Жанр: Любовные романы
Состоятельная женщина
...ня. Перестань глупить. — Девушка
сказала это довольно резко, но вся она светилась от удовольствия.
Шум, суета и внезапная суматоха разбудили кухарку. Она выпрямилась на стуле,
протирая глаза и моргая, совершенно сбитая с толку.
— Что тут происходит? — закричала она, сердито глядя на Эмму. — Ты так
шумишь, что мертвого разбудишь.
Не успела Эмма сказать ей о внезапном приезде Блэки, как он сам быстро
пересек кухню, чтобы успокоить кухарку.
— Ей-ей, мне так приятно вас видеть, дорогая миссис Тернер! — сказал
Блэки. — Это всего лишь я, привез вам свой поклон и вот это. — Остановившись
около нее, он церемонно достал из кармана пальто коричневый бумажный пакет
и, изысканно поклонившись, подал ей. При виде Блэки О'Нила миссис Тернер
мгновенно перестала сердиться, ведь она успела проникнуться к нему самыми
добрыми чувствами.
— Блэки, да ты ли это? — воскликнула кухарка, не скрывая своей радости.
Она заглянула в пакет, и ее карие птичьи глазки засияли.
— Ах, Блэки, мои любимые ириски и мятные конфеты! Спасибо, мальчик. Ты
такой заботливый. Да-да. А ты слышал наши новости? Мы можем больше не
бояться Мергатройда. Да, черт возьми, больше не будем. — Ее лицо приняло
торжествующее выражение, и она сообщила: — Ему подрезали крылышки, вот так-
то, мой мальчик. Здесь все очень изменилось с тех пор, как приехала миссис
Уэйнрайт. — Одарив его довольной улыбкой, кухарка продолжала: — Она всегда
так добра к нам. Да-да, ко всем нам. Ах, эта женщина просто ангел!
— Судя по тому, что я о ней слышал, она, должно быть, действительно
ангел, — согласился Блэки, весело глядя на нее. — Да я и сам вижу, что все
изменилось к лучшему, слава богу.
Блэки украдкой взглянул на Эмму и еще больше поразился. Расцветая, она
действительно превращалась в восхитительную молодую женщину.
Она не только
красива, но еще и очень хорошо ухожена
, — подумал он, увидев ее сияющее
лицо, шелковистые волосы, аккуратное синее платье и накрахмаленный белый
фартук.
— Право же, сердце мое радуется от того, что эта девушка так прекрасно
выглядит, — добавил Блэки, одобрительно кивая. Кухарка хмыкнула в знак
согласия и откинулась на спинку стула. Она сунула в рот мятную конфету и
удобно устроила ноги на каменной плите у камина.
А Блэки сел за стол напротив Эммы. Он пошарил в кармане пальто и вытащил
маленький пакетик.
— А это для тебя, крошка, — произнес он со значением и положил его на
стол перед ней. Он нежно смотрел на нее своими веселыми черными глазами.
Эмма засмотрелась на пакетик, а затем подняла удивленные глаза на Блэки.
— Что это? — тихо спросила она.
— Так, пустяки. Подарок тебе ко дню рождения, — ответил он. Его губы
подрагивали от удовольствия при виде растущего любопытства и ожидания в
глазах девушки.
— Но мой день рождения будет только в конце апреля, — сказала Эмма. Она
взяла пакетик и высыпала его содержимое на ладонь, не скрывая своего
интереса. Никогда прежде ей не дарили таких подарков. Таких красивых,
завернутых в серебряную бумагу и перевязанных серебряной ленточкой. Никогда
в жизни. Казалось невероятным, что эту красоту она может открыть.
— Да, я знаю, когда у тебя день рождения, — ответил Блэки. — Но мой
дядя Пэт посылает меня в Хэррогейт на большое строительство, и меня не будет
недели три, а то и больше. Мне не хотелось пропускать такое событие, как
твой день рождения. Поэтому я и принес тебе подарок сегодня, моя милая.
Эмма снова взглянула на подарок на ладони. Щеки ее разрумянились, а в ясных
искрящихся глазах мерцали зеленые огоньки.
— Значит, я могу открыть его прямо сейчас? — спросила она, горя от
нетерпения. — Ведь ждать не обязательно?
— Конечно, открывай. — Он пришел в восторг, видя ее детское нетерпение.
Эмма с величайшей осторожностью развязала серебряную ленточку и сняла
серебряную бумажку. Под ней оказалась маленькая черная шкатулка, на которую
Эмма смотрела широко открытыми глазами, и сердце ее трепетало в груди. Она
медленно подняла крышку.
