Жанр: Любовные романы
Я научу тебя любить
...когда бы
не взял вас к себе секретарем, если бы не был уверен, что вы справитесь с
этой работой. Если вы еще этого не заметили, то учтите: я не являюсь
филантропом. — А когда она взглянула на него, продолжил: — Может быть,
вас это удивит, но вы не обязаны улыбаться только потому, что я плачу вам
жалованье.
— Не беспокойтесь, не буду.
— А я и не сомневаюсь в этом. — Он прищурил свои янтарные глаза и,
несколько секунд помолчав, добавил: — Кто бы он ни был, Кори, он недостоин
того, чтобы из-за него болело ваше сердце.
— Что? — Она сжала губы, а глаза ее расширились в изумлении. — О ком это вы говорите?
— Тот молодой человек, с которым вы разговаривали и из-за которого вы
уехали, — без всякого выражения ответил Макс. — Это же он во всем
виноват, не так ли?
— Я плохо понимаю, что вы имеете в виду.
— Что у вас произошло? — продолжал он спрашивать со своей обычной
напористостью, игнорируя ее слабые попытки что-либо возразить. — Он
наконец осознал свою ошибку, когда вы уехали в Лондон?
— Ни с кем я не говорила, — негодующе возразила она.
— Мне кажется, это не так.
О чем он говорит? Он ничего не может знать о Вивиане. Да и нечего знать,
горько добавила она про себя.
— Макс, я правду говорю, я ни с кем не разговаривала, — настаивала
Кори.
— Тогда почему вы просили его не беспокоиться и сказали, что любите
его?
— Я сказала Вивиану, что люблю его? — Эти слова вырвались у нее
прежде, чем она их осознала, но Макс ухватился за них, как собака за кость,
сжав губы и сверкнув глазами.
— Так его зовут Вивиан? — презрительно уточнил Макс. — Я
всегда считал, что это скорее женское имя, а теперь мне кажется, что это
зависит от того, к какому типу людей принадлежит мужчина.
Ну, это уже чересчур! Кори глубоко вздохнула и призвала себя к выдержке.
— Макс, — попыталась спокойно начать она, — я думаю, что нам
стоит прекратить этот разговор. Я виделась с Вивианом в выходные, когда
ездила к родителям, но я не говорила ему, что люблю его. А если вы имеете в
виду телефонный разговор, который был у меня сегодня в офисе, то я говорила
со своей матерью.
— С матерью? — Он удивленно заморгал, и Кори представилась редкая
возможность увидеть Макса Хантера в растерянности.
— Да, со своей матерью, — ответила Кори колко. — Если
помните, вы внезапно сообщили мне об этой поездке, — холодно продолжала
она, — а как это ни удивительно, у меня существует своя жизнь вне
Хантер оперейшнз
. И есть люди, которые могут беспокоиться обо мне, если в
течение недели мой телефон не будет отвечать.
Он мгновенно нашелся.
— И в частности, вышеупомянутый Вивиан? — подчеркнуто спросил
он. — Все время затрудняюсь с произнесением этого имени.
Кори с сомнением взглянула на Макса, как бы решая, насколько можно быть с
ним откровенной. Он пристально и невозмутимо смотрел на девушку, наблюдая за
ее реакцией на эту игру в кошки-мышки. Светло-палевая рубашка подчеркивала
янтарный блеск его глаз. Он походил на тигра, готовящегося к прыжку. О,
держи себя в руках, подумала она. Макс Хантер — это мужчина, предпочитающий
иметь у себя все козыри. За то время, что она работает с ним, она это уже
прекрасно поняла. Его секретарь — это его собственность, и он должен
находиться под его контролем так же, как и его собственная правая рука.
— Вивиан — мой друг, — безжизненно произнесла она, наконец. —
Очень дорогой и старый друг, мы знаем друг друга многие годы. Вам ясно?
— Нет, не совсем. — А когда она повернулась, и ее зеленые глаза
потемнели от гнева, он добавил: — Я должен знать о вас все, Кори, мне это
необходимо. Мне не нужен секретарь, который мучается от неразделенной любви
или чего-нибудь подобного; это не годится. Это будет мешать вашей работе, и
вы знаете это.
