Жанр: Любовные романы
Томительный смех
...т, у этой женщины слишком много знакомых!
Лорен ни на мгновение не отводила взгляда от его рыжевато-карих глаз, она
замечала любую морщинку, избороздившую широкий лоб. Всем своим нутром она
чувствовала, что он знает что-то такое, о чем, даже если бы она его
спросила, он бы все равно ей не рассказал.
— Ладно, — сказала она со вздохом и встала с кушетки. — Я
сделаю все, что ты захочешь.
Если бы ты всегда была такой сговорчивой
, — подумал Коулби, озорно
улыбнувшись.
— Мне бы хотелось остаться на ночь, — сказал он, — а завтра я
позвоню в телефонную компанию и попрошу их поставить на твою линию
отслеживающее устройство. — Его улыбка была извиняющейся. — Мне
жаль, что в данный момент мы не можем сделать больше ничего, но я думаю, что
отслеживающее устройство на твоей личной линии — это именно то, что
необходимо, — Надеюсь, что так, — ответила Лорен, бросая взгляд на
коммутатор. Если это ничтожество все же позвонит, то наверняка по ее личному
телефону. — Ты можешь остаться в спальне для гостей.
— Не беспокойся, — поспешил сказать Коулби. — Я могу спать
здесь на кушетке, если ты не возражаешь. — Он многозначительно
посмотрел на телефон. — В этом случае я был бы рядом с телефоном,
когда.., если этот мерзавец опять позвонит.
Лорен знала, что ей было бы гораздо спокойнее, если бы Коулби был в ее
спальне. Когда начали донимать ее эти проклятые звонки, она уже не могла
спать спокойно. И когда ей было невмоготу оставаться без сна в постели, она
любила пойти в гостиную почитать или поработать со своими деловыми бумагами.
— О, я не могу позволить тебе спать на кушетке, — нахмурилась
она. — Ведь у меня прекрасная комната для гостей с кроватью, достаточно
большой даже для тебя. — Она окинула его быстрым взглядом с головы до
ног. — Кушетка всего лишь пяти футов в длину. Коулби любезно уступил.
— Хорошо, если ты настаиваешь. Я просто не хотел причинять тебе каких-
либо дополнительных хлопот.
— Да что ты, какие хлопоты. —
Пока мы не сомкнем глаз, я буду
вынуждена найти в себе силы примириться с мыслью, что ты в соседней
комнате
, — думала она.
— Я сейчас же пойду и достану магнитофон, — сказал он мрачно.
Лорен увидела, что Коулби направился к двери, и подумала, что он чуть ли не
бежит трусцой. Приписывая его поспешность желанию приступить к
расследованию. Лорен пожала плечами и пошла в комнату для гостей, чтобы
застелить постель чистыми простынями.
— Мне надо поехать домой и прихватить с собой пару вещей, — сказал
Коулби, когда через несколько минут Лорен вернулась в гостиную. — И,
пожалуйста, не удивляйся, если кто-нибудь позвонит сюда и попросит к
телефону меня. Я скажу в участке, что буду здесь, на тот случай, если срочно
понадоблюсь им.
— Хорошо.
Лорен взглянула на аппарат, стоящий у нее на письменном столе. Как будто она
никогда не видела магнитофона! Он занимал большую часть ее рабочего места.
Наблюдая за ней, Коулби объяснил:
— Голоса так же уникальны, как и отпечатки пальцев. С помощью этого
устройства мы получим неопровержимые улики о преступлении этого негодника.
При условии, конечно, что полиция сможет поймать это ничтожество и сравнить
его голос с тем, который Коулби горел желанием записать на пленку.
— Ты простишь меня, если я не буду преклонять колени, чтобы воздать
этой штучке должное, а? — заметила Лорен, боясь даже надеяться на то,
что приближается конец ее беспокойству из-за этих хулиганских звонков.
В какой-то момент Коулби просто уставился на Лорен так, будто у нее вдруг
выросли рога. А потом он мысленно выругался. И сказал мягко:
— Ничего, если я оставлю тебя одну и схожу домой за вещичками?
— Сделай милость, — пробормотала Лорен, расстроенная тем, что
Коулби не предложил ей пойти с ним вместе, но она решила не показывать
своего огорчения.
Он сердечно улыбнулся.
— Как ты отнесешься к тому, если я заскочу куда-нибудь и принесу кое-
какие продукты, чтобы можно было приготовить ужин?