— Ах, Блэки, какая прелесть! — выдохнула девушка, и ее глаза раскрылись
еще шире. Дрожащими от волнения руками она вынула маленькую брошку в виде
банта, украшенную яркими зелеными камешками. Она поднесла ее к свету.
Дешевенькая брошка так чудесно засверкала на солнце, что уже не казалась
откровенно безвкусной, больше того, в Эмминых руках она словно выглядела
особенно изящной. Блэки был поражен.
— Взгляните, миссис Тернер. — Эмма подбежала к кухарке.
— Как же тебе повезло! А Блэки молодец, что не забыл о твоем пятнадцатилетии, — похвалила она.
— Это всего лишь стекляшка, — произнес тот, извиняясь. — Но когда я
увидел ее в Лидсе, в одном из огромных пассажей, я сказал себе:
Да ведь она
же как раз под цвет изумрудных глаз Эммы
. Вот я и купил ее, долго не
раздумывая. — Блэки улыбнулся своей подкупающей улыбкой. — Когда в один
прекрасный день я стану джентльменом и миллионером, я куплю тебе точно такую
же брошку, крошка. Только она будет из настоящих изумрудов, это я тебе
обещаю, — весьма самонадеянно заявил он.
— Тебе незачем покупать другую, — перебила его Эмма. — Красивее этой
броши я никогда не видела. Я вечно буду хранить ее. Не нужны мне никакие
изумруды, Блэки. Эта брошь прекрасна. — Она лучезарно ему улыбнулась и
поцеловала его в щеку. Он крепко обнял ее и сказал:
— Я рад, Эмма, что она тебе нравится.
Все еще улыбаясь, Эмма села и, помедлив немного, осторожно положила ее в
футляр, но крышку закрывать не стала, чтобы еще немного полюбоваться.
— Ну а как насчет чашки крепкого чая, парень? — спросила кухарка, пыхтя
поднимаясь со стула. Она поправила свой колпак, разгладила фартук и
продолжала: — Чайник на плите, и я в два счета заварю чай. — Потом
неторопливо подошла к кухонному шкафу, сняла с полки коричневый котелок и
заварной чайник и занялась приготовлением.
— Спасибо, миссис Тернер, не откажусь, — отозвался Блэки и, закинув
одну ножищу на другую, поудобнее устроился на стуле. Теперь он целиком
переключился на Эмму.
— А что ты в воскресенье здесь делаешь, могу я узнать? — Он нахмурился.
— Я думал, у тебя, как всегда, сегодня выходной. Я собирался заглянуть к
твоему отцу и оставить тебе подарок, после того как навещу миссис Тернер.
— Вчера вечером сквайр устраивал большой прием, и миссис Уэйнрайт
попросила меня поработать в выходные, ведь здесь надо было хорошенько
прибраться, — объяснила Эмма. — Я не попаду домой до четверга, но госпожа,
как всегда, добра ко мне, и она сразу даст мне четыре свободных дня. Два —
за эти выходные и еще два — за следующие.
— Рад это слышать, — откликнулся Блэки. — Значит, сквайр давал обед.
Держу пари, это был настоящий пир, а, Эмма? Думаю, здесь было полно господ,
— усмехнулся он. — Уж в этом я нисколечко не сомневаюсь. Да уж, деньги —
чудесная штука.
Эмма серьезно кивнула, а глаза ее засверкали.
— Ты прав, Блэки, любой может стать господином при деньгах. — Она
внимательно оглядела его. — Да ты сам весьма недурно выглядишь. На тебе
новый костюм?
Блэки просиял и, выпрямившись на стуле, разгладил добротное тонкое сукно
строгого черного пиджака.
— Да, верно. И еще кое-что, — добавил он с гордостью, коснувшись синего
галстука. Он подмигнул. — Конечно, на мне лучший выходной наряд. Не думаешь
же ты, что я приеду к воспитанной молодой леди в рабочей одежде?
Эмма улыбнулась и, оставив без ответа его вопрос, сказала:
— Если б ты видел моих хозяек! Они были такие красавицы. И обе такие
изящные. Как на фотографиях в журнале.
— Могу себе представить, — согласился Блэки. Он нежно посмотрел на Эмму
и добавил: — Когда-нибудь и ты будешь такой, моя хлопотунья, когда станешь
знатной дамой.
Эмма вспыхнула.