— Как вы осмелились?.. — Кори задыхалась от гнева. Это уже
чересчур.
— Я осмеливаюсь потому, что это необходимо для дела, — ответил он
жестко и властно. — Я слишком многое доверяю своему секретарю, чтобы
быть неискренним.
— Послушайте, Макс. — Она сделала паузу. Он платит ей очень
большую зарплату, а приобретенный опыт и возможности, которые открываются
перед его секретарем, нельзя переоценить. Сотни не менее квалифицированных,
чем она, девушек будут счастливы, если он предложит им работать у него. В
конце концов, он имеет полное право требовать от нее стопроцентной
откровенности, и в этом нет ничего плохого. Тогда почему же она
сопротивляется? — Вивиан — моя детская любовь, а скоро он женится на
другой, — решительно произнесла Кори, — и я не виню его. Я хочу
сделать карьеру, добиться успеха в работе. Но я не собираюсь ничего
выпрашивать и интриговать, чтобы этого достичь. — Произнося эти слова,
она смотрела Максу прямо в глаза.
— Вам не придется этого делать. — Неожиданно его голос сделался
мягким. — Можно спросить вас еще кое о чем?
Она кивнула. Ее смелость не была беспредельной, и чем скорее закончится этот
мучительный разговор, тем лучше.
— А если он попросит вас завтра начать все сначала, что вы ответите
ему? — мягко спросил Макс. — Скажите мне правду.
— Я не знаю.
Макс выглядел таким сексуальным. Момент был совершенно неподходящим для
подобных мыслей, но она ничего не могла с собой поделать. Он был таким
сильным, таким мужественным, посеребренные сединой иссиня-черные волосы
придавали ему особое очарование. Сколько же любовниц было в его жизни?
— Вы не знаете? — Макс медленно покачал головой. — И долго
вам казалось, что вы любите этого парня, Кори? — спокойно спросил он.
— Всегда, — сказала она довольно резко, но это была абсолютная
правда.
— Всегда? — эхом повторил Макс, опять покачав головой. — А
если он завтра униженно приползет к вам просить прощения, говоря о вечной
любви, вы сразу простите его или немного подумаете? — поинтересовался
Макс.
Кори взглянула на него, ее зеленые глаза отразили смущение, а щеки заалели.
Почему он все представляет в извращенном свете?
— Кори? — настаивал он. — Ведь вы его простите?
— Вы совершенно ничего не понимаете, — попыталась она слабо
протестовать, но его слова затуманивали ее сознание.
— Я? — Он медленно улыбнулся, глаза его потеплели.
И тут вся ее предыдущая жизнь превратилась в ничто, все ее представления об
отношениях между людьми, о любви, об осторожности, о благоразумии рассеялись
как дым, когда он наклонился к ней, коснулся ее губ, не отрывая глаз от ее
лица. Его губы лишь коснулись ее в легком, едва уловимом поцелуе, который
мгновенно прервался, а Макс тут же отстранился и прикрыл глаза. Она не
успела еще прийти в себя, когда он заговорил:
— Этот парень — идиот, который не заслуживает вас, и вы в душе это
понимаете. Забудьте его и начинайте новую жизнь, Кори. Вы молоды и красивы,
вам надо встряхнуться и получать удовольствия от жизни. Вам нужно побольше
работать и развлекаться. В Лондоне найдется много интересного, вам не
придется плесневеть от скуки.
Кори откинулась в кресле, прикрыла глаза, дожидаясь, когда перестанут пылать
щеки. Но перед ее мысленным взором опять встало его лицо, такое мужественное
и прекрасное. Есть мужчины, на которых женщины смотрят как на приятелей или
коллег и с которыми у них могут быть платонические отношения. Но существует
и другой тип мужчин, с которыми дружеские отношения невозможны из-за их
мощной сексуальной притягательности, и к ним относится Макс Хантер.
Девушка прикусила нижнюю губу, пытаясь напомнить себе, что он является ее
начальником. Ей придется контролировать свои эмоции, иначе она может
потерять работу.
