его
разгневанное лицо, но что-то произошло в последние несколько минут, и
никакая сила на земле не могла ее теперь остановить.
— У вас малодушное сердце, Макс Хантер, — горько произнесла
она. — Трусливое, как говорит мой отец. Вас пугает эмоциональная
ответственность, и вы предпочитаете жить в состоянии глубокой заморозки.
Макс стремительно приблизился к ней, и Кори вдруг подумала, что сейчас он
ударит ее, но вместо этого он прижал ее к себе с такой силой, что ее голова
откинулась назад.
— Так вы считаете, что я айсберг, Кори? — задыхаясь, спросил
он. — Вы считаете, что в моих жилах вместо теплой крови течет холодная
водичка? Вы действительно не знаете самого главного о мужчинах! Хотя, увидев
Вивиана, я не должен этому удивляться.
Его поцелуй был страстным и неистовым. Кори знала, что, подобно героиням какого-
либо романа, она должна сопротивляться как сумасшедшая. Но это же Макс, и
она любит его. Она любит его больше жизни. Она не хотела этого, никогда не
хотела, но чем больше его узнавала, тем сильнее становилась ее любовь.
Она целовала его со страстью, которая удивила бы ее, если бы она была в
состоянии думать о чем-либо другом, кроме наслаждений, которые будоражили ее
тело, наполняли его яростью, с которой зимнее штормовое море обрушивается на
прибрежный песок.
Его поцелуи были жгучими и сладкими, его руки — сильными и нежными,
прекрасно понимающими, что доставляет ей удовольствие, и Кори не замечала,
что покрывало соскользнуло до талии, пока не почувствовала тепло его пальцев
на своей спине.
Это было настоящее сладострастное нападение, которое стало еще более
коварным из-за ее невинности, а она была слишком изумлена и возбуждена этими
новыми для нее ощущениями, чтобы думать.
Он прикасался своими губами к ее щеке, ушам, шее. Горячие поцелуи дарили
безумное наслаждение. Он уткнулся носом в ее сладко пахнущие ключицы,
бормоча ее имя низким, хриплым голосом, который сам по себе возбуждал и был
опьяняюще эротичен.
— Макс! О, Макс! — Ее руки лежали на его широких плечах, ее
дыхание касалось его лица. Она полностью принадлежала ему, и они оба знали
это. Но теперь он вдруг стал жестким, язык его тела изменился.
— Кори, послушай меня. Послушай меня.
— Нет. — Как только он поднял голову, она протестующе вскрикнула,
отреагировав на изменение его голоса. — Не надо ничего говорить, только
не сейчас, — забормотала она неистово. А затем, по-прежнему находясь в
том сладостном состоянии, в которое он ее привел, млея от ощущения того, что
находится в объятиях любимого мужчины, она выкрикнула слова — слова, которые
так долго были в ее сердце: — Я люблю тебя, люблю...
Каждой клеточкой своего тела она почувствовала его реакцию, хотя он не
сделал ни одного движения и не произнес ни одного слова. Казалось, что он
даже на мгновение перестал дышать. Затем он медленно снял ее руки со своих
плеч, сделал шаг назад, лицо его потемнело и замкнулось, а тело окаменело.
— Это вздор, и вы знаете это, — холодно произнес он. Его глаза не
отрывались от ее лица, и было в них что-то такое, значения чего она не могла
понять. — Вы вообще меня временами терпеть не можете.
Кори подняла покрывало, обмоталась им, лицо ее покраснело. У нее был шанс,
думала она, безмолвно ругая себя за свое сумасшествие последних нескольких
минут. Было ужасно позволить ему заняться с ней любовью после того, что она
ему сказала, после всех ее протестов, разговоров о том, как она презирает
его отношение к жизни и его мораль. Но высказывать ему свои чувства было во
много раз хуже.
Он, конечно, понимает, что для некоторых это просто необходимая
формальность, сопровождающая секс. Но если бы она могла сказать ему
правду...
Только одно может удержать ее в его жизни, если она решит в ней остаться.
Кори Мастере, привлекательная и энергичная секретарша, с которой можно мило
поболтать, когда нет дел, — это одно. Кори Мастере — любовница — это
другое. Но тогда эти дикие, экстатические, болезненные отношения будут
закончены. Она знала, что выберет, только это позволит ей не сойти с ума.
— Нет, Макс. Это не вздор, — с ледяным спокойствием, шедшим из
глубины души, произнесла Кори. — Я действительно люблю вас; я буду
любить вас всегда и везде, хотя все, что я говорила о вашем отношении к
жизни, остается в силе.
— А Вивиан? — Он смотрел на нее, голос его был таким, как если бы
она дала ему пощечину, а не призналась в любви. — Как вы можете
говорить, что любите меня, когда вы и он?..
— Нет меня и его,
...Закладка в соц.сетях
