Жанр: Любовные романы
Томительный смех
...вилось быть с тобой, — прошептал Коулби,
уткнувшись носом ей в плечо.
— Тогда оставайся, — прожурчала она, прижимаясь к нему, положив
стройную ножку ему на бедро.
— Навсегда, — пообещал он, подтягивая ее к себе ближе и покрывая
поцелуем ей рот, чтобы запечатлеть это обещание на ее устах.
— Коулби, — прошептала она после долгого молчания, и он что-то
промычал в ответ. — А что ты делал на улице?
— Я подумал, что услышал вора, — пробормотал он сонно, — но
это был лишь плод моего возбужденного воображения.
— М-м-м-м.
Лорен прижалась еще теснее и, получив мучительно нежный поцелуй в бугорок
ближе к ее рту, закрыла глаза и заснула.
Коулби разбудил ее перед рассветом. Небо по краям окрасилось в розовые тона,
а по комнате через высокие, узкие окна по обеим сторонам кровати плясал
переливчатый свет.
И когда они утолили свои ненасытные желания, он приподнялся на локте и
посмотрел на нее.
— Мужчина может к этому привыкнуть, — сказал он, пробегая пальцами по ее улыбающемуся рту.
Впрочем, как обнаружила Лорен в последующие трое суток, может привыкнуть и
женщина. Коулби ходил на работу и приходил к ней домой каждый вечер и к ней
в постель каждую ночь. Лорен, уверяла себя, что наконец-то она нашла
настоящее счастье. У нее было все: работа, которая доставляла ей
удовольствие, и любовь мужчины, который неожиданно стал самым важным
человеком в ее жизни.
В пятницу, когда после вкусного обеда, приготовленного вместе, они
наслаждались, потягивая вино, Коулби откинулся на спинку стула и долго сидел
так, напряженно уставясь на темно-красную жидкость в бокале.
Казалось, что он над чем-то размышляет. Неожиданно Лорен почувствовала спазм
в желудке от какого-то неясного предчувствия. Она посмотрела на тарелки на
столе, на наполовину наполненный вином графин, на корзинку с хлебом и
остановила недоуменный взгляд на лице Коулби.
В чем дело? Она должна знать. Что бы там ни было, каким неприятным оно ни
было бы, она должна знать.
Пожалуйста, очень прошу тебя, расскажи
мне, — умоляла она молча. — Не отгораживайся от меня
.
— Что? — Коулби посмотрел на Лорен, и она заметила, что в его
глазах была отрешенность, как будто в своих мыслях он был далеко и вынужден
был приложить усилие, чтобы вновь вернуться к ней. — Извини. — Его
улыбка была горестной. — Я только что обдумывал, как сказать то, что,
возможно, тебе не понравится.
Ее сердце затрепетало от страха. Неужели он опять встречался с Энн Малруни и
сейчас ему тяжело сказать, что любовная связь с Лорен была всего лишь
приятным промежуточным эпизодом? Она приготовилась услышать самое худшее.
— До сих пор ты был очень честен и откровенен со мной, — сказала
она, сжимая руки в кулаки под столом. — Оставайся же таким и сейчас.
— Это был твой племянник, — сказал наконец Коулби и с тяжелым
вздохом поставил бокал с вином на стол. — Дональд Рийан Хантер. —
Под его спокойным тоном скрывалось негодование.
— Донни? — спросила потрясенная Лорен, моргая в
замешательстве. — Какое отношение имеет ко всему Донни? К нам?
— Он тот, кто звонил тебе по телефону. Телефонная компания отследила
все звонки, и все они были по телефону Хантеров.
— Я не могу в это поверить! — воскликнула Лорен, так сжав зубы,
что у нее заболела челюсть. Но чем больше она думала об этом, тем более
правдоподобным оно ей казалось. Она припомнила, какой интерес проявил Донни
к ее коммутатору, как он пытался запомнить имена клиентов, которые
пользовались Службой быстрого ответа. Не было ничего удивительного в том,
что звонки опять возобновились, несмотря на новый номер телефона.
— Ух, я, кажется, могла бы его убить! — взорвалась Лорен, полная
праведного гнева.
— В таком случае я мог бы арестовать тебя за групповое убийство, —
поддразнил Коулби, при этом легкая улыбка согрела теплом золото его
глаз. — Послушай, любовь моя, есть еще два молодых преступника.