Кори подчеркнула для себя эту мысль, поняв, что теперь она все расставила по
местам. Она мысленно вернулась к Вивиану. Неужели он действительно
использовал ее как жилетку, чтобы плакаться в нее? Ответ был очевиден.
Вивиан продолжал манипулировать ею даже после того, как у него появилась
Кэрол. Он продолжал вести себя, как ни в чем не бывало, будто бы Кори была
его младшей сестрой. Он представлял свои отношения с Кэрол как легкий флирт,
говорил Кори полуправду. Теперь она обнаружила, как она ошибалась. Как она
могла быть так слепа и глупа?
Кори удивлялась, почему она не понимала этого раньше и почему это сумел
понять не знавший Вивиана Макс Хантер, который открыл ей на все глаза. Что с
ней произошло?
— Отчего у вас такое разгоряченное личико? — услышала она
спокойный, чуть насмешливый голос.
Кори мгновенно открыла глаза.
— Я просто замечталась, — попыталась защититься девушка.
— Я не спрашиваю, о чем, — сказал он сухо, — мне кажется, что
я знаю это. Стюардесса принесла обеденное меню, хотите взглянуть?
Меню? В первом классе предоставляют право выбора блюд? Кори с улыбкой взяла
протянутое меню и стала его изучать.
Прекрасно! Она впервые с такой роскошью путешествует самолетом и собирается
наслаждаться этой поездкой. Она не понимает, какие чувства испытывает теперь
к Вивиану. Но в одном Кори уверена: она правильно сделала, покинув Йоркшир.
Правда, теперь ей нужно сделать все, чтобы не попадаться в сети Макса
Хантера. Кори посмотрела на него из-под ресниц. Его близость опять привела
ее в волнение. Смогла бы она устоять, если бы он начал за ней ухаживать? Нет
сомнения в том, что он разбил много сердец в разных концах света...
— Какая загадочная улыбка играет на ваших прекрасных губах. —
Услыхав это, Кори бросила взгляд на Макса, но глаза его были закрыты. Его
могучее тело расслабленно откинулось в кресле, дыхание было ровным и
спокойным. — Можно поинтересоваться, о чем вы думали на этот
раз? — лениво протянул он.
— Нет.
— Я так и знал. — Он слегка шевельнулся, и она всем своим телом
ощутила это движение. — Сделайте заказ, а потом расслабьтесь и
отдохните. Вы слишком напряжены.
Как он прав!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Их самолет приземлился в токийском международном аэропорту Нарита около
полудня. Они прошли таможню через зеленый коридор и сразу нашли автомобиль
мистера Катчуи с шофером, который ждал их, чтобы отвезти сначала в отель, а
потом в офис мистера Катчуи для переговоров.
Кори едва удалось вздремнуть во время перелета — она была слишком
возбуждена, чтобы заснуть. Но, несмотря на усталость, она с удовольствием
разглядывала Токио.
Город был огромен. Японцам приходится тратить на дорогу на работу и домой по
четыре часа. Это рассказал ей Макс, с интересом наблюдавший, как она жадно
впитывает впечатления.
— Четыре часа? — Кори была ошеломлена. — Это ужасно!
— В любой другой стране это было бы ужасно, но здесь спокойствие и
самоконтроль воспитываются с рождения, и люди относятся друг к другу с
большим уважением, — продолжал Макс, расположившись напротив Кори и
поглядывая в окно автомобиля.
Когда они проезжали Шибуйя, шофер быстро заговорил по-японски, кивая на
дорогу, и Макс ответил ему так же быстро, а потом повернулся к Кори:
— Он хочет, чтобы я рассказал вам историю, которую в Токио знает
каждый. У профессора университета Акито была собака по кличке Хашико. Каждое
утро она провожала его до станции и каждый вечер встречала, когда он
возвращался с работы. Но однажды вечером хозяин не вернулся. Он заболел и
умер. Собака дождалась последнего поезда и, огорченная, вернулась домой. Но
каждый день в течение семи лет до своей смерти она приходила на станцию.
Жители Токио были так потрясены верностью собачьего сердца, что собрали
деньги и заказали бронзовую статую собаки, которую поставили около станции.
