Жанр: Любовные романы
Любовь всесильна
... она, будут уже их свадебные
фотографии, если Доминик примет решение, чтобы все было сделано как можно
скорее. Значит, он идет по стопам своего отчима — женится на вдове с
ребенком.
Мартина не упрекала его. Вполне возможно, что он уже давно любил Майю.
Именно ее он имел в виду, когда говорил, что не женится потому, что ждет
нужную ему женщину. Расстроенная новостями, она все-таки нисколько не
сожалела, что познакомилась с ним. Она всегда будет помнить его — его по-
настоящему мужской взгляд, необыкновенное, чисто мужское обаяние, его
самого.
Ей хотелось посидеть и подумать, как она объявит Юнис о своем
преждевременном отъезде, и тут раздался телефонный звонок. Джимми приглашал
ее сегодня провести с ним вечер. Представив, что она опять будет здесь
сидеть одна с грустными мыслями, Мартина согласилась, попросив его заехать
за нею в половине восьмого.
После ленча они сходили с Марко в кино и посмотрели один из диснеевских
фильмов. Забравшись в моторную лодку, они сидели в закрытом маленьком
отделении, слушая удары дождя о крышу. Кино понравилось Марко, и он без
устали говорил о нем. Дождь внезапно кончился, и все быстро высохло под
лучами солнца, пробивавшегося сквозь последние облака. Возвращаясь домой,
они увидели, как из гондолы, проплывающей мимо, им помахали рукой.
— Дядя Джорджио! — воскликнул Марко, помахав ему в ответ. Мартина
тоже подняла руку в знак приветствия. В гондоле сидел мужчина с типичной
внешностью венецианца. Довольно молодой, не старше тридцати, с усами на
приятном лице.
Да, это был граф ди Савордери. Она пыталась представить себе его жену.
Возможно, такая же, как Майя, подумала она, и тут же отбросила эти мысли.
— Он великолепно смотрится, — произнесла она, вспоминая его
дружескую улыбку.
— Si, Марти. Он мне нравится, и Бенито тоже.
— Бенито, который болен ветрянкой?
— Si, он очень хороший. — Марко передернул плечами. — Фелиция
не такая. Ей все время хочется быть дожем, когда мы играем, но ведь ей всего
четыре года, а мне уже пять.
Мартина засмеялась.
— У дяди Джорджио двое детей?
— Si. Я бы не отказался быть его сыном. Он очень добр ко мне и все
время шутит со мной. Если бы я был его сыном, я был бы дожем вместо Фелиции.
— Тебе не кажется, что ты не прав? — предположила она.
Он взглянул на нее.
— Марти, но ведь дожи — мужчины.
На это она ничего не могла возразить. Вечером, к ее удивлению. Марко
отказался ужинать. Правда, после кино она купила ему шоколадку, но тем не
менее он должен был хоть что-то съесть. Укладывая его в постель, она
почувствовала, что у него слишком горячий лоб. Спустившись в холл, она нашла
номер телефона доктора и позвонила ему. Затем позвонила Джимми, сказав, что
не сможет встретиться с ним, потому что заболел Марко.
Доктор, придя, установил простуду и поблагодарил за то, что она вызвала его.
Марко предписали постельный режим на весь следующий день. Дав ему таблетки и
оставив еще лекарства, доктор ушел, обещав заглянуть завтра.
На следующее утро Марко выглядел лучше, но доктор настоял на том, чтобы он
лежал в кровати. Следуя его указаниям, Мартина всячески занимала мальчика:
кормила его крепким бульоном, давала лекарство. Марко нравилось, что все
домашние уделяют ему особое внимание, но к вечеру, когда она уложила его
наконец спать, Мартина почувствовала усталость.
Только мысль о том, что Юнис с Бруно могут вернуться, придавала ей силы.
Думая об этом, она приняла душ и надела платье в цветочек, в котором хотела
пойти на свидание с Джимми. Бедный Джимми! Он ужасно расстроился, узнав, что
она не сможет встретиться с ним. Взяв книгу, она вышла на балкон подышать
свежим воздухом, которого ей не хватало в течение всего дня.
В десять часов Марко проснулся, прося пить, потом заснул снова. В
одиннадцать она зашла к нему проверить, все ли в порядке, и решила оставить
дверь открытой.
