Жанр: Любовные романы
Притяжение ночи Книга 1
... это совсем не любовь и даже издалека не
похоже на высокие чувства.
Год назад Старретту и его товарищам пришлось участвовать в одной боевой
операции в Афганистане, где с самого начала все пошло не так, как
планировалось. Сэм возглавил команду, в которую вошли Малдун, Гиллман, Иззи,
Дженк и Космо. Получилось так, что их выследили и подкараулили в засаде
члены Аль-Каиды. Но террористы оказались новичками и, не дождавшись, пока
бойцы подойдут ближе, поддались панике и выдали себя. Космо был ранен, но, к
счастью, пуля лишь слегка царапнула его.
Как только враг обнаружил себя и
морские котики
открыли ответный огонь,
террористы бросились наутек. Сэм отдал приказ взять их в плен для допроса
или уничтожить, судя по обстановке.
Живыми террористы не дались, вознамерившись сражаться до последнего, и их
всех пришлось перестрелять.
Когда с врагами было покончено, выяснилось, что двоим из десяти
бойцов
только что исполнилось по восемь лет. Да и самому старшему террористу, как
оказалось, было всего восемнадцать.
Вот уж действительно любительская группа! Они были еще совсем детьми. А
стали мертвыми детьми.
После этого случая
морские котики
долго приходили в себя. Кое-кто даже
консультировался у психоаналитиков.
Для Майка Малдуна такой опыт стал настоящим кошмаром. Раньше он и
представить себе не мог, что Аль-Каида может вербовать в свои ряды детей. Да
сгорят их родители в аду! Сэм тогда провел много времени с Малдуном, слушая
его и давая ему возможность выговориться.
Но прошло время, и Сэм сам оказался дома. Его встретила Мэри-Лу,
приготовившая для мужа горячий ужин.
Но он не мог сразу накидываться на еду. Ему тоже нужно было выговориться,
поделиться пережитым с близким человеком.
А кто может понять его лучше, как не собственная жена? Мэри-Лу как раз
сидела напротив него за кухонным столом.
Он протянул руку и сжал ее ладонь.
— А ведь наверняка найдутся такие, кто будет учить своих детей так же
ненавидеть и убивать. Ну разве же это люди? — спросил он после того,
как рассказал ей об операции все то, что имел право рассказать. В основном
он делился с ней своими чувствами, переполнявшими его в тот момент, когда он
смотрел на лица убитых детей.
Мэри-Лу расплакалась.
Но это были вовсе не слезы сочувствия и сострадания. Нет, она расстроилась
из-за него и потому отдернула свою ладонь. Это случилось еще в те дни, когда
они часто ссорились, и Сэм никак не мог понять, что он должен делать, чтобы
мирно уживаться со своей супругой. В те дни она еще не старалась во всем
угождать ему, чтобы любой ценой заслужить его расположение.
— Ты не должен так говорить, — сказала она тогда. — Ты ведь
настоящий
морской котик
. Ты говоришь так, словно они не заслужили подобной
участи. Это я страдала, а не они. Это я боялась за тебя. Я ужасно
испугалась, когда разбился тот вертолет в Пакистане. Это я сидела у
телевизора по восемнадцать часов в сутки и ждала хоть каких-нибудь новостей.
А вдруг мне сказали бы, что теперь мне придется растить нашу девочку без
папы? Ты сам хотел, чтобы тебя отправили туда. Ты хотел сражаться с ними. Я
постоянно от тебя это слышу. И после этого ты еще переживаешь за них? Лучше
переживай за Хейли, которая целых четыре недели вообще не видела отца!
Не нужно и говорить, что их беседа не пошла дальше и ни к чему хорошему не
привела.
В этот день Сэм окончательно убедился в том, что жена его не любит. Впрочем,
как и он ее. Она любила идеальный образ, который перенесла на него. Этакий
супермен, который ни на секунду в себе не сомневается. Сверхчеловек, который
не знает неудач и поражений.
А он совсем не такой.
Правда же заключалась еще и в том, что Мэри-Лу было на все это наплевать. У
нее не возникало желания узнать своего мужа поближе. Особенно когда она
замечала, что ее супергерой, которого она когда-то создала и до сих пор
держала в своей голове, очень уж сильно отличается от реального, живого
мужа.
