Жанр: Любовные романы
Любовь всесильна
...ривать каждую
проблему со всех сторон. Сердцем она была с Марко, и ее беспокоило, что когда-
нибудь мальчик может узнать об обстоятельствах гибели своего отца. Но ее
волновало и положение Юнис, и все это было написано на ее лице. Юнис
положила ладонь на руку Мартины.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя омерзительно, Марти. Боюсь, что
все эти дни я сама не своя, — призналась она извиняющимся тоном. —
Ты права, я знаю, что я должна поговорить с Бруно, рассказать о том, как я
себя чувствую, но что-то мешает мне, сидит где-то в глубине. — Она
глухо засмеялась. — Совсем иное дело с тобой. Между нами то доверие,
которое осталось с тех пор, когда мы вместе росли. Ты нисколько не
изменилась. Так же добра и все понимаешь, как и раньше. — Юнис погасила
сигарету. — А здесь я вешаю на тебя свои проблемы! Забудем об этом.
Какая программа у тебя на сегодня? Что-нибудь особенное?
— Я видела довольно хорошие сандалии для мамули, когда ходила по
магазинам. Хотелось бы купить их. — Внезапно Мартина озорно
улыбнулась. — А что, если мы потом пойдем в Торчелло и посмотрим, что
там делают Бруно с Марко? Мне бы хотелось увидеть строящийся дом. Должно
быть интересно.
Когда они вышли на улицу, стояло удивительное утро. Ночью прошел дождь,
теплый летний дождь, следы которого быстро высохли на солнце, зато воздух
стал кристально чистым, вселяя ощущение бодрости и здоровья. Мартина купила
сандалии и несколько других сувениров, после чего они выпили по чашечке
кофе.
Путешествие в Торчелло, занявшее немногим более получаса, заставило пройти
их по разным местам. Мартина увидела бедные, полуразрушенные дома и церкви.
Они шли через заросшие густым кустарником брошенные дворы, выглядевшие
угнетающе. Но Мартина была рада новым местам.
Тропинка вдоль канала привела их к руинам старого монастыря, где не было
никаких признаков жизни. И тут же, за поворотом, они увидели расположенные
вдоль дороги лотки с сувенирами для туристов. На вопрос Юнис, где здесь
площадка со строящимся домом, им объяснили, что нужно пройти через поле, а
затем по необкатанной дороге.
Их путь оказался довольно трудным: надо было продираться через
переплетающиеся виноградные лозы, цеплявшиеся за одежду и волосы. Мартина
находила все это очень забавным, но не Юнис. От ее безукоризненной прически
почти ничего не осталось, и с ней чуть не случилась истерика, когда они
вдруг оказались перед заросшим прудом.
Немного расстроенная, Мартина размышляла о том, насколько они с Юнис
изменились по сравнению с прошлым. Были времена, когда они со своими
братьями проводили целые дни на природе, просто наслаждаясь свободой, ощущая
привкус соли на губах от близкого моря и подставляя волосы ветру. Теперь,
попав в мир благополучия, Юнис отказалась от прежних радостей и как-то
потеряла чувство юмора.
— Для тебя все хорошо. Тебе нравится это, — ворчала она, когда
Мартина помогала ей выбраться из колючей ежевики. — Тебе идет быть
взъерошенной, а я чувствую себя как пугало.
— Прекрати волноваться. Бруно понравится твой растрепанный вид. Ты по-
прежнему выглядишь самой красивой блондинкой на островах, — постаралась
успокоить ее Мартина.
Так они продвигались вперед. Наконец, чтобы уберечь свои лица от ежевики,
они вышли из кустов. Дорога слева, к большому неудовольствию Юнис, вывела их
прямо к стройке.
Их встретил звук топоров и детский смех. Прямо перед ними стояла строящаяся
вилла, где деловито сновали рабочие. Но никаких признаков Бруно. А потом они
увидели его и Марко. Оба сидели на импровизированной скамейке — доске,
положенной на камень.
Мартина чувствовала себя виноватой, что они застали их врасплох, помешав
уединению, но Юнис, не раздумывая, направилась к ним. Бруно заметил их,
спустил Марко на землю и пошел навстречу.