— Я не понимаю, о чем ты, — прошептала она, внезапно смутившись. — Ну а
расскажи-ка мне, что творится в Лидсе, и поподробнее, Блэки. Чем ты там
занимался в последнее время?
— Да новостей немного, — осторожно ответил Блэки, подозрительно глядя
на девушку. Ее лицо опять приняло то выражение, которое появлялось всегда,
когда она упоминала о Лидсе.
— Мне кажется, там ничего не изменилось. Увы, ничего потрясающего я не
могу тебе рассказать, крошка. Все, чем я занимался со дня нашей последней
встречи в марте, — это много работал. У нас с дядей Пэтом было в эти дни
больше работы, чем мы могли выполнить. Спасибо сквайру, ведь именно он помог
нам преуспеть в нашем деле. Он дал нам рекомендации и все такое прочее. — Не
в силах больше скрывать свое ликование, он напыщенно проговорил, даже не
подумав, какое впечатление на девушку могут произвести его слова: — Я не
солгу, Эмма, если скажу, что бизнес все больше процветает в Лидсе.
Эмма внимательно посмотрела на него и подумала:
В таком случае мне поскорее нужно туда поехать
, но сказала другое:
— А какой интерес сквайру рекомендовать вас на эту работу?
Блэки запрокинул свою крупную голову и захохотал до слез.
— Никакого интереса. Откуда у тебя такие мысли, моя милая? — Он достал
из кармана красный платок, промокнул глаза и вытер нос.
— Потому что я знаю сквайра и то, что он никогда ничего не делает
просто так, — сказала она с презрительной усмешкой, попав в самую точку. — У
него такое суровое лицо, что на нем можно гвозди выпрямлять.
Блэки опять засмеялся и хлопнул себя по колену.
— Ах, Эмма, Эмма! Не все ведь делается ради барышей и корысти, — мягко
возразил он. — Особенно это относится к такому господину, как сквайр. Он
просто дал нам рекомендации, потому что знает, как мы работаем. Он знает нас
с дядей Пэтом как хороших каменщиков и строителей. В этом все дело. —
Ирландец помолчал и добавил уверенно: — Я думаю, он рекомендовал нас еще и
потому, что мы ему нравимся.
— Ах, вот как? — сухо обронила Эмма, с сомнением глядя на него. Ей трудно было в это поверить.
Блэки наклонился через стол и доверительно сказал:
— Пожалуй, это больше чем симпатия. Знаешь, крошка, мой дядя Пэт три
года назад спас сквайру жизнь, и он благодарен ему.
— Спас сквайру жизнь, — холодно повторила Эмма. — И как же ему это
удалось?
— Сквайр ехал в своей двуколке через Лидс, кажется, это было у Даун
Бриггейт, и его лошадь понесла. Дядя Пэт увидел это и, отважно вскочив на
лошадь, с большим трудом успокоил ее. Думаю, это была страшная картина. —
Блэки невольно расправил плечи. — Мой дядя — крепкий и сильный мужчина, но
ему пришлось постараться изо всех сил. Сквайр наверняка мог погибнуть и
погиб бы, если б не дядя Пэт. Опасность была очень серьезная. Лошадь чуть не
затоптала дядю и не покалечила его на всю жизнь.
Блэки лукаво взглянул на Эмму.
— Во всяком случае, сквайр, как я уже сказал, был благодарен и потрясен
храбростью дяди Пэта. Он хотел отблагодарить его. — Блэки покачал головой и
насмешливо продолжал: — Но мой дядя ни за что бы не взял денег.
Только
варвар берет деньги за то, что спас человеку жизнь
, — ответил он сквайру. И
вот из неизменного чувства благодарности он дает нам работу и рекомендации,
— торжествующе закончил Блэки, кивая головой. — И мы очень рады получать и
то и другое, моя дорогая.
— Твой дядя, должно быть, очень смелый, — сказала Эмма. Она подумала
немного и, сжав губы, жестко добавила: — Надеюсь, вы прилично берете со
сквайра и с тех, кому он вас рекомендует.
— Эмма Харт! Да что такое ты говоришь! — вскричал Блэки, притворно
ужаснувшись. Он подавил усмешку и воскликнул: — Да я вижу, ты превращаешься
в настоящую практичную йоркширскую барышню.
— Чай готов, — объявила кухарка, прервав их разговор. — Эмма, достань
лучшие чашки и блюдца и накрой стол самой лучшей кружевной скатертью, ведь
сегодня воскресенье и у нас гости. — Переваливаясь с одного бока на другой,
она принесла поднос с чаем.