С тех пор Сэм отчаялся исправить что-либо в их браке. Он даже не пытался
понять разницу между зеленым и желтым горохом. Ему было все равно, сколько
пирогов испечет его жена для церковного собрания. Он научился тихо
переносить семейную жизнь и не лезть в ее душу со своими глупыми и
бессмысленными идеями.
— Ну, пойдем, я провожу тебя до машины, — предложил Сэм, заметив,
что дверь в кабинет Джаза осталась приоткрытой.
— Я бы ни за что не пришла сюда, если бы не одно очень важное
дело, — заявила Мэри-Лу, когда они направились к лестнице. — Я
стараюсь не обращать внимания на очень многие вещи, Сэм. Но тут моему
терпению пришел конец.
Сэм внутренне напрягся, стараясь сдержать приступ гнева и скрыть свое
отчаяние, внезапно охватившее его с новой силой. Он знал, что злиться на Мэри-
Лу не имело смысла. От этого их ссоры только затягивались. К тому же, если
она сейчас расплачется, у него уйдет минут двадцать на то, чтобы успокоить
ее. А так, глядишь, они разберутся минут за пять, и он сможет спокойно
переговорить с Джазом.
— Это насчет Алиссы, да? Можешь зря не беспокоиться. Она не имеет
никакого отношения к тому, куда мы отправляемся, и вообще...
— Нет, — помотала головой Мэри-Лу. — Это не касается...
Он обогнал жену и ловко открыл перед ней дверь, ведущую к стоянке.
— ФБР вообще не будет участвовать в предстоящей операции, и ты можешь
не волноваться. И почему ты совсем не обращаешь внимания на мои слова? Я
тебе, наверное, уже миллион раз говорил о том, что даже не прикоснулся к ней
с тех пор, как мы с тобой поженились. Я поклялся тебе в этом, черт побери!
Поэтому отправляйся-ка ты лучше домой, Мэри-Лу. И перестань думать о всякой
ерунде. Не забивай себе голову подобной чепухой.
Она вспыхнула:
— Нет, я не собиралась о ней говорить. Я вообще не собираюсь ее больше
с тобой обсуждать. Никогда.
— Тогда зачем ты вообще пришла сюда? — Сэм издалека заметил ее
автомобиль, припаркованный возле здания рядом с пикапом Малдуна. — О
чем тебе опять понадобилось спорить?
— Я вообще не хотела с тобой спорить. А зашла к тебе, чтобы напомнить:
у моей машины сломан замок на багажнике. И туда может забраться любой, кто
пожелает.
Сэм только изо всех сил стиснул зубы. Еще мгновение, и из его горла вырвется
поток ругательств. Ему предстоит выслушать весьма неприятную лекцию от
лейтенанта Джакетта только из-за того, что на этой гребаной машине у
гребаного багажника, оказывается, сломан гребаный замок. Кстати, этот замок
был сломан еще задолго до того, как Джанин решила оставить свою колымагу
младшей сестре.
Желваки заиграли у него на щеках, но Мэри-Лу, похоже, этого даже не замечала. Она открыла багажник.
— Я пришла сюда сказать тебе, чтобы ты больше ничего не оставлял в
багажнике моего автомобиля, — заявила Мэри-Лу, с чувством собственного
достоинства приподнимая подбородок, что было уж совсем ей не свойственно.
Что ж, ради разнообразия можно было посмотреть и на это чудо природы. —
Во всяком случае, не это! — И она пальчиком указала куда-то внутрь
багажника.
Сэм понял, что теперь ему придется посмотреть туда же, и на всякий случай
молча повиновался.
— И чем тебе помешали трос и
прикуриватель
? Тебе они уже не раз
помогали, насколько я помню. А вдруг они снова понадобятся, что тогда?
— А ты посмотри, что там под ними! — презрительно фыркнула Мэри-
Лу.
Сэм снова послушно выполнил все то, о чем просила жена. Он даже потряс
прикуриватель
и трос. Так, на всякий случай.
— Дорогая, но тут больше ничего нет. Пусто.
— Что?! — Она чуть не задохнулась и бросилась сама осматривать
багажник, словно не верила собственным глазам.
— Не знаю, что тебе там померещилось, — недовольно пробурчал Сэм,
на всякий случай приподнимая запаску. Но и там, разумеется, никаких его
вещей не оказалось. — Но если ты хочешь, чтобы я не терял надежду на
повышение по службе, тебе придется хорошенько запомнить одно правило. Все
то, что тебе кажется, все твои причуды и галлюцинации отныне мы будем
обсуждать только после того, как я приеду домой, ладно?