— Вот уж действительно сюрприз, — произнес он, с любопытством
глядя на жену, у которой на голове торчали два прутика. — У тебя
выросли рожки, tesoro, — улыбнулся он, доставая их с нежностью.
— Слава Богу, это всего лишь веточки! Мартина, проследив за его
взглядом, позволила себе рассмеяться. Юнис же было не до смеха. Лицо ее
приняло жесткое выражение.
— Бруно! — вскричала она.
Это было слишком. Откинув голову назад, Бруно зашелся в смехе.
— Не сердись, дорогая, — прошептал он, подлизываясь, с гордостью
глядя на жену. — Даже если бы у тебя выросли настоящие рожки, я все
равно любил бы тебя.
Он обнял ее за плечи, и они пошли через участок навстречу рабочим. Марко,
разочарованный, получил в утешение от Мартины плитку шоколада. Следующие
полчаса доставили ей истинное удовольствие: Бруно водил их по наполовину
выстроенной вилле и давал необходимые разъяснения.
Завтракать они отправились в находящуюся рядом небольшую гостиницу,
непритязательную, но довольно приятную. Современный бар и изощренный
интерьер соседствовали с византийским стилем. Было очевидно, что хозяин,
тепло приветствовавший Бруно, хорошо его знает. Жена хозяина провела их
наверх, где они смогли умыться, и вскоре они все вместе сидели за столом,
куда им подавалась великолепная еда.
Хозяин и два официанта почтительно обслуживали их. Только что прибыл пароход
с туристами и несколько частных лодок, столики быстро заполнились людьми.
Вокруг запахло ароматом аппетитных блюд, зазвенели стаканы, все наполнилось
гулом голосов. И вдруг раздался звонкий голос Марко, который с удивлением
воскликнул:
— Дядя Доминик здесь!
Мартина повернулась и увидела Доминика, сидящего за столиком на некотором
расстоянии от них. С ним было еще три человека. Услышав свое имя, он
обернулся и со своей обычной улыбкой помахал им рукой. Затем что-то сказал
одному из официантов, и тот быстро подошел к их столику.
— Синьор Бернетт ди Равенелли будет рад, если вы присоединитесь к нему
позднее на террасе выпить чашечку кофе, — с почтительным поклоном
передал он приглашение Доминика.
В течение всего остального времени Мартина смотрела на спину и широкие плечи
Доминика. В его спутниках она узнала американцев, которых видела в
опере, — Элдреда и Эми Янг и их дочь Кэй. Она видела его четко
очерченный профиль, когда он повернулся, разговаривая с девушкой, сидящей
рядом. По всей вероятности, они были добрыми друзьями, если не больше.
Да, у него был широкий выбор. С одной стороны, Майя, которая была теперь
свободна и могла снова при желании выйти замуж, с другой стороны — эта яркая
блондинка, у которой не было на пальце кольца, не говоря уже о других
дочерях честолюбивых матерей, жаждущих получить для них выгодные партии.
Сознавая это, Мартина убеждала себя, что она должна раз и навсегда выбросить
его из головы. Но сейчас она не могла отказать себе в удовольствии незаметно
наблюдать за ним с той нежностью, которая охватывает при взгляде на любимого
человека. С тоскою смотрела она на линию его спокойного, чуть выдающегося
чисто мужского носа и на его решительную, четко очерченную нижнюю часть
лица. Ее страстно влекло к нему, но она подавила в себе это желание,
присоединившись к беседе за своим столиком. Чувство беспокойства,
возникающее у нее от присутствия Доминика, подавляло все остальные чувства.
Это раздражало ее, но она ничего не могла поделать с собой. Такое состояние
продолжалось до тех пор, пока не закончился ленч и они не перешли на террасу
в ожидании Доминика с друзьями. Здесь она почувствовала себя несколько
спокойнее. Сама выбрав себе место, она села на дальнее из стоящих полукругом
кресел рядом с Бруно, Марко и Юнис, которые с удовольствием смотрели на
окружающий террасу сад. Наконец пришли Элдред и Эми Янг, севшие рядом, за
ними следом Кэй с Домиником. Янги были в восторге от ленча, который, по их
мнению, оказался не хуже, чем в первоклассном ресторане. Юнис, также хорошо
чувствующая себя после ленча и совсем пришедшая в себя после прогулки в
Торчелло, начала рассказывать об их приключениях. Она нахваливала силу духа
Мартины и ее отвагу, говорила, что она была бы хорошим спутником в подобном
путешествии.