— Ты можешь готовить?
— А ты нет?
— Конечно, могу. Но ты сказал это так, будто собираешься сам
приготовить обед для меня. — Она озорно улыбнулась. — И я
собираюсь позволить тебе это сделать.
— Понимаю. Ты думаешь, я не умею готовить.
— А ты умеешь?
— Приготовься на этот раз попробовать одно из самых вкусных суфле из
крабов!
— Я не могу дождаться. — Лорен облизнула рот кончиком языка, а
затем чмокнула губами. — И не дай мне Бог совать нос не в свои дела!
Рассмеявшись и покачав головой по ее поводу, Коулби пообещал вернуться к
шести часам и пошел в полицейский участок.
Наступило шесть часов, а он даже ни разу не позвонил. Лорен подошла к
телефону, чтобы позвонить в полицейский участок и спросить, там ли еще
Коулби, но вспомнила, что он собирался еще зайти к себе домой.
Подожду до семи часов, подумала она, а потом начну обедать без него.
Было уже пятнадцать минут восьмого, а от Коулби никаких известий. Лорен
почувствовала, как у нее засосало под ложечкой, но это не имело ничего
общего с голодом. Она позвонила в Службу точного времени, надеясь, что все
часы в ее доме спешат на час. Но гнусавый голос сообщил, что точное время
семь часов пятнадцать минут и тридцать секунд.
В ее желудке что-то забурчало в знак протеста, напоминая, что Лорен ничего
не ела со времени завтрака в доме у сестры. Не буду больше ждать, решила она
и пошла на кухню. Лорен положила небольшой бифштекс на жаровню, сделала
немного салата и заварила чай.
Через сорок пять минут, когда Лорен с наслаждением пила вторую чашку чая и с
интересом читала о тайне старика Дика Поуэлла, она услышала шум машины,
остановившейся на ее подъездной дорожке.
Лорен почувствовала облегчение, а вслед за этим в ней поднялась волна
возмущения.
Ты приятно провел время!
— подумала она, когда пошла открывать ему дверь.
Упрямо она ждала до тех пор, пока не услышала его стук, и только затем
сосчитала до десяти и открыла дверь.
— Скажи, — сказала она холодно, — сколько же времени тебе
потребовалось на то, чтобы купить что-нибудь к обеду? Неужели эти
бесхитростные вещички было так трудно приобрести?
Глуповатая улыбка играла на губах Коулби. В одной руке он держал небольшую
дорожную сумку, а в другой бледно-желтую розу.
— Поверишь ли, я обошел три разных магазина в поисках свежих крабов для
нашего суфле, но их нигде не было.
Лорен не могла не улыбнуться при виде несчастного, как у маленького
мальчика, выражения его лица.
— Роза, как я понимаю, это своего рода извинение?
— На самом деле я подумал, что с ее помощью смогу задобрить тебя.
Видишь ли, я голоден, а моя кладовая и холодильник так же пусты, как у той
старушки из детской песенки, у матушки Хаббард.
— Заходи, — сказала Лорен, тяжело и драматично вздыхая, и
отвернулась. — Я что-нибудь приготовлю для тебя.
— Да хранит Бог твое отзывчивое сердце, — прошептал Коулби так
тихо, что Лорен не могла его услышать.
Глава 10
— Черт! — Слово отозвалось в тишине комнаты и эхом вернулось к
нему с язвительной насмешкой. Коулби заскрежетал зубами и в третий раз с тех
пор, как лег спать, ударил кулаком по подушке, словно она была виновата в
том, что он не мог угомониться.
Коулби громко застонал и уткнулся лицом в подушку. И зачем он только не
велел ей опять поменять номер телефона? Сейчас ему хотелось только одного:
встать, одеться и пойти к себе домой. Этого было бы недостаточно, чтобы
избавиться от назойливых мыслей о Лорен, но знать, что она здесь, в
нескольких ярдах от него, и он не может к ней прикоснуться, было сущей
пыткой.
Хруст, как будто кто-то утаптывал опавшую листву, отвлек его от назойливых
мыслей. Инстинктивно Коулби замер, напряженно вслушиваясь, пытаясь
определить другие звуки, которые, казалось, раздавались где-то между его
спальней и спальней Лорен.