Это у него получилось даже несколько жестоко. Глаза Мэри-Лу наполнились
слезами, но она и не думала опускать подбородок, когда принялась рыться в
сумочке, чтобы поскорей отыскать ключи от машины. Не говоря ни слова, она
выхватила из руки Сэма трос с
прикуривателем
, швырнула их в багажник,
захлопнула его и для надежности придавила крышку своим телом, чтобы она,
чего доброго, не раскрылась по дороге домой. После этого Мэри-Лу обошла
машину, села за руль и завела двигатель, чтобы поскорей уехать прочь отсюда.
Вот черт!
Сэм постучал ей в стекло, и она опустила его, но только на самую малость,
чтобы расслышать, что хочет сказать ей на прощание муж.
— Знаешь что, езжай-ка ты домой на моем пикапе. — Сэм протянул ей
ключи. — Я знаю одного парня, его зовут Эл Сперони, помнишь такого? У
него своя мастерская, специализирующаяся на кузовах, рядом с магазином, где
продают видеофильмы. Так вот, я позвоню ему, он заберет отсюда твою машину и
либо починит замок, либо поменяет весь багажник целиком. Он мне многим
обязан, поэтому не откажет. А ты катайся на моем пикапе, пока я не вернусь
Ну, как тебе такое предложение?
Очевидно, Мэри-Лу этот план понравился, потому что она тут же выключила
мотор и опустила стекло пониже, чтобы можно было взять у Сэма ключи.
— А свои оставь под ковриком в салоне, — продолжал
Старретт. — Но только ключи от машины, смотри, не спутай их с ключами
от дома.
Она послушно кивнула.
— Ну, мне пора, — чуть веселей произнес Сэм. — Поцелуй за
меня Хейли.
Она посмотрела на него и серьезно произнесла:
— Я ничего не придумала, Сэм. И у меня не было галлюцинаций.
Но он уже собрался уходить. Ему нужно было идти назад в здание команды номер
шестнадцать. Он больше не желал обсуждать данную тему. По крайней мере
сейчас. Сэм устал выслушивать ее бесконечные фантазии.
— Мне пора. Береги себя, хорошо? Я очень скоро вернусь, буквально через
пару дней.
Сэм бегом бросился к зданию, ощущая свободу, которая продлится целых сорок
восемь часов.
Это было приятное чувство невзирая даже на то, что сейчас ему предстояло
получить самый настоящий разнос от лейтенанта Джакетта.
Господи! Может быть, ему стоит похлопотать о том, чтобы его перевели в
другую команду и отправили куда-нибудь очень далеко, на другой конец света?
Туда, где Мэри-Лу не смогла бы достать его?
Черт! А может быть, такое положение дел ее даже устроит. Ведь ее супергерой
официально все равно останется при ней. Вот только ей уже не придется каждый
день беспокоиться о нем, убираться в доме и готовить еду...
Впрочем, он будет очень скучать без Хейли. И еще без ребят из команды номер
шестнадцать.
И еще без Алиссы Локке!
— напомнил ему противный внутренний голос, который
уже давно мучил Сэма и подключался к его размышлениям в самый неподходящий
момент.
Сэм ощущал себя таким же несчастным, как и Мэри Лу. Он все еще любил
вспоминать Алиссу и фантазировать, хотя при этом, конечно, сознавал, что в
реальной жизни она совсем другой человек, чем Алисса из его мечтаний.
Сэм вошел в здание и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через
две ступеньки, чтобы поскорей добраться до кабинета Джакетта. Поднявшись на
нужный этаж, он осторожно постучал в приоткрытую дверь:
— У вас найдется для меня минутка?
Джаз Джакетт взглянул на него из-за стола. Его и без того невеселое лицо
буквально потемнело, когда он увидел, кто именно просится к нему на прием.
— Понимаете, сэр, она даже не представляет себе, как нужно себя вести
жене военнослужащего, — начал Старретт. — Поверьте, я неоднократно
пытался втолковать ей, что...
— Я в этом не сомневаюсь. — Джаз откинулся на спинку стула и
печально покачал головой, глядя на Сэма. — Плохо то, что она не желает
никого слушать, а ведь ее поведение здорово вредит вам, лейтенант.
Сэм кивнул:
— Я понимаю, сэр. Я подумал о том, что мне стоит попросить вас
перевести меня в другую команду. Может быть, имеет смысл отправить меня в
какой-нибудь отдаленный уголок Земли.