Мартина, почувствовав, что стала центром внимания, вспыхнула и от всей души
пожелала, чтобы Юнис забыла о ее присутствии. Однако Доминик подхватил эту
тему. Со скептической улыбкой в глазах он достал из кармана сигареты.
— Ты удивляешь меня, — произнес он, растягивая слова. — Я
скорее бы тебя назвал более стойкой, Юнис. У мисс Флойд такой нежный вид,
который говорит о том, что она нуждается в защите. Она согласится со мной,
если я скажу, что ее нельзя отнести к людям спортивного склада.
Юнис засмеялась, потянулась к нему за сигаретой и без всякого злого умысла
добавила:
— У Мартины достаточно силы и энергии, чтобы наслаждаться жизнью, не
обращая внимания на всякие условности. — Она криво усмехнулась. —
Мне кажется, замужество подавило меня в этом отношении.
— А что скажете вы по этому поводу, мисс Флойд? Думаете ли вы, что
замужество и вас заставит смириться?
Посмеиваясь, он перехватил ее взгляд, и Мартина снова почувствовала, что все
смотрят на нее с любопытством.
— Я никогда не думала об этом, — честно призналась она. — С
замужеством человек в любом случае меняется. И если я должна стать единым
целым со своим мужем, меня не будет беспокоить, что я потеряю свое
собственное "я".
— Действительно? — с сомнением произнес Доминик. Он так пристально
смотрел ей прямо в глаза, что начало казаться, что здесь, кроме них, никого
больше нет. — Может быть, все будет зависеть от того, насколько удачен
брак? Я бы сказал, что вы относитесь к тому типу людей, которые любят всем
сердцем. В таком случае вы неизбежно при замужестве потеряете свое
собственное лицо.
У нее на эти слова был готов только один ответ. Она буквально уже отдала
добровольно часть себя этому человеку. Она едва ли могла сказать ему об этом
и от всего сердца надеялась, что он никогда не узнает об этом.
Чувствуя тупую боль внутри, Мартина увидела официанта, несущего им кофе.
Тема была оставлена.
Затем стали говорить о Марко, который интересовал всех. Марко, стоявший
между коленями Бруно, попивал лимонад через соломинку. Кэй заметила, что он
очень привлекательный. Бруно вкратце рассказал им о той трагедии, которая
произошла, но, учитывая присутствие мальчика, только заметил, что его отец
погиб во время пожара на вилле. Затем тактично перевел разговор на Майю,
которая сейчас находится на одной из его вилл на греческих островах.
Американцы живо заинтересовались этим сообщением, поскольку Греция была
следующим местом, куда они должны были поехать. Бруно сердечно пригласил их
остановиться именно у него на вилле, если они не возражают. Майя будет
только рада побыть в такой компании.
Мартину интересовало, совершают ли американцы кругосветное турне или они
собираются вернуться потом в Венецию. Из их разговора она поняла, что
Доминик познакомился с ними во время своего пребывания за границей. Было
совершенно очевидно, что это состоятельные люди и что у них хорошие
отношения с Домиником. Кэй Янг была красива, а Доминик любил красивых. Кроме
того, создавалось впечатление, что ему нравится ее общество.
Первым поднялся Бруно, за ним все остальные. Но перед этим американцы
объявили, что в этот день они устраивают прощальный вечер в своей гостинице
и ждут их всех к себе. Мартине не очень понравилось это. Туда должен был
пойти и Доминик, а ей хотелось держаться от него как можно дальше. Она
ничего не имела против Янгов: Элдред и Эми были очаровательные, очень
дружелюбные люди. Что касается Кэй, Мартина была уверена, что обожающие
родители разбаловали ее. К тому же она проявляла явный интерес к Доминику.
Мартина особенно заметила это в тот вечер, когда она вместе с Юнис и Бруно
пришла на прощальный обед. Кэй сидела между Домиником и молодым американцем.
У последнего был такой вид, будто перед ним вообще никого, кроме нее, не
было, и выглядел он довольно странно, начиная от коротко подстриженных волос
и безвкусного, но дорогого костюма до грубо скроенного лица. Он был довольно
обескуражен заигрыванием Кэй, которая делала это нарочно, в пику Доминику.