Весь напрягшись, едва осмеливаясь дышать, Коулби встал с кровати, надел
брюки и, крадучись, ступая по полу босыми ногами, вышел из спальни. Он не
мог рисковать и поэтому не включил свет. Ведь Лорен, возможно, впервые за
последние недели, спокойно заснула. Стараясь не шуметь и не налетать на
мебель, чтобы не разбудить ее, он вынужден был положиться на свою память.
На кухне была боковая дверь в гараж. Как из большинства гаражей, через
боковую дверь можно выйти во двор за домом. Коулби зло усмехнулся. Он решил
обойти вокруг дома, подойти к незваному гостю сзади и не дать ему
возможности сбежать. Передвигаясь исключительно интуитивно, он безошибочно
направился на кухню и выбрался во двор без малейшего шума.
Беспокойные ночи, которые Лорен вынуждена была провести без сна в последнее
время, сделали свое дело. Она спала, свернувшись клубочком на второй
подушке. Ее первая подушка была уже давно сброшена и лежала на полу.
Какой-то грохот испугал ее во сне. Лорен мгновенно проснулась. Ее
обостренные чувства были начеку, тело готово к отпору, хотя сердце
колотилось от страха, глаза напряженно вглядывались в темноту и лихорадочно
осматривали комнату, опасаясь обнаружить незваного гостя, готового
наброситься на нее. Но никого не было видно.
Что происходит! Чтo ее разбудило? Собрав все свое мужество и вспомнив, что в
соседней комнате спит Коулби, Лорен решила все осмотреть. Она так хорошо
знала свой дом, что спокойно двигалась в темноте. Когда Лорен вошла в
гостиную, она машинально прихватила с собой солдатика из папье-маше. Его кто-
то подарил ей, чтобы она пользовалась им в качестве задвижки для двери, но
этой ночью он мог бы послужить ей и как оружие. Солдатик был небольшим, но в
случае необходимости годился как оружие обороны.
Лорен вспомнила, что перед сном заперла парадную дверь на задвижку, но не
была точно уверена, закрыла ли она на ключ дверь в кухне. Боясь, что на
кухне на нее могут напасть, и в то же время зная, что должна проверить,
закрыта ли дверь, Лорен постояла в сомнении около коммутатора. Она хотела
броситься назад в свою спальню, в эту относительно безопасную комнату. Но,
зная, что не должна этого делать, Лорен все же пошла на кухню, а там сразу
же направилась к двери, ведущей в гараж. Как она и предполагала, дверь была
приоткрыта.
И кто-то входил в нее!
Лорен не могла сказать, почему она не развернулась и не бросилась наутек
спасать свою драгоценную жизнь. Что ж, если уж незваный гость зайдет в
комнату, она мобилизует все свои силы и ударит его солдатиком прямо в лицо.
Так все и произошло. Лорен застала предполагаемого взломщика врасплох и
ударила его так, что он зашатался.
Издав громкое
Умф!
, размахивая в воздухе руками и не находя, за что бы
зацепиться, громила стал падать. Лорен отступила назад и дала ему
возможность свалиться на пол, а затем включила свет, чтобы посмотреть, кого
же она ударила.
Коулби?
Он был на полу. Выражение его лица было очень забавным. Лорен пыталась не
рассмеяться, потому что Коулби не оценил бы ее юмора. Но она была не в
состоянии контролировать истерический хохот, который охватил ее.
И прежде бывало так, что Коулби сбивали с ног. Но чтобы это был человек
полулегкого веса? Нет, никогда! Коулби смягчил падение руками, поэтому его
единственной травмой была уязвленная гордость. А тут еще она со своим бурным
весельем, подумал он, украдкой бросая сердитый взгляд на Лорен. Она одной
рукой держалась за живот, словно тот болел, — возможно, так оно и
было, — а другой рукой прикрывала рот, пытаясь сдержать смех. Но все
было тщетно. Ее плечи, как и все тело, сотрясались от смеха.
А что за тело! Он не в силах был отвести взгляда, жадно прослеживая линию
стройного тела, упиваясь плавностью форм твердых молодых грудок, изгибом
тонкой талии, прекрасной округлостью бедер. Она была одета в короткую черную
прозрачную ночную рубашку с доходящим до середины бедра вырезом, украшенным
фестонами. Ее белокурые волосы были ото сна взъерошены и мерцали при свете.
Лорен была само воплощение чувственности.
Он понял, что страстно желает ее. Но, вспомнив об унижении, которое он
испытал от ее удара, рассвирепел сам на себя за слабость.