В глазах Джакетта что-то изменилось, но понять, что именно, было невозможно:
— Это стало бы большой потерей для команды.
— Благодарю вас, сэр, но я не знаю, что можно придумать еще.
— Когда-то ходили слухи, что, мол... — Джаз прокашлялся. — Вы
женились на ней только из-за того, что она забеременела. Это верно?
Сэм горько рассмеялся:
— Мне почему-то казалось, что эти слухи давным-давно были проверены и
оказались правдой. Да, сэр, все верно. Это действительно так.
Джаз понимающе кивнул и задумался:
— Сэм, я сейчас говорю не как ваш командир, а просто как друг. Вы
женились на девушке из-за ее беременности. Но ведь сейчас она больше не
беременна, правильно?
Сэм сразу понял, куда клонит Джакетт. Как неприятно ни выглядела перспектива
развода, он тоже подумывал о том, чтобы навсегда разорвать отношения с Мэри-
Лу. Но...
— Но в таком случае мне придется забыть о Хейли. А этого я сделать не
могу. Она существует, и я ее отец. Если я разведусь с Мэри-Лу, я потеряю
дочь. По-другому тут не получится.
Джаз постучал ластиком карандаша по какой-то папке на столе.
— Понимаете, из того, что мне приходится слышать, я уже сделал
некоторые выводы. И мне кажется, что вы не слишком много времени уделяете
дочери. Правда, это тоже могут быть обычные сплетни.
Сэму пришлось покрепче стиснуть зубы, чтобы не наговорить дерзостей своему
начальнику.
— Сэм, — вздохнул Джаз, — за последние полгода вы думали о
чем-то другом, но только не о семье. Я не вдаюсь в тонкости и не знаю, что с
вами происходит, но я твердо уверен вот в чем. Мне очень не хочется
переводить вас в другую команду. Я хочу, чтобы вы оставались с нами. И при
этом я хочу, чтобы мой лучший офицер работал с отдачей в сто, а то и в сто
десять процентов, а не наполовину, как это происходит сейчас.
Его лучший офицер! Вот это да! Лейтенанту Джакетту не было свойственно
употреблять такие слова, как
лучший
. Никогда. Сэм не знал, радоваться ему
или пугаться такой реакции начальства. Поэтому он просто стоял перед Джазом
и молчал.
— Попросите ее еще раз не появляться здесь, — продолжал
Джакетт. — Иначе в следующий раз, когда я увижу здесь вашу супругу, я
просто вызову береговой патруль, и ее уведут отсюда насильно. А потом еще мы
обвиним ее в противоправном вторжении на территорию военного объекта.
Возможно, с причинением вреда. Кстати, предупредите ее о возможных
последствиях такого поворота событий. Думаю, это должно заставить ее
серьезно задуматься о своем поведении.
Господи! Этого еще не хватало.
— Я обязательно все скажу ей, сэр.
— Хорошо. — И Джаз снова погрузился в изучение каких-то
документов. — Кстати, если вы кому-нибудь передадите, что я назвал вас
своим лучшим офицером, я буду все отрицать.
Сэм не мог не улыбнуться:
— Если бы я кому-нибудь и рассказал об этом, сэр, мне бы все равно
никто не поверил. Это уж точно.
— Ну, это зависит от того, насколько знает вас тот человек, которому вы
собираетесь передать наш разговор, лейтенант, — заметил Джаз. — И
если это кто-то из ваших боевых товарищей, он вам обязательно
поверит. — Он взглянул на Старретта. — У вас разве нет никаких
дел?
— Конечно есть, — выпрямился Сэм, — Только сейчас я немного
размяк от нахлынувших на меня чувств. Мне хочется еще немного понежиться в
лучах вашей любви, сэр.
Но Джаз даже не улыбнулся. Напротив, выражение его лица стало чуть ли не
отпугивающе строгим.
— Тогда позвольте мне применить те самые выражения, которые станут для
вас доступными. Пошли бы вы отсюда куда подальше, Старретт, вашу мать!
— Ай-яй-яй! Как нехорошо, сэр!
Сэм вышел из кабинета. Но когда он двинулся по коридору, то мог бы
поклясться, что слышал, как из кабинета Джакетта доносится сдержанный смех.
Глава двенадцатая
Чарли устроилась в одном из удобных шезлонгов на застекленной веранде в доме
Донни.