— Чем я могу вам помочь, миссис Тернер? — спросил Блэки, резко вскочив.
— Не беспокойся, мальчик. Усаживайся. Через пару минут все будет
готово. — Она заторопилась и несколько минут спустя вернулась с другим
подносом, на котором были разложены большие бутерброды с ветчиной, куски
чудесного пирога с телятиной и окороком, горячие мясные рулеты, а на
маленьких тарелочках — маринованный лук, свекла, острые пикули, теплые
лепешки с маслом, ежевичный джем, а еще — огромный кекс с тмином.
— Клянусь, я сроду не был на таком чаепитии, миссис Тернер, — сказал
Блэки. — Вы просто превзошли себя, голубушка. Это, без сомнения, самый
роскошный пир, какой я только видел.
— Ты говоришь так, будто перед отъездом из Ирландии приложился к Камню
лести, — проворчала кухарка, но глаза ее смеялись и искрились весельем. Она
с теплотой посмотрела на Блэки и хлопнула его по плечу. — Ну тебя, парень!
Будешь льстить такой старухе, как я, многого не добьешься!
В этот момент горничная Энни спустилась со второго этажа. Это была высокая и
крепкая девушка, кровь с молоком, у нее были льняные волосы и светло-голубые
глаза. Со своими степенными манерами она больше походила на типичную
молочницу, чем на горничную.
Расставляя чашки и блюдца, Эмма взглянула на нее и спросила:
— Ты все закончила наверху, Энни? Все в порядке, дорогуша?
Энни важно кивнула, но на ее лице не было обычного безмятежного выражения. Эмма тотчас заметила это.
— Тогда пойди к умывальнику и вымой руки, милочка, сейчас будем пить
чай, — быстро проговорила Эмма, отводя Энни в другой угол кухни, и, когда
кухарка не могла их слышать, спросила: — Ты что-нибудь разбила?
— Нет, Эмма. Я была очень осторожна, как ты мне наказывала.
— В чем же дело? Ты кажешься до смерти напуганной. Да ты просто на себя
не похожа!
— Это все миссис Фарли, — заговорщически зашептала Энни, — это она
напугала меня.
— Что случилось? — Эмма открыла кран и сделала вид, что моет руки,
чтобы заглушить их голоса.
— Я поднялась к госпоже, как ты мне говорила, после того, как накрыла
на стол. Когда я постучалась в дверь, она не отозвалась. Я все же вошла в
гостиную и увидела, что она сидит в темноте и болтает без умолку...
— Ну и что ж такого? — нетерпеливо перебила ее Эмма.
— Как ты не понимаешь! Она была одна. Она обращалась к пустому стулу, —
прошептала Энни, и глаза ее округлились, как блюдца.
— Да нет, Энни, милочка, этого не может быть. Может, госпожа Уэйнрайт
тоже была там? Наверно, она была где-нибудь в комнате, а ты ее не заметила,
— возразила, нахмурившись, Эмма, хотя уже начала понимать, что, возможно,
горничная права.
— Миссис Уэйнрайт еще не вернулась из Киркенда, — проговорила Энни. —
Во всяком случае, когда хозяйка увидела меня, она перестала разговаривать со
стулом. Я спросила, будет ли она пить чай. Я спросила очень-очень вежливо,
как ты мне и наказывала. Она ответила, что не будет, но просила передать
тебе, что поужинает позже в своей комнате, — сообщила Энни. Она вздохнула
немного свободнее от того, что была уже в полной безопасности, вернувшись на
кухню.
— Я, пожалуй, поднимусь к ней, — озабоченно предложила Эмма.
— Нет, Эмма, не надо. Госпожа сказала мне, что устала, и я помогла ей
лечь в постель. Она улеглась и почти тотчас же уснула. — Энни умолкла и
взяла Эмму за руку. — Эмма, — робко начала она и снова замолчала.
— Да, милочка, что такое? — спросила девушка.
— От госпожи Фарли так странно пахло. От нее пахло виски. Во всяком
случае, мне так показалось, — сообщила Энни.
Глаза Эммы сузились, но она заговорила с недоверием:.
— Ах, Энни, ты просто выдумываешь.
— Нет, Эмма, честное слово!
Эмма строго взглянула на нее.
— Во-первых, Энни Стед, откуда ты знаешь, как пахнет виски? Ведь твой
отец пьет только пиво. — Она строго посмотрела на горничную и
покровительственно добавила: — Миссис Фарли принимает особое лекарство. Это
оно так пахнет, Энни Стед.