— О! — Кори так взглянула на Макса, как будто увидела перед собой
это маленькое бедное животное. — Как это трогательно.
— Да, — он смотрел в окно автомобиля. И хотя это могло быть игрой
света, ей показалось, что у него в глазах промелькнула тень, когда он
добавил: — Даже не все люди способны на такое.
— По-моему, большинство людей способны на верность. — Кори
отвернулась, возвращаясь к тому, что было за окном, и не очень задумываясь
над своими словами.
— Вы так думаете? — Что-то в его голосе заставило ее взглянуть на
него. — Я не могу с вами согласиться. Моногамия — это один из наиболее
ложных мифов, распространенных среди высших животных, к которым мы
принадлежим. А принуждение к ней приносит гораздо больше трагедий, чем все
войны, вместе взятые. Люди стремятся к невозможному, а потом обвиняют друг
друга в том, что оно недостижимо.
Кори была настолько удивлена его монологом, что мгновение не могла вымолвить
ни слова.
— Странная точка зрения на верность и преданность.
— Реалистичная, — кратко парировал он. — Там, где речь идет о
мужчине и женщине.
Она понимала, что не стоит продолжать этот спор, ведь они просто
путешествуют, а майский день так хорош, но это было свыше ее сил.
— Я знаю множество пар, которые верны друг другу и не нуждаются в
приключениях на стороне.
— Это одно из наиболее самонадеянных утверждений, которые я слышал.
Откуда вы можете знать, что у них происходит на самом деле? И вы никогда не
узнаете, дает ли один из них волю своим страстям вне дома. Большинство людей
стремятся слыть добропорядочными, — закончил он.
— По-вашему получается, что весь мир только и делает, что прыгает из
постели в постель к Тому, Дику и Гарри, или в крайнем случае мечтает об
этом?
Макс молча, с легким изумлением выслушал ее возмущенное заявление, а потом,
лениво улыбаясь, ответил:
— Я не знаю, подходящим ли в данном случае является слово
прыгать
, и
я, конечно, никогда не имел дело с Томом, Диком или Гарри, но основной
принцип вы подметили правильно.
— Какой ужасающий вздор! — Кори больно задел его снисходительный
тон.
— Вздор? — Даже если бы она дала ему пощечину, он не отреагировал
бы резче.
Кори не сомневалась: немногие люди осмелились бы бросить в лицо Максу
Хантеру, что он мелет вздор. Но она уже не могла остановиться.
— Да, вздор, — повторила она, легкомысленно забавляясь его
реакцией. — Жизнь в большом городе отличается от жизни в провинции. У
вас особый круг знакомых и друзей, а я в своем родном городе знаю массу
людей, женатых двадцать, тридцать лет и живущих счастливо, — закончила
она.
— Оставим их в покое, — кисло отмахнулся Макс. — Вы искренне
верите, что эти образчики добродетели живут в царстве семейного
блаженства? — Он с раздражением взглянул на нее, но она не испугалась.
— Да, — резко ответила Кори. — Я верю.
— Вы витаете в облаках. — Это было сказано с таким очевидным
сожалением, что Кори ничего не смогла возразить. Одно дело — сказать своему
начальнику, что он говорит вздор; и совсем другое — сказать ему, что он
эгоистичный, высокомерный, мужской шовинист и вообще свинья. Она отвернулась
к окну, умоляя себя сохранять спокойствие. Нельзя выходить из себя, ни к
чему хорошему это не приведет.
Потом она повернулась к Максу и ровным голосом спросила:
— А вы не знаете, какого пола была эта верная собака?
Его глаза потемнели, и она успела прочитать в них ответ прежде, чем он
язвительно произнес:
— Мне кажется, что эта собака была женского пола.
Кори задумчиво кивнула и спокойно заметила:
— Я так и думала.
Это была сомнительная победа, но в данных обстоятельствах Кори получила то,
что хотела.
Их стильный отель в Эбису был частью нового комплекса отдыха, и богато
декорированные общественные места и комнаты для гостей были изысканными и
безукоризненно чистыми.
После длительного путешествия Кори не могла не принять ванну в прекрасной,
экзотической ванной комнате. Прежде чем раздеться, она взглянула на себя в
зеркало.