Эту мебель они с Винсом купили для внука еще несколько лет назад, и Чарли не
раз возмущалась из-за того, что Донни ею совсем не пользуется.
Проблема была в том, что Донни не выходил на веранду. Хотя здесь были и
стены, и потолок, пришельцы могли просочиться через микрощели между рамами и
стеклами.
Но Винс лишь улыбался, слыша ее ворчание, так же, как улыбался в критических
ситуациях все эти долгие годы, пока они жили вместе.
— Видимо, эти кресла были предназначены для нас, — говорил он.
В каком-то смысле он оказался прав. И ему, и Шарлотте с тех пор приходилось
проводить здесь много времени и, соответственно, часто пользоваться
выставленной на веранду мебелью.
Донни все еще спал в доме, а Винс, как и обещал внуку,
охранял
его от
вторжения пришельцев из космоса.
Хотя эти твари могут напасть на дом и так, что Винс этого даже не услышит,
особенно если они забудут прихватить с собой военный духовой оркестр с
барабанами.
Слух Чарли тоже начинал понемногу слабеть. Разумеется, он уже не был таким
же острым, как раньше.
Шестьдесят лет назад она прекрасно слышала каждое слово в коридоре или
соседней комнате, даже произнесенное шепотом. Особенно ярко ей запомнился
один день.
— Я... я пришла сюда, к вам, чтобы поблагодарить вас за то, что вы
сделали для меня вчера ночью... В общем, вы спасли меня...
Шарлотта лежала на кровати в спальне в той самой квартире, которую когда-то
разделяла с Джеймсом. Она чувствовала себя уставшей и измотанной событиями
прошлой ночи. И все же голоса, даже негромкие, пробудили ее ото сна.
В том, что она окончательно выбилась из сил, не было ничего удивительного.
Она осталась в квартире Салли ждать полиции. После этого она проводила Винса
назад, к себе, промыла и перевязала раны на его ногах. Бедняга сильно
порезался об осколки оконного стекла, которое ему пришлось выбить, чтобы
проникнуть в жилище Салли.
Но перед тем, как отправиться спать, она попросила Винса еще раз показать ей
свои раны. Она хотела своими собственными глазами увидеть их и убедиться в
том, что путешествия вверх и вниз по лестнице не навредили ему и швы не
разошлись.
Однако для того, чтобы Винс уступил ей, Шарлотте пришлось расплакаться. При
этом поток слез, хлынувший у нее из глаз, явился неожиданностью как для
солдата, так и для нее самой. Она, в общем-то, никогда не отличалась особой
эмоциональностью и привыкла сдерживать свои чувства. Да уж если говорить
начистоту, она не плакала так горько даже тогда, когда получила телеграмму о
смерти Джеймса.
Увидев, что с Винсом все в порядке, она (как ни парадоксально это звучит)
расплакалась еще громче. Правда, на это раз скорее от облегчения.
Тогда он просто обнял ее. Винс понимал, что в данной ситуации не нужно
ничего говорить. Поэтому он просто держал ее в своих объятиях и гладил по
голове.
Потом она успокоилась и прилегла на кровать, но он по-прежнему не хотел
отпускать ее. Так она и лежала рядом с мужчиной, на которого Джеймс,
например, и смотреть бы не стал. Простой рядовой морской пехотинец без
образования. Сын ловца омаров из какого-то захолустья. Да еще с такой
фамилией, как ДаКоста, которая не сулила ничего хорошего, во всяком случае
на политической арене, куда всегда стремился попасть ее Джеймс.
Шарлотта пролежала несколько часов, глядя в окно на темное ночное небо и
прислушиваясь к дыханию Винса.
Он сам устал не меньше ее, а потому вскоре заснул, и тогда машинально прижал
ее к себе еще плотней. И хотя днем он всегда вел себя как истинный
джентльмен, ночью его тело повело себя предательски и отреагировало на
близость молодой здоровой женщины чисто по-мужски.
Господи Всемогущий, дай ей сил! Это все, о чем она могла просить Бога,
стараясь не поддаться слабости и самой не потянуться к Винсу. Точно так же,
как когда-то тянулась к Джеймсу, проснувшись посреди ночи и обнаружив, что
он хочет и ждет ее.
