Жанр: Любовные романы
Удержать мечту Книга 2
...го не забываю. Впрочем, спасибо за заботу. Уверена, не стоит повторять,
что я всем вам троим доверяю, и я очень горда за тебя и за твоих двоюродных
брата и сестру. Вы проявили себя с наилучшей стороны, продемонстрировав
редкостное усердие и, должна добавить, изрядную сообразительность в целом
ряде случаев. — В полуприкрытых глазах Эммы мелькнул хитрый
огонек. — А как трудится в
Деловом ветре
Джанни Как-его-там?
Глядя на лукавое выражение лица бабушки, Пола не смогла сдержать улыбку.
— У нас никогда не было такого хорошего эксперта по
антиквариату, — ответила она. — И его недавние поездки на Восток
принесли потрясающие результаты. Он безусловно стоит тех денег, что мы ему
платим.
— Искренне надеюсь... Полагаю, теперь он даст Элизабет развод без
всякого шума?
— Да, бабушка.
— Когда Александр звонил мне в Австралию, он так до конца не объяснил
мне, что за история приключилась с его матерью, — Взгляд Эммы стал
острым, как бритва. — Кого хотел Джанни назвать ответчиком вместо Марка
Дебоне?
— Кажется, какого-то члена правительства, — ответила Пола,
стараясь говорить беззаботно. Ей не хотелось вдаваться в скандальные
подробности. — Александр опасался, что, если бы в процессе фигурировал
известный политик, это вызвало бы дополнительное внимание со стороны прессы
и к разбирательству, и вообще к нашей семье.
— Правильно опасался. — Эмма облокотилась о стол и заметила: —
Кстати, о политиках, а точнее об их сыновьях — ты можешь сообщить мне что-
нибудь новенькое о Джонатане?
— Абсолютно ничего, бабушка. — После минутного колебания Пола
добавила: — Но мистер Грейвс из фирмы
Грейвс и Сандерсон
откопал кое-какие
неприятные факты из личной жизни Себастьяна Кросса. — Пола брезгливо
поморщилась. — Отчет у Александра. Не уверена, что ты захочешь его
читать — там довольно-таки мерзкие подробности. Александр объяснит все лучше
меня.
— Я всю жизнь сталкиваюсь с неприятными вещами, Пола. Однако поскольку
ты явно не желаешь пускаться в объяснения, оставим эту тему. Позже, когда
приедет Александр, я поговорю с ним. А как насчет твоей кузины Сары? Она
нормально себя ведет?
— Я давно ее не видела, но Эмили утверждает, что она держится с ней
очень высокомерно и покровительственно. Сара заметно сдружилась с бывшей
подружкой Уинстона, Элисон Ридли. Эмили считает, что здесь-то и кроется
причина холодности Сары.
— Довольно-таки странно, — пробормотала Эмма. — С какой стати
Саре дуться на Эмили? — Она посмотрела на Полу и вдруг
рассмеялась. — Весьма глупое замечание с моей стороны, если припомнить
все те гадости, которые совершали по отношению друг к другу члены нашей
семьи. — Она откинулась на спинку стула. — Будь добра, передай мне
еще чашечку кофе.
— Сию секунду. — Пола налила кофе, добавила в него молока и
сахара, отнесла чашечку к столу и задержалась в нерешительности. Потом
медленно произнесла: — Я не хочу критиковать Эмили — ты знаешь, как я ее
люблю, но у нее какой-то заскок насчет случившегося в Ирландии. Если бы ты с
ней побеседовала...
— Она уже говорила со мной, — перебила ее Эмма. — Вчера
вечером, пока ты звонила в Лонг Медоу. — Видя серьезное лицо Полы, Эмма
подавила улыбку. — Кошмарное убийство и все такое прочее, верно?
Пола кивнула.
— Я прочитала ей небольшую лекцию. Не думаю, чтобы она когда-нибудь
снова подняла эту тему. Однако... — Эмма пристально посмотрела на
внучку, — ...твоя мать тоже кое-что рассказывала мне об Ирландии. Когда
ты вышла из комнаты. Она не верит показаниям экономки... Ну, о пьянстве Мин
и о ее психической неуравновешенности.
— Боже, они обе неисправимы! — раздраженно воскликнула
Пола. — Искренне надеюсь, что ты задушила их фантастические бредни в
зародыше. Пустая болтовня, и она может окончиться только неприятностями.
Язык без костей — вещь опасная.