Мартина посочувствовала ему. У этой девицы были шоры на глазах, если она
думала, что Доминика можно заинтересовать таким образом. Он был слишком
умен, чтобы поддаться на такой прием.
Если Янгам очень хотелось, чтобы у их любимой дочери была хорошая партия,
они должны были бы познакомить ее с кем-нибудь поподатливее, а не с таким
интересным и опытным человеком, как Доминик. Намерения Кэй были очевидны, но
Доминик вел себя непонятно. Несмотря на то что он был почтителен и, как
всегда, обаятелен, он никоим образом не выказывал своих чувств и не делал
никаких знаков, чтобы остановить ее. Был очень вежлив с Кэй, а она
кокетничала вовсю, уверенная, что со своими деньгами, происхождением и
внешним видом представляет собой лакомый кусок.
Со своего места в дальнем конце стола, где она сидела рядом с Бруно и Юнис,
Мартина с тяжелым чувством наблюдала за этой небольшой драмой. Он достоин
лучшей пары, чем Кэй, слишком избалованная, чтобы стать сразу же хорошей
женой, а не тогда, когда она созреет для этого. Раздраженные, капризные
складки у ее рта говорили об этом. Мартина в который раз напоминала себе,
что Доминик женится лишь по собственному выбору, у Мартины — лишь природные
данные и обаяние молодости и еще способность заботиться о своих друзьях,
тогда как у Кэй — куча денег и социальное положение.
После обеда начались танцы. Мартина обожала танцевать. И она, пожалуй,
перетанцевала почти со всеми, кроме Доминика, после чего, решив устроить
себе передышку, пошла в туалетную комнату поправить прическу. В тот момент,
когда она встряхнула головой, чтобы поднять волосы наверх и стянуть их в
узел, в комнату вошла женщина и встала с другой стороны длинного настенного
зеркала. Это была Кэй Янг. Начав подкрашивать лицо, она метнула взгляд в
сторону Мартины. Никто не хотел говорить первым, думая, что это сделает
другая.
— Мисс Флойд, можно вас на минуту? Слова, произнесенные нараспев,
прозвучали вежливо, но без намека на дружелюбие. Мартина развернулась
худеньким плечиком в сторону выхода и посмотрела в жесткие голубые глаза,
выражавшие лишь любопытство.
— Да? — спокойно ответила она. На ней в этот вечер было белое
кружевное вязаное платье, и она с удовлетворением подумала, что хорошо
сделала, надев подарок Бруно. Перехватив блеснувший взгляд Кэй, она поняла,
что та рассматривает ее платье и еще более внимательно — руку: у Мартины не
было кольца.
— Давно ли вы знакомы с синьором Бернеттом ди Равенелли? —
спросила Кэй.
— Нет, — коротко ответила Мартина. Кэй повернулась к зеркалу,
чтобы как следует уложить пряди волос.
— Но вы встречались с Майей, невесткой синьора Вортолини? Я слышала,
что она очень красива.
— Нет, я никогда не встречалась с нею, — любезно ответила Мартина.
Кэй, проводя хорошо наманикюренными пальцами по изогнутым бровям,
встретилась в зеркале с глазами Мартины.
— Какая ужасная трагедия, не правда ли? И такой приятный маленький
мальчик.
— Да, вы правы.
Несмотря на желание подавить свои чувства, Мартина понимала, что в ней
возрастает неприязнь к этой молодой женщине, которая затеяла разговор только
для того, чтобы удовлетворить свое любопытство в отношении Доминика. Она не
особенно сожалела об этом, потому что подозревала, что неприязнь была
взаимной — внутренняя антипатия из-за ревности, ничего больше.
Кэй не имела представления о чувствах Мартины к Доминику. Она даже и не
считала Мартину своей возможной соперницей. Вот синьора Вортолини — это
другое дело, она может представлять опасность. Нисколько не обескураженная,
Кэй спрашивала дальше, кладя футляр с косметикой в дорогую золотую вечернюю
сумочку, хорошо сочетающуюся с ее золотыми туфлями.