— Ты действительно получила от этого удовольствие? — спросил он
сердито, опершись на локоть и повернувшись на бок, чтобы скрыть вполне
заметное сексуальное возбуждение.
Лорен поджала губы, пытаясь сдержать себя, но все было бесполезно.
— Если бы ты мог видеть выражение своего лица, ты бы тоже
рассмеялся, — прыснула она, с такой жадностью вдыхая воздух между
словами, словно ее легким не хватало кислорода.
Коулби не смог больше сердиться на нее.
— Для такой хулиганки, как ты, малышка, у тебя, конечно, сильный, но
подлый удар, — проворчал он и встал на ноги.
Лорен заметила розовый кровоподтек, проходящий через все его лицо и похожий
по форме на спину солдатика, которого она держала в руках.
— Следовало бы предупредить, что ты собираешься выйти из дома да еще
крадучись, — парировала она, опять еле удерживаясь от смеха.
Казалось, что Коулби больше на нее не сердится, но он даже не улыбался.
— Я не крался! Она пожала плечом.
— Не делай из меня дуру!
Он шагнул вперед, а она отступила назад.
— Ты меня боишься. Лори? — усмехнулся он мягким, бархатным
голосом.
Коулби подошел ближе и улыбнулся дьявольской улыбкой. Лорен отступила назад
еще на один шаг.
— Лори?
— Да?
Еще один шаг, и она оказалась прижатой к холодильнику. Лорен вздрогнула, так
как почувствовала кожей холод хромированной ручки. В руках она нервозно
вертела солдатика. Это ее движение привлекло внимание Коулби.
— Размахиваешь своим оружием в знак предупреждения?
Он бросил взгляд на кисть ее руки и обратил внимание на солдатика с
превосходно сделанными чертами лица и искусно выполненными деталями ярко-
синей формы армии Штатов.
Лорен с трудом проглотила слюну.
— Впечатляет, не правда ли? — мягко иронизировала она, поглядывая
вниз на свое
оружие
.
Солдатик был восемнадцати дюймов в высоту и достаточно тяжелый, чтобы
оглушить даже такого громилу, как Коулби. Лорен застала Коулби врасплох и
только поэтому сбила его с ног.
Он потянулся к солдатику, но Лорен убрала его за спину. Коулби мягко
засмеялся.
— Можно подумать, что ты очень озабочена сохранением своей
добродетели, — заметил он, проскальзывая двумя пальцами под тонкую
полоску материи на ее правом плече, и потянул за нее.
— Послушай, эта детская игрушка не оружие против мужчины, настроенного
так же решительно, как сейчас я.
— О, о! — Лорен нервно прокашлялась. Только сейчас она сообразила,
что, поспешив скорее добраться до двери на кухне, чтобы обезопасить себя от
предполагаемого непрошеного гостя, она забыла надеть халат. Взгляд Коулби
говорил ей, что лучше было бы вспомнить о халате и надеть его.
Лорен попыталась увильнуть.
— Вы слишком джентльмен, чтобы воспользоваться подобной ситуацией.
— Я?
Одна бровь у Коулби поднялась вверх.
— А разве нет? — робко спросила она. Коулби пожал плечами.
— Думаю, что я и то и другое, — пробормотал он, наступая на
нее. — Да, я мужчина, но я ласковый.. Очень, очень ласковый.
Его руки скользнули вокруг ее тела, неумолимо притягивая ее к нему. Его
голова медленно опустилась, рот нежно соединился с теплотой и сладостью ее
губ.
Лорен быстро соображала, что же ей делать с солдатиком. Затем все ее мысли
улетучились. От ласки Коулби у нее по всему телу пробежали мурашки. Между
нежными, легкими и страстными поцелуями Коулби говорил ей, как она прекрасна
и как сильно он ее желает. Медленно его губы переходили от одного уголка ее
рта к другому, при этом кончик его языка подразнивал и возбуждал Лорен до
тех пор, пока она не почувствовала, будто стала сгустком трепещущих и
дрожащих нервов.
Он дернул изо всех сил завязки ее рубашки и, не встретив сопротивления,
медленно убрал их с ее плеч, при этом они соскользнули вниз ей на руки. Ее
кожа казалась наэлектризованной, когда его пальцы стали слегка поглаживать
ее руки. Немного отстранив ее от себя, он дал возможность рубашке
соскользнуть и упасть на пол.