— Согласна. Но болтовня или нет — не суть важно. Важно другое — дело
закрыто. Окончательно и бесповоротно. Мин покончила жизнь самоубийством.
Коронер вынес вердикт, и он меня устраивает. И Джона Кроуфорда тоже. Но не
беспокойся — ни твоя мать, ни Эмили в будущем ни словом не обмолвятся об
убийстве, я об этом позаботилась.
— Слава Богу! — Пола обошла вокруг стола, крепко обняла Эмму и
поцеловала ее в щеку. — Бабушка, дорогая, до чего же я рада, что ты
вернулась. Я так по тебе скучала. Просто ужасно, когда тебя нет рядом.
Эмма улыбнулась и похлопала ее по руке.
— С тех пор, как я сошла с трапа самолета, ты постоянно твердишь одно и
то же, дорогая. Но слышать приятно. И мне тоже тебя не хватало — всех вас. Я
получила огромное удовольствие, путешествуя по свету с Блэки. Видела много
интересного. Наконец-то мне удалось развеяться. Блэки вел себя безупречно. И
ухаживал за мной так, как никто не ухаживал за мной уже много лет, со дня
смерти твоего дедушки. Но больше никаких заграничных вояжей.
— Я вовсе не корю тебя за твое замечательное кругосветное путешествие,
бабушка, не думай... Но ты была так далеко.
— Душой я всегда находилась здесь, Пола.
— Да, знаю, на совсем другое дело — видеть тебя здесь во плоти!
— С минуты на минуту приедет Александр. — Эмма бросила взгляд на
часы над камином. — А в полдень — Эмили. Думаю, ленч у нас будет в час
— Ее губы дрогнули. — Я попросила Паркера подать нам рыбу и жареный
ломтиками картофель. Причем из местного магазина. Вот о чем я тосковала в
чужих краях.
Пола рассмеялась.
— Бабушка, ты прелесть, и ничуть не изменилась.
— И вряд ли уже изменюсь — в моем-то возрасте.
— У меня как раз хватит времени заскочить в контору, сделать кое-какие
дела и вернуться к ленчу.
— Беги, милая. Я тебя понимаю... В твоем возрасте я испытывала те же
чувства. Меня тянуло в магазин, как магнитом. Да, кстати, Пола. За день до
моего отъезда из Нью-Йорка я обедала с Россом Нельсоном. Я еще не успела
тебе рассказать — но я отказалась продавать акции
Сайтекс
.
— Молодец. Он проявил большую настойчивость — и, если говорить правду,
не только в этом деле.
Эмма поджала губы и внимательно взглянула на Полу.
— Вот как? — протянула она.
— Да, должна признаться, у меня возникло такое ощущение, что он довольно-
таки неравнодушен к тебе. Утомительный человек. Занят только собой и своими
якобы неотразимыми чарами, согласна?
— Ужасный зануда. Он просто невыносим, и виден весь как на ладони. Я
терпеть его не могу.
В универмаг
Харт
Пола пошла пешком.
Стоял морозный денек. С неба валил густой снег, отражаясь от бесцветных
облаков.
Но мысли Полы витали далеко отсюда. Она думала о Шейне. Она думала о нем
постоянно. Он редко надолго покидал ее мысли. Сегодня было двадцатое
декабря. Когда она разговаривала с ним вчера, он пообещал позвонить в семь
по нью-йоркскому времени, или в полдень по лондонскому. А затем сразу же
собирался лететь на Барбадос, поскольку в отеле
Коралловая лагуна
наступал
пик сезона.
Пола свернула в переулок, чтобы сократить дорогу. Она тихонько вздохнула.
Несчастный случай с Джимом нарушил все их планы.
Но кроме того — он ведь чуть не погиб, и все из-за собственной глупости.
Мыслями она перенеслась на две недели назад, в тот кошмарный уик-энд. В
субботу она прилетела в Лондон из Штатов, и бабушкин шофер отвез ее прямо в
Йоркшир.
До Лонг Медоу Пола добралась поздним утром, и первым делом устремилась в
детскую. К ее великому огорчению, и близнецы, и Нора оказались сильно
простуженными. В четыре часа вернулся с работы Джим, буркнул, что и сам вот-
вот свалится, и сразу же улегся в кровать. Пола воспользовалась случаем, и
той ночью спала в одной из комнат для гостей. Мужу она объяснила, что не
может позволить себе риск заразиться теперь, когда все в доме и так больны,
и на работе куча дел. Джим воспринял ее слова, как должное.