Приятели Донни, которым нечем больше заняться в свободное время, поэтому они
присоединились к развлечению Донни.
Лорен ни разу не заметила какого-либо различия в голосе звонившего по
телефону. Возможно, это произошло из-за того, что она не столько
прислушивалась к звучанию голоса, как к тому, что говорили эти сопляки.
— Куда ты? — спросил Коулби, поскольку Лорен отошла от стола и
направилась к двери.
— Позвонить Джин. Не думаешь ли ты, что я собираюсь позволить, чтобы
Донни сошло это с рук? — Она заскрежетала зубами и сделала глубокий
вдох, чтобы успокоиться. В конце концов это не вина Коулби, что Донни
изводил ее на протяжении многих недель. — И если она ничего не
предпримет по этому поводу, я расскажу об этом Робу, а затем получу большое
удовольствие, когда увижу, как этого сопляка размажут по стенке.
— Извини, малышка, но тебе не придется увидеть, как наказывают Донни и
его приятелей. — Его рука, как змея обвила ее талию и задержала Лорен,
когда она попыталась пройти мимо него. — Присядь, Лорен. Позволь мне
сказать, что следует с ними сделать.
Лорен почувствовала, как страх холодной змеей шевелился в ее желудке.
— Что ты собираешься сделать с ним? — спросила она испуганно,
пытаясь высвободить руку.
Его глаза широко раскрылись от удивления.
— Успокойся. Я не собираюсь схватить его и воспользоваться им в
качестве учебной мишени для тренировки в стрельбе.
Было бы хорошо, если бы именно она схватила мальчишку и окунула его в
кипящее масло, пока еще не прикоснулся к нему никто другой. Он покачал
головой в изумлении. Это было не в первый раз, да, впрочем, и не в
последний, когда он видел такую ее реакцию.
— Это стало делом полиции с того самого дня, когда ты подала жалобу,
Лорен, — сказал он мягко и, увлекая ее вниз, усадил себе на колени и
обвил руками. — Я знаю, тебе это не нравится, но это уже не твое дело.
— Что ты собираешься делать?
— Я собираюсь собрать твоих обидчиков вместе с их родителями и...
— О, нет! — Лорен резко развернулась к Коулби вся в панике. —
Неужели ты не мог бы поговорить с глазу на глаз с Джин и Робом и сделать в
деле пометку, что-то вроде
не подлежит разглашению
?
В этот момент Лорен могла думать только о том, как бы спасти сестру и зятя
от того унизительного положения, в котором они окажутся, когда в их дом
придет полиция, чтобы допросить их сына.
Коулби покачал головой.
— Он нарушил закон, Лорен. И он должен расплачиваться за свои поступки.
Коулби был непреклонен. Лорен спорила с ним, умоляла, уговаривала с помощью
лести, но он стоял на своем. Мальчишки совершили преступление, и они должны
ответить за свои поступки.
В полном отчаянии Лорен предложила компромисс.
— Пожалуйста, окажи мне любезность, Коулби. Я никогда больше не попрошу
тебя ни о чем.
Когда он попытался заговорить, она прикрыла ему рот пальцами, вынуждая его
замолчать.
— Я не прошу тебя не обращать внимания на то, что сделали Донни и его
приятели. Я прошу только, чтобы ты встретился с Робом и Джин наедине и дал
им возможность подготовиться к тому, что их ожидает. Я думаю только о том,
как это отразится на Робе. Ведь он член муниципального совета города.
Морщинка пролегла чуть повыше ее носа. Джин будет переживать независимо от
того, что случится дальше, но если бы Лорен смогла спасти репутацию Роба,
она сделала бы для этого все от нее зависящее.
— Ты просишь, чтобы я встретился также и с другими родителями с глазу
на глаз? — спросил Коулби с сомнением в голосе.
— Конечно!
Видя, как она решительно настроена, Коулби нехотя согласился.
— Твоя взяла. Я это сделаю. Ты можешь позвонить сестре и назначить им
обоим встречу со мной.
Это прозвучало слишком холодно.
— Я попрошу Джин и Роба пообедать с нами в субботу вечером. Хорошо? Он кивнул в знак согласия.
— А теперь я должен сделать пару звонков по телефону.