Но, осторожно приоткрывая дверь, она обернулась, удивленно глядя на
вошедшего в комнату мужчину. У дверей стоял Доминик. У него был какой-то
решительный и даже опасный вид. Она пристально посмотрела на него, и ее
худенькая ручка поднялась к горлу. Он выглядел так, будто готов был
совершить какой-то отчаянный шаг, но, вдруг расслабившись, улыбнулся. Сердце
перевернулось у нее в груди. Он подошел к ней, протягивая руки, как будто
шел к любимой, которую не видел долгое время. Ее руки были влажные и
холодные, когда он взял их. Ей показалось, что он сильно взволнован и
собирается ее поцеловать. Но он не спешил. Он осмотрел ее всю, с головы до
ног, со своей обаятельной, приятной улыбкой, отметив ее прекрасное платье,
разрумянившиеся щеки, широко открытые недоверчивые глаза и прежде всего ее
губы. Не торопясь он притянул ее к себе. Объятие было захватывающим. У него
было холодное с улицы лицо, но поцелуй был крепким и длился столько, что ей
не хватило дыхания. Он откинул ее голову и посмотрел на нее горящим
взглядом.
— Я все еще не могу поверить, что держу вас в своих объятиях, —
негромко произнес он. — Когда я думаю о...
Он вдруг замолчал и начал целовать ее лицо. Мартина пыталась как-то
остановить его, хотя сама давно мечтала об этом.
Когда Доминик разжал наконец свои объятия, она приникла к нему, впитывая его
запах. Так они стояли, прижавшись друг к другу, пока он не засмеялся.
— Стефано подумал, что я либо сошел с ума, либо пьян, — произнес
он над ее ухом. — Я спросил, дома ли вы, хотя был совершенно не уверен
в этом, и помчался сюда, перескакивая через три ступеньки.
— Ничего удивительного, — с изумлением сказала Мартина с сильно
бьющимся сердцем. — Мне кажется, что я и сама думаю так же.
Он крепко обнял ее.
— Слава Богу, я попросил вас отказаться от езды с Джимми по
автостраде...
— Но я не отказала ему. Просто Марко почувствовал себя не очень хорошо,
и мне не захотелось оставлять его одного. Сейчас ему уже лучше. У него
простуда.
Доминик пристально посмотрел на нее, и, несмотря на его загар, было видно,
что он побледнел.
— И вы пошли бы, если бы Марко был здоров?
— Да.
— Чувствую, что я дважды должен быть благодарен Марко, — произнес
он медленно и мрачно. — Благодаря ему, мы встретились. И именно он спас
вас в тот момент, когда решалась вся моя жизнь. Пойдемте, пойдемте в
гостиную. Стефано уже приготовил, наверное, нам кофе.
Произнося про себя молитву и думая, не сон ли это, Мартина спустилась с ним
вниз. Его рука обнимала ее за талию. Как только они появились, Стефано внес
поднос со свежим кофе.
— Grazie, Стефано, вы просто сокровище, — обратился к нему
Доминик. — Я возьму поднос. — Он поставил его на стол.
— Мне бы хотелось, чтобы вы сказали мне, что все это значит, —
произнесла она неуверенно, видя, как он весь напрягся. — Я ничего не
могу понять после того, как... — Она не смогла продолжать, чувствуя на себе
его иронический взгляд.
— После того, как я поцеловал вас? Ведь это только начало. Пойдемте на
балкон, я хочу все объяснить, не видя вас: ваши хрупкость, очарование мешают
мне говорить нормально.
На балконе он прислонил ее к себе спиной и крепко обнял. Перед ними был
канал.
— Вот сейчас я могу рассказать, почему я просил вас отказаться от
поездки с Джимми по автостраде. После аварии, в которую он попал, Джимми
начал принимать наркотики. Поначалу это было частью лечения. У него
действительно были повреждены все внутренности, ему было предписано
принимать это лекарство в течение года. В конце концов случилось так, что он
уже не мог существовать без него. Брат Джимми, хирург по профессии, связался
со мной, прося о помощи, когда Джимми выписали из госпиталя. Мы с Джимми
учились в одном колледже, и я имел на него большое влияние. Мой отчим тоже
был рад помочь ему, вот мы и пригласили Джимми в Венецию. Честно говоря, нам
удалось излечить его. Он совершенно оправился, и я предложил ему место
секретаря. Мне казалось, что ему еще нужно какое-то время побыть здесь перед
возвращением домой. Он сразу же согласился.
Мартина глубоко вздохнула.
— Но двенадцать месяцев назад я обнаружил, что он опять начал принимать
наркотики. Это видно было по его внешнему виду. Пытаясь удержать его, я
потребовал, чтобы он дал мне честное слово не притрагиваться к ним, и
пригрозил, что, если я хоть раз увижу, что он не держит обещание, я отошлю
его обратно к брату. В тот, второй, вечер, когда вы были у меня на ферме,
позвонил один из очень преданных мне слуг, обнаруживший Джимми в его комнате
во дворце ди Равенелли. Он потерял сознание от слишком большого количества
выпитых таблеток. Мой человек вызвал доктора, моего друга, которому я могу
доверять. Второй звонок был от самого доктора, требовавшего моего
немедленного присутствия.