В воскресенье Джиму стало гораздо лучше. По крайней мере, он нашел в себе
силы встать к ленчу, плотно поесть и выпить полбутылки красного вина. Пола
пришла в ужас, когда он заявил о своем намерении полетать на своем
самолетике, и отчаянно молила его остаться дома. Джим только посмеялся и
ответил, что она глупо себя ведет — ведь он не пьян и не болен. Когда через
несколько часов раздался звонок из аэропорта, у Полы сердце чуть не
остановилось, а потом она прыгнула в машину и помчалась к нему в больницу.
Пусть их отношения зашли в тупик, пусть ее любовь отныне принадлежала Шейну
О'Нилу, но Пола все-таки по-прежнему испытывала добрые чувства по отношению
к мужу. Когда-то она любила его, он отец ее детей, и она не желала ему зла.
Но позже, когда к ней снова вернулась способность рассуждать здраво, Пола
поняла, что его поведению нет прощения. Катастрофы можно было избежать. Но
Джим проявил безрассудство. В глубине души Пола не слишком-то верила в его
россказни о заглохшем двигателе. Он принимал таблетки от простуды, он выпил
полбутылки вина. Пусть и не слишком пьяный и заторможенный от лекарств, он
все равно находился не в том состоянии, чтобы управлять самолетом.
Когда в то же роковое воскресенье, только несколько позже, она позвонила
Шейну в Нью-Милфорд, он искренне ей посочувствовал. Однако Шейн понял ее
двойственное положение и согласился с тем, чтобы ничего не предпринимать до
тех пор, пока Джим не поправится. И уж тогда Пола сообщит ему, что хочет
развестись.
Поворачивая на Найтсбридж, Пола молилась только об одном — хоть бы муж
согласился. Но предчувствие, что он проявит несговорчивость, гвоздем засело
где-то в уголке ее сознания.
Не думай о таком повороте событий, избегай дурных мыслей, — решительно
приказала она себе. — Тебе нужно только как-то пережить следующие
несколько месяцев
. На прошедшей неделе они с Шейном строили совместные
планы и перекроили каждый свой распорядок дня, подлаживаясь друг к другу.
Они не могли долго не видеться. В январе Пола прилетит к нему в Нью-Йорк.
Февраль и март он проведет в Австралии и начнет перестраивать отель,
новейшее приобретение О'Нилов. Жить он будет у ее брата Филипа. В апреле
Шейн приедет в Англию, чтобы посмотреть на Изумрудную Стрелу в Больших
национальных скачках, а до и после соревнований Пола встретится с ним в
Лондоне. В конце апреля Шейн вернется в Нью-Йорк. К тому времени Джим должен
встать на ноги, и, как только Шейн уедет из Англии, Пола объявит мужу о
своем решении. В мае она наконец расскажет обо всем бабушке и вместе с
близнецами переедет в Пеннистоун-ройял.
В мае. Это так нескоро! Впрочем, не так уж и долго. И в конце концов, у них
с Шейном еще вся жизнь впереди.
Она непроизвольно ускорила шаг. Как ей хотелось услышать его голос!
Слава
изобретателю телефона, — подумала она, заходя в универмаг со служебного
входа. — По крайней мере, хоть разговаривать мы можем ежедневно
.
Глава 38
Все четыре последующих дня шел сильный снег. Весь Йоркшир укрылся белым
покрывалом. Местность вокруг Пеннистоун-ройял выглядела особенно живописно.
Сложенные без раствора стены скрылись под снежными шапками, ветви деревьев
пригнулись к земле, реки и ручьи затянулись глубоким льдом.
Но в день перед Рождеством снегопад внезапно прекратился. В лучах
проглянувшего солнца ослепительно белый ландшафт заблистал всеми цветами
радуги. От небес исходило алмазное сияние, а в воздухе разлилась
восхитительная свежесть.
Затем наступили сумерки, и окрестные поля, болота и вересковые пустоши
приобрели таинственный, волшебный вид в серебряном свете чисто вымытой
зимней луны.
Эмма выглянула из окна спальни и замерла, глядя в сад. Снег и лед,
объединившись вместе, создали самую волшебную на свете картину. И над землей
царило белое безмолвие. Эмма почти физически чувствовала его. Но несмотря на
захватывающую дух красоту, простиравшуюся перед ней, Эмма знала, что за
тяжелыми железными воротами ее дома лежат опасные и коварные в такую погоду
дороги.