Лорен почувствовала, что он уже не с ней, даже раньше, чем Коулби снял ее со
своих колен. Она наблюдала за ним и видела, каким сконфуженным уходит он из
кухни. Она не ожидала, что Кол будет прыгать от радости, но все было так,
словно она попросила его пойти па сделку с совестью!
Она резко развернулась и занялась уборкой стола, мытьем посуды, чисткой
хрома столовых приборов и делала это до тех пор, пока руки не налились
свинцовой тяжестью от напряжения. Нужно было непременно что-нибудь делать,
чтобы сдержать себя и не пойти в гостиную, пока Коулби не закончит говорить
по телефону.
Глава 11
— О, как они могли так поступить! — воскликнула Джин в отчаянии.
Пока она сидела молча, с недоверием слушая, что говорит Коулби, в уголках ее
больших зеленых глаз притаились слезы. Теперь же она не замечала, как слезы
медленно катились по щекам.
Все сидели за кухонным столом, Роб и Лорен с одной стороны. Джин и Коулби
напротив них. Коулби подождал, пока вымоют посуду. Когда же все четверо
распили вторую бутылку вина, Коулби сообщил о самом неприятном, об
оскорбительных звонках Донни.
— Черт побери этих детей! — пробормотал Роб, раскачивая головой в
ярости. Когда он взглянул на Коулби, Лорен заметила, что у него от
негодования ходят скулы. — Приезжай за ними, забери их в полицейский
участок и нагони на них страх. — Глаза у него помрачнели, но голос был
таким убийственно спокойным, что Лорен всю затрясло. — Тогда в
следующий раз они немного подумают, прежде чем их извращенные умишки выкинут
еще одну подобную скверную шутку.
Лорен просто не могла поверить в то, что происходит. Она взглянула мельком
на Джин, ожидая, что та бросится защищать Донни, как она это и делала
множество раз прежде, но ее сестра упрямо молчала. Повернувшись снова к
Робу, Лорен съежилась от страха. Она никогда прежде не замечала у этого
человека такого устрашающего вида. Убийственное выражение лица предвещало
беду его сыну.
Лорен должна была бы обрадоваться, узнав, что наконец-то Донни получит по
заслугам в полной мере, но почему-то она не испытывала особой радости от
этого. Она пришла в замешательство от тех чувств, которых и не ожидала от
себя. Ведь ее мучитель был наконец-то уличен. Но она чувствовала нечто вроде
сострадания к мальчику. К этому чувству примешивалась жалость и абсолютно
необъяснимое желание защитить его.
Перехватив огорченный взгляд Лорен, Коулби протянул через стол руку и
похлопал ее по руке. В его теплом прикосновении были любовь и понимание, а
рыжевато-карие глаза озорно и оживленно блестели.
— Не огорчайся так, любовь моя. На самом деле я не собираюсь их уж
очень обижать. Во всяком случае, на этой неделе я уже потешил душу, —
добавил он, откидываясь на спинку стула и положив голову на запрокинутые
назад и сложенные вместе руки. Он тихо засмеялся и продолжил. — Я
арестовал двух маленьких старушенций, которые тащили украденные из магазина
корзины на колесах. Поэтому в настоящий момент я складываю оружие.
Все рассмеялись, и Лорен заметила, что Роб смеется через силу. Вполне
очевидно, что ему сейчас не до веселья. Ему было больно, он был в
растерянности и очень расстроен. Лорен всем сердцем почувствовала к нему
нежность, и в ней вновь всплыло возмущение поведением Донни. Этот маленький
изверг изводил ее, заставлял провести столько бессонных ночей, вызвал у нее
страх и почти разрушил ее уверенность в себе, но все же это было ничто в
сравнении с той болью, которую он причинил своему отцу.
— Зачем они это сделали? — спросил Роб, при этом его голос был
вялым, расстроенным, а в его глазах не было блеска.
Коулби пожал плечами в недоумении.
— По всевозможным причинам, которые кажутся им самим вполне
законными. — У Коулби был задумчивый вид, он уставился на Лорен. —
Что касается твоего сына, то причина здесь в том, что он в обиде на Лорен.
Джин была потрясена подобным заявлением, но Роб, казалось, все понял.
— Я это подозревал.
— За что ему на нее обижаться? — спросила Джин, почти свирепо
глядя на мужа.