Кори успокоила себя тем, что не выглядит утомленной. Она распустила волосы,
и они рассыпались по плечам густой шелковистой массой, ее белоснежная кожа и
зеленоватые глаза мягко светились. Макс никогда не видел ее с распущенными
волосами...
Эта мысль вдруг возникла сама собой и повергла ее в такое смущение, что она
мгновенно вновь собрала волосы в тугой узел.
Макс находился в соседнем номере, и, когда он через пятнадцать минут
постучался к ней, она была уже готова. Кори была рада, что успела полностью
привести себя в порядок. Он также успел побриться, его густые черные волосы,
как обычно, были зачесаны назад, но они были еще слегка влажными, и
несколько завитков выбились, придавая его суровому мужественному лицу
немного мальчишеское выражение, что делало его еще более неотразимым.
— Вы готовы?
— Да, я... я только захвачу свою сумку, — быстро ответила Кори.
Она внезапно испугалась, не подведет ли она чем-либо Макса. Джилиан была
такой опытной и профессиональной, Кори никогда не сможет заменить Джилиан.
Так думала Кори, направляясь за своей сумкой и льняным жакетом.
— Что случилось? — голос Макса был тверд и спокоен.
Когда она повернулась к нему, он уже шагнул из коридора в комнату и
внимательно смотрел на нее.
— Случилось? — мягко и дрожащим голосом, совсем не так, как
полагается говорить секретарю, сказала Кори и с усилием добавила: — Нет,
ничего не случилось, все нормально.
— Не надо лгать. — Он стремительно подошел к ней, приподнял ее
подбородок и, посмотрев ей в глаза, холодно спросил: — Вы боитесь меня или
предстоящей встречи?
Кори нахмурилась. Он всегда все понимал; он читал ее мысли.
Она встала на цыпочки и, несмотря на то, что Макс на целый фут возвышался
над ней, заглянула ему в глаза. Это напоминало ссору кошки с тигром.
— Ничего подобного. Почему я должна нервничать?
— Зачем же так горячиться? — мягко пробормотал Макс, и глубокие
бархатные нотки в его хрипловатом голосе так сильно отличались от обычного
сухого тона, что у нее подогнулись колени. — Кто или что сделало вас
такой колючей, Кори? — спросил он, когда она отошла от него на шаг
назад.
— Колючей? — Это слово больно ранило ее. Она всегда считала себя
уравновешенной и доброжелательной. Да, она иногда бывает излишне горячей и
эмоциональной — она всегда ругала себя за это. Но ее нельзя было назвать
раздражительной. Во всяком случае, до встречи с Максом Хантером. — Я не
колючая, — едко ответила она, но тон ее противоречил этим словам, что
тут же отразилось во взгляде Макса.
— Конечно, нет, — согласился он с ядовитым сарказмом.
У нее появилась уникальная возможность настаивать на своем — чего она не
делала с раннего детства. Но вместо этого она ледяным тоном произнесла:
— Кажется, нам пора к Катчуи?
— Всему свое время, — согласился он с задевшей ее
холодностью. — Машина придет за нами через час; я думал, мы выпьем кофе
внизу и, обсудим кое-какие данные отчета по электрокерамике. — Он
вопросительно поднял брови, в его глазах мелькнула усмешка.
— Хорошо, — быстро согласилась Кори. Это было лучше, чем остаться
наедине с ним в номере. Почему, как только она начинает думать об этом
человеке, ее мысли все время возвращаются к одному и тому же? В отношениях с
мужчинами она всегда умела остановиться на той грани, когда события могли
выйти из-под контроля. При этом она всегда помнила, что бережет себя для
Вивиана. Бережет себя... Выражение было таким же старомодным, как и она
сама, горько подумала Кори. Вивиан может посмеяться над ней, а Макс Хантер,
несомненно, умрет от смеха, если узнает, что рядом с ним находится
уникальный женский экземпляр — двадцатичетырехлетняя девственница.
— Кори, я не хочу опять затевать этот разговор и настаивать на
очевидных вещах, но не смотрите на меня как на врага, — холодно сказал
Макс.