Эмма повернулась и пошла в верхнюю гостиную. Ее не оставляло беспокойство за
родственников и друзей, которые именно сейчас ехали сюда по этим дорогам.
Никто не испугался гололеда в надежде провести с ней праздничный вечер. За
многие годы такие вечера превратились в традицию, которую не хотелось
нарушать.
Многие гости уже прибыли.
Вернувшись в Йоркшир, Пола, не теряя времени, перевезла всю свою семью в Пеннистоун-
ройял. Джим, дети, нянюшка и санитар уже устроились на новом месте. Раньше,
на неделе Эмили привезла из колледжа Аманду и Франческу. Давид и Дэзи в
сопровождении Александра и его невесты Мэгги Рейнольдс прибыли вчера на
лондонском поезде. Утром Эдвина и Энтони прилетели из Дублина и в середине
дня уже добрались из аэропорта в старинный дом Эмили.
Хозяйка усадьбы задержалась у письменного стола, чтобы еще раз бегло
пробежать глазами список гостей. Приглашения получили ее сыновья и их жены,
но Эмили не сомневалась, что они не приедут. Что ж, теперь ей все равно. Она
уже привыкла к их отсутствию.
Кит и Робин снова станут избегать ее, и Эмма знала, почему. Они предали свою
мать и прекрасно осознают свою вину. Элизабет тоже не приедет. Она осталась
в Париже с Марком Дебоне, но у нее хотя бы хватило чувства такта позвонить и
поздравить мать с Рождеством.
Надеюсь, теперь-то она выйдет замуж
действительно в последний раз
, — подумала Эмили, пробегая глазами
нижнюю часть списка.
Ее взгляд ненадолго задержался на Джонатане. Он принял приглашение. И Сара
тоже. Они вместе приедут из Брамхоуна. Эмму занимало их наметившееся в
последнее время сближение.
Может, они что-нибудь затевают? Хватит, Эмма
Харт, не надо сегодня думать о дурном
, — остановила она себя. Как же
она устала от интриг, преследовавших ее всю жизнь. И вот теперь она слишком
стара, чтобы снова брать меч в руки.
Стоя у стола со списком в руках, Эмма глубоко задумалась. Ей уже восемьдесят
лет. Она давно уже исполнила свой долг перед людьми. Оставшееся время
слишком драгоценно, чтобы тратить его на всяческие схватки.
Пусть в них
участвуют другие, — подумала она — А я займусь своей жизнью — или тем,
что от нее осталось. Мне нужно только одно — мир, спокойствие и общество
моего доброго старого друга. Мы вместе пойдем навстречу судьбе. Блэки и я...
Два старых боевых коня
. Эмма почувствовала, как огромная тяжесть упала с ее
плеч — только сейчас она окончательно осознала, что действительно отошла от
дел восемь месяцев тому назад. Она вышла из игры. И не собиралась больше
участвовать в ней никогда.
Эмма отвела взгляд от списка. Блэки, проводивший Рождество с Брайаном и
Джеральдиной в Уэзбери, должен скоро приехать с ними и Мирандой. Вся семья
Каллински тоже обещала прибыть пораньше. Харты сегодня соберутся в полном
составе. У Рэндольфа тоже будет полон дом гостей, поскольку его мать,
Шарлотта, и тетя Натали сейчас живут с ними, Салли и Вивьен в Аллингтон-
холле. В четыре часа в Пеннистоун-ройял с чемоданом и тремя большими
сумками, полными подарков, неожиданно для всех явился Уинстон.
Не хватает
только Филипа и Шейна, — прошептала Эмма, откладывая в сторону
список. — Но, возможно, они смогут приехать на следующий год. И тогда
мы соберемся все вместе. Все три клана — целиком и полностью
.
Бой часов, пробивших шесть, вывел Эмму из задумчивости. Она посмотрела на
последний подарок, оставшийся лежать на столе. Остальные уже отнесли под
елку в Каменный холл. Эмма присела и после недолгого размышления аккуратно
заполнила рождественскую открытку.
В дверь постучали.
— Бабушка, это я, — объявила Эмили и вошла, окруженная душистым
облаком.
Эмма подняла голову и улыбнулась внучке.