Роб направил на нее холодный, тяжелый взгляд, и ее рука непроизвольно
потянулась к груди, пальцы стали нервно перебирать кружево, окаймлявшее
воротник ее коричневой шелковой блузки.
Коулби ответил.
— Я думаю, что из-за того, что Лорен очень близкий вам с Робом человек.
Джин была сбита с толку, у нее было обиженное выражение лица.
— Впрочем, как и Тиш, но ведь ей он никогда ничего не делал такого, что
могло бы ее обидеть.
Коулби еще не познакомился с Тиш. Но Роб знал ее слишком хорошо.
— С Тиш совсем не то же самое, — пробормотал он. — Лорен
близка нам по-другому. Ты с годами стала относиться к ней по-матерински, а
я... — Его глаза отыскали глаза Лорен. В них было тепло и любовь. — Я
всегда любил ее так, как глазурь на кексе.
Лорен смотрела на сестру и зятя с сияющей улыбкой. И она чувствовала любовь
к ним. Она улыбнулась, припоминая, как имела обыкновение, когда была
подростком, кокетничать с Робом, а короче говоря, она была тогда влюблена в
него до безумия. Теперь же они просто радовались прекрасному духу дружбы.
Острый, неожиданный приступ ревности заставил Коулби внутренне содрогнуться.
Черт! — подумал он, чувствуя отвращение к самому себе. — О чем ты
думаешь? Роб любит свою жену, слава Богу!
Но чувство ревности осталось, и
прежде, чем оно смогло бы завладеть им целиком, он отодвинулся от стола и
быстро встал.
— Мы посидели достаточно долго, а? — заметила Лорен.
За последние три дня она узнала кое-что о Коулби, и одно из ее открытий
заключалось в том, что он не мог долго усидеть на одном месте. Он был
слишком неугомонным.
Коулби выразительно бросил взгляд на свои часы.
— Извини, детка. Я пришел домой пораньше, чтобы успеть пообедать со
всеми вами. И это
позже
наступило, поэтому мне надо возвращаться. —
Он напряженно уставился куда-то между Робом и Джин. — Вскоре я свяжусь
с вами по поводу вашего сына.
Он попрощался и вышел из комнаты.
— Я сейчас вернусь, — прошептала Лорен, вскакивая и бросаясь ему
вдогонку.
— Ты надолго задержишься? — спросила она, когда настигла его у
двери.
Он медленно повернулся и улыбнулся.
— Я попытаюсь не задерживаться надолго. Лорен подняла навстречу Коулби
лицо для поцелуя. Его губы слегка прикоснулись к ее виску, закрытым векам,
рту, и она почувствовала, как в ней пробудилось желание. Она придвинулась
ближе, прильнула к нему, смело используя свое тело, чтобы заставить его
забыть об отчетах, которые ждали его.
— Сохрани местечко для меня, — сказал он, отталкивая ее, — и
поддерживай огонь в домашнем очаге.
Лорен засмеялась. Она была огорчена, что он уходит, но счастлива, потому что
знала, он быстро закончит работу и поспешит к ней домой.
Вскоре после этого ушли Джин и Роб; и Лорен бесцельно слонялась по дому,
размышляя о том, почему это вдруг он стал таким огромным, таким пустым,
таким одиноким. Когда она обнаружила, что направляется к окну на кухне уже в
третий раз, надеясь увидеть блестящую черную машину Коулби, въезжающую на ее
подъездную дорожку, она знала, что должна что-то делать, чтобы занять, по
крайней мере, руки, если не голову.
Только поэтому она подошла к стенному шкафу в холле, достала пылесос и
прошла с ним по всему дому, руками подбирая все, что не могла сделать
машина, даже крошечные комочки ниток. Когда же она поставила пылесос на
место в шкаф, ковер, который покрывал три четверти ее дома, был чище, чем
когда-либо за многие недели.
Все еще не успокоившись, Лорен переоделась и пошла бегать трусцой, надеясь
на то, что физические упражнения утомят ее настолько, что она не сможет
больше волноваться.
Через час Лорен вернулась домой. Она дышала с трудом, делая короткие и
неровные вдохи и выдохи, лицо было покрыто капельками пота, волосы
увлажнились и прилипли к щекам. Она сразу же прошла в ванную, сняла с себя
всю одежду и встала под успокаивающий горячий душ. Она вымыла голову,
побрила ноги и подумывала, не обработать ли волосы касторовым маслом, просто
чтобы скоротать время.