— Не кажется ли вам, что Доминик — самый потрясающий мужчина в
Венеции? — болтала она. — Красивый, с великолепной фигурой и
такими римскими чертами лица! Никогда не догадаешься, что он родился и
воспитывался в Англии. В свое время его мать была, конечно, признанной
красавицей. Я видела ее миниатюру. Отец его был также интересный мужчина,
принадлежал, кажется, к сословию пэров или что-то в этом духе. — Она
снова бросила взгляд своих жестких голубых глаз на изящную девичью фигуру
Мартины, такую скромную, несмотря на сверкающее колье. — У вас есть
любимый, мисс Флойд? — И она тут же издала короткий смешок. —
Глупая, о чем я спрашиваю, ведь у вас нет ни кольца, ни какого-либо другого
знака.
— Да? — озорно ответила Мартина, решив, что будет лучше, если Кэй
останется в сомнении на этот счет. Ей поначалу захотелось посмеяться над
задумавшейся Кэй, но вместо этого она пошла к двери, внезапно почувствовав
отвращение к разговору и желая, чтобы вечер закончился как можно скорее.
Доминик говорил ей, что он только избранным показывает работы своей матери.
А он показывает еще и самое дорогое, что у него есть, — миниатюру, и
показал он ее Кэй, что могло означать только одно: девушка из Америки
занимала его мысли больше, чем кто-либо другой.
Танцы были в самом разгаре, когда она вернулась в бальный зал. Высокая
фигура тут же отделилась от группы, стоящей неподалеку от двери.
— Можно? — с улыбкой обратился к ней Доминик, и они закружились в
танце.
Следующие несколько минут были полны радости, сладкой и горькой. Как и
ожидала Мартина, он великолепно танцевал. Он вел ее, и она почти
бессознательно подчинялась каждому его движению, с безошибочной точностью и
восторгом, захватившим ее полностью. Он держал ее крепко, но не ближе, чем
этого требовали правила этикета. Никто из них не произнес ни слова: Мартина
боялась разрушить это волшебство.
Когда музыка наконец кончилась, они снова оказались у двери. Он отпустил ее
руки, и она опять вернулась на землю с изумительным чувством пробуждения от
волшебного сна.
— Благодарю вас, — поблагодарила она, инстинктивно опустив глаза,
чтобы не видеть его взгляда. Ее сердце учащенно билось, и она отступила
назад, увидев стоящую в дверях Кэй.
— Не хотите ли еще потанцевать? — тихо спросил он.
Удивительно, но Мартине не хотелось. От присутствия Кэй, как от явления
злого ангела, все очарование вдруг разрушилось, лопнуло, как воздушный
шарик.
— Нет? — переспросил он с вялой усмешкой. — Боитесь, что чудо
больше не повторится? Возможно, вы и правы. — Неожиданно он взял ее за
руку. — Пойдемте, я покажу вам площадь при лунном свете. Венеция
выглядит по-разному, а этот вид — один из самых лучших.
Доминик повел ее через зал к высоким французским окнам, и они вышли на
балкон. Оркестр, начав играть следующий танец, зазвучал приглушенно, потому
что он прикрыл дверь, и Мартина шагнула вперед, вдыхая бодрящий воздух.
Перед ней открылось захватывающее дух великолепие.
Святой Марк с белыми волшебными куполами стоял в величавом молчании на
залитой лунным светом площади. Звезды мерцали в огромном сине-голубом небе,
и восходящая луна высвечивала великолепные узоры на мозаике.
— Как тихо и спокойно вокруг! — вздохнула она. — В этом что-
то от сновидений. Такое впечатление, что никто не должен даже дышать, чтобы
не вспугнуть это волшебство. — Она наклонилась над балконом, все еще
дрожа от радости, полученной от танца, и увидела кошку, пересекающую
площадь. — Знаете, чего мне хотелось бы сейчас больше всего? — Она
повернула к нему свое ясное лицо и встретила его пристальный загадочный
взгляд.
— Нет. Так чего же вам хотелось бы сейчас больше всего?
— Танцевать на площади при лунном свете. Было бы прекрасно улететь с
балкона, как Питер Пэн, и летать, наслаждаясь счастьем.
Он сухо заметил:
— С вами это произошло только что во время танца, хотя у вас и нет
крыльев, но я боялся, что вы улетите, не дождавшись конца музыки.