Мартина положила свои руки на его, чувствуя угрызения совести за то, что она
подумала о нем, когда он уехал в тот вечер. Он обвил ее пальцы своими.
— Как мне не хотелось покидать вас в тот вечер! Когда я приехал, доктор
сказал, что это был приступ, он спас его и посоветовал отправить его
немедленно в госпиталь в Лондон, чтобы не было слишком поздно. Брат Джимми,
к сожалению, был в это время на конференции в Штатах и должен был вернуться
только через неделю. Я оставил ему сообщение, чтобы он немедленно связался
со мной по возвращении. В то же время я принял некоторые меры, чтобы Джимми
не мог пользоваться ни одним из моих автомобилей. В таком ненадежном
состоянии он мог бы опять попасть в катастрофу, разбить и себя и машину.
Меня никогда не оставляла мысль, что он искал именно такую смерть.
Она содрогнулась, и он крепче прижал ее к себе.
— Сегодня вечером мне позвонили из полиции. На автостраде произошла
катастрофа. В одном из моих скоростных автомобилей находились Джимми и
женщина.
Внезапно воцарилось молчание. У Мартины пересохло в горле, мечта испарилась
мгновенно.
— То есть вы пришли сюда, чтобы убедиться, не я ли та женщина, потому
что, если бы это была я, вы упрекали бы себя за то, что сразу не рассказали
мне все о Джимми. И при виде меня вы пришли в такое состояние, что вам
захотелось расцеловать меня.
Она повернулась в его руках. В мгновение ока Доминик сжал ее плечи. Его
глаза проникновенно и напряженно смотрели на нее. У него был такой вид, что
она задрожала.
— Итак, — угрожающе произнес он, держа ее, как в тисках, — вы
подумали, что это было реакцией на несчастный случай с дорогим
другом? — Он пристально смотрел на нее, смущая ее своим
взглядом. — Если я правильно понял, вам тоже показалось с самого
начала, что я либо сошел с ума, либо пьян. Да, вы правы в обоих
предположениях. Я схожу с ума — от вас, от ваших жестов, походки, улыбки, от
лучистых глаз, которые до сих пор смотрели только на Марко. Я люблю ваш
нежный голос и такой соблазнительный смех. И я пьян от ваших поцелуев. И
готов упиваться ими всю оставшуюся жизнь.
И он еще раз показал, что он имеет в виду. У Мартины закружилась голова, и
она сама чувствовала себя более чем опьяневшей, когда он отпустил ее.
— Но... Майя? — прошептала она, обретя дыхание.
— А что с ней такое?
Она с трудом проглотила комок.
— Я прочитала объявление о ее браке с известным спортсменом, которого
она знала еще до своего первого замужества. Я думала... — Вспомнив, какую
боль причинило ей это сообщение, она не смогла продолжать.
— Что я ее избранник?
— Разве нет?
— Граф ди Савордери вызвал бы меня на дуэль, если бы я решился на это.
Они были помолвлены с Майей, но между ними произошла ссора, и Майя вышла
замуж за Паоло, брата Бруно. Ее друзья могут подтвердить, что она сделала
это специально, назло Джорджио, который действительно очень переживал. А год
спустя он женился на Майиной подруге Челли, умершей после рождения Бенито.
Бракосочетание должно состояться в это воскресенье. Чтобы не привлекать
внимания, Майя остановилась на моей ферме. Свадьбу отложили из-за Бенито.
Граф решил подождать, пока мальчику станет лучше. — Он посмотрел на нее
с таким выражением любви и страха. — Надеюсь, этот восторженный взгляд
относится ко мне?
— Доминик, вы понимаете! — вскричала Мартина, чувствуя себя на
седьмом небе. — У Марко будет отец, которого он обожает и который тоже
любит его. Только вчера он сказал мне, что был бы счастлив быть его сыном.
Он будет старшим из детей, и его никто не сможет задирать. — Она
искренне засмеялась при мысли об этом. — Мне кажется, Фелиция будет не
очень рада этому. — И она рассказала ему про игру в дожей.
Доминик откровенно рассмеялся, затем снова посерьезнел.
— Хватит о Марко, — произнес он своим обычным тоном, который
теперь она бесконечно любила. Поцеловав ее в щеку, он продолжал:
— Мне хотелось бы иметь адрес ваших родителей, чтобы сообщить им о
своем намерении взять в жены их неукротимую дочь, которой следует усвоить,
что муж — это гораздо более важное дело, чем маленькие мальчики, за которыми
надо присматривать.
Мартина счастливо засмеялась.
— Мои родители будут здесь в конце месяца вместе с братом Руаном, чтобы
провести неделю всем вместе.
— Хорошо, они как раз успеют на нашу свадьбу, — довольный, заметил
он.
— Доминик! — воскликнула она. — Так скоро! Он сердито
взглянул на нее.