— Ну, если ты так говоришь... — произнесла Энни, благоговевшая перед
Эммой и к тому же побаивавшаяся ее. Все же она собралась с духом и добавила:
— И все-таки госпожа разговаривала сама с собой. Я не ошиблась.
Эмма, чувствуя себя обязанной защищать Адель Фарли, быстро сообразила и
понимающе усмехнулась:
— Да, я вспомнила, что госпожа Фарли часто читает вслух. Возможно, она
как раз этим и занималась, когда ты вошла к ней. Ты просто не заметила
книгу, вот и все. — Девушка так строго посмотрела на Энни, что та побледнела
и отвела глаза.
— Но если ты так беспокоишься, я поднимусь к ней прямо сейчас, — сухо
добавила Эмма.
Энни покачала головой:
— Нет-нет! Оставь ее в покое, Эмма. Когда я выходила из комнаты, она
уже крепко спала.
— Эй, вы, девицы! Что вы там все шепчетесь у умывальника? Вы знаете,
что мне такие выходки не нравятся, — сердито крикнула миссис Тернер. Она
захлопала в ладоши. — Эмма! Энни! Сейчас же идите пить чай! Я не потерплю,
чтобы вы там шептались!
— Ничего не говори кухарке, — предупредила Эмма.
Она завернула кран, вытерла руки и попыталась выглядеть непринужденно.
Итак, Энни тоже почувствовала запах спиртного
, — с тревогой подумала она.
Но, сев за стол, решила, что нет смысла идти наверх, раз госпожа Фарли уже
спит.
Для нее это сейчас самое лучшее
, — решила Эмма с присущим ей здравым
смыслом.
Под напором кипучей жизнерадостности Блэки Эмма вскоре повеселела. Он был
чудесным рассказчиком и все время, пока они пили чай, не переставая смешил
их своими забавными историями и шутками. Эмма обнаружила, что может совсем
не думать об этой истории с Аделью Фарли, и принялась веселиться не меньше
остальных. Она все время смеялась, к большому удовольствию Блэки. По его
мнению, Эмма всегда была слишком серьезной, и теперь он очень радовался ее
хорошему настроению.
Обстановка царила самая что ни на есть непринужденная: под сводами кухни
звенели безудержный хохот Блэки и хихиканье визжавших от восторга девушек, а
кухарка лишь добродушно увещевала их
шуметь потише
, сама захлебываясь от
смеха.
Наконец они покончили с едой, и Эмма попросила:
— Спой нам, Блэки, пожалуйста!
— Ну, конечно, спою, крошка. А что бы ты хотела услышать?
— Спой песню
Дэнни бой
, Блэки. Миссис Тернер нравится, что... — Эмма
запнулась и уставилась на дверь черного хода, широко распахнувшуюся и
качавшуюся на петлях на ветру. Девушка была поражена, увидев на пороге
своего брата Фрэнка. Он с силой захлопнул дверь и слетел вниз, стуча
каблуками по каменным ступеням. Его лицо было бледным и суровым, все его
хрупкое тело, облаченное в поношенный пиджак, буквально сотрясалось.
— Господи, Боже мой! Что все это значит? — вскричала кухарка.
Эмма вскочила и пронеслась через всю кухню к брату.
— Фрэнк, мальчик мой, что случилось? — воскликнула она, притягивая его
к себе.
Фрэнк с трудом переводил дыхание, на его лице выступили веснушки, а глаза
были широко раскрыты от страха. Эмма подвела его к огню, по-матерински
суетясь и мягко похлопывая по плечу. Мальчик с трудом восстановил дыхание,
но все еще не мог говорить, ведь он пробежал весь путь от деревни до
усадьбы. Наконец он смог выдохнуть:
— Отец велел тебе сейчас же прийти, Эмма. Скорее!
— Да что же произошло? — закричала Эмма, с тревогой вглядываясь в лицо
брата, в голове ее лихорадочно роились мысли.
У Фрэнка навернулись слезы на глаза, и не успел он вымолвить слово, как Эмма
интуитивно почувствовала, что именно он скажет. Она затаила дыхание и
умоляла Господа, чтоб это было не так.
— Эмма, наша мама... Отец велел сказать тебе, что ей очень плохо. И
доктор Мак там. Бежим! — выкрикнул он, сильно дернув ее за руку.
Лицо Эммы стало белым как мел, от страха ее глаза стали темно-зелеными, как
малахит. Она сорвала с себя фартук, подбежала к шкафу и, ни слова не говоря,
схватила свои пальто и шарф. Блэки и миссис Тернер встревоженно
переглянулись.