Но пока она будет держать пластиковый мешок над головой, может появиться
Коулби. Этого было достаточно, чтобы она засуетилась и стала сушить волосы.
Набросив на себя только один халат, Лорен села на скамейку. Удерживая над
головой фен, она уставилась на свое изображение в зеркале, воспринимая его
как чужое. Она смекнула, откуда появилось несчастливое выражение лица,
почему опущены книзу уголки губ и так печален взгляд зеленых глаз.
Да, это правда. Она несчастлива. Был субботний вечер, не так еще поздно, а она была одна. И одинока.
Лорен не могла даже припомнить, когда еще она чувствовала себя такой
одинокой. Ей нравилось бывать одной, искать компанию других людей только
тогда, когда было соответствующее настроение, и проводить достаточно времени
с семьей, так что она не чувствовала себя оторванной от них. После окончания
колледжа она встречалась с несколькими мужчинами, на которых останавливала
свой тщательный выбор. Большинство из них делали ей сексуальные предложения,
некоторые предлагали вступить с ними в брак, но после романа с Джонни
Тоуленом она оставалась незамужней по своему собственному желанию. И до
настоящего момента она никогда прежде не была одинока.
Пожалуйста, пожалуйста, приди домой прямо сейчас, умоляла она, пламенно
желая передать на расстояние свои мысли, желания, свою страсть тому мужчине,
в котором она так отчаянно нуждалась.
Но он не пришел. Проходили минуты, часы, но не слышно было ни машины,
останавливающейся на ее подъездной дорожке, ни звуков мягких шагов,
приближающихся к ее спальне. Прождав, как ей показалось, вечность, Лорен
легла в постель и заплакала. Она так и заснула вся в слезах. Лорен не ревела
так с тех пор, как ушла от Джонни Тоулена.
На следующее утро Лорен проснулась от звука дождя, стучащего по крыше и
плескавшегося в окна. Она сонно улыбнулась и повернулась, надеясь найти
спящего рядом с собой Коулби.
Интересно, а приходил ли он вообще домой, подумала она, глядя во все глаза,
затуманенные слезами, на ту часть постели, которая была не тронута.
И вдруг Лорен услышала шум, доносившийся из кухни. Она быстро вскочила и
схватила халат. Надела его и пошла. Она бросилась в ванную комнату,
выполоскала рот, расчесала волосы и поспешила пойти на кухню. Когда она
подошла к двери, она замешкалась и остановилась.
Вкуснейшие ароматы встретили ее на кухне. Коулби был у плиты. У него на
талии вместо фартука было завязано посудное полотенце. Готовился кофе; на
тарелках несколько ломтиков поджаренного хлеба дожидались, когда их намажут
маслом, а рядом стоял творец кофе.
Коулби обернулся к ней. Лорен пришла в возбуждение, и это смятение вызвало у
нее бешеное биение пульса.
— Доброе утро, — сказала она тихо, чувствуя странную
неуверенность.
— Доброе утро.
Коулби задержал дыхание, при этом его глаза с жадностью, которую он не смог
скрыть, разглядывали женщину с заспанными глазами, стоящую так мучительно
близко от нею. Ее большие глаза были затуманены сном, а рот был мягким и
соблазнительным.
— У тебя есть все, что необходимо? — спросила Лорен, имея в виду
кружки, сковороды и тому подобное.
— Теперь да, — сказал Коулби, имея в виду ее. — Как насчет
чашечки кофе?
Он взял две кружки из буфета, наполнил их сваренным на пару напитком, а
поставив кружки на стол, пригласил ее жестом присоединиться к нему.
— Как ты себя чувствуешь сегодня утром? — спросил он мягко.
Ужасно. Негодование охватило Лорен, разрушая то напускное равнодушие,
которое она так упорно старалась сохранить.
— Прекрасно, — солгала она, схватив трясущимися руками кружку с
кофе и сосредоточиваясь на том тепле, которое проникало в ее пальцы.
— А ты? — прошептала она, сдувая поднимающийся от чашки пар, чтобы
спрятать предательскую дрожь губ.
— Ужасно, — признался Коулби. — Этой ночью я скучал без тебя.