— Что вы имеете в виду, говоря
так скоро
? Нужно ждать целых три дня,
чтобы получить специальное разрешение. У меня терпения хватит только до
конца месяца, и то только потому, что, знаю, вам хотелось бы, чтобы родители
присутствовали при этом.
Она поцеловала хмурую складку между бровями, вспомнила вдруг про остывший
кофе и подумала, что он может уйти, ничего не поев. Только через несколько
минут она собралась с силами, чтобы произнести:
— Кофе.., уже, наверное, остыл.
Но дело было не в кофе. Вошла Эмилия, с улыбкой глядя на Доминика,
обнимающего Мартину за талию, когда они переходили с балкона в комнату.
— Scusa, signorina, — произнесла она. — Только что приехали
синьор и синьора Вортолини. Они прошли в свои комнаты и скоро спустятся
вниз.
— Это означает, — властно заметил Доминик, когда Эмилия
вышла, — что я смогу вас похитить завтра на целый день, и мы поедем на
маленький остров, который, мне кажется, вам хорошо знаком, где мы сможем
спокойно провести время.
Мартина не могла представить, что она может чувствовать себя спокойно в
присутствии Доминика. Она знала только одно: что она всегда будет любить
его, тянуться к нему. Но даже сейчас она не могла забыть о Марко.
— А как же Марко?
— За ним скоро приедет Майя. Она уже практически пришла в себя. Паоло
знал, что она никогда не любила его так, как Джорджио, и Майю мучили
угрызения совести за то, что Паоло таким образом дал ей свободу.
— Бедный Паоло, — вздохнула Мартина.
— Не надо жалеть его. Он хотел получить Майю любой ценой и добился
своего.
— Когда же вы впервые решили, что я нравлюсь вам? — спросила
Мартина.
— Что полюбил вас, — тут же поправил ее Доминик. Он помолчал,
сделавшись серьезным. — С того самого момента, когда вы вошли в
гостиную в доме Бруно, гневно глядя на меня. Я понял, что вы слышали все,
что я говорил об учителе для Марко, но я вкладывал в свои слова гораздо
больший смысл, чем это понимал Бруно. Одна только мысль о том, что вы будете
с ребенком, вместо того чтобы быть со мной, приводила меня в ярость.
Он привлек ее к себе и прижался своей прохладной щекой к ее теплому лицу.
— Мне хотелось быть с вами, без устали ходить вместе, обедать, любить
вас в гондоле при свете луны.
— А как же Кэй Янг? — спросила Мартина. — Вы с таким
удовольствием говорили с ней, когда она позвонила вам.
Он усмехнулся.
— Я притворялся, потому что не был уверен в ваших чувствах ко мне. Мне
казалось, что я неприятен вам.
— Это была только самозащита. Я, наверное, полюбила вас тоже с самого
начала, вы действовали на меня так необычно. И особенно я ревновала вас к
Майе на портрете Луки Августы, на который вы смотрели с таким обожанием.
Он поднял голову с испуганным видом.
— С обожанием? — повторил он. — Я лишь любовался мастерством
художника, который в этом портрете выразил как раз то, что я думал о Майе,
познакомившись с нею много лет назад. Избалованный ребенок, требующий
больше, чем может дать взамен. По всей вероятности, только Джорджио ди
Савордери способен более, чем кто-либо, дать ей счастье. Она хочет только
его.
Мартина вздохнула с облегчением.
— Я так боялась, что вы любите ее. Она красива, и, кроме того, мне
кажется, Бруно расстроится, узнав, что не вы будете его зятем.
— Дорогая, в самом деле? Бруно будет очень доволен, потому что он
знает, что я полюбил вас с первого взгляда. А что касается Майи и Кэй Янг,
они обе эгоистичные создания, считающие, что мужчины должны носить их на
руках.
— А как считаете вы? — шутливо спросила Мартина.
— Я и вполовину не так хорош для вас, но вы должны быть со мной. И да
помогут мне небеса, если кто-нибудь попробует отнять вас у меня! Я не забыл,
что чувствовал, когда увидел, что вам нравится Джимми. Кстати, это напомнило
мне о том, — он посмотрел на часы, — что я должен пойти в
госпиталь навестить его и ту женщину, которую он, возможно, подвозил.
— Бедный Джимми! — произнесла Мартина со слезами на глазах.
Он схватил ее руки и сердито посмотрел на нее:
— Бедный Доминик, который должен так скоро оставить вас после того, как
признался в любви.
Она обняла его за шею, чувствуя, что теперь он принадлежит ей.
— Но ненадолго. У нас есть завтра.
— У нас есть все завтра, — тихо произнес он, наклоняясь к ее
губам.
И Мартина, прижавшись к нему с чувством блаженства, слышала, как сердце
повторяет его слова.
Закладка в соц.сетях