Хотя, возможно, они и должны были лежать рядом и их отчаявшиеся тела могли
поступать так, как велела им природа. Да простит ее Джеймс, но Шарлотте
очень хотелось лежать рядом с этим мужчиной. Если даже раньше она не ощущала
такого желания, то теперь, увидев, как беззаветно он преодолевает лестницы,
чтобы помочь Салли, полностью позабыв о собственном здоровье, Шарлотта
оценила его мужество.
И ей захотелось почаще бывать в его обществе.
Когда же она услышала слова предупреждения, с которыми он обратился к буяну,
его угрозу, произнесенную как бы между прочим, она поняла, что раны,
полученные Винсентом на Тараве, задели больше не его тело, а душу. И это
тоже сыграло свою роль в отношении Шарлотты к отчаянному бойцу.
Ей захотелось делить с ним кровать каждую ночь, прижиматься к его телу и
ощущать его так же, как в свое время она ощущала тело своего супруга. Ей
хотелось смеяться вместе с ним, надеяться на будущую счастливую жизнь и
навсегда соединить с ним сердца и души.
Ей хотелось чего-то такого большого и светлого, на что она уже не имела
права рассчитывать — хотя бы потому, что не должна была смеяться и
радоваться жизни, сознавая, что Джеймс лежит в холодной могиле где-то на
другом конце света.
Шарлотта расплакалась, и ее горькие всхлипывания, которые она так долго
держала внутри себя, разбудили Винса. Он прижал ее к себе еще крепче и
попытался успокоить.
— Не нужно плакать, — прошептал он. — Не надо, Чарли,
бедняжка вы моя. Я вас понимаю и очень жалею.
— Помогите мне, — сквозь слезы проговорила она. — Прошу вас,
пожалуйста...
— Конечно, — тут же отозвался он. — Я обязательно помогу вам.
Мне этого очень хочется. Только... скажите, что я должен сделать. Чем я могу
вам помочь? Как?
Но вся проблема заключалась именно в том, что он был не в состоянии помочь
ей. Да и никто другой тоже.
— Я не хочу жить без него, — рыдала она. — Я так устала жить
без него...
— Нет, Шарлотта, не говорите так!
Он попытался прижаться к ней еще крепче, но внезапно она поняла, что не в
состоянии больше ощущать силу его рук, и начала вырываться из его объятий.
Она так резко рванулась прочь, что свалилась с кровати на пол. При падении
она сильно ударилась о паркет, но не обратила на это внимания. Ей даже
показалось, что внезапно все в этом мире потеряло для нее всякий смысл.
— Шарлотта! — Винс тут же очутился рядом с ней на полу, но она
внезапно принялась бить его по рукам.
— Не трогайте меня! Не прикасайтесь ко мне! Держитесь от меня подальше!
Он отодвинулся от нее, а потом и вовсе вышел из комнаты. Через секунду в
коридоре зажегся свет, а еще через некоторое время Винс вернулся, но уже в
сопровождении Эдны Флетчер.
— Боже мой! Я знала, что рано или поздно все так и случится. Она
проявила огромное мужество, когда нам сообщили страшную новость. —
Свекровь нежно поглаживала Шарлотту по спине теплыми ладонями. —
Поплачь, милая моя, никого не стесняйся, просто плачь, — тихонько
говорила она, словно напевала колыбельную. — Вот так, девочка моя, вот
так.
Каким-то образом Шарлотте удалось успокоиться, и она вернулась на свою
узенькую кровать в комнате, которая когда-то считалась гостевой спальней.
Она проснулась утром с головной болью, но все же заставила себя одеться и
отправилась на работу. Она занималась важными делами, и ее присутствие в
приемной сенатора было просто необходимо.
Но уже к обеду стало ясно, что толку от нее в тот день не будет никакого, и
Шарлотту отпустили домой. Она тут же забралась в кровать и заснула без
сновидений.
Сколько времени она проспала — неизвестно, но ее разбудил чей-то голос.
Женский голос. Он принадлежал Салли Слэггерти, жившей наверху.
— А еще я хотела сказать вам, что бумажник Мортона все-таки
отыскался, — сообщала она Винсу. Она находилась вместе с ним в его
спальне — вернее, в той самой спальне, которая когда-то принадлежала
Шарлотте. — Его так зовут, лейтенант Мортон Петерсон из города Сент-
Луис, штат Миссури. Мне позвонили из полиции и сказали, что нашли его
бумажник возле бара
Золотой Гусь
. Име
...Закладка в соц.сетях