— Какая ты сегодня хорошенькая в своей шотландке Сифордских горных
стрелков, — заметила Эмма, моментально узнав плед горцев в длинной юбке
из тафты, красовавшейся на Эмили. — Там служил мой отец, а также Джо и
Блэки во время первой мировой войны. Материал прекрасно смотрится с твоей
белой шелковой блузкой.
— Да, мне тоже так кажется. — Эмили чмокнула Эмму в щеку и быстро
добавила: — По-моему, ты немного удивилась, когда сегодня заявился Уинстон.
Но я могла бы поклясться, что предупреждала тебя о его намерении приехать.
— Ничего ты не говорила. Но это не страшно. — Эмма поджала губы и
со значением посмотрела на внучку. — Пожалуй, бесполезно просить вас
вести себя прилично, но уж, по крайней мере, не бегайте друг к другу в
спальню у всех на виду.
Эмили вспыхнула.
— Бабушка, ну как ты могла подумать такое?
— Потому что тоже была когда-то молода, хочешь верь, хочешь не верь. И
я знаю, что такое любовь. Но соблюдай приличия, милая. В конце концов, дом
полон гостей. Я не хочу, чтобы твоя репутация пострадала.
— В этой семье?! Хотела бы я посмотреть, кто может здесь первый бросить
камень... — Эмили запнулась. — Прости, бабушка. Я не хотела никого
обижать.
— Не надо просить прощения за правду. Но, пожалуйста, помни мои слова.
Эмили кивнула и с видимым облегчением перешла поближе к камину, откуда
оглянулась на бабушку.
— Тебе надо всегда носить темно-зеленый бархат. Он очень тебе идет,
особенно в сочетании с изумрудами.
— Господи, Эмили, ты говоришь так, словно я усеяна ими с ног до головы.
На мне только кольцо Пола, сережки и маленькая брошка — подарок Блэки. Но
все равно — спасибо за комплимент. А теперь рассказывай, что творится внизу?
— Аманда и Франческа заканчивают украшать елку, по крайней мере,
верхнюю ее часть, которую я начала убирать несколько раньше. Маленькие
вредины, они сегодня палец о палец не ударили, чтобы мне помочь. Только и
делают, что слоняются по своей комнате, слушают
Биттлз
, то оглушительно
визжат, то впадают в меланхолию под музыку, и вообще ведут себя, как круглые
идиотки. Час назад я выудила их оттуда и засадила за работу.
— Умница. Я намерена за время праздников прибрать эту парочку к рукам.
Нельзя же бесконечно крутить пластинки. Помимо всего прочего, сегодня от них
стоял просто оглушительный шум. Кто-нибудь уже спустился вниз?
— Тетя Дэзи. Она восхитительно выглядит в брючном костюме из красного
шелка, и вся в рубинах и бриллиантах...
— Ну почему ты вечно преувеличиваешь? — укоризненно покачала Эмма
головой, но глаза ее смотрели добродушно. — Насколько я знаю, у нее не
так уж много и рубинов, и бриллиантов.
— Ну, положим, сережки у нее замечательные. — Наморщила носик
Эмили. — Она помогла организовать бар. Еще там Джим в новой коляске,
что ты ему подарила. Он что-то пьет, и...
— Рановато начал, ты не находишь? — воскликнула Эмма, удивленно
приподняв седые брови.
— Что значит — начал? Он и не останавливался после ленча.
— А стоит ли ему пить? — недовольно буркнула Эмма. — Пола
говорила, что он принимает болеутоляющие средства. А в сочетании с алкоголем
они могут быть очень опасны. — В ее глазах читалась смесь озабоченности
и раздражения.
— Несколько минут тому назад я сказала ему то же самое, так что ты уж
лучше помалкивай. Он ответил, что мне не следует совать нос в чужие дела. Он
стал очень раздражительным. Я ни капли не завидую Поле.
— От меня тоже не укрылось его дурное расположение духа. Однако надо
войти в его положение. Пола уже вернулась из магазина?
— Нет, но мы ждем ее с минуты на минуту.
— О Господи, дороги сегодня такие скользкие, — голос Эммы
предательски дрогнул.
— Не волнуйся, бабушка. Она аккуратно водит машину. Кроме того, днем
она отправилась в хэрроугейтский универмаг, и, зная Полу, легко
предположить, что она останется там до закрытия. По крайней мере, за рулем
она будет вдвое меньше.
— Я успокоюсь только тогда, когда она доберется домой. Ну ладно,
продолжай. Кто еще вышел?