— О?
Если это прозвучало с сомнением, то у нее был хороший повод для этого.
Коулби изогнул дугой бровь.
— Нет ли намека на сомнение в твоем "О"? Лорен пожала плечами, опустила
голову и уставилась на кружку, в смятении отмечая, что ее нужно снова
наполнить, и поставила ее на стол со стуком.
Коулби решил, что Лорен расстроена из-за того, что этой ночью он не пришел к
ней в постель. Поставив кружку и подходя к Лорен, он самодовольно улыбался.
Коулби был бы несказанно счастлив исправить свою оплошность.
Когда он стал приближаться к ней, Лорен и понятия не имела, что он
замышляет, и издала слабый звук изумления, когда он одним быстрым движением
поднял ее со стула. Коулби прижал Лорен к себе вплотную, извиняясь за то,
что оставил ее одну этой ночью. Ее имя не сходило с его уст до тех пор, пока
его рот не слился с ее ртом в поцелуе, от которого у них перехватило дыхание
и появилась волнующая дрожь.
— А твой завтрак? — напомнила ему Лорен, но он пробормотал:
Позже
и отнес ее в спальню.
Это стало образом их жизни в течение следующих двух недель. Отсроченные или
вовсе несостоявшиеся встречи. Полетевшие к чертям обеды. Извинения вместо
объяснений.
И слишком много одиночества, подумала Лорен, и ее глаза неожиданно
наполнились слезами. Она любила Коулби сильнее, чем можно было себе
представить. Но она пришла к печальному выводу, что ей недостаточно только
любить его. Причина была в нем.
От волнения у Лорен перехватило горло, когда она набрала номер телефона
своих родителей. Ей ответила мать, и Лорен удалось произнести бодро свое
предложение навестить родителей и пообедать с ними вместе. Коулби не
удосужился сказать ей, когда она может его ожидать дома, а Лорен не могла
даже подумать о том, чтобы провести еще один вечер в одиночестве.
— Конечно, приходи, дорогая, — сразу же сказала Лайна Шейлер, при
этом ее голос был мягким и сердечным. — Грам приготовит твои любимые
булочки с капустой.
— Прекрасно! Выезжаю немедленно, — сказала Лорен, засмеявшись, и
повесила трубку. Ее нисколько не волновало, будет ли жареная печенка, к
которой она питала полное отвращение. В этот момент она была доведена до
отчаяния и нуждалась в том, чтобы семья избавила ее от того чувства
неполноценности, которое охватило ее и держало своей смертельной хваткой.
Через пять минут Лорен уже была по дороге в Силвергейт, в дом ее детства,
импозантный двухэтажный дом с верандой, окружавшей весь второй этаж, где у
нее с сестрами были свои спальни.
Приблизительно через два часа, когда Лорен Пришла домой, она увидела машину
Коулби на подъездной дорожке.
— Как символично, — пробормотала Лорен сердито. — Один вечер
я решила провести вне дома, а он так рано пришел.
Она поставила машину в гараж и вошла в дом через кухню. Постояла, перевела
дыхание и поспешила пройти в гостиную, ожидая увидеть на кушетке Коулби с
газетой в руках. Но комната была зловеще пуста.
Ах! — подумала она, улыбаясь. — Вероятно, он принимает душ
.
Бросив сумку на стул, она осторожно подкралась к спальне, намереваясь
проскользнуть в ванную комнату и таким образом сделать ему сюрприз. Она
могла бы даже решиться встать с ним вместе под душ, подумала Лорен, но
неожиданно остановилась прямо в спальне.
Коулби!
Глаза Лорен расширились от ужаса, она уставилась на него, не в состоянии
стронуться с места, хотя страстно желала броситься к нему. На Коулби не было
рубашки, и сразу же под сосками и до диафрагмы грудь была забинтована.
— Эй, не надо так пугаться. — Его улыбка искривилась, а когда он
протянул к Лорен руку, его черты лица исказились от боли. — Подойди ко
мне, — прошептал он хрипло.
Издав едва слышный, бессмысленный крик, Лорен пересекла комнату и опустилась
на колени на пол возле кровати.
— О, Коулби, — вскрикнула она, — что с тобой произошло?
Несмотря на ранение, он не утратил чувство юмора.
— Ты помниш
...Закладка в соц.сетях