Лорен стояла неподвижно, ее ноги укутал черный шифон. Она подняла на Коулби
томные глаза, когда он отступил назад, чтобы оглядеть ее всю с головы до
ног.
— Боже, ведь ты красавица!
Руки, которые страстно хотели почувствовать шелковистую теплоту ее кожи,
легли ей на плечи, и он нежно, но настойчиво привлек ее к себе. Он держал ее
так, пока его губы не нашли опять ее рот, более настойчиво, чем прежде,
пробуя увлажненную, медовую пещеру волнующей настойчивостью своего языка.
Лорен задрожала, когда ее груди задели приятную шершавость жестких волос на
его груди. Она прижалась еще теснее, настоятельно ища облегчения постоянной
ноющей боли, которая охватила весь низ живота и бедер. Руки Лорен
проскользнули между ней и Коулби, плавно двинулись по его груди, вызывая в
ней приятное возбуждение. Она почувствовала, что от ее прикосновений он весь
задрожал.
— Ах-х-х-х! — раздался шепот над ее плечом, а затем он окунул лицо
в беспорядок ее шелковистых волос, при этом требовательные руки небрежно
соскользнули на гладкую округлость ее ягодиц. Со стоном он подхватил ее на
руки. По дороге между кухней и спальней он говорил ей о том, как любит ее
тело, волосы, улыбку, ее хрипловатый голос. Зажав зубами ее нижнюю губу, он
пробормотал, что она заставляет его почувствовать себя так, как чувствует
себя юнец с его первой девушкой.
— А ты можешь такое припомнить? — поддразнила Лорен почти
беззвучным шепотом.
Коулби засмеялся, привлекая ее к себе, целуя ее долго и крепко. Он вместе с
ней, все еще прижимающейся к его груди, медленно опустился на постель,
словно боялся причинить ей боль или не хотел расставаться. Он очень медленно
опустил ее в центр кровати, а затем растянулся подле нее.
— Я люблю тебя, Коулби, — призналась она, поглаживая пальцами его
лоб, проводя ими вниз по щекам и подзадоривая его пыл, а взглядом следила за
его реакцией.
Что-то вспыхнуло в его глазах, что-то такое, что опалило ее предчувствием и
заставило всю затрепетать. Сбитая с толку, напуганная, Лорен окинула
взглядом его лицо. Ее смущение еще больше усилилось, когда она заметила
раскаяние в его глазах.
— Прежде, чем мы продолжим, я должен тебе кое-что сказать, Лорен. Она
проглотила слюну.
— У тебя что, где-нибудь спрятана жена и пятеро детей?
В его улыбке не было ни юмора, ни теплоты. — Решительно ничего
подобного. Но ты должна знать об Энн.
Лорен задержала дыхание и медленно выдохнула. Этого она не ожидала. И вдруг
она испугалась. Она не хотела знать ни об Энн, ни об этой рыжеволосой из
закусочной Данди, ни о тех безликих женщинах, которые могли быть у него в
прошлом. Пряча необъяснимое ощущение робости за стремительно возникшей
вспышкой гнева, она пробормотала:
— Ты выбрал для этого не лучшее время. Какого черта ты ждал до сих пор,
чтобы рассказать мне о твоей дорогой Энн?
Сначала изумленный ее вспышкой, Коулби вдруг засмеялся.
— Она не моя дорогая Энн, моя дорогуша, моя малышка. — Он смотрел
на нее нежными от любви глазами с такой же теплотой, какими были его
поцелуи. — Я никогда не говорил
Я люблю тебя
ни одной из женщин и
прежде, чем я смогу сказать это тебе, я должен объяснить кое-что
относительно Энн.
— Ну что ж, объясняй!
Лорен закрыла глаза от внезапного приступа ревности, такого сильного, что
даже вся съежилась. Что она делает? Почему она просто не прикажет ему
оставить ее постель?
Потому что я люблю его
.
Когда Коулби делал свои признания, единственное, что она уловила в его
голосе, было раскаяние. Сожаление, что любовная связь с Энн Малруни,
длившаяся год, оборвалась на печальной ноте. Его беспокоило, что Энн может
затаить на него злобу, и он хотел от Лорен только понимания. Он должен снова
увидеть Энн. Он не мог бы выполнить обязательства по отношению к Лорен,
чувствуя, что с Энн Малруни связь не разорвана окончательно. Он ненавидел
незавершенность.