— Неужели? — спросила она, удивленная его комплиментом. — Я
не делала ничего особенного. Это просто вы первоклассно танцуете.
— Не беру всю ответственность на себя. — Он помолчал, и она ясно
почувствовала, что он пытается что-то выяснить. — Могу я быть настолько
неделикатным, чтобы поинтересоваться: танцы — это часть вашей работы? —
растягивая слова, спросил он.
— Можете, — допустила она. — Нет, конечно нет. Я очень любила
танцевать, когда была ребенком. А потом я училась балету. Уроки танца, как
считала моя мама, были обязательны. По ее мнению, они улучшают осанку.
Доминик прислонился к двери, шутливые огоньки появились в его глазах.
— Так это тоже благодаря своей маме вы не курите? Мартина весело
рассмеялась, чувствуя себя свободнее от его шутливого настроения.
— Видит Бог, нет. Мама курит. Но у меня у самой никогда не возникало
желания, мне кажется, это скорее должно быть свойственно мужчинам, чем
женщинам.
Слегка улыбаясь, он спросил:
— А ваш папа?
— Мой отец курит трубку, а иногда сигары, — откровенно призналась
она и продолжала говорить о своих родителях. Она рассказала ему немного,
только лишь о том, что ее отец — телевизионный режиссер-постановщик. Ей
казалось, что Доминика вряд ли могут заинтересовать люди, которых он не
знает и даже, может быть, не захочет узнать.
— Не так давно у нас была здесь киногруппа, — произнес он, когда
она остановилась. — Их работа показалась мне интересной. Это такая
работа, которая должна, как мне кажется, поглощать человека целиком, если он
увлечен ею.
— Отец влюблен в свое дело, мама тоже. Они представляют собой то, что
вы называете удачной парой. Отец называет маму своей Девочкой
Пятницей. — Мартина с нежностью засмеялась.
Он шевельнул бровями.
— Они счастливы вместе?
— О да, конечно!
— Получается, что у них счастливый брак, потому что у них одни и те же
интересы? Считаете ли вы, мисс Флойд, что это основное условие для брака?
Он встал рядом с нею около балконных перил. В этот продолжительный волнующий
момент они были настолько далеки от всех! За километры от звучащей музыки и
от остального мира! Его близость приводила ее в восторженное состояние, а
его волнующий низкий приятный голос разрывал на части сердце, которое
посылало ей странные тревожные сигналы.
— Я бы сказала, что брак должен быть основан только на настоящей любви.
Все остальное — это ничто. Каждый чувствует это, когда видит моих родителей
вместе.
Он согласился.
— Счастливые люди, как правило, излучают счастье вокруг себя. Значит,
вы считаете, что только настоящая любовь может лежать в основе счастливого
брака?
— Вне всяких сомнений, — повторила она. — Женитьба ради
женитьбы, или ради богатства, или только из-за внешности — это абсолютное
безумие.
Доминик внезапно посмотрел на окно, за которым появилась Кэй. Мгновенно он
встал так, чтобы прикрыть ее собой, и, держа дверь закрытой, обернулся к
Мартине.
— Мне кажется, мы должны отложить дискуссию на эту тему на другой
раз. — Он галантно улыбнулся. — Не хотите ли пойти со мной завтра
на Двухлетний Фестиваль? Там устраивается выставка художников со всего мира,
картины экспонируются в павильоне городского сада. Уверен, вам должно
понравиться.
Мартина посмотрела на него с нескрываемым удовольствием. Она была слишком
счастлива, чтобы быть осторожной в своих взглядах или проявлении чувств. Она
забыла о Кэй, которая стояла где-то там, за окном. Ее лицо светилось.
Провести целое утро с ним, обсуждая ее любимую тему, слушать его
основательные критические замечания и знать мнение знатока — она не могла
отказаться от этого.
— Мне бы очень хотелось, — горячо сказала она. — Если,
конечно, у Юнис не будет на утро других планов.
— Я думаю, она сможет отпустить вас на несколько часов, — заметил
он.
Кэй пробуравила их взглядом, когда Доминик открыл дверь, давая Мартине
пройти. Она угрожающе посмотрела на Мартину. Казалось, она го
...Закладка в соц.сетях