— Мэгги. Она помогает девчонкам, разбирает елочные игрушки. Александр и
дядя Дэвид развешивают ветки омелы. Хильда и Джо готовят закуски для буфета,
а Уинстон укладывает подарки под елку. — Эмили ухмыльнулась. — Да,
чуть не забыла. Тетя Эдвина хоть раз в жизни делает что-то полезное. Она
учит Уинстона, как лучше разложить подарки, словно от этого что-то зависит.
— По крайней мере, она разговаривает с кем-то из Хартов. Уже
успех, — заметила Эмма. — Подойди сюда, дорогая. Я хочу что-то
тебе показать. — Эмма приподняла крышку старинного кожаного футляра для
драгоценностей и вручила его девушке.
Та не смогла удержать восторженного восклицания при виде великолепного
бриллиантового колье на темно-красном бархате. Тончайшее кружево мерцающих и
переливающихся огнями, идеально ограненных и оправленных камней, в которых
было столько света, столько жизни и идеальной красоты, что Эмили снова
воскликнула:
— Невероятно, бабушка. И оно явно довольно старое. Откуда оно у тебя?
По-моему, я ни разу его на тебе не видела.
— С того дня, как я купила это колье, я его даже и не примерила.
— Не понимаю, — удивилась Эмили.
— Я никогда не хотела его носить, и купила на аукционе только потому,
что... Ну, для меня оно нечто вроде символа. В нем заключено все, чего я
была лишена в молодости — когда работала служанкой в Фарли-Холл. — Эмма
взяла футляр из рук внучки, вынула колье и протянула его к свету. — Оно
действительно превосходное. Оно принадлежало Адели Фарли, прабабке Джима. Я
до сих пор помню тот праздничный вечер, когда я помогала ей одеться и
застегнуть это колье у нее на шее. Тогда мне было очень грустно. Понимаешь,
глядя на колье, я думала о тяжелом и беспросветном существовании всех нас —
папы, брата Фрэнка, меня самой. — Эмма покачала головой. — Когда
Фарли разорились после смерти Адама, Джеральд выставил его на продажу, я
предложила за него больше всех, — пояснила Эмма и убрала ожерелье назад
в футляр.
— Но почему ты никогда его не носила? — спросила Эмили.
— Потому что, став моим, оно вдруг потеряло для меня свой скрытый
смысл... Я предпочитала вещи, подаренные мне с любовью теми, кого я любила.
— И что ты собираешься с ним сделать? — Эмма посмотрела на яркую
оберточную бумагу и на серебряную ленточку, лежавшие на столе — О, я поняла!
Ты подаришь его Поле, поскольку она замужем за Джимом.
— Нет, не Поле.
— Тогда кому же?
— Эдвине.
—
Эдвине? Но почему ей? Она всегда так плохо к
тебе относилась!
— Ну и что? Ее плохое отношение ко мне вовсе не означает, что я должна
платить ей той же монетой. Да и вообще, всю мою жизнь я старалась быть выше
подобной мелочности. Помни — всегда лучше в трудных ситуациях вести себя
благородно, нежели опускаться до уровня остальных. Да Поле оно и не нужно.
Хоть она и носит имя Фарли, не думаю, чтобы она считала себя членом их
семьи. Вовсе нет. А вот Эдвина — совсем другое дело. Фамилия Фарли очень
важна для нее и, на мой взгляд, она больше, чем кто-либо другой из наших
родственников, оценит такой подарок, к тому же...
— Но, бабушка!
Эмма остановила ее, подняв руку.
— Эдвина, будучи внебрачным ребенком, не была признана своей семьей. И
я знаю, как угнетающе действовали на нее обстоятельства ее рождения.
Возможно, действуют до сих пор. Я уверена, что будет справедливо, если она
получит нечто, принадлежавшее им, — своего рода наследство. Причем я не
собираюсь искать с ней примирения или оправдываться в ее глазах. Я просто
хочу отдать ей колье, только и всего. Не сомневаюсь, что она с радостью
станет его носить. А теперь — не поможешь ли ты мне завернуть его?
Эмили еще раз взглянула на колье, закрыла футляр и начала его заворачивать,
думая при этом, какая замечательная женщина ее бабушка. Во всем мире нет
такой, как она. Она такая щедрая и незлопамятная.
Эта чертова
Эдвина, — подумала она. — Если бы она сделала хоть о...
Закладка в соц.сетях