— Я хотел, чтобы ты знала. И, если ты когда-либо узнаешь, что меня
видели с ней, ты поймешь, почему я должен был увидеться с ней еще раз.
И это все? Лорен широко распахнула глаза, внимательно всматриваясь в черты
его лица. Ее охватило страстное желание быть ближе к нему, слиться с ним
воедино.
И он никогда не узнает, чего ей стоило сказать:
— Ну что ж, встречайся с ней еще раз, если ты должен, Коулби.
Он сгреб ее, благодарный за то, что она поняла его, счастливый потому, что
для него во всех отношениях было очень важно доверие, и она одарила его этим
доверием вместе со своей любовью. Покрывая нежными, легкими поцелуями все ее
лицо, руками он изучал ее тело, медленно и искусно возбуждая ее до тех пор,
пока, как ей показалось, по ее венам не растеклась огненная лава.
На секунду он отстранился от нее, чтобы снять брюки, и небрежно отшвырнул их
на пол.
Рот, такой ласковый и нежный, коснулся ямочки на ее щеке, освежил ей лоб,
спустился к линии маленького носика. Длинные, сильные пальцы заплетались в
ее волосах, наслаждаясь их шелковистостью, подносили их ко рту. Тихо
застонав, Лорен обвила его шею руками, поддерживая его голову, пока ее рот
не слился с его, раскрытым навстречу ей и приглашающим исследовать ее язык.
Их языки поддразнивали друг друга, овладевали друг другом, ласкали.
Его пальцы прокладывали себе пламенный путь по ее телу все ниже и ниже,
задержавшись в покрове курчавых светлых волос, увенчивающих ее самое
сокровенное женское естество. Он побудил ее раздвинуть бедра и так нежно
поглаживал, что для Лорен это стало невыносимой пыткой. Она выгнула тело в
его руках ему навстречу, слегка постанывая от наслаждения, которое
расходилось от низа живота волнами по всему ее телу. Он продолжал ее
ласкать, подводить к грани сумасшествия от пробудившейся в ней страсти.
— Коулби, пожалуйста, я не смогу еще это выдержать, — простонала
она.
Его рот почти коснулся ее уха, и он прошептал:
— Я люблю тебя, Лорен, — и всем телом навалился на нее. —
Боже, как я тебя люблю.
— Я люблю тебя, — выдохнула она, улыбаясь, и раскрыла свои бедра
ему навстречу.
Коулби устремил всего себя глубоко внутрь и проникал все дальше. Когда он
услышал ее резкий вздох, он замер. До этого момента он никогда не думал, что
отсутствие физической близости в течение долгого периода времени может
заставить женщину быть вновь похожей на девственницу, что она может
испытывать боль во время проникновения в нее. И он вспомнил, что был, слава
Богу, благоразумен.
— С тобой все в порядке? — прошептал он заботливо.
Она проглотила слюну.
— Через секунду все будет хорошо. Когда боль утихла, Лорен слегка
сдвинулась под ним, вызывая вспышку чувств, которые пронзили его насквозь и
заставили его тело вздрогнуть. Коулби крепко обнял Лорен. Его тело начало
бешено сотрясаться, и наступил такой момент, когда и она задвигалась с ним
вместе.
— Боже мой! — воскликнул он, потрясенный острым ощущением
удовольствия, которое охватило его ум, сердце, половой член, заключенный
внутри нее в теплую оболочку.
Затаив дыхание, конвульсивно сотрясаясь, Лорен вцепилась в него. Ритм их
примитивного танца любви убыстрился. Она чувствовала себя так, словно они
были захвачены врасплох штормовым морем и их смыло волной, которая никогда
не достигнет далекого берега. Его рот осушал крошечные слезинки,
возвестившие об ее оргазме, и он прижал ее к себе ближе, любя и успокаивая
словами и нежными ласками до тех пор, пока ее волнение не утихло.
А затем медленно он начал снова двигаться, крепко удерживая ее и производя
глубокие неистовые толчки до тех пор, пока уже не смог сдержать того
содрогания, которое прорвалось через все его тело, и остановить ту огненную
лаву, которая внезапно вырвалась из его чресел.
А после они лежали бок о бок, взявшись за руки, прижимаясь разгоряченными
телами.
— Мне ужасно понра
...Закладка в соц.сетях