— Ну что ты, девочка, я уверена, что ничего страшного не случится. Не
мучай себя понапрасну. Ты же знаешь, что твоей маме стало гораздо лучше в
последнее время, — проговорила кухарка, стараясь успокоить девушку, но на ее
округлом лице было видно, что и она обеспокоена.
Блэки встал и заботливо помог Эмме надеть пальто. Он сжал ее руку и сказал,
утешая:
— Миссис Тернер права. Не бойся. Врач хорошо позаботится о маме. — Он
умолк и посмотрел в ее напряженное лицо. — Может, мне пойти с тобой?
Эмма взглянула на него и покачала головой.
— Но ведь раз доктор Мак там, значит, что-то серьезное. — Голос девушки
задрожал, глаза наполнились слезами.
— И все же не спеши делать выводы, — возразил Блэки как можно мягче,
стараясь унять ее страх. — Твоя матушка поправится, моя милая. Обязательно
поправится.
Эмма горестно взглянула на него и ничего не ответила. Он обнял ее своей
сильной рукой и привлек к себе. Чуть погодя он отпустил ее и нежно коснулся
ее щеки.
— Ты должна надеяться на лучшее, — произнес он тихо, глядя ей в глаза.
— Да, Блэки, — прошептала девушка, завязывая шарф. Она схватила Фрэнка
за руку и побежала к двери. — Боюсь, я не успею вернуться,
Дверь за ними захлопнулась. Кухарка тяжело опустилась на стул.
— Вряд ли ей это удастся. То, что ее мать чувствовала себя лучше
последние несколько недель, это затишье перед бурей, если вам угодно знать
мое мнение, — сурово пробормотала она. — Бедное дитя, ей было так хорошо
сегодня.
— Давайте не будем думать о плохом, миссис Тернер. У ее матери, может
быть, легкий приступ, и только. Возможно, это ложная тревога, — возразил
Блэки с напускным спокойствием, но на сердце у него было тяжело, и в его
черных глазах стояла грусть.
Когда они оказались на улице, Эмма даже не пыталась расспросить Фрэнка. В
глубине души она знала, что ей необходимо было попасть домой как можно
скорее, не теряя ни минуты драгоценного времени. Отец не послал бы за ней,
если бы у мамы не наступило ухудшение. Эмма была в этом уверена, несмотря на
все старания Блэки и миссис Тернер утешить ее. Она дрожала всем телом, и ее
встревоженное сердце сжимал холодный страх.
Взявшись за руки, Эмма и Фрэнк пробежали через конюшенный двор, вниз по
тропинке в дубраве и через Бэптист Филд. Они взобрались по склону на
пригорок, поросший вереском, и побежали по широкой проселочной дороге в
деревню. Фрэнку стало трудно дышать, и он с трудом поспевал за Эммой,
бежавшей все быстрее. Она крепче сжала его руку и неумолимо тащила за собой,
не обращая внимания на возражения и захлебывающийся крик.
Фрэнк споткнулся и упал, но Эмма не остановилась и даже не обернулась. Из
последних сил он тащился за ней, и его хрупкое тело безвольно волочилось по
грязи. Наконец его пронзительные крики и причитания достигли ее сознания, и
она резко остановилась.
— Фрэнк! Ради Бога! — не своим голосом закричала она, гневно
уставившись на него. — Вставай же, мальчик! Сейчас же!
Она попыталась поставить его на ноги, но Фрэнк бессильно лежал на дороге.
— Мне не поспеть за тобой, Эмма.
Эмма, сострадательная от природы, сейчас находилась на грани истерики. Ее
единственной мыслью было добежать домой к маме, которая в ней нуждалась
сейчас. Поэтому она холодно крикнула: Тогда догоняй меня!
и пустилась
бежать по неровной, поросшей вереском дороге, гонимая какой-то
сверхъестественной силой. Она неслась все быстрее, и ее юбка развевалась за
ней на ветру. И лишь одна мысль стучала в ее голове: Пусть моя мамочка
будет жива!" Это была даже не мысль, а молитва, и она беспрестанно, снова и
снова, исступленно твердила ее: Господи, сделай так, чтобы моя мамочка не
умирала!
Добежав до холма Рэмсден Гилл, Эмма остановилась и оглянулась. Она увидела
бегущего вдалеке Фрэнка. Но ей нельзя было ждать его, и она бросилась вниз
по холму, не сбавляя шага. В какой-то миг...
Закладка в соц.сетях