Она уже почти дошла до двери, когда он дотронулся до ее плеча и повернул ее
к себе лицом.
— Я знаю, что вы не враг. — Она пыталась контролировать себя и
быть спокойной, как Джилиан, но это было сложно.
— Мы здесь по делу, — продолжал он спокойно, рассматривая ее
разгоревшееся лицо, — но вам не стоит целую неделю находиться в таком
напряжении. Я в вас очень верю. Ничего такого, с чем вы не сможете
справиться, здесь не будет.
В его словах было столько иронии. Но он не понимает, что существует
некоторая проблема ростом в шесть футов и четыре дюйма, с которой она не
сможет справиться. Но она скорее умрет, чем позволит ему об этом догадаться.
— Я тоже надеюсь. — Кори выдавила из себя легкую улыбку.
— Прекрасно. А теперь... — Он слегка подтолкнул ее к двери и вышел
следом, закрывая дверь. — Сначала мы выпьем побольше черного кофе. Я
думаю, будет не очень хорошо, если один из нас задремлет на встрече с
мистером Катчуи. А потом мы обсудим несколько вопросов. — Он опять
преобразился в преуспевающего бизнесмена. Даже голос его стал другим, но
Кори была только рада этому. Она прекрасно знала, как себя вести с Максом
Хантером — могущественным магнатом и мультимиллионером. А как быть с Максом
Хантером — мужчиной? Этого она совершенно не знала.
Поездка в офис к мистеру Катчуи оказалась очень интересной. Большинство
дорог, улиц, переулков и проспектов Токио не имеют названий. Но шофер
отлично знал дорогу и быстро домчал их до места.
Макс продолжал удивлять Кори. Оказывается, он знал правила приветствия,
знал, как низко надо поклониться в зависимости от возраста и статуса
собеседника, а также много других деликатных особенностей японского этикета,
тактично помогая ей при встрече и знакомстве. Все делалось очень мягко и
ненавязчиво.
Мистер Катчуи и его личный помощник, молодой человек, оба хорошо говорили
по-английски и были просто очаровательны. Когда, программа дня была
завершена, они пригласили Макса и Кори в ресторан. Маленький дорогой
ресторанчик славился своей особой кухней. Там подавали восхитительные
сезонные деликатесы, но Кори была так вымотана, что ей казалось, будто она
жует опилки. Она, улыбаясь, кивала, и как ни в чем не бывало, поддерживала
беседу, пока у нее не заболели мышцы лица и шеи.
Мужчины весь вечер пили сакэ, а она заказала себе содовую. Тем не менее,
когда в одиннадцать часов вечера они уходили из ресторана и садились в
лимузин мистера Катчуи, она чувствовала головокружение и тошноту, словно
выпила целую бутыль сакэ.
Всю дорогу у нее кружилась голова, ноги дрожали, но она сумела попрощаться с
японскими коллегами, не уронив себя в их глазах. Они с Максом вошли в отель,
но тут она оступилась, и все пошло кувырком.
— Вы в порядке? — Макс шел сзади нее и успел поддержать. Когда он
посмотрел в ее побледневшее лицо и затуманенные глаза, то слегка вздохнул,
прежде чем сказать: — У вас закружилась голова?
Она действительно почувствовала себя нехорошо... Кори хотела ответить ему,
сказать что-нибудь легко и беззаботно и на этом завершить вечер, но губы ее
не слушались. Она пробормотала какую-то колкость и думала лишь о том, чтобы
ненаступить ему на ногу. Хорошо, если она сумеет добраться до своей комнаты.
— Посидите немного здесь. — Он усадил ее в одно из мягких кресел
около лифта, а она чувствовала себя такой слабой и беспомощной, что не могла
сопротивляться.
— Я чувствую себя нормально... — Когда Кори попыталась подняться,
Макс тяжело вздохнул. Она осознала, что происходит, только обнаружив себя на
его руках, когда он, как ребенка, нес ее к лифту.
Этого не может быть. Но этого не могло быть только в ее воображении, а в
реальности были жесткие объятия его мускулистых рук, эротический аромат,
вызывавший у нее остановку дыхания. Его легкий серый пидж
...Закладка в соц.сетях
